Твой личный Монстр

Джоконда — Месть.

Она зла и жестока Нас бьют. Мы не молчим Но знай: око за око Сделает мир слепым

Как благородна месть на вид Защищает честь Она всегда на вкус горчит Это просто месть Того, кто молча снёс удар Лучше берегись В нем зреет месть, в нем тлеет жар Но не ошибись

Ждёшь издалека Хищного прыжка Ты его планируешь, не спеша Как же месть легка Как же хороша До тех пор пока её ты не совершал

Сладка чаша порока За всё нужен ответ Страшись только итога Где ямы будет две Она зла и жестока Нас бьют. Мы не молчим Но знай: око за око Сделает мир слепым

Совсем непросто все забыть Но лучше казни нет Предать забвенью и простить Вот тебе совет:

Не беги к врагу Сядь на берегу Ты поймёшь, насколько мудра река! Погоди, не мсти Просто сядь и жди Принесёт река труп твоего врага

Сладка чаша порока За всё нужен ответ Страшись только итога Где ямы будет две Она зла и жестока Нас бьют. Мы не молчим Но знай: око за око Сделает мир слепым Ждёшь издалека Хищного прыжка Ты его планируешь, не спеша Как же месть легка Как же хороша До тех пор пока её ты не совершал

Сладка чаша порока За всё нужен ответ Страшись только итога Где ямы будет две Она зла и жестока Нас бьют. Мы не молчим Но знай: око за око Сделает мир слепым Сладка чаша порока (Чаша порока) За всё нужен ответ (Нужен ответ) Страшись только итога Где ямы будет две Она зла и жестока (Зла и жестока) Нас бьют. Мы не молчим (Мы не молчим) Но знай: око за око Сделает мир слепым Однажды сделает мир слепым Сделает мир слепым

Операция по освобождению узников Азкабана началась. Нотт-Мэнор опустел, остались лишь дежурные и тяжело больные. Главный ударный отряд — пятьдесят шесть магов, растворились в предрассветной мгле, оседлав мётлы, и направились на север. Ветер Северного моря резал лица, проникая под мантии и заставляя вздрагивать от холода. Внизу, в кромешной тьме, бушевали волны, разбиваясь о скалистые берега Азкабана. Луна, почти полная, висела низко, и её бледный свет дрожал на поверхности моря. Вопрос участия оборотней стоял остро. Люпин, Уолберг и Рон чувствовали приближение полнолуния каждой клеточкой своего тела. Их звериная сущность рвалась на свободу, ослабляя контроль и грозя обернуться катастрофой прямо в воздухе. Тем не менее, их сила и ярость могли сыграть решающую роль в предстоящей битве. Было решено рискнуть, рассчитывая на то, что до того, как луна полностью вступит в свои права, они успеют добраться до Азкабана. Внизу, возвышалась треугольная башня Азкабана — угрюмая и безмолвная. Её стены, пропитанные столетиями боли, казались непробиваемыми, но Гарри знал: непробиваемых вещей не бывает. Дементоры кружили вокруг башни. Их присутствие ощущалось даже на высоте — холод, проникал под кожу, высасывал радость, оставлял лишь отчаянье и безнадёгу. — Приближаемся, — крикнул Гарри, его голос был едва слышен сквозь вой ветра. Он оглянулся на отряд. Белые маски ордена скрывали лица, делая их безликими солдатами, готовыми к сражению. Но Драко… его Гарри узнал бы из тысячи. Он летел позади, с твёрдым намерением в глазах. Дальше летели Сириус, Снейп, Фред и Джордж, Тео, Блэйз, Дэррек, Анна, Джозеф и другие члены Ордена и повстанцы. Все они — прошедшие через войну, ожесточённые, но не сломленные. Те, кто освоил Патронуса за последние два дня отчаянной подготовки. Те, кто готов был рискнуть всем ради свободы других. У каждого за спиной болтался рюкзак, набитый сэндвичами, флягой с горячим сладким чаем и укрепляющим зельем. Понимали, что заключённые истощённы и будут нуждаться в немедленном восстановлении сил. Дементоры уже заметили их. Чёрные тени в балахонах начали собираться, пытаясь отрезать путь. Холод усиливался, и Гарри почувствовал, как его мысли начинают путаться, стало нечем дышать. Он взмахнул палочкой, и серебристый хорёк вырвался из неё, стремительно набирая скорость, оттесняя холод. Следом, вторя ему, из палочки Драко вырвался олень. Тут же рядом пролетели две абсолютно одинаковые сороки, неразлучные, как и их владельцы. Рядом с ними появилась грациозная лиса, она оставляла серебристый шлейф за хвостом — Патронус Нотта. За ней огромный кот с наглой плоской мордой, воплощение ленивого высокомерия, которое мог излучать только Блейз. Волк Люпина — символ его внутренней борьбы и несокрушимой верности — присоединился к остальным. Патронусы прибывали и прибывали, принимая самые разнообразные формы: совы и львы, псы и фениксы. Каждый из них — частичка души, оберегающая от леденящего прикосновения безнадёжности. Они сплачивались, создавая подобие светящегося щита, сквозь который дементоры не могли прорваться. — Держите строй! — крикнул Гарри, голос звучал уверенно, несмотря на холод и волнение. Они спускались ниже, приближаясь к острову. С земли Азкабан казался ещё более огромным и непреступным. Его стены, чёрные и мрачные, словно впитали в себя все страдания, которые когда-либо испытывали узники. Казалось, сам воздух вокруг крепости был пропитан болью и отчаяньем. — Приземляемся, — скомандовал Гарри, и отряд начал снижение. Как только их ноги коснулись земли, стало ясно, что здесь всё ещё хуже, чем казалось с воздуха. Холод пробирал до костей, а запах сырости и гнили наполнял лёгкие. Казалось, будто Азкабан — это не просто тюрьма, а живое существо. Он не хотел отпускать никого, цеплялся за них своими невидимыми когтями, будто голодный дементор, питающийся их надеждами и радостями. Это ощущалось на уровне подсознания — тягучее, липкое чувство, как вязкая паутина окутывала разум, парализуя волю. Каждая трещина в стенах, каждая капля воды, стекающая по камню, кричала о боли и отчаянии. Это склеп, в котором хоронили саму надежду. И Патронусы от этого не спасали. Гарри почувствовал, как его желудок скручивается в протесте. Это было хуже, чем всё, что он когда-либо видел. Даже Хогвартс после битвы не вызывал такого гнетущего чувства. Здесь же, в Азкабане, царил мрак. И эта тишина… мёртвая, звенящая, нарушаемая лишь завыванием ветра, походила на похоронный марш, исполняемый для всех, кто когда-либо переступал порог этого проклятого места. — Ну что, ребята, — прозвучал в тишине, слегка хриплый голос Сириуса. — Кто тут заказывал экскурсию? Только не говорите, что я вас не предупреждал, что здесь чертовски холодно! Он осклабился, и Гарри невольно улыбнулся в ответ. Даже в этом жутком месте крёстный умел найти повод для шутки. И это сейчас было именно то, что нужно. — Помните, — добавил Гарри, стряхивая с себя оцепенение, — наша задача не просто выжить, а вытащить отсюда всех, кто ещё способен дышать! Фред и Джордж, уменьшив свои мётлы до карманного размера, вышли вперёд, и начали размахивать руками, словно заправские экскурсоводы. — Добро пожаловать! Приготовьтесь к незабываемым страданиям! — декламировал Фред. — У нас тут пятизвёздочный ад с видом на безысходность! — подхватил Джордж, ехидно улыбаясь. Близнецы, будто не поддавались давлению этого места, их привычная весёлость, хоть и с налётом мрачного юмора, действовала отрезвляюще, напоминая, что они ещё живы и способны бороться. Гарри покачал головой, подавляя желание улыбнуться. В другой ситуации он бы обязательно рассмеялся над их выходкой, но сейчас каждый нерв был на пределе. — Хватит кривляться, — прорычал Снейп, его голос, как всегда, звучал ядовито. — Лучше бы энергию направили на что-нибудь полезное. Но близнецы лишь переглянулись с лукавыми улыбками, как бы говоря: «Это и есть наша полезная энергия». — Итак, господа и дамы! Вашему вниманию предлагается Азкабан, — Фред картинно обвёл рукой мрачное здание. — Жемчужина Северного моря, синоним отчаяния и место, где даже дементоры чувствуют себя как дома! — Так, всё. Фред, Джордж — вы первые, — скомандовал Гарри, сдерживая смех. — Взломайте эту дверь. Близнецы переглянулись, подмигнули друг другу и, как по команде, достали свои палочки. — С удовольствием продемонстрируем, — сказал Джордж. Близнецы, вскинув палочки синхронно, выкрикнули: — Бомбарда Максима! Два мощных взрыва прогремели одновременно, разнося в щепки оковы дверей и обрушив часть стены. Облака пыли и обломков взметнулись в воздух, временно заслоняя вид. — Вуаля! — воскликнул Джордж, когда пыль немного осела. — Добро пожаловать внутрь! Осторожно, не споткнитесь о чью-нибудь душу! Едва они переступили порог, оглушительный вой сирены пронзил воздух. Красные огни вспыхнули, заливая коридоры Азкабана зловещим светом. Гарри резко обернулся к Драко. Тот лишь пожал плечами, под маской не было видно выражения лица, но в серебристых глазах мелькнула тревога. — Вероятно, заклинание было наложено внутри тюрьмы, — пояснил он. — Поэтому я его не увидел. В этот момент дементоры ринулись на светящийся щит патронусов, осаждая его со всех сторон. Холод проникал сквозь защиту, обжигал кожу и сковывал мысли. Гарри с тревогой взглянул на звёздное небо над головой. Срабатывание сигнализации означало лишь одно: скоро прибудут Пожиратели смерти. Времени оставалось катастрофически мало. К тому же, в стороне, Люпин, Уолберг и Рон корчились от боли, их тела содрогались в конвульсиях. Трансформация началась. Их рычание смешивалось с воем сирены и завыванием ветра. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Патронусы освещали собой тьму ночи, но их сияние тускнело, а вместе с ним уходили силы заклинателей. — Поторопимся, — бросил Гарри через плечо, стараясь сделать голос более уверенным. Но даже ему самому он не показался убедительным. Они разделились. Гарри повёл отряд вглубь Азкабана, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. Нужно как можно быстрее найти и освободить заключённых, пока не стало слишком поздно. Близнецы, несмотря на мрачность ситуации, умудрялись подбадривать остальных своими шутками, хотя в их глазах тоже читалась тревога. Оставшиеся остались у входа, прикрывать спины тех, кто ушёл, поддерживать патронусов и защищать оборотней. В момент смены ипостаси, они были уязвимы — ни волки, ни люди, а просто боль, запертая в плоти. Драко не отходил от Гарри ни на шаг. Его пальцы сжимали палочку так крепко, что суставы побелели. Первый этаж Азкабана оказался лабиринтом из подсобок, камер допросов и комнат, где, казалось, сам воздух пропитан криками. В конце коридора обнаружилась узкая лестница, ведущая наверх. Воющая сирена продолжала надрываться, мешая сосредоточиться. Красные огни, вспыхивали и гасли. Это нервировало, давило на психику, заставляло чувствовать себя загнанными в угол. Гарри остановился на ступеньке, оглянулся на идущего за ним Малфоя. — Где охранники? Где люди, Драко? Это странно. Малфой нахмурился, стискивая в руках бузинную палочку. — Мне это тоже не нравится, — ответил он, понизив голос. — Чувствую себя, как… в ловушке. Словно это не мы напали на Азкабан, а нас сюда заманили. — Ты не доверяешь Эмилю? — нервозно спросил Поттер, продолжая подъём. Малфой поморщился, будто проглотил лимон. — Я не доверяю никому. — И добавил, так тихо, что Гарри едва расслышал: — Кроме тебя. В этот момент бедро Драко внезапно обожгло болью. Он с беспокойством сунул руку в карман и вытащил потёртый кнат. На его гладкой поверхности, проступили слова: «ОНИ ИДУТ». Он протянул монетку Гарри. Лёгкая дрожь пробежала по его телу. Ощущение ловушки стало почти осязаемым. Они, не сговариваясь, ускорили шаг. Драко ворчливо процедил сквозь зубы: — Знал же, надо было настоять на бомбах. Сейчас бы тут всё к чертям разнесли и дело с концом. Гарри отрицательно покачал головой, с трудом подавляя раздражение. — Драко, прекрати. Слишком разрушительное действие. Пленники могут пострадать. Малфой фыркнул себе под нос что-то неразличимое вроде «да и хрен с ними», но Гарри, увлечённый своими мыслями, не услышал. — К тому же, сложная и опасная транспортировка… И, в конце концов, пленники Азкабана — наши потенциальные союзники. Мы не можем позволить себе так рисковать ими, — закончил он, переступая порог второго этажа. — Так, слушайте все! Несколько человек остаются с нами, остальные поднимаются выше. Делимся на группы по пять человек на этаж, так быстрее управимся. Приводите пленников в себя едой и зельями и спускайте вниз. Будьте начеку, дементоры могут быть где угодно. И никаких глупостей! Всем ясно? Толпа нестройно загудела в знак согласия. Гарри, Драко, Анна и ещё двое магов продолжили обход второго этажа. Коридоры здесь были ещё темнее и грязнее, чем внизу. Стены словно сжимались вокруг них. Воздух спёртый, пропитанный запахом мочи, гнили и страха. Красные огни сигнализации мигали, создавая пульсирующий ритм, который бился в висках. Попадались пустые камеры, а за решетками иных дрожали истощённые, полумёртвые фигуры. Они сбивались в кучу, как испуганные животные, и прятали лица от света Люмоса. Гарри с болью в сердце смотрел на них. Он понимал, что им пришлось пережить. — Ладно, начали, — сказал он, направляя палочку на ближайшую дверь камеры. Естественно, Алохомора не сработала. — Редукто! Дверь камеры с грохотом разлетелась на куски, и облако пыли заполнило пространство, заставляя всех закашляться. Заключённые в серых робах до пят отпрянули в угол. Когда пыль осела, Гарри прокричал, стараясь придать голосу уверенность и тепло: — Не бойтесь! Я Гарри Поттер, мы из Ордена Феникса. Мы пришли спасти вас. Анна быстро достала из рюкзака термос и раскрыла его, наполняя воздух ароматом горячего чая. Она передала кружку ближайшему к ним заключенному, тот, дрожа, протянул руку и с жадностью припал губами к горячей жидкости. Гарри опустился на колени перед измождённым мужчиной в рваной робе и протянул ему бутерброд. — Ешьте, вам нужно восстановить силы, — он улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным, несмотря на гнетущую атмосферу. — У нас есть укрепляющие зелья, они помогут вам встать на ноги. Драко, стоя в дверях, брезгливо морщил нос, его взгляд скользил по грязным стенам и измученным лицам. Он не любил такие места. Не любил, когда его заставляли играть роль спасителя. Он неохотно приблизился к женщине с рваной загноившейся раной на руке и направил палочку. Слегка облегчил боль от воспаления и наложил согревающие чары. Подошёл к следующему. — Спасибо, — прошептал мужчина, глядя на Гарри. — Меня зовут Джонатан Блейк. Вы… вы действительно Гарри Поттер? — Да, — кивнул Гарри, улыбаясь. — Это я. Мы вас выведем отсюда. В этот момент из дальнего угла камеры раздался испуганный крик: — Нет, нет, не трогай меня! Я помню тебя! В том особняке ты пытал меня! Гарри резко обернулся. Один из заключённых, молодой мужчина в изорванной робе, с отчаянием в глазах, тыкал пальцем в Драко, отползая от него в угол камеры. — Ты Пожиратель, — прошипел он. — Ты… ты монстр! Малфой холодно взглянул на мужчину, его лицо оставалось бесстрастным. Конечно, он помнил его — невыразимец из Отдела Тайн. Один из тех, кто знал слишком много. Он помнил лица всех, кого когда-либо мучил, как бы ни старался забыть. Гарри приблизился и присел на корточки возле невыразимца, стараясь говорить тихо и успокаивающе. — Вы узнаете меня? Я Гарри Поттер, мы из Ордена Феникса, мы пришли, чтобы помочь. Вам ничего не угрожает, Драко осмотрит вас и залечит ваши раны. Заключённый затрясся, словно в лихорадке. — Он лжёт! Не верьте ему! Он… он… Анна подошла к ним и, бросив на Драко многозначительный взгляд, сама наложила несколько исцеляющих заклинаний, протянула невыразимцу обезболивающее и укрепляющее зелье. Малфой фыркнув отступил в сторону. — Всё будет хорошо, — сказала она мягко. — Просто выпейте это. Затем она повернулась к Гарри и тихо спросила: — Получается, он был вашим шпионом? Гарри кивнул, его взгляд скользнул в сторону Драко, который всё ещё стоял в сторонке, его лицо было непроницаемым. — Да, — коротко ответил он. — Он всегда был на нашей стороне. Анна молча кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Она знала, что война стирает границы между добром и злом, но иногда эти границы становились слишком размытыми. Они продолжили освобождать заключённых, продвигаясь всё глубже в мрачные коридоры Азкабана. Гарри торопился, его грызло мучительное неведение о том, что творится снаружи. В крепости не было окон, и сквозь толстые крепостные стены не доносилось ничего. Ни звуков с улицы, ни проблеска света. Только гнетущая тьма и предчувствие беды, колотящееся в висках набатом. Они освободили общей сложностью человек тридцать, некоторые из них даже на ногах стоять не могли. Гарри призадумался: если на каждом этаже будет примерно такое же количество освобождённых, им не хватит мётел, чтобы переправить их всех на материк. Подошла Анна. — Спускаем их вниз и идём выше? — Да, — кивнул Гарри. Заключённые помогали друг другу. Те, кто был крепче, чуть ли не волоком несли на себе тех, кто не мог самостоятельно идти. В груди Гарри потеплело от этого проявления человечности. Даже в такие тёмные времена люди объединялись, находили в себе силы помогать друг другу, что-то чистое и светлое пробивалось сквозь завесу отчаяния. Его мысли прервал душераздирающий женский крик с первого этажа, а затем утробное рычание и звук раздираемой плоти. Гарри никогда не забудет эти звуки, которые порой до сих пор преследовали его в кошмарах, так же, как и ночной Королевский лес Дин, и та поляна возле реки, залитая кровью и лунным светом. Гибриды. Адреналин плеснул в кровь, заставляя сердце бешено колотиться в груди. С Драко они обменялись взглядами, полными горького понимания. «Ну вот и всё, приплыли,» — словно говорилось в их глазах. — Тихо, — прошипел Гарри, обращаясь к остальным. Голос дрожал, но он старался сохранять видимость спокойствия. — Это… гибриды. В рядах освобождённых прокатился тихий, испуганный шёпот. Они не понимали… ещё не осознавали с чем столкнулись, так же как и Анна и двое повстанцев, что были с ними. Драко, приблизившись к Гарри незаметно для остальных, переплёл их пальцы. — Это ловушка, — прошептал он, его дыхание опаляло щёку Гарри. — Либо Эмиля раскрыли, и через него подсунули дезинформацию, либо… Ты-Знаешь-Кто предвидел наш налёт на Азкабан. Гарри мотнул головой, выдвигая свою версию едва слышным шёпотом: — Не обязательно. Может быть, их просто держали здесь. В подвалах. Слишком опасные, чтобы выпустить на волю, слишком ценные, чтобы уничтожить. Так же как дементоры. Драко фыркнул, в его глазах мелькнуло сомнение. Пальцы сжали руку Гарри чуть сильнее. — Или среди нас снова крыса, — ядовито прошипел он. — Или она среди повстанцев. Кто-то слил информацию. Поттер бросил взгляд на Анну, которая в этот момент что-то взволнованно говорила заключённым. — Сейчас не время. Нужно думать, как выбраться отсюда и помочь тем, кто наверху. Ужас нарастал с каждой секундой. Гарри представил себе, что сейчас творится снаружи. Двери Азкабана разрушены. Гибриды, вырвавшись на свободу, сеют хаос на острове, возможно там уже никого не осталось в живых… Возможно неуязвимые для магии твари уже движутся к материку. От этой мысли по спине пробежал озноб. Он обещал Гермионе, что вернёт ей Рона в целости и невредимости… Гарри судорожно размышлял. Прорываться впятером сквозь гибридов, оставив беззащитных заключённых на растерзание? Безумие. Но и подниматься наверх, не зная, что их ждёт, было равносильно самоубийству. Время утекало сквозь пальцы, отмеренное криками ужаса снизу. — Нужно наверх, — прошептал Гарри, принимая решение. — Предупредим остальных, соберёмся в группу и будем прорываться к выходу. Паника нарастала. Заключённые перешептывались. — Тихо! — Гарри обратился к ним, стараясь говорить как можно увереннее. — Поднимаемся наверх, быстро и бесшумно. Они двинулись к лестнице, стараясь ступать мягко по каменным ступеням. Каждый шорох отдавался в голове набатным колоколом. Красный свет аварийной сирены, воющей где-то в глубине крепости, делал и без того жуткую атмосферу невыносимой. Лестничный пролёт казался бесконечным. Снизу доносились приглушённые шорохи, утробное рычание, хруст костей… Запах смерти пропитывал воздух, проникая в лёгкие, вызывая тошноту. Гарри чувствовал на себе взгляд Драко, полный беспокойства, но сейчас нельзя было отвлекаться. Поднявшись на этаж выше, они столкнулись с группой Джозефа. Лица орденовцев были бледными и напуганными, они тоже слышали крики снизу. — Что происходит? — выдохнул Джозеф. Гарри, стараясь говорить кратко и чётко, объяснил ситуацию, обрисовав, что за твари эти гибриды, какой опасности им стоит ждать. Он видел, как в глазах людей нарастает ужас. — Нужно наверх, — повторил он. — Собираем всех, и попробуем прорваться. По мере того, как они продвигались выше, к ним присоединялись группы орденовцев, повстанцев и заключённых. Чем выше они поднимались, тем меньше пленных оставалось в живых. На верхних этажах не было ни души. Камеры были распахнуты, в них валялись обглоданные скелеты и полуистлевшие тела. Запах разложения и гнили был невыносимым, тошнотворным. Казалось, охране просто было лень подниматься и кормить заключённых, обрекая их на мучительную голодную смерть. В некоторых камерах лежало по три-четыре трупа, сцепившихся в предсмертной агонии. Крысы, жирные и наглые, разбегались в стороны, завидев приближающихся людей. Они поняли, что выше подниматься не было смысла. Там лишь мертвенная тишина, нарушаемая лишь писком крыс и гулом сирены. И запах смерти, въевшийся в каменные стены. Гарри взглянул на Драко, ища поддержки: — Что? Спускаемся? Малфой хмурился. Перспектива спуска в кишащий тварями первый этаж, ему совсем не нравилась. Он обвёл взглядом истощённых, испуганных заключённых, их лица, серые от отчаяния, отражали зловещий красный свет мигающей сирены. — Узкая лестница, узкий коридор, куча безоружного, напуганного народа, — начал он, его тихий голос эхом отражался от сырых стен, — не готового к тому, что их ждёт. Начнётся паника, давка… Нет ничего страшнее обезумевшей от страха толпы. Малфой окинул заключённых холодным, оценивающим взглядом. Сколько их? Человек сто пятьдесят? — Ты подумал, как мы их будем переправлять на материк? — продолжил он, не отрывая взгляда от толпы несчастных. — Некоторые даже не в состоянии усидеть на метле. Да и мётел у нас столько нет. Конечно, можно не всех сразу… Но это долго и абсолютно бесполезно, потому что толку от них нет. Они ослаблены и без палочек. Это не бойцы. И на войне они бесполезны. Закончив фразу, Драко облизал пересохшие губы. — Может, использовать их как живой щит, чтобы прорваться к выходу на первом этаже? — произнёс он тихо, но каждое слово, словно удар плети, хлестнуло по сознанию Гарри. — Пока гибриды будут отвлечены раздиранием заключённых, мы сможем выбраться. Гарри похолодел. Ярость и отвращение вскипели в его груди. Он смотрел на Драко, не веря своим ушам. Он слышал про такого Малфоя, но никогда ещё не видел. Поттер думал, что время, проведённое с ним, смягчило Драко. — Нет, — выдохнул он, с трудом сдерживая гнев. — Нет. Откормить их, дать немного времени. У нас есть несколько десятков палочек, либо отобранных у Пожирателей, либо принадлежавших погибшим товарищам. Можно их вооружить. Гарри повысил голос, его слова, полные возмущения, эхом разнеслись по коридору. — Я не хочу, чтобы этот риск, которому я подверг остальных членов Ордена, был напрасен! Мы пришли сюда за союзниками! И выйдем отсюда с ними! Он замолчал, переводя взгляд на Драко в надежде, что всё это — просто плохая шутка, проявление его циничного юмора, за которым скрывается хоть капля человечности. Малфой цокнул языком, закатывая глаза. — Нет… конечно, нет… — протянул он с издевкой. — Мы же за «хороших». Цинизм пропитал каждое слово, словно яд, отравляя и без того гнетущую атмосферу Азкабана. В глазах Гарри плескалась боль и разочарование. Он видел в Драко не только сломленного войной шпиона, но и надежду на лучшее, на искупление. Но сейчас, слушая его ледяные слова, он понимал, что тьма, поселившаяся в душе Малфоя, возможно, никогда не отпустит его. Малфой окинул взглядом длинный коридор. — Хорошо, — медленно произнёс он. — Но что, если нам вообще не спускаться? Гарри нахмурился, не понимая, куда он клонит. — Что ты имеешь в виду? — Мы разрушим стены здесь, — произнёс Малфой, его взгляд был прикован к дальней стене коридора, — и спустимся на мётлах вниз. Он обернулся к Гарри, ожидая его реакции. — Заключённые останутся пока здесь. Здесь сейчас всё равно безопаснее, чем снаружи. Не думаю, что гибриды полезут так высоко, зная, что еда есть ближе. А дементоры пока отвлечены на прорыв патронусов. В словах Малфоя была холодная, расчётливая логика, от которой Гарри против воли поёжился. Но идея была здравой. Она давала шанс. — Ладно, — скомандовал он, голос, несмотря ни на что, звучал твёрдо и уверенно. — Всем отойти от дальней стены! По его расчётам, эта стена должна была выходить как раз на нужную сторону острова, ближе к берегу. Заключённые, подчиняясь приказу, поспешно отступили, с тревогой поглядывая на них. Гарри кивнул, давая сигнал. Они одновременно вскинули палочки и проорали в один голос: — Бомбарда Максима! Мощный взрыв сотряс Азкабан до основания. Стена с треском разлетелась на куски, превращаясь в хаотичный град обломков. Огромные глыбы камня рухнули вниз, с глухим грохотом, от которого закладывало уши. Пыль и обломки взметнулись в воздух, окутывая всё вокруг плотной завесой. Люди закашлялись, задыхаясь от едкой пыли, оседающей на лицах и одежде. Красный свет сирены, пробиваясь сквозь этот хаос, окрашивал всё в багровые тона. В образовавшийся проём ворвался ветер, принёсший с собой запах моря с металлическим привкусом крови. Из разверзнувшейся дыры открывался вид на бушующее море и скалистый берег острова, на котором шло ожесточённое сражение. Ночь, полнолуние, и всё это великолепие тонет в хаосе вспышек заклинаний. В первую очередь в глаза бросалось необъятное скопление Патронусов, их светящиеся силуэты переплетались, создавая мерцающий серебристый купол над сражающимися. Этот эфемерный заслон сдерживал натиск дементоров, круживших вокруг Азкабана, словно голодные стервятники, но неспособных пробиться сквозь мощь светлой магии. Гарри с облегчением выдохнул, разглядев внизу знакомые фигуры. Огромный волк с рыжей шерстью, вернее, Рон, в своей звериной форме, вместе с Люпином — тоже в волчьем обличье — раздирали на куски одного из гибридов. Оборотни, казалось, были единственными, кто мог на равных противостоять этим тварям. Маги, как могли, замедляли гибридов заклинаниями, связывали их, но чудовища с лёгкостью вырывались из любых пут. Только клыки и когти оборотней могли нанести им реальный урон. С высоты, в полумраке, было трудно разглядеть детали, но Гарри понял, что выход из тюрьмы чем-то забаррикадирован. Гибриды не нападали единым фронтом, а прорывались небольшими группами, и оборотни, пользуясь этим, успевали расправиться с ними, прежде чем появлялись следующие. Эта тактика давала им шанс продержаться. Помимо опасности на земле, сохранялась опасность с воздуха: над полем боя кружили Пожиратели Смерти на мётлах, обрушивая на сражающихся проклятия. Орден старался не обращать на них внимания, понимая, что приоритет — защита от гибридов. Волшебники сосредоточенно держали щит из Патронусов, прикрывали себя «Протего» и вели бой с тварями, вылезающими из тюрьмы. Лишь небольшая группа самых отчаянных бойцов, оседлав мётлы, вела воздушный бой с Пожирателями, отвлекая их от основных сил. И это было стратегически верно: сдерживать атаки сверху, не давая Пожирателям сконцентрироваться на прорыве бреши в защитном куполе. Несмотря на отчаянное сопротивление, ситуация оставалась критической. Гибриды продолжали прибывать, волны дементоров напирали на щит из Патронусов, норовя просочиться сквозь него. Пожиратели с каждой минутой становились всё наглее, их проклятия всё чаще пронзали защиту и достигали цели. Нужно было что-то менять. Нужно было действовать. Гарри перевёл взгляд на Драко. Сейчас ему нужна была его холодная логика, его расчётливость. Именно сейчас, когда ставки были так высоки, ему был нужен Малфой, каким бы он ни был. Ветер, прорвавшийся сквозь дыру в стене, рванул капюшон пролетавшего мимо Пожирателя. Гарри вздрогнул, когда под тканью мелькнуло лицо — бледное, с перекошенной в оскале ухмылкой. Эйвери. Кажется, время замерло. Где-то сзади послышался яростный скрежет зубов. Поттер резко обернулся к Малфою, выставляя вперёд руки, словно пытаясь остановить неминуемое. — Драко, сейчас не время для… — ОХ, ДА, СУКА! — Его рык перекрыл грохот битвы снизу. Он выхватил из кармана мантии крошечную метлу, взмахом палочки увеличив её, прыгнул в зияющий проём стены и, не теряя ни секунды, бросился в погоню за Эйвери. — МАЛФОЙ! Поттер смотрел вслед уносящейся в ночь фигуре, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Он понимал его желание отомстить. Понимал и разделял. Понимал, что Эйвери ломал Драко изнутри, заставлял его видеть кошмары наяву. Но решение Малфоя, принятое в такой момент, было больше похоже на бегство. — Только попробуй не вернуться, Малфой… — прошипел он. Потому что если Драко погибнет, Гарри сам нырнёт за ним в ад и вытащит обратно — даже если придётся переломать кости всем демонам на пути. Но сначала… сначала надо было выжить здесь. А это, как выяснилось, было не так-то просто.

***

Ветер резал лицо, срывая с губ короткий, звериный рык. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Драко вцепился в рукоять метлы, словно от этого зависела его жизнь, хотя сейчас она мало чего стоила. Единственное, что имело значение, — это удаляющаяся фигура в чёрном. Безумие клокотало внутри, подталкивая к необдуманным действиям. Рациональный Драко, который всегда просчитывал ходы наперёд, растворился в ядовитом тумане ненависти. Он не отдавал себе отчёта в том, что происходит внизу. Не видел серебристый щит Патронусов, не слышал грохот битвы. Азкабан остался позади, а впереди была только цель. Поймаю. Разорву. Заставлю кричать. Жажда мести пьянила, лишала разума. Эйвери. Само это имя было плевком в лицо, напоминанием о той боли, которую он причинил. О тех кошмарах, что въелись в память раскалённым железом. Образы пыток, смерти близких, их глаза, полные ужаса и отчаяния… Всё это — дело рук Эйвери. И теперь он заплатит. Драко даже не подумал о Патронусе. Зачем? Плевать. Пусть эти твари питаются. Пусть подавятся его эмоциями. В нём сейчас не было ничего, кроме тьмы, жгучей злобы и всепоглощающего желания мести. Дементоры не интересовались ненавистью, им нужна была надежда, радость — то, что Эйвери украл у него. Серебристый свет полной луны заливал всё вокруг, превращая море в бездонную чёрную пропасть. Брызги пены, вздымаемые волнами, напоминали призрачные руки, тянущиеся к нему. Атмосфера Азкабана, пропитанная отчаянием и болью, казалось, подпитывала его гнев, усиливала его стремление к возмездию. Ему плевать на предосторожности, ему плевать на Орден, он нёсся вперёд, как одержимый, к своей цели. Эйвери оглянулся — бледное лицо, перекошенное в оскале. Он что-то крикнул, но слова утонули в грохоте битвы. Драко не нужны были слова. Он видел только руки этого ублюдка, сжимающие его виски, вгоняющие в сознание ложные воспоминания, фантомную боль, безумие. — Ты думал, сбежишь?! — голос Драко прорвался сквозь шум, хриплый, звериный. Нет, сука, не уйдёшь. Они нырнули в клубящийся туман над морем, где вспышки заклинаний отражались в чёрной воде, как падающие звёзды. Эйвери посылал проклятья через плечо, не оглядываясь, не целясь — лишь бы замедлить погоню. Драко уворачивался на инстинктах, не думая. Мышцы горели, сердце колотилось так, будто вырвется наружу. Одно заклинание всё же задело — мантия вспыхнула, огонь лизнул рукав, но Малфой даже не почувствовал боли, моментально погасив его. — Ты боишься?! — прокричал он. — Боишься меня?! Они летели сквозь хаос битвы, петляя между вспышками заклинаний, которые проносились мимо. Резкий вираж влево, потом вправо — заклинание просвистело в дюйме от него, Драко даже не повернул головы. Его глаза были прикованы к фигуре впереди. Он ловко сманеврировал, уйдя от очередного проклятия, и на секунду поймал себя на ехидной мысли: если бы он с таким же усердием выкладывался на поле для квиддича, Поттер глотал бы пыль за ним, а не наоборот. Эйвери рванул вверх, к скалам, резко меняя траекторию. Драко не сбавил ход, лишь сильнее вцепился в древко, чувствуя, как мышцы рук горят от напряжения. Он не использовал палочку. Нет. Он хотел своими руками. Хотел впиться пальцами в горло этого ублюдка. Хотел видеть, как его глаза стекленеют, как из них уходит жизнь, как ухмылка наконец-то стирается с лица. Он мечтал об этом. В темнице, в промежутках между пытками, когда боль становилась невыносимой, а сознание уплывало в черноту, он представлял это с пугающей чёткостью. Скалы кончились, впереди раскинулась бескрайняя песчаная полоса. Хватит. Драко выставил «Протего» щитом перед собой, отсекая необходимость маневрировать. Теперь он мог сосредоточиться только на одном. Палочка взметнулась вверх. — Остолбеней! За спиной Эйвери начали вспыхивать красные лучи заклинания. Одно за другим, Драко не оставлял ему времени на ответные выпады, тот с трудом успевал уворачиваться, посылая метлу из стороны в сторону. Одно из заклинаний всё-таки пронзило темноту и ударило Эйвери в спину. Он дёрнулся, замерев. Метла сбросила скорость. Драко не раздумывал. Он прыгнул. Тело ударилось о спину Эйвери с такой силой, что оба рухнули вниз, в темноту. Песок взметнулся фонтаном, смягчив падение, но удар всё равно выбил дух. Попался. Песок хрустел на зубах. Драко сплюнул, не сводя глаз с Эйвери. Они оба барахтались в прибрежной полосе, волны то накатывали, ледяной водой, то отступали, обнажая мокрый, пропитанный кровью берег. Палочки были потеряны — какая ирония, два чистокровных мага, решающие исход вражды грязной дракой, как маглы. Драко зарычал и бросился на Эйвери. Тот попытался отползти, но Малфой настиг его, навалившись сверху. Первый удар пришёлся в челюсть. Неумелый, неправильный, но достаточно сильный, чтобы Эйвери взвыл от боли. Малфой почувствовал, как что-то хрустнуло в руке, острая боль пронзила большой палец, но он не обратил на это внимания. Ему было плевать. Он не чувствовал ничего, кроме ненависти, кипевшей в жилах, как яд. Эйвери выплюнул кровь, попытался вырваться, но Драко уже вцепился в его мантию. Он бил снова и снова, целясь куда попало. В лицо, в живот, по рёбрам. Эйвери отбивался, его удары были более точными, более сильными. Волна окатила их с головы до ног, солёная вода попала в разбитые губы, но Драко не отпускал. Он бил и бил, с каждым ударом выплёскивая ненависть, боль, страх, всё то дерьмо, которым Эйвери пичкал его. Ублюдок имел наглость сопротивляться. Удары сыпались в ответ, но Драко не уворачивался. Боль только подпитывала его ярость, распыляя всё сильнее. Сейчас он был зверем, готовым разорвать своего врага зубами, если понадобится. Эйвери рванулся вверх, локтем ударил Драко в челюсть — хруст, боль, кровь на языке. Но Малфой даже не моргнул. — Ты мне столько ночей испортил, — прошипел Драко, — что я даже считать перестал. Он ударил. Кулак сошёлся с переносицей Эйвери мокрым хрустом. — Больно? — он схватил Эйвери за воротник, тряся, как тряпичную куклу. — Это ничто по сравнению с тем, что ты делал со мной. Эйвери плюнул ему в лицо. Кровью. — Ты сдохнешь, Малфой. Ты и твой Поттер. Ошибка. Драко рванул Эйвери с песка, колено встретило лицо. Раз, два, три — хруст хрящей, хлюпающий звук разрывающихся тканей. Эйвери захрипел, захлёбываясь собственной кровью, но Малфой не останавливался. — Я хочу слышать, как ты скулишь. Он вдавил его в песок, волны накатывали, ледяная вода обжигала раны, но он не отпускал. Эйвери бился, царапался, пытался укусить — но Драко был сильнее, потому что ненависть — лучший допинг. — Ты знаешь, что я видел? — Драко пригвоздил его к земле, придавив коленом грудь. — Ты заставлял меня смотреть, как они умирают. Снова и снова. Рука сжалась в кулак. Сломанный палец? Плевать. Удар. Ещё. Ещё. Эйвери перестал сопротивляться. Его тело обмякло, но Драко не останавливался. — Я хочу, чтобы ты почувствовал каждую кость. Щека. Скула. Глазница. Кровь. Много крови. Она текла по рукам Драко, смешивалась с морской водой, впитывалась в песок. И вот — последний удар. Эйвери не закричал. Просто захрипел. И затих. Драко не моргнул. Не отводил взгляда. Он запомнил это мгновение. Запомнил навсегда. Он смотрел, как свет в глазах Эйвери медленно гаснет. Как зрачки расширяются. Как последний вздох вырывается из разбитых губ. И только тогда разжал пальцы. — Мало. Он встал, шатаясь. Тело горело, рука пульсировала дикой болью. Он смотрел, не мигая, пока прилив не подхватил безвольное тело и не потащил его в тёмную бездну. Драко отвернулся. Он был пуст. Опустошён и вместе с тем… свободен. Вытер тыльной стороной ладони лицо, измазанное смесью крови, песка и морской воды. Кожа горела, саднили ссадины, но это было не важно. Прибой лениво лизал берег, затягивая остатки крови в пучину. Серебристый свет луны ровно ложился на песок, высвечивая следы борьбы. Здесь, на этой стороне острова, не было слышно отголосков битвы, которая, несомненно, ещё бушевала вокруг Азкабана. Он медленно приходил в себя. Ярость, что клокотала в нём, постепенно угасала, оставляя после себя лишь пепел и усталость. Разум постепенно возвращался, отступая от багровой пелены ненависти. Холодный озноб прошёлся по телу, напоминая о ледяной воде и о том, что он натворил. Эйвери мертв. Справедливость восторжествовала? Сомнительно. Чувство удовлетворения не пришло. Лишь пустота. И вина. Обжигающая, давящая вина. Ярость ослепила его, заставила забыть обо всём. О Гарри. Он бросил его. Бросил Орден, устремившись за призраком мести. Тревога кольнула сердце. Что, если с ним что-то случилось? Что, если он нуждается в его помощи? Он должен был быть рядом с Гарри. Должен был защищать его. Драко огляделся, пытаясь найти свою палочку. В полумраке она казалась просто тёмной палкой на фоне светлого песка. Метлы не было видно. Он сделал несколько шагов, спотыкаясь о камни и выброшенные на берег водоросли. И тут услышал. Тяжелый топот позади. Неровный, рваный. Не шаги. Скорее… скачки? Сердце болезненно сжалось. Гибриды. Он резко обернулся, готовый к бою. И увидел. В свете луны блеснула рыжая, местами обгоревшая, шерсть, запятнанная чёрной кровью. — Уизли, — прохрипел Драко, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Что ты…

***

Гарри спрыгнул с метлы, едва успёв перекатиться по земле, уходя от вспышки зелёного луча, опалившего каменную крошку у его виска. «Авада Кедавра» просвистела совсем рядом, и Поттер, матерясь про себя, вскочил на ноги, мгновенно выставил «Протего». Щит едва выдержал следующий удар, затрещав под напором тёмной магии. Он даже не успел разглядеть, кто пытался его убить — вокруг бушевала бойня. Гибриды, огромные, с выпученными глазами и окровавленными когтистыми лапами, рвали и метали всё живое. Рон, одним прыжком настиг ближайшего и вцепился ему в глотку, разрывая трахею с хрустом ломающихся костей. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая ярко-рыжую шерсть в чёрный цвет. Люпин, не отставая, вцепился в другую тварь, отрывая куски плоти. Гарри отбил ещё одно заклинание, а затем призвал Патронуса. Серебристый хорёк взвился в воздух, прогоняя нескольких дементоров, посмевших приблизиться. Но их было слишком много. Они кружили над полем боя, словно голодные стервятники, выжидая момент, чтобы прорвать истончающийся щит из Патронусов. Под ноги бросился один из заключённых, не понятно как, а, главное зачем покинувший теперь уже безопасные стены Азкабана. С безумным взглядом и в лохмотьях тюремной робы, он что-то бессвязно кричал, пытаясь схватить Гарри за ноги. Тот оттолкнул его, не церемонясь, и тут же пожалел об этом — в следующее мгновение гибрид, выскочив из-за спины Поттера, вцепился когтями в горло несчастного. Хрип, бульканье крови, и тело обмякло, упав к ногам Гарри. Поттер взревел от ярости и выпустил в гибрида целую серию заклинаний. Тварь взвыла, но продолжала рваться вперёд, не чувствуя боли. «Инсендио! Конфринго! Редукто!» — заклинания сыпались одно за другим, лишь замедляя тварь. Справа раздался утробный рык: Рон, в прыжке перехватил гибрида, и вспорол ему брюхо одним взмахом когтистой лапы. Из раны хлынула чёрная кровь, внутренности чудовища вывалились наружу. Гибрид взвыл, попытался контратаковать, но Рон был быстрее. Мгновение — и пасть оборотня сомкнулась на горле твари, обрывая хрип. В этот момент сверху обрушился шквал проклятий. Пожиратели. Гарри, пригнувшись, метнулся в укрытие за ближайший обломок стены, уворачиваясь от смертоносных лучей. «Бомбарда!» — пронеслось над головой, и град каменной крошки обрушился вниз. — Протего Максима! — прокричал он, создавая над собой мощный щит. Гарри вынырнул из-за укрытия, выискивая взглядом союзников. Люпин и Рон продолжали сражаться с гибридами, их шерсть была в крови, морды искажены звериным оскалом. Уолберг метался между ними, прикрывая фланги. Сердце бешено колотилось в груди. Ярость и отчаяние переполняли его. Где-то глубоко внутри затаилась обида на Драко. Не за то, что бросил его здесь, в самом пекле. А за то, что так и не смог до конца отпустить прошлое. Стоило ему увидеть Эйвери, как всё, чего они достигли, все его усилия, вся его… любовь, оказались перечёркнуты. Гарри понимал его. Он знал, какие демоны терзают Малфоя, но сейчас, в этот критический момент, он нуждался в его хладнокровии, в его уме, а не в слепой жажде мести. Взревел дуплет заклинаний, едва не снёсший ему голову. Гарри увернулся, выбросил вперёд руку: — Остолбеней! Пожиратель, за секунду до этого пытавшийся вышибить ему мозги, рухнул вниз с метлы. Гарри не дал ему опомниться, добив ещё одним «Конфринго!». Взрыв разорвал тело мага в клочья, багряные ошмётки окропили землю. Тварь, выскочившая из-за обломков, оказалась быстрее, чем ожидалось. Гибрид, оскалив пасть, прыгнул на него, целясь когтями в горло. Поттер отскочил, уходя от удара, — когти лишь оцарапали мантию. Гарри взмахнул палочкой: — Инкарцеро! Верёвки, вырвавшиеся из кончика, обвили чудовище, стягивая его по рукам и ногам. Но гибрид, взревев, разорвал путы как гнилую тряпку. Поттер не дал ему опомниться, впечатывая в тварь «Редукто». Гибрида отбросило взрывной волной, но он тут же вскочил, бросаясь в новую атаку. В один скачок он настиг Гарри, повалив на землю. Рёбра хрустнули от удара, в лёгких спёрло дыхание. Зверь навис сверху, хищно рыча, и Поттера обдало смрадной, горячей волной дыхания из оскаленной пасти, полной острых, окровавленных зубов. Гарри попытался отбиться, но тварь прижала его к земле всей своей массой. Отчаянно силясь выжить, Гарри попытался дотянуться до палочки, упавшей в нескольких метрах. Пальцы вцепились в сырую землю, но до заветной палочки было слишком далеко. Вместо тёплого дерева в руках оказалось что-то холодное и металлическое. Не глядя, он взмахнул этим «чем-то», довольно увесистым, инстинктивно защищаясь. Неожиданно металл с лёгкостью прорезал плоть. Гибрид взвыл, дёрнувшись на Гарри, а тот, осмелев, разглядел в своей руке меч. Меч Гриффиндора! На мгновение Гарри застыл в изумлении, но тут же опомнился. Собрав последние силы, он перекатился, освобождаясь от придавившей его туши. В несколько мощных ударов он обрушил легендарный клинок на чудовище. Меч сверкнул в лунном свете, разрубая плоть и кости. Голова гибрида с глухим стуком покатилась по земле, брызнув во все стороны чёрной кровью. Тело обмякло и рухнуло рядом. Гарри, тяжело дыша, отполз от мёртвой твари, сжимая в руке меч. — Авада Кедавра! — крик Беллатрисы прорезал хаос. Гарри едва успел отпрыгнуть, зёленый луч прожёг воздух у его виска. Он обернулся, увидел Артура, Фреда и Джорджа, лица близнецов исказила ярость, глаза горели жаждой мести. — Конфринго! — взрыв огня ударил в Беллатрису, но она, с хищной ухмылкой, уклонилась, её метла резко взмыла вверх. Смех, ледяной и безжалостный, разносился над полем боя. — Детки играют в войну? — насмешливо крикнула она, посылая в их сторону очередное проклятие. Джордж едва успел отбить его. Фред бросился вперёд, его заклинание ударило в метлу Беллатрисы, но она, удержалась. — Ой, милашки! — её голос звенел, будто разбитое стекло. — Мамочка вас так ждала! — ЗАТКНИСЬ! — Джордж рванулся вперёд, «Диффиндо» рассёк воздух, но Беллатриса, небрежно отбила заклинание. — Папочка, помоги! — она крикнула, и Артур, сжав зубы, шагнул вперёд. Беллатриса с безумной улыбкой выкрикнула: — Авада Кедавра! Зёленый луч встретился с заклинанием Артура, и на мгновение казалось, что он выстоит. Но нет — луч пронзил его щит, ударил в грудь. Артур замер, глаза расширились, и он рухнул на землю. — НЕТ! — Фред и Джордж закричали в унисон, их голоса слились в одном отчаянном вопле, они бросились к отцу. Беллатриса, с пронзительным смехом, взмыла в высь, посылая в их сторону воздушный поцелуй. — Встретимся в аду, мальчики! — крикнула она, исчезая в ночи. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Фред бросился вперёд, но Тео перехватил его, вцепившись в плечо. — Не сейчас, чёрт возьми! — прошипел он, оттаскивая его назад, пока Блейз прикрывал их спины, рассекая очередного Пожирателя. А потом всё пошло к чёрту. Где-то слева взвыл гибрид, его кишки уже вываливались из вспоротого брюха, но тварь продолжала рваться вперёд, хватая зубами за ноги отбивающегося Дэррека. — О, БЛЯТЬ! — Джозеф отрезал ему голову, но тут же сам получил «Империо» в спину и развернулся, нацеливаясь на Анну. — Джо, нет! — Анна отпрыгнула, но её сбил с ног второй гибрид, впиваясь клыками в плечо. Кровь брызнула фонтаном. — АРГХ! — «ИНСЕНДИО!» — Снейп добил тварь, хватая Анну за руку и отбрасывая её за укрытие. Тем временем Рон в волчьем обличье разрывал глотку очередному гибриду, даже не зная, что его отец уже мёртв. А потом небо взорвалось. Яркая вспышка ослепила всех. Грохот. Крик. Щит из Патронусов треснул, и дементоры хлынули в брешь. Холод. Отчаяние. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Серебристый хорёк взорвался светом, разрывая тьму. Но этого было мало. Гарри метнулся к Рону, заслоняя ему вид на бездыханное тело отца. Сейчас было не время для скорби. Не время для мести. Сейчас Рон был ему нужен. Так же, как и Драко. Гарри опустился на корточки рядом с огромным рыжим волком, чья шкура была пропитана чёрной кровью гибридов. Ладонь парня легла на загривок Рона, пальцы сжали густую шерсть. — Рон, ты меня понимаешь? Волк резко повернул голову, глаза, горящие янтарным огнём, впились в Гарри. Он кивнул, хвост нервно завилял. — Хорошо. Найди Драко. Ты же помнишь его запах, да? Рон издал недовольный рык, показав клыки, но Гарри не отступал. — Даже если потребуется применить силу, притащи его сюда. Он нам нужен. Волк заворчал, но через мгновение уже бросился прочь в сторону скалистого берега. Его мощные лапы с лёгкостью преодолевали груды камней и щебня. Гарри поднялся, окинул взглядом поле боя. Вспомнились слова Драко: «Чтобы оценить ситуацию в целом, нужно взглянуть на нее со стороны». Он взобрался на груду камней, с которых открывался вид на весь хаос. Гибридов больше не было видно, но теперь их атаковали Пожиратели и с воздуха, и с земли, они оттесняли Орден к воде. Сражение, которое началось под крепостными стенами Азкабана, незаметно перетекло к бою на песчаном пляже. — Где же ты, Драко? — прошептал Гарри, сжимая в руке меч Гриффиндора.