Ангелочек | Пчелкин - ОЖП

Одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год. Девушка стояла рядом со своей подругой Анной на торжественной линейке. Начинается её, уже, десятый год обучения. Её, слишком нервозный взгляд, пробегает по толпе, где стоят одиннадцатиклассники - будущие выпускники. Элона молит всех богов о том, чтобы сегодня не заметить Пчелкина. Ведь тот, начиная с класса так седьмого, издевается над девушкой. Постоянно нанося жесточайшие удары куда только можно.  Иронично, как это называла она, но девушка не могла об этом кому-нибудь сказать. Даже Анюте. Ведь Пчелкин пользуется огромным своим огромным авторитетом в школе. От этого-то ситуация и безнадежна. Даже если бы она сказала директору учебного заведения, то с этого ничего не было бы. - Кстати, а у меня за лето появился парень, Элонка! - радостно рассказывала подруга о том каким замечательным было её лето - Его зовут Космос! Холмогорова же знаешь? Ну так вот, - это он! Он такая душечка, не представляешь. - А почему об этом я узнаю самой последней, м-м-м? - обиженно складывая руки на груди проговорила девушка. - Потому что не нужно было уезжать к своему дяде, на всё три месяца, в Ленинград, то знала бы, самой первой. Ну не сердись, Элоночка. - Ну ладно! Но тогда, после школы идём к тебе на чаепитие! - Конечно, три месяца не виделись же. Её взгляд вновь пробегается среди четырёх одиннадцатых классов. И тут, слишком резко, её сердце уходит в пятки. Оно, дрожащим шагом сбегает в пятки, сознание девушки превращается в туман. Она чувствует его взгляд, что разыскивает её. И это плохо. Спустя пару минут, пока подруга искала своего суженного, меня выкрал Пчелкин, и увел подальше от толпы школьников, что давили друг друга, как тараканы, которые нашли человеческую еду на столе и приняли решение подкрепиться. - Ну здравствуй, мой ангелочек. - прошептал он, своим прокуренным голосом, от него, как и всегда, несло каким-то дурацким парфюмом, которому он предан уже три года, а также таюачным дымом. - Скучала, ангел? - взяв за запястье руки, крепко сжимая. Шрамы от порезов, что красовались на левой руке, которую Пчелкин как раз таки и сжимал,слишком сильно изнывали от боли. Я не смогла удержаться от адской боли, и зашипела, будто кобра. - Отпусти, мне больно. - говорила я, глаза, казалось бы, сейчас выпустят из себя солёную жидкость, но я, в попытке не проронить её, подняла голову к светлому, голубоватому небу. - В глаза мне смотри, ангелочек. Ещё раз разорвешь зрительный контакт, - притягивая ближе к себе, - и я уебу в тебе всю дурь, что заела у тебя в мозгах, мой милый ангел. - Извините.. - прошептала Элона, боль в левой руке разносилась по всему телу слишком быстро, делая лишь больнее. - Почему же так официально, ангелочек? Мне эти прилюдии с нашими разговорами на "вы" не нужны. - Прости, но не мог бы ты отпустить мою руку, - прошептала она, в надежде на милость обидчика, - мне больно.. Но нет. Чуда не произошло, и даже боги не помогли бедной девушке. - А что так, ангелочек? Или кто-то посмел прикоснуться к тебе кроме меня? - закатывая рукав, той самой левой руки, школьного платья, что для миниатюрной фигуры девушки, специально сшила её мама. - Сама нарисовала, - намекая на следы от порезов, - или кто-то помог? - с ярко выраженной злостью, прорычал он. Гнев переполнял его. - Сама.. - прошептала девушка. Он был готов прямо сейчас вмазать ей за это художество, состоящее из алых шрамов. Но услышав, как директор школы начинает торжественную речь, опешил. - Сука. - ругнувшись себе под нос. - Ещё увидемся, ангелок. - и будто в сказке испарился, возвращаясь к своему классу. Девушка вернулась к своему классу. Увидев подругу, Анна, то-ли от облегчения, что нашла свою потеряшку, то-ли почувствовав, что её любимая подружка, просто нуждается в этом, как человечество в кислороде, обняла свою подругу. Иногда, слегка поглаживая по спине. Отстранившись от объятий Элона и Анна начали разговаривать, совсем отбросив на второй план речь директора. - Я хочу курить.. И пить.. - Тоже пить хочу! Потерпи, осталось минут пятнадцать. - А есть кто-нибудь новенький в классе? Я сведу его с ума, и он будет таскать всюду за мною бутылку воды! - смеясь со своих слов сказала - Хахаха, - звонко засмеявшись, от слов девушки, Анна чуть было не поперхнулась слюною. - Вроде были новенькие. Но в целом, я не знаю. - Ну вот, сейчас кого-нибудь, да и сведу с ума. - Элона Юрьевна, я чувствую, что вы уже одурманили голову кое-кому. - обнимая свою подругу за плечи шептала девушка. Элона уже хотела закинуть свою подругу вопросами, мол, ну кто же этот сказочный «принц». Но окончание речи директрисы, тот самый, для кого-то первый в жизни, а для кого-то последний "первый звонок" в школьной жизни, выбили её из кольи. Звонок, что так мягко звучал, мягкий осенний ветерок, и пока ещё, тёплое летнее солнце, что дарило надежду на лучшее. В жизни, с каждым днём меняется всё, и даже ветер, но неизменно единственное - всё возвращается на круги своя. Сейчас, несмотря на ласку представших условий: нежность колокольного звона, нахождение рядом близкой подруги, совсем летнее тепло, Коршунова была напряжена. Она чуяла, завтра же столкнётся с Пчелкиным, и ей не увильнуть от расспросов юноши. И как же ей теперь избегать его, на протяжении девяти месяцев? Но радовало то, что это последние  девять месяцев боли. Он выпуститься и не будет о ней вспоминать даже. - Мои милые деточки, - прошептала своим ангельским голосом учительница русского языка и литературы, - вы бы знали, как я рада вновь видеться с вами. - Здравствуйте, Галина Александровна, вы так прекрасно сегодня выглядите.  - сказал весь десятый класс, они очень ценили эту прекрасную и милую женщину, и были, что называется на седьмом небе, когда узнали, что она их классная руководительница. - Мои ж вы хорошие! Так, мы договаривались вместо классного часа устроить чаепитие с рассказами о том, как вы провели это лето? - Да, давайте чаи погоняем? - выкрикнул пацанчик-задира нашего класса. Даже он, который грубил даже строгим учителям, с ней был мягок. Она была им как вторая мама. Напившись чаю, девушки слушали истории друзей о том, как же они провели своё жаркое и беззаботное лето. Спустя два часа девушки уже шли домой, Элона, как и хотела наслаждалась табаком, дым которого с вредными осадками, оседал пылью. С табачной трубочкой девушка познакомилась в восьмом классе. С тех пор, она не может прожить и дня без никотиновой палочки. - Кстати, Элош, - начала подруга, - как тебе новенький? - Какой именно, Нют? У нас их трое в этом году. И плюсом ко всему многих учеников перемешали. - Который Степан Петров. - чуть твёрдо произнесла подруга, она чувствовала, что этот Степан, и в правду, запал на её подругу. - Думаю он хорошенький. Хотя это может быть и не точно. - откидывая окурок на асфальт, задумчиво подтверждала свои мысли Коршунова. Сегодня Коршунова и Дронова решили устроить девичьи посиделки на целую ночь, обсуждая сплетню за сплетней. Девушки за эти три, короткие месяца, безумно соскучились друг по дружке. Это было таким ужасным чувством. Будто у сердца вырвали часть, что с теплом рвалась склеить, уже вновь, разбитое сердце. Они смеялись, играли в бой подушками, и просто вели себя как дети, но от этого становились счастливее, ведь самым главным было то, что они вдвоём. Уже стоя в школьном дворе, девушки встретили новоиспечённого одноклассника. Петров ласково, почти незаметно, улыбнулся. Эти две подружки, как их называл задира десятого класса и одноклассник, сумашедшие, но выглядели так красиво. Элона сразу же понравилась юноше, это было, что называется, симпатия с первого взгляда. И он решил подойти с предложением дружбы. - Привееет, Элона и Аняя! - воскликнул парниша. - Элона, у меня к тебе есть предложение!! - И тебе привет, - начала Элона, - а что так резко, - слегка рассмеявшись, чтобы разбавить тревожность. Она чуяла его взгляд. - ну, говори, что за предложение. - Давай дружить, или хотя бы общаться. - выдохнув окончил Степан. От этого предложения, губы Элоны расползлись в очаровательной улыбке, как у чеширского кота. Она никогда не была против дружбы, поэтому, предложение парня приняла с душевным теплом. - Конечно, я никогда не против дружбы. - вновь, её спину обжигает чей-то ревностный взгляд. Но при этом, это не любовная ревность, а ненавистная ревность, что-ли? В этом взгляде сочеталось всё:отвращение, ревность, ненависть, мерзотность. Не придавая этому значения, Элона вместе с друзьями пошла во внутрь учебного здания, с целью грызть гранит науки, а также, раздумывая, как избегать Пчелкина. Отсидев два урока русского языка, Элона, шла в одиночной компании по забитому, до отвала, коридору. Аня сейчас с Космосом, а Степа курит. Девушка думала, что оставит вещи в кабинете химии, и подтянется к другу, но не тут то было. Твою мать. То, чего она побаивалась, сейчас случится с ней. Пчелкин, резко появившись на горизонте, заприметил Элону быстрее, чем та успела убежать. Схватив её руку мировой хваткой, дабы это не заметили школьники, он повёл её в тот туалет, из которого сам недавно вышел. Зайдя в туалет, он ловко, и слишком быстро закрыл дверь. Бежать было некуда. Спасаться поздно. Это пиздец! - Ну здравствуй, Ангелочек. - то ли прорычал, то ли прошипел, этого, от страха, Коршунова не поняла. - А сейчас мы поговорим о картинах, что красуются на твоём теле. - усмехаясь. Ком в горле нарастал, и ощущалось это, примерно также, как, например, налить воды в стакан и поставить в морозилку на две-три ночки. Примерно в такую же глыбу льда превращался простой ком, который можно было бы поправить, просто выпив воды. - Нахуя ты это делаешь, - повышая голос, с суровостью, вышвыривал он словечки. Элоне хотелось бы заорать на него в ответ, но она боится его. Как кошка собаки. Будь это кто-то другой, то она бы, почти со сладострастным удовольствием, продолжила спор, повышая голос. Единственное, что ей удалось сделать, так это поднять свой взгляд в потолок, не позволяя предателям-слезам, скатываться по исхудалым щечкам. - Ну и что ты молчишь, сука. Заебала уже. Она продолжает молчать, не знает, что сказать. Ей слишком больно вспоминать июльскую историю, произошедшую в этом году, которая и привела ко всем этим шрамам. - Мой милый ангелочек, прости, - усмехаясь, - я вновь буду пачкать твои пушистые крылья в твоей же крови. Нехуй было меня выводить.