Альтернативные

      Игры до утра ещё никого до добра не доводили. За завтраком Чонгук сидел недовольный, если не сказать — злой. Он бы ещё поспал, но Хосок безжалостно распахнул шторы в его комнате, включил музыку, стащил одеяло и погнал в ванную, а потом на кухню — как телёнка на солнечную лужайку. Еле сдержался, чтобы не ускорить процесс парой шлепков по ягодицам. Был бы Чонгук ему родным братом, с которым они росли с детства, Хосок бы не сдержался.       Юнги уже приготовил потрясающий завтрак, а потом собирался на работу. Нужно было поговорить: за ужином точно не до этого будет. Однако, совсем уж издеваться Хосок не стал и подал голос только тогда, когда чашка кофе перед Чонгуком почти опустела.       — Послушай, нам нужно кое-что обсудить, — начал Хосок, и Чонгук хмуро уставился на него, ожидая продолжения. — Я без раздумий принял тебя в наш дом, я готов помогать тебе всем, чем могу, но надеюсь, что ты понимаешь, что мы с Юнги — не прислуга и не твои родители, чтобы воспитывать тебя. Хочется, чтобы ты относился к нам по-человечески.       — Будить меня в такую рань — это, по-твоему, «по-человечески»? — фыркнул Чонгук.       — Рань? — Юнги поднял брови. — Чонгук, в этом городе обычный человек, который ездит на работу или учебу, встаёт на два, а то и на три часа раньше. Тебя не будили до тех пор, пока завтрак не был готов. Я считаю, это более чем по-человечески.       — Так мне не надо ни на работу, ни на учёбу, — пожал плечами тот.       — Но ты же не собираешься так прожить всю жизнь? — осторожно спросил Хосок, погладив колено Юнги под столом.       — Я всего несколько недель в этом мире, у меня даже документов нет! — возмущённо отозвался Чонгук.       — Но скоро будут, — миролюбиво сказал Юнги. — И тебе стоит привыкать к мысли, что от тебя, как от взрослого человека, способного на серьёзные решения, ждут ответственности.       — Посмотрел бы я на вас обоих в другом мире и без памяти, — пробурчал Чонгук. — Какой ответственности вы ждёте?       — Ну ты мог бы убирать за собой посуду, помогать готовить, не разбрасывать вещи и не играть до самого утра, — предложил Хосок как можно мягче. — Чонгук, мы всё понимаем, тебе сейчас нелегко, ты осваиваешься… Но сидеть на шее мы тебе не позволим. Просто будь немного уважительнее и благодарнее, хорошо?       — Я могу говорить с тобой как с мужчиной, а не юношей? — Юнги говорил и смотрел мягко, не желая демонстрировать авторитет или давить. — В том, что ты оказался в другом мире, было твоё желание. Ты лично в зеркале уверял меня, как это для тебя важно. Ты хотел быть рядом с мужчиной, которого назвал своим предназначенным. И твоя воля позволяет мне назвать тебя сильным и ответственным. Ты обещал ему, что сможешь, — и вот ты здесь. Так не становись вновь мальчишкой. Тебя есть за что уважать, будь же таким, каким ты смог завоевать его чувства.       Чонгук выслушал его молча, молча же и встал, забрав со стола пустую тарелку и чашку, демонстративно погрузил посуду в мойку и только после этого спросил:       — Так пойдёт? Довольны? — Ответа он, кажется, не ждал, потому что добавил: — Пойду ещё посплю немного. Ну или полежу, подумаю над тем, что в этом мире отличает мужчину от юноши.       И удалился в свою комнату.       — Какой обидчивый! — всплеснул руками Хосок.       — Пусть подумает, может, и будет толк, — пробормотал Юнги, поцеловал его в щёку и стремительно поднялся. — Мне пора, любимый, работа не ждёт. Напиши мне, что купить вечером к ужину.       — За продуктами я съезжу сам, но папа очень любит пиво, можешь порадовать его, — подсказал Хосок. — Тёмное нефильтрованное.       

***

      Будить Чонгука днём Хосок не стал, сделав всё самостоятельно. Сходил в магазин, поставил мясо на бульон, навёл порядок и на пару часов скрылся в танцевальном зале. Посреди тренировки в голову пришла интересная мысль: а что, если начать снимать короткие обучающие видео, чтобы выкладывать в блоге? Хорошая камера у Хосока была, оставалось обзавестись штативом и освоить монтаж. Хосок улыбался — ему нравилось, когда приходили неожиданные идеи.       Потом он долго колдовал над густым острым супом, запекал рыбу с овощами, старался изо всех сил. Когда он жил в Испании, то чаще всего питался в дешёвых кафе или в гостях у дружелюбных знакомых. Когда вернулся домой — пользовался доставкой готовых блюд. Но с появлением Юнги стал готовить сам. И пусть его обеды и ужины не были шедевральны, в большинстве своём выходило неплохо. С каждым разом всё лучше, ведь практика — основа любого мастерства.       Чонгук появился, когда Хосок уже почти закончил. Тот поставил перед ним небольшую миску с горячим бульоном и плошку риса.       — Чуть-чуть потерпишь? Через час сядем нормально ужинать.       Парень молча кивнул и медленно хлебал бульон, пока Хосок снова наводил порядок на кухне.       — Ты только… держись повежливее, ладно? Отец согласился поддержать нашу легенду, но всё-таки ты ему не сын, — попросил Хосок. — И приведи себя в порядок, пожалуйста. Причешись хотя бы.       — Где-то я это уже слышал, — пробурчал Чонгук, протянув ему опустевшую посуду.       Юнги успел вернуться первым — с тёмным пивом и креветками в хрустящей панировке под закуску. А вскоре приехал и Чон Минхо, неизменно улыбчивый.       — Как вы тут живете? — Он отдал сыну полный пакет. — Это к столу.       — Ну пап, — заулыбался Хосок, обняв его. — У нас полно еды, куда нам столько?.. Придётся тебе съесть всё, что я приготовил. Садитесь, сейчас Чонгука позову…       Они столкнулись с младшим в дверях, и Хосок тут же отступил на шаг, удивлённо моргнув. У Чонгука было не так уж и много вещей, на следующий день после выписки они заехали в магазин и купили для него несколько футболок, джинсы, пару джемперов… Вся выбранная Чонгуком одежда была чёрной. Но в белой рубашке — отглаженной и идеально севшей по плечам, несмотря на то что она принадлежала Хосоку, — он выглядел взрослее и строже. Только не это удивило Хосока, а внезапные изменения в причёске. Чонгук как будто в армию готовился — ёжик вместо привычного буйства чёрных локонов ошеломил.       — Ты когда успел? — спросил Хосок, разглядывая короткую стрижку.       — Да это несложно, нашёл машинку в ванной, — хмыкнул Чонгук. — Не переживай, я успел всё убрать.       Он прошёл на кухню и вежливо поклонился старшему мужчине.       — Здравствуйте.       Тот перевёл вспыхнувший молчаливым одобрением взгляд с Юнги на Чонгука и вновь заулыбался.       — Здравствуй. Чон Минхо, зови просто по имени.       Хосок говорил, что видел этого парня во снах, и Минхо смотрел на Чонгука с неожиданным волнением. Если бы тот малыш родился, он был бы таким? Вырос бы таким же рослым, статным, красивым парнем?       — Я по-прежнему ничего не помню из своей прошлой жизни, — сказал Чонгук посреди ужина. — Но мне многое рассказали о другом мире. Спасибо, что вы приняли меня, Минхо. Представляю, как это было непросто.       Хосок аккуратно, почти сдержанно улыбнулся, но внутри него разливалась гордость.       — Я, признаться, до сих пор пытаюсь уложить это в голове, но рад, что наша авантюра увенчалась успехом. На последней встрече мне говорили, что тебе должны выдать документы уже в начале следующей недели. — Минхо сердечно смотрел на Чонгука. — Надеюсь, самое сложное для тебя позади и ты сможешь освоиться в нашем мире. Пусть он будет к тебе так же добр, как Хосок.       — Допросы, которые я проходил, были непростыми, — сказал Чонгук, помешивая ложкой суп в своей миске. — Но если бы у меня не было… вас, людей, готовых признать меня родственником, было бы куда сложнее. И за это я очень благодарен. От всего сердца, правда.       «Вот, может же, когда захочет», — Хосок улыбался шире.       — Пап, как твои дела? Как работа? — спросил он.       — Да какие у меня дела? — благодушно хохотнул тот. — На работе всё хорошо. Твоя тётя попросила помочь ей с отпуском, выбираем и бронируем гостиницу. Поживу с бабушкой пару недель, пока она будет отдыхать. А в остальном ничего нового. Лучше расскажи, как у тебя? Чем вы занимаетесь, помимо допросов и оформления документов Чонгука?       — Я подумываю побольше раскрутить свой блог, хочу снимать видео-уроки, — поделился Хосок. — Со студией я пока притормозил, сейчас точно не до этого.       Он не акцентировал на этом внимание, но порой брал тексты на перевод, отлично владея испанским. Нельзя же было вечно сидеть на шее у отца, а теперь ещё и у Юнги. Стоило самому зарабатывать.       — Но не переживай, с деньгами проблем нет! — поспешно добавил он, улыбаясь отцу.       — И с личной жизнью тоже, — подхватил Чонгук, и Хосок тут же растерял улыбку.       Минхо довольно прищурился, но не стал задавать вопросов, сын ведь обещал познакомить, когда придёт время.       — А уроки танцев друзьям ты ещё даёшь или с этим тоже притормозил? — поинтересовался он. — Юнги, будь добр…       Он кивнул на свой бокал, и Юнги, ловко открыв пивную бутылку, аккуратно наполнил стакан.       — О, друзья регулярно приходят, — ответил Хосок, вновь пытаясь улыбнуться.       — А некоторые и не уходят, — добавил Чонгук, словно невзначай. — Хотя что тут удивляться, такая страстная любовь… Всё понятно, конечно. Но по ночам иногда не уснуть. Слишком шумные.       — Чонгук! — предупреждающе рыкнул Хосок. Он чуть не выронил ложку из рук, а сердце заколотилось как бешеное.       — Тебе очень идёт эта стрижка, Чонгук, — словно невпопад заметил Юнги, взглядом транслируя остальное: драть за уши без гривы кудрей его будет куда сподручнее.       — Хм-м-м… — Минхо кашлянул, почти смутившись, и взглянул на сына. — Ты бы поторопился со знакомством. Если вы уже…       — Так вы же знакомы, — сказал Чонгук раньше, чем Хосок успел подобрать слова для ответа. — Вот он, избранник вашего сына, сидит с нами. И живёт тоже.       И указал кивком головы в сторону Юнги.       Минхо со стуком опустил стакан на стол. Лица всех сидящих за столом поменялись. Хосок прижал ладонь ко рту, сдерживая отборную ругань в адрес Чонгука. Хотя та чесалась отвесить ему хорошую затрещину. Юнги побледнел, казалось, больше обычного, застыв изваянием.       — Погодите, вы… не знали? — изумился Чонгук.       — Минхо, мы… — Юнги первым пришёл в себя, но тот остановил его решительным жестом.       — Что это значит, Хоби?       — Пап, — тихо выдохнул тот, глядя на него страшно виновато, но в глубине зрачков полыхала ярость. — Ты не должен был так об этом узнать… Я планировал рассказать. Позже. Я не чувствовал, что ты к этому готов… Прости, что я… молчал об этом!       — Не должен был так узнать? — переспросил Минхо. — И когда бы ты рассказал? Что ты рассказал бы мне, Чон Хосок? Что мой сын… трахается с другим мужчиной и врёт мне, что влюблён, чтобы семья не пыталась найти ему приличную девушку? Спасибо Чонгуку, наконец-то картина прояснилась!       — Минхо… — снова начал Юнги, линия челюсти которого стала жёсткой, — вы не можете…       — Не говори мне, что я могу или не могу в доме, который я построил! — рявкнул тот. — И не вмешивайся, когда я говорю с сыном!       — Но я не врал, — беспомощно выдохнул Хосок, так тихо, что его едва ли услышали. И повторил уже громче: — Я не врал, отец. Когда говорил о своих чувствах. Я… просто не рассказывал тебе, что мне не нравятся девушки. Совсем не нравятся…       Он паниковал, что было видно по трясущимся рукам, но где-то в глубине души надеялся, что всё ещё можно исправить. Хосок никогда не оставлял надежду на лучшее.       — Я думал, что воспитал тебя достаточно хорошо, чтобы ты не пытался прикрывать словами о любви свои извращённые… желания, — выплюнул Минхо. — К любви это не имеет никакого отношения! Любовь, мой дорогой, это другое.       — Другое? — переспросил Хосок, словно отец говорил на чужом языке. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — То, что я предпочитаю мужчин, не зависит от твоего воспитания. И то, что я полюбил Юнги, не извращение!       Чонгук не вмешивался, просто смотрел на них и спокойно слушал, словно этот разговор не вёлся на повышенных тонах.       — А что это, по-твоему? Извращение и позор! — Минхо резко поднялся на ноги. — Спасибо за ужин, я наелся. В следующий раз позови, когда в твоем доме будет жена и хозяйка, а не…       Он не договорил, глядя, как Юнги молча прижимает Хосока к своему плечу, разжимая его пальцы и подставляя под них ребро собственной ладони.       — Можешь не провожать. — Минхо отвёл гневный взгляд от возмутительной сцены и, наконец, вышел из кухни.       — Что ты наделал, Чонгук?.. — Хосок зажмурился, прильнув к Юнги и вздрогнув в его руках. — Что же ты наделал…       — Да откуда же я мог знать, — проговорил тот, собирая со стола посуду. — В этом мире всё так сложно! — И отвернулся к раковине.       — Спокойно, спокойно… — зашептал Юнги, поглаживая Хосока по плечам. — Всем надо успокоиться… Он отойдёт, подумает… Вы снова поговорите.       — А если нет? — Хосок вскинул голову. — Если он больше не захочет со мной разговаривать, Юнги? Если решит, что я для него больше не сын? В моём доме не будет жены и хозяйки, а в моём сердце — только ты! И я не собираюсь от этого отказываться. Даже ради уважения и спокойствия отца. Что мне делать, если он всегда будет считать меня позором нашей семьи? Если вычеркнет из неё вообще?       — Он тебя любит, Хоби, — утешающе говорил Юнги. — Он не откажется от тебя. Как он сможет, милый? Он же всегда тебя поддерживал. Ты его сын, его гордость, как тебя не любить?       — Но он не знал о моих предпочтениях, — отозвался Хосок, вглядываясь в него, ища в его глазах спокойствие. — И не узнал бы, если бы не Чонгук!       — Да подумаешь, преступление, — хмыкнул тот за спиной. — Ты же не детей убиваешь. Что за драму развели...       Хосок стремительно обернулся.       — Уйди. Просто уйди сейчас, — рыкнул он. — Я не желаю тебя видеть и слышать.       — Ладно-ладно, уже ухожу, — послушался Чонгук, не пытаясь оправдываться.       Юнги скользнул по нему равнодушным взглядом и притянул Хосока на колени, крепко обнимая. Незыблемая забота, за которую можно было держаться в любой момент, что бы ни происходило.       — Всё-всё, сделанного не воротишь… Твой отец знает, с этим уже ничего не поделать. Тебе нужно успокоиться, милый…       — Сделай мне чаю, пожалуйста, — попросил Хосок, когда стало немного легче. А какое-то время спустя вновь сидел у Юнги на коленях, поднося кружку к губам. — Отец всегда меня понимал и поддерживал. Чёрт, Юнги, он поверил в историю Чонгука и согласился помочь! А теперь… Когда я решил назвать его своим братом, я не представлял, чем обернётся это решение…       — Он действительно плохо знает местные реалии и не подумал об этом. — Тёплые широкие ладони бережно держали его за талию. — Чонгук просто болтливый ребёнок, не думающий, чем это может обернуться. Строго говоря, мы ведь не предупреждали его, что об этом говорить нельзя. Это не снижает желания открутить ему уши, но и винить его в чём-то довольно бессмысленно.       Хосоку на миг показалось, что Чонгук сделал это осознанно, но он поспешил выкинуть эту мысль из головы, ведь не хотел так плохо думать о человеке, которого взял под крыло.       — Если честно, мне сейчас очень хочется позвонить Чимину и попросить забрать его к себе, — вместо этого признался он. — Ужасное желание, правда? Малодушно как-то…       Хосок не стал так поступать. Юнги ещё долго его успокаивал разговорами и поцелуями. Чонгука в тот вечер они больше не видели, и на завтрак, традиционно приготовленный Юнги, тот не явился. Хосок осторожно заглянул в комнату — Чонгук спал, обнимая одеяло, и оставалось только вздохнуть, прикрыв за собой двери.       Тем же утром, проводив Юнги на работу, Хосок собрался с духом и попробовал позвонить отцу, но тот не ответил. Он оставил на голосовом почтовом ящике короткое сообщение с просьбой перезвонить. Было очень страшно, что отец больше никогда не захочет его слышать.       А вечером на занятия приехал Сокджин. Чонгук явно осторожничал, столкнувшись с Хосоком посреди дня, опускал взгляд, разговаривал короткими фразами, хоть и не пытался извиниться. Его появления в танцевальном зале никто не ожидал.       — Можно присоединиться? — спросил он, войдя.       Хосок хлопнул глазами.       — Сокджин, ты не против ещё одного ученика?       — Если ты мне сделаешь скидку на групповое занятие вместо индивидуального, я буду не против, — засмеялся тот. — Привет, Чонгук. Освоился? Как твои дела?       — Немного, — парень улыбнулся, подходя ближе. — Но по-прежнему ничего не могу вспомнить. А твоё лицо такое знакомое… Да, я знаю, что это был не ты. Не ты обнимал меня, лёжа рядом в постели. Не ты меня кормил. Просто… рядом с тобой мне комфортно.       Это были такие неожиданные и откровенные признания, что Хосок отвёл взгляд, а Сокджин ласково потрепал Чонгука по плечу.       — Видимо, мы и впрямь похожи с твоим другом, — мягко сказал он. — Ты можешь присоединяться к занятиям, я не против. Хоби, может быть, чтобы Чонгуку было легче, повторим сегодня старые связки? Мне будет полезно, а он посмотрит и попробует.       — Отличная идея, — Хосок натянул улыбку и включил наконец музыку. — Начнём с разминки. Повторяйте за мной…       Чонгук неплохо двигался. Слышал и чувствовал ритм, схватывал чужие движения с лёгкостью, переводил взгляд с Хосока на Сокджина и обратно, а к середине тренировки, когда наступил короткий перерыв, даже немного устал. Осел на пол, быстро дыша и обмахиваясь ладонью.       — Надо же, как это выматывает!       — Вот, а ты говорил, что это бесполезно, — по-доброму усмехнулся Хосок. Он всё ещё обижался на Чонгука за вчерашнюю выходку, но не мог на него рычать при Сокджине. К тому же Хосоку просто было приятно, что Чонгук решил присоединиться к ним. Это казалось шагом навстречу, которого он ждал. И не хотелось думать, что дело только в Сокджине, с которым Чонгуку комфортно.       — Самое сложное Хосок обычно оставляет на вторую половину урока, когда мышцы уже хорошо разогреты. — Сокджин ласково посмеивался, медленными глотками отпивая из бутылочки воду. — И я по себе чувствую, насколько это полезно, мышечный тонус сразу улучшается. Кроме шуток, я даже бегать лучше стал, когда начал заниматься танцами. И спать. Плечи к концу дня болят куда меньше, чем раньше, и сплю крепче.       Он гибко поднялся, разминая уже запястья, и уточнил:       — Хоби, а на ужин пригласишь остаться? Или мне позвонить Тэхёну, чтобы он меня забрал?       — Конечно, поужинаем вместе, как обычно! — отозвался Хосок, вновь вспомнив о вчерашнем ужине.       — А вы давно встречаетесь с Тэхёном? — полюбопытствовал Чонгук.       — С августа, — отозвался Сокджин с нежной улыбкой, хотя мог бы назвать точно, сколько дней прошло с той звёздной ночи у озера. Не то чтобы Сокджин специально считал, но важные для себя даты бережно хранил в памяти. — Так что мы ещё долго будем несдержанно целоваться и держаться за руки. Хорошо, что друзья такие понимающие и заняты преимущественно тем же.       Он снова легко засмеялся и по знаку Хосока выпрямился, занимая нужную позицию. Самая тяжёлая часть тренировки была впереди.       

***

      — В смысле — танцует? — изумился Чимин. — Мы же собирались съездить поужинать и погулять.       Он сверился с календарём в телефоне, не перепутал ли он дни и даты, хотя что там можно было перепутать, и посмотрел на Юнги так возмущённо, словно тот нёс личную ответственность за то, что Чонгук не ждал его, готовый выходить.       — Когда началось занятие, Чонгук заходил в зал. Если в комнате его нет, значит, он всё ещё там. — Юнги ровными движениями шинковал говядину. — Ты можешь подождать. Останешься на ужин?       — Нет. — Чимин мотнул головой. — Я весь день продержался только на мысли о сочном рыбном стейке, и я буду ужинать им, с Чонгуком или без него.       — Не сердись. — Юнги послал ему быстрый взгляд и успокаивающую улыбку. — Наверное, он забыл. Или перепутал.       — Значит, научится не забывать, — легко отозвался Чимин. — Его амнезия не предполагает проблем с краткосрочной памятью. Я звонил ему сегодня после полудня, можно было запомнить.       Юнги вздохнул и переменил тему, не желая раздувать сдерживаемую другом обиду.       — Я почти собрал твоё зеркало… Но всё равно отдельных кусочков не хватает. Вроде мелкие крошки, но всё же… И оно, конечно, ничего не показывает, только отражает. И трещины всё равно видны. Но уже заказал тебе новое, так что на следующей неделе приеду поставить. Не понимаю, конечно, как вообще его можно было разбить?       — Я тоже об этом думал, — признался Чимин, компактно устраиваясь на стуле с ногами. — Госпожа Ли говорила, что это невозможно, а уж она и её семья наверняка старались. Может быть, есть какой-то лимит на проход через него? И Чонгук оказался последним, а зеркало потеряло свою волшебную силу и разбилось?       — Чёрт его знает… — Юнги отложил нож, но не спешил включать огонь под сковородой, чтобы громкое шкворчание масла не мешало разговору. — Сколько я читал, нигде такого не было. Одни загадки с этим зеркалом. И с этим Чонгуком.       — И с этой Кляксой, — подхватил Чимин. — Я даю ей успокаивающие капли, но она временами так горестно мяукает, что у меня сердце разрывается. И почти не сходит с рук, пока я дома.       — Они с Чонгуком ещё виделись? — поинтересовался Юнги.       Чимин покачал головой. На самом деле, он опасался новой встречи Чонгука с кошкой, царапины после прошлой едва зажили на них обоих.       — Нет, мы больше гуляем где-нибудь или встречаемся в каких-нибудь ресторанчиках. Кстати… — Он посмотрел на время на экране телефона. — У меня бронь столика и ужин. Я поеду. Передавай Хоби и Чонгуку от меня привет. Сокджину тоже можешь передать. Скажи ему, что я ангажирую его парня на вечер.       

***

      После тренировки Сокджин, как и остальные ученики, приходившие по другим дням недели, шёл в душ, но в этот раз Чонгук пошёл за ним, делясь впечатлениями, пока наконец не попросил:       — Дашь мне свой номер телефона? Я бы… хотел пригласить тебя погулять как-нибудь.       Тот едва заметно поджал губы в раздумье, но продиктовал номер. В конце концов, Чонгук был человеком, которого Хосок признал братом. Он был человеком, с которым Сокджину предстояло так или иначе сталкиваться, как в этом доме, так и в возможных дружеских посиделках. В конце концов, Чимин был лучшим другом Тэхёна.       Ужин, как всегда, был выше всяких похвал, и между ароматной говядиной и тонкими, прозрачными кусочками редьки Сокджин попросил:       — Хосок, я уговариваю твоего парня поехать на рыбалку. Сейчас, конечно, холодно, но самый сезон для потрясающе вкусной рыбы.       — Да, Хоби, хочешь поехать? — Юнги встал, чтобы вновь наполнить миски бульоном. — Я бы с удовольствием порыбачил.       — Ночью, наверное, совсем прохладно будет спать в палатках, — задумчиво отозвался Хосок. — Но мы можем взять трейлер в аренду на пару дней. Разместимся как-нибудь. Тэхён же поедет?       — А мне можно с вами? — тут же вклинился Чонгук.       — Тэхёна я уговорю, — с улыбкой пообещал Сокджин. — Вряд ли он откажется посмотреть со мной на звёзды.       — Чонгук, а ты ничего сегодня не забыл? — поинтересовался словно невзначай Юнги.       Тот обернулся в его сторону и нахмурился.       — Документы забрать? Это же вроде на следующей неделе только… Что я ещё должен был сделать? Посуду после ужина я помою!       «Извиниться за вчерашнее», — подумал Хосок про себя.       — Чимин заезжал. Говорил, вы договаривались вместе погулять и поужинать, — напомнил Юнги. — Всем передавал привет и просил предупредить, что встретится с Тэхёном.       — О, значит, заглянуть вечером не получится, — расстроенно вздохнул Сокджин. — Ладно, просто созвонимся перед сном.       — Как это заезжал? — Глаза Чонгука расширились от удивления. — Сегодня? Мы же на завтра договаривались!       — Заезжал сегодня, очень удивился, — ровным голосом отчитывался Юнги. — Я пригласил его остаться на ужин, но он сказал, что планы менять не будет.       — Ничего не понимаю, — пробормотал Чонгук. — Это у меня совсем плохо с головой? Или он сам перепутал? А почему он не зашёл в зал, я же дома!       Он поднялся из-за стола, поспешил найти телефон, щедро подаренный ему Хосоком, ведь порой мобильный куда важнее документов, и вышел из кухни, набирая номер Чимина.       — Привет, — выдохнул он почти виновато. — Разве мы договаривались на сегодня?       — На сегодня, и я трижды это повторил днём, — прохладно сказал Чимин. — Рыбка была потрясающей.       — Чёрт, — отозвался Чонгук, — я второй день косячу. Ты обиделся?       — Да, — признался Чимин. — Обиделся. Вчера у вас был семейный ужин, я надеялся увидеть тебя сегодня.       — На этом ужине я расстроил Хосока и они поругались с отцом, — Чонгук снова тоскливо вздохнул. — Весь день об этом переживаю. А теперь ещё и тебя обидел… Как мне загладить свою вину? Давай встретимся завтра? У меня же ещё есть шанс?       — Завтра тоже только вечером получится, — предупредил Чимин. — Заедешь за мной сам? Я напишу, как освобожусь. Можем погулять или сходить куда-нибудь. И ты мне расскажешь, что у вас вчера случилось.       — У меня есть идея получше, — в голосе Чонгука послышалось облегчение. — Приезжай сюда. Я приготовлю тебе что-нибудь сам.       — Пока я освобожусь, пока соберусь, пока доеду, будет уже поздно. — Сомнение Чимина сменилось уверенностью. — И мне придётся ехать обратно поздним вечером, а на следующий день снова рано вставать. А тебе я напишу за час заранее, и ты без проблем доберёшься. Могу предоставить тебе свою кухню, если ты хочешь приготовить мне что-то. И заказать продуктов, если понадобится.       — Мне нравится твоё предложение, — заулыбался Чонгук. — Скажешь мне код от твоей квартиры? Я приеду пораньше, всё приготовлю и встречу тебя уже с готовым ужином. С продуктами я тоже разберусь сам.       — Я могу запустить тебя и забыть об этом, — Чимин легко засмеялся. — Впрочем, нет, бухгалтерия — не компьютерные игры, эффекта забвения не даёт. Ладно, я пришлю тебе код. А теперь прости, нам принесли десерт, и Тэхён уже тянется к моей порции.       — Тогда до завтра, — ответил Чонгук и ласково пожелал: — Приятного вам вечера. Не сердись, пожалуйста…       — Ну и как это чудовище оправдывалось? — любопытно спросил Тэхён, стоило Чимину отключиться.       — Да ладно тебе, какое он чудовище, просто забывчивый разгильдяй, — фыркнул тот. — Говорит, перепутал дни. Думал, что завтра.       — Не защищай его, Чимин, — серьёзно попросил Тэхён. — Я не хотел тебе рассказывать, но он вчера такое устроил… Хосок писал днём, мы потом даже созвонились.       — Так вот почему… — вздохнул Чимин, выслушав его рассказ. — Он сказал, что весь день переживает из-за вчерашнего. Ужасно получилось, но он же не знал… Надо будет позвонить Хоби вечером.       — Дело не в том, знал он или нет. За языком следить нужно, — заявил Тэхён, будто сам был не из болтливых. — Ну или извиняться, если натворил дел. Перед Хосоком и Юнги, как я понял, он не извинялся. А перед тобой — за свою забывчивость?       — Он попросил не сердиться, это считается? — с сомнением уточнил Чимин. — Вообще, воспитывать его и воспитывать… Я как-то не ожидал, если честно. Но иногда он такой лапочка, что нельзя не умилиться.       — Ну, сколько ему там, двадцать два? — задумчиво сказал Тэхён и запустил в рот ложку потрясающего десерта. — С другой стороны, если родители не воспитали, поздновато уже…       — Социальные нормы нарабатываются, а с эмпатией у него всё в порядке, — поспорил Чимин. — Ты мне лучше скажи, почему он с нами танцевать и не пробовал, а с Сокджином вызвался? Стесняется?       — А это я у него уже сам спрошу, при случае, — с хищным прищуром пообещал Тэхён. — И пусть он только попробует на него засматриваться! Я его обратно в зеркало затолкаю. И за Сокджина. И за тебя.