Твой личный Монстр

КОНВИРСЫ — Меч и война.

Меч и война направляет его туда и сюда Там где опасность он из огня в полымя Доспехи на плечи припасы порох огня Его зовет путь его зовет судьба Ведь он обладатель меча Который несет в себе силу огня Разбиты и прочь убегают войска Холодная ночь не закроет глаза Он обладатель меча Который несет в себе силу огня Разбиты и прочь убегают войска Холодная ночь не закроет глаза Мертвые топи болот путь ведет на восток Багровое небо ночью прольется кровь Устроил засаду подготовился впрок Он видит врага и спускает курок Демоны нежить и вороны А в кустах слышны шорохи Бегут во все стороны Раскаленные головы На всех хватит пороха Темный лес отведи помоги мне их Встретить на том пути Ведь он обладатель меча Который несет в себе силу огня Разбиты и прочь убегают войска Холодная ночь не закроет глаза Он обладатель меча Который несет в себе силу огня Разбиты и прочь убегают войска Холодная ночь не закроет глаза

Рон вцепился зубами в край обгоревшей мантии, рывком потянул его в сторону. Драко, едва удерживая равновесие, уставился на рыжего волка с выражением, которое можно было описать только как «Ты серьёзно?» — Эй, ты, меховая куча, отпусти! — огрызнулся Малфой, пытаясь высвободить полу мантии из цепкой хватки. Но Рон лишь зарычал в ответ, показывая клыки. — Гарри в порядке? Он жив? Уизли, не отпуская мантию, кивнул косматой головой, янтарные глаза сверкнули в темноте. Его рычание стало ещё громче, и он снова потянул Драко вперёд, словно нерадивого щенка. — Бля, я понял, понял! — Он оглянулся, пытаясь найти свою метлу. Безуспешно. Только волны, шумно накатывающие на берег, да разбросанные камни. — Отпусти меня, я сам дойду! Рон недовольно зарычал, всем своим видом выражая нетерпение. Затем, неожиданно, боднул Драко в колени, заставляя того потерять равновесие. — Ты конченый, Уизли, — прошипел он, с неприязнью вскарабкиваясь на спину оборотня. Шерсть была жёсткой, местами спутанной от крови и пепла. Запах псины бил в нос, вызывая еле сдерживаемое отвращение. Всё это было до крайности унизительно. Он ненавидел это. Ненавидел Уизли. Ненавидел его рыжий мех. Ненавидел то, какие ассоциации приносил с собой этот запах. Оборотень издал победный рык и рванул с места, не обращая внимания на протестующие вопли Драко. Ветер засвистел в ушах, солёные брызги обжигали лицо. Малфой изо всех сил цеплялся за шерсть, пытаясь удержаться. Его мутило. Не только от скачки, но и от самого факта происходящего. Он, Драко Малфой, вынужден добираться до поля боя на спине Уизли-оборотня. И всё ради Поттера. Только бы он был жив. Рон и сам был не в восторге от этой затеи. Одно дело — сражаться плечом к плечу с Малфоем, и совсем другое — везти его на себе, как мешок картошки. Рык срывался с его губ помимо воли, а шерсть на загривке вставала дыбом от раздражения. Его рычание становилось всё громче, а взгляд, который он бросил через плечо, был полон отвращения. В своей звериной форме он остро чувствовал запахи, и от Малфоя всегда несло чем-то холодным и металлическим. Морской водой, кровью и пеплом. Запах, который Гарри, почему то, так любил. И ради него, Рон был готов потерпеть даже это. Ещё несколько минут, и они приблизились к полю боя. Драко уже мог разглядеть силуэт Гарри, стоявшего на камнях с мечом в руке. Его сердце сжалось. Он был цел. Несмотря на то, что Драко оставил его, он был цел. Рон резко остановился, сбросил Малфоя на землю, и не тратя времени, бросился обратно в гущу сражения. Драко поморщился, растирая ушибленную поясницу.

***

Сражение. Хаос. Крик. Кровь. Грохот. Всё это сливалось в единый оглушительный гул, который Гарри едва слышал сквозь адреналин, пульсирующий в его венах. А потом он увидел это. Сначала он подумал, что сходит с ума. Потому что никак иначе это объяснить было нельзя. Огромный рыжий волк, мчался через поле боя, и на его спине сидел Драко. Драко Малфой. Его Драко. С разбитой губой, расквашенным носом, с ссадинами на щеках и рукой, которой он с трудом двигал. Он сидел на Уизли, так словно он был его личной лошадью, а не оборотнем, и выглядел так, будто вот-вот убьёт Рона просто за то, что тот осмелился тащить его. Гарри замер. На долю секунды всё вокруг перестало существовать. Никаких криков, никакого хаоса, никакого Азкабана. Только Драко на спине Рона, и это было настолько сюрреалистично, что Гарри не мог сдержать смешок. Он не хотел смеяться. Он должен был злиться. Он был зол. Драко бросил их. Бросил его ради мести, ради Эйвери, ради какой-то своей чёртовой игры. Но сейчас, глядя на него, Гарри не мог понять, что он чувствует сильнее: ярость или невыносимое облегчение от того, что Драко жив. Рон резко остановился, сбросив Малфоя с себя, тот упал на землю с громким «Уф!», и Гарри услышал, как он зашипел что-то вроде: «Ты, рыжая сволочь, я убью тебя!» Он спустился с камней, зашагал к Драко. Каждый шаг был осознанным, каждый — словно попытка понять, что же он хочет сделать: ударить его или обнять. — Ты, — начал он, с силой сжимая меч, — ты бросил нас. Драко поднял голову. — Я не бросал, — пробормотал он, левой рукой утирая кровь с разбитой губы. — Я просто… отвлёкся. — Отвлёкся? — Гарри фыркнул, но в его голосе не было злости. Было что-то другое. Что-то напоминающее разочарование. — Ты исчез, Драко. Ты оставил меня. — Я не оставлял тебя, — ответил он, голос стал тише, почти шёпотом. — Я никогда не оставлял тебя. Гарри подошёл ближе, и теперь они стояли лицом к лицу. Драко был выше, но сейчас он выглядел меньше, сгорбившийся, с синяками и ссадинами. — Ты оставил меня, — повторил Гарри, и его голос дрогнул. — И я был зол. Так зол. — Я знаю, что я уёбок, — ответил Малфой, его голос стал резким, но в нём была искренность. — Знаю, что я не такой, как ты. Я не герой. Я не твой Рон. Я не Гермиона. Я — это я. И я буду делать всё, что угодно, чтобы защитить тебя. Даже если это значит быть тем, кто я есть. Гарри смотрел на него, и в его глазах было столько эмоций, что Драко даже не мог их все распознать. — Ты идиот, — наконец сказал Гарри, голос был низким, почти шёпотом. Драко фыркнул. — Знаю. — Ты конченный. — Знаю. — Ты… Но Гарри не закончил. Потому что в этот момент он наклонился вперёд, и его губы встретились с губами Драко. Это был поцелуй, полный ярости, боли, отчаяния с полным осознанием того, что он может стать для них последним. Вокруг них всё ещё бушевала битва, крики, заклинания. Но для Гарри и Драко ничего этого больше не было. Были только они. И этот поцелуй. И этот момент. Парни отпрянули друг от друга, но объятий не разомкнули. Гарри большим пальцем вытер запёкшуюся кровь с рассечённой щеки Драко. Зелёные глаза неотрывно смотрели в серые, ища там ответы. — Ну что, отомстил? — тихо спросил Поттер. Драко хрипло ответил: — Да. Но ложь сквозила в каждом звуке, в каждом движении. Гарри видел это. Месть не принесла Драко облегчения. В глазах плескалась лишь усталость и тень болезненного разочарования. Да, Эйвери больше не будет дышать тем же воздухом, что и он. Но этого было недостаточно. Слишком мало. Пустота, зияющая внутри, требовала большего, чего-то, что нельзя было восполнить ни кровью, ни смертью. — Эй, ребята, — раздался над ухом хриплый голос Сириуса. — Прерву ваш трогательный момент, но, может, сначала добьём этих мертвяков, а потом уже будем целоваться. У нас тут, знаете ли, апокалипсис намечается. Гарри и Драко в один голос выкрикнули: — Мертвяков?! — и бросились следом за Сириусом к берегу, где кипело сражение. Мысль мелькнула у обоих: мало им было гибридов, дементоров и Пожирателей, теперь ещё и это? Они застыли, достигнув прибрежной зоны. Моря больше не было. То есть, оно было — но теперь его поверхность напоминала кишащий, шевелящийся ковёр из тел. Тысячи. Десятки тысяч. Бледные, облепленные водорослями, с кожей, разъеденной солёной водой до серой пергаментной тонкости. Они двигались. Медленно, но неумолимо. Шаг за шагом. Вода стекала с них ручьями, но они не спотыкались, не останавливались. Их глаза — если это можно было назвать глазами — были белёсыми, мутными, без зрачков, без мысли. — Что за ху… — начал Драко, но голос сорвался. Первый инфернал ступил на берег. Потом второй. Третий. Шаг. Ещё шаг. Из воды выходили всё новые. — Огонь, — прошептал Гарри. — Что? — Драко повернулся к нему, лицо искажено гримасой ужаса, который он отчаянно пытался скрыть. — Огонь! — Гарри рванулся вперёд, хватая Драко за рукав. — Они боятся огня! — Инсендио! — проревел Сириус, швырнув в толпу заклинание. Пламя ударило в первого мертвеца, и он загорелся, как сухая бумага. Но не упал. Не закричал. Просто продолжал идти, пока его ноги не обуглились, и он не рухнул, рассыпаясь в пепел. — Они не останавливаются, — прошептал Гарри. — Их не надо останавливать, Поттер, их надо сжечь дотла! — рявкнул Драко, уже размахивая палочкой. Но их было слишком много. Они выходили из воды. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно. Гарри почувствовал, как что-то холодное и мокрое схватило его за лодыжку. Он посмотрел вниз. Труп. Женщина. Её лицо было полуразложившееся, волосы слиплись в грязные пряди, но её пальцы сжимали его ногу с неимоверной силой. Гарри отпрянул, но мертвецы уже окружали их. Со всех сторон. Драко не успел понять, как оказался спиной к Гарри, волшебная палочка в руке уже выпускала поток пламени. Огонь бил вперёд, выжигая воздух, но инферналы не останавливались. Они шли сквозь пламя, их лохмотья вспыхивали, кожа чернела, но они не падали. Не умирали. Они даже не кричали. — Чёрт! — Драко отпрянул, когда один из них рванулся к нему, длинные, костлявые пальцы царапнули воздух в сантиметре от его лица. Гарри рубанул мечом — голова инфернала отлетела, но тело продолжало движение, руки сжимались в пустоте, всё ещё пытаясь схватить. — Они не умирают! — крикнул кто-то слева. — Отрубайте головы! Жгите! — Их слишком много! Голоса сливались в хаос, но Драко слышал только одно: Гарри дышит слишком часто. Малфой внезапно фыркнул. — Знаешь, Поттер, если мы сейчас умрём… — Что? — Я тебя в следующей жизни тоже найду. Гарри истерично рассмеялся. Их спины соприкоснулись. Палочки наготове. — Горите, твари, — прошипел Драко. И ад разверзся. Кровь. Она лилась рекой, смешиваясь с солёной водой, превращая песок в кровавую кашу под ногами. Крики, вопли, в которых не было ничего человеческого, только животный ужас, боль и смерть. Запах. Сладковато-тошнотворный, проникающий в ноздри, оседающий на языке, заставляющий желудок сжиматься. Гниль. Горелая плоть. Смерть. Инфернал вцепился в плечо молодого волшебника. Пальцы вонзились в плоть, с хрустом разрывая кожу, мышцы, рёбра. Парень закричал, но звук оборвался, когда инфернал другой рукой разорвал ему горло. Кровь брызнула на бледное, безжизненное лицо монстра, но он даже не моргнул. Просто бросил тело на землю и шагнул к следующей жертве. — ДРАКО! — голос Гарри сорвался в хрип. Малфой не ответил. Его палочка выписывала в воздухе огненные дуги, но инферналов было слишком много. Они лезли из воды, как черви после дождя — мокрые, склизкие, с кожей, которая облезала клочьями, обнажая серые, гнилые мышцы. — Инсендио! — Гарри взмахнул палочкой, и струя пламени ударила в толпу мертвецов. Один из них загорелся, но продолжал идти, превращаясь в факел, пока не рассыпался в пепел под ногами следующего. — Сколько их, чёрт возьми?! — вскричал Джозеф. — ОНИ НЕ ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ! — заорал кто-то сзади. — Взлетайте, если можете! — рявкнул Сириус, взметая метлу в воздух. Но не успел. Один из инферналов вцепился в метлу, и Блэк едва успел отшвырнуть её, прежде чем его схватили. — Чёртовы твари! — Он вырвался, но на его руках остались кровавые царапины. Рядом Джордж и Фред сражались плечом к плечу, их палочки плевались огнём, но инферналов было слишком много. В этот момент волна мертвецов обрушилась на Рона и Люпина, сбивая огромных оборотней с ног. Они повалились на землю, и через мгновение их погребла лавина тел. Мертвецы цеплялись за густую шерсть, лишая волков манёвренности. Рон, бешено рыча, заметался под этой массой. Когти скребли по гниющей плоти, разрывая и без того истлевшие тела. Ошмётки кожи, комья грязи и кровь летели во все стороны. Наконец, Рон извернулся, вырвался на свободу и, шатаясь, отбежал в сторону, оставляя за собой кровавый след. Раны, нанесённые мертвецами, уже начали затягиваться. Но под кучей тел остался Люпин. Оттуда доносился приглушённый, полный отчаяния скулёж. Он нарастал, переходя в истошный вой. Потом оборвался. Тишина. Не та тишина, когда затихает буря — а та, что воцаряется на кладбище после похорон. Давящая, оглушительная, пропитанная безысходностью. Волка больше не было видно под шевелящейся горой тел. Инферналы тесно прижимались друг к другу, медленно перемалывая всё, что находилось под ними. Только кровь просачивалась между мёртвыми телами, намекая на страшную участь Римуса. Разорвали. На куски. Заживо. Гарри обернулся слишком поздно — Вспыхни! — проорал он, направляя палочку на груду тел. Но было уже слишком поздно. Волна пламени взметнулась, опаляя ближайших инферналов, но их становилось только больше. Паника в рядах Ордена росла с каждой секундой. Джозеф, задыхаясь, пытался прорваться сквозь стену мертвецов, но его отбросили назад, на землю, где он отбивался от цепких, холодных рук. Тео с Блейзом, спина к спине, выкрикивали заклинания, но огонь лишь ненадолго задерживал надвигающуюся орду. Пожиратели, увидев развернувшийся кошмар, не сговариваясь, схватили мётлы и взмыли в воздух. Дементоры, кружившие над полем боя, словно вороньё над падалью, не спешили приближаться. Им здесь не было чем поживиться — лишь отчаяние, страх и смерть, в которых они и так купались. Кто-то предложил спасаться, взмыв в небо, но Гарри понимал, что это будет означать крах всего. Все жертвы, жизни, отданные за освобождение узников, окажутся бессмысленными. А сами узники просто погибнут под лавиной оживших мертвецов. Гарри едва успел перевести дыхание, когда его взгляд поймал мелькнувшую в толпе рыжую прядь. Сердце сжалось. Джинни. Она была там, в гуще этого ада, одна. Её палочка метала огненные заклинания, но было видно — она еле держится. Её движения замедлились, дыхание стало прерывистым, а вокруг неё смыкалось кольцо инферналов. — Джинни! — крикнул Гарри, но его голос потонул в грохоте битвы. Он рванулся вперёд, но толпа мертвецов преградила путь. Один из них схватил его за руку, и Гарри с яростью рубанул мечом, отсекая тому кисть. — Вспыхни! Инсендио! — его заклинания ударило в толпу инферналов, и взрыв пламени разорвал воздух. Огненный шар поглотил десятки мертвецов, превращая их в пепел. Но на их место уже шли новые. Он не успевал. Почему он никогда не успевал? Джинни повернулась к нему. Её глаза, полные страха, встретились с его взглядом. Она крикнула что-то, но звук не долетел. И в этот момент два инфернала бросились на неё с разных сторон. Он видел, как их пальцы впились в её плечи, как она пыталась вырваться, как её палочка выскользнула из руки. Он видел, как веснушчатое лицо исказилось от боли, как её глаза наполнились ужасом, который он никогда раньше не видел. — Нет! — он рванулся вперёд, но толпа инферналов сомкнулась перед ним, как живая стена. Они лезли и лезли, их руки тянулись к нему, но он не мог отвести взгляда от Джинни. Она кричала. Её крик, полный боли, отчаяния, ужаса, пронзил его насквозь. Он видел, как два инфернала драли её на части, как её ярко-рыжие волосы взметнулись в воздух, словно пламя, которое вот-вот погаснет. Крик превратился в нечто нечеловеческое, хриплое, гортанное, и тогда… Её разорвали. Пополам. Кровь хлынула на песок, окропляя прибрежные камни и всех, кто находился рядом. Гарри застыл. Время будто остановилось. Но внутри бушевала буря. Гнев, боль, отчаяние… и ненависть. Ненависть такая, что он почувствовал, как тьма внутри него шевельнулась, опутывая сердце чёрными щупальцами. — ДЖИННИ! — голос сорвался в хриплый рёв, но она уже не могла его услышать. Тепло. Рядом. Драко. Его спина прижалась к спине Гарри, его дыхание, сбивчивое, но тёплое, напоминало, что он не один. — Поттер, — голос Драко был спокоен, но в нём сквозила ярость, — отступаем в Азкабан. Быстро. Гарри, резко взмахнул палочкой, усиливая голос магией, чтобы его услышали все. — ОТСТУПАЕМ В АЗКАБАН! — Его крик разнёсся по побережью. — ПРИКРЫВАЙТЕ ДРУГ ДРУГА! НИКОГО НЕ БРОСАЙТЕ! Его слова подхватил кто-то справа, потом слева, и вскоре весь Орден, начал движение к, теперь уже, спасительным стенам тюрьмы. — Ты всегда такой драматичный, Поттер, — проворчал Драко, его палочка выписывала огненную дугу, сжигая ближайших инферналов. — Иди вперёд, я прикрываю. Кровь и пепел смешивались под ногами, создавая скользкую кашу. Он двигался вперёд, шаг за шагом, расчищая дорогу. Но каждый раз, когда он поворачивался, чтобы помочь кому-то, он видел, как Драко стоит за его спиной, а бузинная палочка извергает огонь. — Сюда! — крикнул Гарри, увидев, как Тео спотыкается, его палочка выпадает из руки. Он рванулся к нему, отшвырнув инфернала, который уже тянулся к парню. — Держись! Нотт схватил палочку, его лицо было бледным, он кивнул, прежде чем снова вступить в бой. Они продвигались медленно, фут за футом. Азкабан уже был виден — его мрачные стены возвышались над ними, словно последний оплот надежды. Как иронично. Но даже внутри него царил хаос. Длинны коридоры был усеян телами — волшебников и гибридов. Азкабан вонял страхом, смертью и чем-то ещё более отвратительным — победой Волан-де-Морта, который, словно уже впился когтями в этот мир так глубоко, что вырвать их можно было только с мясом. Гарри шатался. Его руки дрожали, пальцы с силой сжимали палочку. В ушах ещё стоял крик Джинни. — Поттер. Голос Драко пробился сквозь туман в его голове. Чёткий. Твёрдый. Как клинок. Гарри обернулся. Малфой стоял в дверном проёме пустой камеры, его волосы были всклокочены, а на лице — тонкий слой пыли и крови. — Заходи. Гарри не спорил. Он шагнул внутрь, и дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Тишина. Оглушительная тишина, после сражения. Гарри слышал биение собственного сердца. Тяжёлое, неровное. — Ты же понимаешь, что без этого нам не справиться? — Драко прижал ладонь к его груди, прямо над солнечным сплетением. Гарри кивнул. — Тогда держись. И Гарри почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. Магия. Драко закрыл глаза, его губы слегка приоткрылись, а по лицу пробежала тень чего-то тёмного. Что-то, что сидело в нём глубоко и теперь радостно шевелилось, почуяв власть. — Ммм… Звук вырвался у него непроизвольно. Гарри ахнул. Его колени подкосились, но Драко не дал ему упасть, притянув ближе. — Еще немного… Магия текла по его жилам, наполняя ядро. Воздух вокруг него сгустился, замерцал, будто летнее марево над раскалённым камнем. Гарри почувствовал, как сознание начинает плыть. — Хватит. Драко резко оторвался. Его глаза сверкнули — в них было что-то голодное, но он сжал зубы и отступил на шаг. — Я не взял много. Ты не отключишься. Гарри сделал глубокий вдох. Голова кружилась, но он стоял. Драко выпрямился, и теперь он выглядел опасным. Не просто сильным — другим. — Вернись ко мне. Он ласково улыбнулся, наклонился и поцеловал Гарри в лоб. — Я вернусь. И вышел из камеры, оставив за собой лишь след магии в воздухе. А Гарри остался стоять, одной рукой опираясь о стену, и думал о том, что, возможно, это их последний шанс. Или последняя ошибка. Он немного пошатнулся, собираясь с мыслями и вывалился из камеры. Чуть не сбил с ног перебинтованного волшебника, бормочущего что-то о проклятых водорослях и инферналах-подводниках. Проталкиваясь сквозь измученных членов Ордена, Гарри чувствовал себя бешеным слоном в посудной лавке — но сейчас было не до извинений. Ему нужно было увидеть его. Крики за спиной, запах гари и крови толкали вперёд, к зияющему проёму разрушенных ворот Азкабана, где холодный ветер с моря, приносил с собой запах смерти и гниения. За воротами надвигалась орда инферналов. Бесформенная масса, состоящая из тьмы и гнили, приближалась к стенам тюрьмы. И навстречу ей, шёл Драко. Широкий, уверенный шаг. Каждое движение — воплощение силы и решимости. В нём не было бравады, никакого показного геройства, лишь непоколебимая уверенность в своих силах. Он шёл, будто исполняя свой долг, с прямой спиной и взглядом, устремлённым вперёд. Он остановился недалеко от башни, одинокий и отчаянно прекрасный, его фигура чётко выделялась на фоне предрассветного неба. Гарри почувствовал, как в груди что-то сжимается. Малфой был… другой. Не просто опасный. Он был чем-то большим. Его магия витала в воздухе, плотная, почти осязаемая, как предчувствие бури. Его палочка была направлена на орду инферналов, медленно, но неумолимо приближающихся к стенам тюрьмы. И он улыбался. Не этой своей фирменной язвительной ухмылкой, а звериным оскалом, от которого по спине пробегал мороз. И вот, над островом разнеслось заклинание: — Фиенд Файр! Слова застыли в воздухе, а потом мир взорвался. Багровое небо, отражающее адское пламя, казалось, истекало кровью — кровью, которой этой ночью пролилось слишком много. Не просто огонь — воплощённый хаос, первобытная ярость, вырвавшаяся на свободу. Он ревел, извивался, формировался в очертания чудовищ — драконов с ощетинившимися шипами и крыльями, химер с горящими глазами, василисков, чья чешуя искрилась адским светом. Огонь был живым, разумным, безжалостным. Он рвался вперёд, пожирая всё на своём пути, устилая землю пеплом и опалёнными останками. Гарри стоял, заворожённый, не в силах отвести взгляд. В этом безумии было нечто завораживающее — мощь, от которой захватывало дух, и отчаяние, которое заставляло сердце сжиматься. И его Драко был центром этой бури. Он был прекрасен и страшен одновременно — воплощение той самой тёмной любви, что связывала их, любви болезненной и сводящей с ума, но такой, что давала надежду в самом сердце тьмы. Драко, со своим ледяным аристократизмом и тёмным прошлым, был его мечом. Мечом, выкованным в пламени войны и несущим в себе силу огня. Он был его последним оплотом, его надеждой, его проклятием. Драко превратился в оружие — разрушительное, безжалостное, прекрасное. — Вернись ко мне, — едва слышно прошептал Гарри. Инферналы дрогнули. Не от страха — у них его не было. Но от огня, от первобытного ужаса, заложенного в самой их неестественной природе. Они стали отступать, как единый организм, гонимый болезненным жаром, прочь от стен Азкабана. Тела двигались неуклюже, заплетались, но они упорно ползли назад, к воде, к спасительной прохладе. Но это был не просто огонь. Адское пламя. И море не могло его остановить. Зрелище было апокалиптическим. Вода кипела, превращалась в бурлящий, клокочущий ад. Пар обжигал лица, но инферналы лезли глубже, в слепой надежде укрыться. Волны несли на берег куски плоти, обугленные кости, чёрные хлопья пепла. Пламя преследовало инферналов, проникая даже на морское дно, выжигая их жалкие остатки. Подводные скалы трескались, раскалывались, истлевали под напором адского жара. Когда последний инфернал обратился в ничто, пламя погасло так же внезапно, как и возникло. Драко обмяк. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, на обугленную землю, взметнув облачко серого пепла. Ещё секунду он сидел, опустив голову, глотая ртом воздух, а потом завалился на бок. Орден молчал. Те, кто раньше питал к Малфою презрение, кто шептался за его спиной о тёмном прошлом, сейчас невольно чувствовали прилив странной, горькой благодарности. Она была комком в горле, давила, заставляла отводить взгляд. Но она была. Что-то изменилось в их отношении к нему, трещина пошла по броне предубеждений. Гарри было плевать. На презрение, благодарность, трещины. Его мир сузился до фигуры, лежащей на пепле. Он уже бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о тела и обломки. Он рухнул рядом с Драко, опустился на колени, не обращая внимания на грязь и гарь. Осторожно перевернул его на спину. Его лицо было серым, покрытым копотью. Редкие капли дождя, начавшегося моросить, оставляли на его щеках грязные полосы. — Драко? — голос Гарри был хриплым, сорванным. Он тряхнул его за плечо. — Драко, очнись! Малфой не отвечал.

***

Ветер нёс над островом пепел и запах горелой плоти, словно сам Азкабан стал огромным погребальным костром. Возвращение на базу выдалось долгим и мучительным. Истощённые, израненные маги с трудом поддерживали Патронусы, дементоры уже не казались такими страшными после того, что случилось. Медленно, но верно группы магов переправляли на материк освобождённых узников Азкабана, а оттуда трансгрессировали на базу Ордена, и снова возвращались обратно. Их сменяла вторая группа, давая возможность отдохнуть. Рон, всё ещё не оправившийся от воздействия полнолуния, находился в болезненном беспамятстве, разделяя участь Драко и нескольких тяжелораненых. Пришлось прибегнуть к помощи маглов, и арендовать моторную лодку для их транспортировки — горькая ирония войны. Гарри вернулся в Нотт Мэнор лишь под вечер, изнурённый необходимостью помогать, координировать, контролировать каждый аспект этого хаоса. Но возвращение не принесло долгожданного облегчения. Потери среди членов Ордена были относительно невелики, но среди повстанцев… Из лидеров уцелел лишь Джозеф. Анна и Дэррек пали в бою. Их тела, как и тела Артура, Джинни и Люпина, были поглощены адским пламенем, не оставив ничего, что можно было бы предать земле. Семья Уизли — то немногое, что от неё осталось — захлёбывалась в горе и слезах. И как бы сильно Гарри ни хотел разделить их скорбь, он не мог себе этого позволить. Лазарет был переполнен, требовалось срочно расселить освобождённых, обеспечить их кровом и пропитанием. Карантин, введённый до миссии, был грубо нарушен. Заражённые, здоровые и те, кто мог быть потенциальным носителем болезни, смешались в единой тревожной массе. Тяжёлым грузом навалилась ещё одна новость: Андромеда, Макгонагалл и Флитвик скончались от неизвестного недуга. А среди заразившихся, с проявившимися первыми симптомами, оказалась Гермиона. Коридоры Нотт Мэнора напоминали поле боя после жестокой битвы. Раненые сидели вдоль стен, перевязывали друг друга грязными тряпками, кто-то плакал, кто-то смеялся — нервно, истерично. Перемазанные кровью, потерянные в пережитом хаосе, они метались между лазаретом и временным пристанищем, пытаясь найти хоть какое-то подобие покоя. Гарри плотнее прижал Тедди к себе, стараясь оградить его от этого кошмара. Малыш, обычно такой шумный и любопытный, сегодня был тише воды. Его волосы, сейчас приобрели пепельно-серый оттенок, словно впитали всю скорбь этого дня. — Не крутись, — прошептал Гарри, когда Тедди потянулся к чьей-то окровавленной руке. Тедди всхлипнул, но не заплакал. Просто сунул палец в рот и уткнулся носом в плечо Гарри. Мерлин, что мне с ним делать? Поднявшись на третий этаж, в просторную гостиную, разделённую на две комнаты, где ещё недавно обитали Римус и Андромеда, Гарри почувствовал, как сердце сдавливает тоска. В одной из комнат всё ещё стояла кроватка Тедди, его немногочисленные игрушки, вещи, и сумка с маленькими баночками — предположительно детское питание. Гарри опустил малыша на одеяло, но мальчик тут же поднял руки — на ручки. — Нет, — твёрдо сказал Поттер. — Сиди. Тедди надул щёки. Его волосы резко покраснели — явный признак детского возмущения. — О, нет, — Гарри прищурился. — Ты что, собираешься меня запугивать? Что б ты знал — я дрался с Василиском. Тедди хлопнул ладонями по одеялу и залепетал что-то нечленораздельное, но весьма сердитое. — Ладно, — вздохнул Поттер. — Но только на минуту. Он подхватил мальчика, сложил все его вещи на кровать и левитировал этот скромный скарб в их с Малфоем комнату на втором этаже. Поддерживать карантин более не имело смысла, и Гарри решил вернуться в ставшую привычной комнату. Драко лежал на покрывале, всё такой же серый и безжизненный. Время от времени бредил, метался, с кем-то спорил и ругался, а потом снова затихал, погружаясь в беспамятство. — Привет, красавчик, — Гарри бросил взгляд на Драко, затем на Тедди. — Вот твой новый сосед по комнате. Надеюсь, он не будет тебя кусать. Малыш, решив доказать, что он вполне может кусаться, схватил Поттера за палец и попытался засунуть его в рот. — А-а-а, нет! — он вырвал свой палец. — Это не еда! Тедди обиженно хмыкнул. Гарри опустил его на кровать и начал рыться в сумке. — Так… детское питание… детское питание… — Он вытащил банку с чем-то зелёным. — Что это вообще? Шпинат? Кто даёт детям шпинат? Тедди, тем временем, дополз до Драко и схватил его за руку. — Нет! — Гарри бросился к нему, но было поздно. Малфой резко открыл глаза. Серебристые, мутные, но осознанные. — Гарри… — голос был хриплым. — Привет, — Поттер неуверенно улыбнулся. Драко медленно перевёл взгляд на Тедди. — Это… что? Тедди радостно залепетал и… его волосы вдруг стали платиновыми. Малфой замер. — О нет, — прошептал Гарри, стараясь скрыть улыбку. — Он тебя копирует. — Убери его, — Драко закрыл глаза. — Я не нянька. — Теперь нянька, — Гарри сунул ему в руки банку со шпинатом. — Корми. Малфой посмотрел на банку, потом на Гарри, потом на Тедди. — Я убивал людей, Поттер… — А теперь корми ребёнка. Тедди радостно стукнул его по носу. Драко вздохнул. Глубоко. Как человек, понявший, что ад — это не огонь и чудовища. Малыш, почуяв слабину, тут же воспользовался моментом и впился пальцами в платиновые пряди Драко, радостно дёргая их, будто это были верёвочки от праздничных шаров. — АААРГХ! — Малфой зажмурился. — Он меня скальпирует! — Не драматизируй, — Гарри склонил голову набок, наблюдая, как Тедди, довольный, перекрашивает волосы в ядовито-розовый. — Смотри, он уже передумал быть твоей копией. Видимо, понял, что это плохая идея. Драко приподнялся на локтях, игнорируя протестующее головокружение, и уставился на Гарри с выражением, которое ясно говорило: «Ты серьёзно вот это всё сейчас?» — Поттер. Объясни. Гарри вздохнул, почесал затылок и сел на край кровати, слегка придерживая Тедди, который немедленно ухватился за его рукав и попытался засунуть ткань в рот. — Ну… Андромеда умерла. Тишина. Драко моргнул. — Ох, — выдавил он наконец. Не то чтобы он был особенно близок с тётей — после того, как та вышла за маггла, их семья предпочла делать вид, что её не существует. Но всё равно. Последняя кровь, последний намёк на что-то родное. — Люпин тоже мёртв, — продолжил Гарри, глядя куда-то мимо, в стену. — Ты видел. В Азкабане. Драко кивнул. Он видел. — Гермиона заразилась. Рон… Рон в полуобморочном состоянии после полнолуния. Так что… Гарри жестом обозначил пространство между собой, Драко и Тедди, который сейчас с энтузиазмом жевал край одеяла. — Вот. Теперь мы. — Мы, — глухо повторил Драко. — Мы, — подтвердил Гарри. — Ты и я. — Ну и он, да. — И мы должны… что? Нянчиться? — Ну, типа того. Драко медленно закрыл лицо руками. — О, Мерлин. Лучше бы я умер. Гарри фыркнул. — Да ладно, не так уж страшно. Он маленький. Что он может сделать? Как будто в ответ на эти слова, Тедди внезапно чихнул — и его волосы взметнулись вверх, превратившись в ярко-синий ирокез. Драко поднял бровь. — Тебе не кажется, что этот ребёнок — какой-то дефектный продукт трансфигурации? — Драко! — Гарри строго посмотрел на него. — Что? Это же правда! — Малфой развёл руками. — Он меняет цвета, как хамелеон. И, судя по всему, его главная цель в жизни — засунуть в рот всё, что попадается на пути. — У него, может, зубки режутся, — предположил Гарри, пытаясь снова поднести ложку ко рту Тедди. — Зубки? — Драко усмехнулся. — У него, скорее, клыки растут. Смотри, как он эту ложку цапнул! Гарри улыбнулся, несмотря на всю тяжесть ситуации. — Ну, ты же согласился, что в будущем мы заведём детей, — напомнил он. — В будущем, Поттер! Будущем! Я думал, это будет лет через десять, когда эта проклятая война закончится, и я, может быть, ещё буду жив! — Драко почти кричал, но Тедди, похоже, находил это забавным и начал хлопать в ладоши. Драко закрыл лицо руками. — Ты понимаешь, что я не знаю, что с ним делать? Я не нянька, Поттер! Я даже кошек не люблю! — Ты врёшь, — Гарри улыбнулся, вспомнив, как Драко однажды тайком кормил бродячего кота у входа в Нотт Мэнор. — Ты просто не признаёшься. — Охуеть, — наконец выдавил Малфой. — Просто охуеть. — Не ругайся при ребёнке, — автоматически бросил Гарри, хотя сам не раз ловил себя на том, что делает то же самое. — Я не справлюсь. — Справишься. — Я не знаю, что с ним делать! — Ну… накорми его. Игрушкой развлеки. Не дай умереть. Основные пункты, вроде, простые. — ОСНОВНЫЕ ПУНКТЫ?! Тедди, почуяв напряжение, вдруг надул щёки и… заплакал. Не просто заплакал. Это был рёв. Громкий, пронзительный, «я-разношу-вам-барабанные-перепонки-и-мне-нравится-это-делать» рёв. Драко дёрнулся, как под Круциатусом. — ЧТО Я СДЕЛАЛ?! — Ничего! — Гарри подхватил Тедди, пытаясь убаюкать. — Он просто… Ну… Может, голодный? Или устал? Или… Чёрт, а вдруг он тоже заболел?! — НЕ ПУГАЙ МЕНЯ ТАК! — Я НЕ ПУГАЮ, Я ДУМАЮ ВСЛУХ! Тедди, между тем, решил, что его игнорируют, и удвоил громкость. Драко схватился за голову. — Я ПРЕДПОЧИТАЮ ДЕМЕНТОРОВ. Гарри, отчаянно тряся Тедди, вдруг заметил валяющуюся на полу плюшевую сову — подарок от кого-то из Ордена. Он поднял её и сунул малышу в руки. Рёв прекратился так же внезапно, как начался. Тедди уставился на сову. Потом сунул её себе в рот. — Ну, хотя бы не плачет, — прошептал Гарри. Драко медленно сполз с кровати на пол и уткнулся лбом в матрас. — Я передумал. Я хочу обратно в Азкабан. Гарри усмехнулся, глядя, как Тедди теперь пытается запихнуть сову себе в нос. — Слишком поздно, Малфой. Теперь ты застрял с нами. Драко простонал. Но что-то в его стоне звучало… не совсем искренне. Может, даже где-то глубоко — почти смиренно. Тедди, между тем, решил, что ему скучно, и начал ползать по полу, пытаясь добраться до Драко. — Нет, нет, нет, — Гарри подхватил его, но малыш уже успел ухватиться за мантию Малфоя и повис на нём, как обезьянка. Драко замер. — Поттер… — Что? — Убери его. — Я пытаюсь, — Гарри протянул руки, но Тедди, казалось, решил, что он теперь часть Драко. Его волосы снова стали платиновыми, а глаза — серыми. Гарри подавил смех. — Он опять тебя копирует. — Это не смешно. — Немного смешно. — Я серьёзно, Поттер, убери его, — Драко попытался осторожно отодвинуть малыша, но Тедди только крепче вцепился в него своими маленькими пальчиками. — Ну, видишь? — Гарри усмехнулся. — Он тебя обожает. — Я не хочу, чтобы меня обожали, — прошипел Драко, но в его голосе слышалась не столько злость, сколько растерянность. Драко посмотрел на малыша, потом на Гарри, потом снова на Тедди. — Знаешь что? Мне нужно срочно встретиться с Эмилем. — Эмилем? — Гарри поднял бровь. — Да, — Малфой резко встал, с трудом отцепил от себя Тедди и передал его Поттеру. — Это… очень важно. — Ну ладно, — Гарри кивнул, хотя в его глазах читалось явное недоверие. Драко бросил последний взгляд на Тедди, и быстро вышел из комнаты. Буквально сбежал. Гарри, оставшись один с малышом, вздохнул. — Ну что, похоже, теперь мы вдвоём. Тедди, в ответ, сунул в рот палец и радостно залепетал, его глаза снова стали зелёными, как у Гарри. — Ну хоть кто-то из нас знает, что делать.