Альтернативные

      Тьма отступала медленно, словно нехотя отпуская Чонгука из объятий. Он помнил, как шёл сквозь тьму, прижимая к груди маленького мальчика. Глаза их обоих были закрыты.       «Всё правильно», — повторял Чонгук про себя, шаг за шагом приближаясь к реальному миру.       Его ресницы задрожали, а потом всё тело накрыло волной тепла. Первое, что он ощутил — мягкие губы на своих. Лёгкие, почти невесомые поцелуи, но безумно приятные. Самое приятное, что Чонгук испытывал в своей жизни. Губы растянулись в широкой улыбке, а потом Чонгук открыл глаза, чтобы увидеть Чимина.       — Получилось, — прошептал он, прикасаясь пальцами к нежной щеке. — У нас всё получилось…       — Родной… — Чимин прижал его пальцы своими. — Чонгук! Получилось!       Он на миг спрятал лицо на его плече, но тут же поднял голову, не в силах отвести взгляд — лучистый и наполняющийся счастьем и облегчением. Взгляд живой, смятенный, восторженный.       Чимин, каким бы приземлённым прагматиком он не был, всегда по-детски верил в чудо. Оставлял в глубине души возможность того, что оно случится. Единственным чудом в его жизни много лет был Тэхён, но этим летом всё изменилось. В его жизни за несколько месяцев случилось уже много чудес: Чонгук в зеркале, Чонгук, появившийся на дороге перед машиной Тэхёна, настоящий Чонгук на его пороге. И пусть Чимин был взрослым человеком, осознающим, что мир далёк от справедливости и милосердия, в то, что они оба умрут, верить не хотелось. Это, конечно, не означало, что он не волновался, но сила, даруемая истинностью, позволяла принять даже такой расклад.       — Долго я спал? — спросил Чонгук, мягко укладывая его себе на грудь — Матильда лежала между ним и Намджуном. — Это же всё ещё я? — Он поднял одну руку, растопыривая пальцы и вглядываясь в них.       Да, это было его тело, созданное из отражения и силы его желания оказаться рядом с Чимином. С остриженной головой и татуировкой на предплечье. Но ни то ни другое не являлось неразрешимой проблемой. После того, что они сделали с Намджуном, неразрешимых проблем, наверное, уже не существовало.       — Чуть больше девяти часов… — Чимин зарылся носом в его шею и подтвердил: — Это всё ещё ты. Живой, настоящий! О, Чонгук!       — Я хочу зацеловать тебя всего, — тихо, откровенно признался тот и тут же прикусил губу, жмурясь от своей смелости. — Но… Нужно разбудить Намджуна.       Тот спокойно спал на спине, мерно дыша.       Под удивлённым, почти испуганным взглядом Чимина Чонгук продолжил:       — Это не тот Намджун. Тот, я надеюсь, сейчас рядом с моим братом. И они едут домой. Это вовсе не Намджун. Это… ребёнок. Тот мальчик, что встретил меня в первом сне. Мы решили, что так будет лучше для всех. Нельзя было его там оставлять. Я надеюсь, он сможет начать… новую жизнь в новом теле. Он будет спать, пока я его не разбужу.       — Ребёнок в теле Намджуна? — изумился Чимин, отстранился и подал Чонгуку бутылочку с водой. — Его будет нелегко адаптировать.       Чонгук сел и сделал несколько глотков.       — Да, особенно учитывая, что… он уже успел натворить. Ты только не переживай. Но я теперь знаю, что произошло. Как и зачем он здесь оказался. Почему разбил зеркало. Я всё расскажу. И надеюсь, что он больше не обидит ни тебя, ни Тэхёна, ни кошку. Я не позволю ему вас обижать.       — Твой двойник? — Чимин схватил его за руку. — Здесь?       Истинность работала лучше самых сильных успокоительных: уверенность в голосе Чонгука окутывала мягким одеялом. Рядом с ним ничего не было страшно.       — Может быть, нам действовать поэтапно? — предложил он. — Давай сначала скажем остальным о том, что ты проснулся, успокоим их. Потом ты объяснишь, как так получилось, что он здесь. Иначе мы просто напугаем его. Здесь у каждого есть к нему претензии.       — Хорошо, ты прав. Нужно всем всё объяснить, а то будет слишком жестоко выгнать ребёнка на улицу в новом для него теле и безо всяких воспоминаний, — решил Чонгук, вставая с кровати. Кляксу будить не требовалось, она тут же побежала следом за хозяином, путаясь у него под ногами. — Ты всё это время просидел со мной? — спросил он, выходя с Чимином в гостиную. — Устал, наверное… Измучился.       Четверо ожидающих устроились на диване и на полу, Тэхён первым поднял голову с груди Сокджина, смаргивая сонливость.       — Ну как?       — У нас получилось, — оповестил Чонгук. — Я здесь, а Намджун, скорее всего, там. Мы прошли с ним долгий путь и… привели кое-кого. Он пока спит. В теле Намджуна. Сейчас я сделаю кофе и всё расскажу, хорошо?       — Я боялся тебя отпустить хоть на минуту, — признался Чимин и опустился на пол, опустив голову на край дивана, под руку Тэхёну.       Юнги с силой потёр глаза и ласково поцеловал Хосока в висок.       — Я же тебе говорил, что он справится, — с удовлетворением шепнул он. — Его упорства на два мира хватит.       — Такой молодец! — гордо заулыбался Хосок.       Чонгук уточнил, кто ещё будет кофе, а кто — чай или воду, сам всё сделал, накормил Матильду и принёс чашки в гостиную, пока Тэхён поглаживал Чимина по плечам и чуть массировал — шутка ли, просидеть столько времени, не отходя от спящего? Рассказ Чонгука все слушали с изумлением, которое всё нарастало и нарастало с каждым услышанным словом.       — Что ты собираешься дальше с ним делать? — Юнги первым нарушил тишину, воцарившуюся после слов Чонгука. И тут же спросил: — Почему ты не добавил виски в кофе к таким новостям?       — Прости, пожалуйста, — виновато отозвался Чонгук. — Плеснуть? Чимин, у нас есть виски?..       Тэхён усмехнулся в сторону. Это «у нас» прозвучало так очаровательно.       Чимин, устроившись головой на коленях Тэхёна, а ногами — на Чонгуке, лениво пошевелился, но так и не поднялся.       — Юнги, ты сам знаешь, где что хранится, — мягко сказал он. — А вот что мы будем с ним делать…       — Мы же не можем его просто разбудить и выгнать, — озвучил Сокджин мысль, уже пришедшую в голову всем. — Это просто опасно.       — Поэтому нужно понаблюдать, — сказал Чонгук. — Неизвестно, в каком состоянии он проснётся. Что будет помнить, что говорить… Но мы должны ему помочь. Кстати, Юнги, а ты во всех мирах любишь виски? — улыбнулся он.       — Больше люблю запах в кофе, — отозвался тот, прищуриваясь: вопрос явно был с подвохом. Но тут же переключился на важное: — Мы сможем ему помочь, только если он будет готов сотрудничать. В прошлый раз мы все приняли его с радушием, а к чему это привело?       — К тому, что я не кошка или не Намджун, — улыбнулся Чонгук. — Да, причёска отвратительная, татуировка странная, но… это моё тело. Привычное и понятное.       — И у тебя есть документы, — подхватил Хосок, тоже стараясь найти плюсы. — Наверное, мы не сможем узнать, как он это сделал… В голове не укладывается! Физическое тело, а не просто отображение…       — Возможно, если просидеть в небытие пару сотен лет, и не такое искусство освоишь. И наблюдать он мог не только за нашими мирами. Кто его знает, какие в других мирах технологии? У нас тоже пару сотен лет назад и телефонов не было, — ответил Чонгук.       — Ладно, — Тэхён отставил опустевшую чашку, — вы нас простите, если мы поедем домой, не дожидаясь пробуждения этого существа? Не хочу проверять, как он будет смотреть на Сокджина. Потом расскажете что и как.       — Ты хочешь уйти? — растерялся Сокджин. — Я думал с ним познакомиться. Даже если он не моё воплощение в древних других мирах, а мы просто по стечению обстоятельств носим одно имя…       — Ну… мы можем и остаться, — откликнулся Тэхён. — Просто я на него, наверное, сильнее всех злюсь. Будешь меня держать и успокаивать?       — Если что, я могу подержать за вторую руку. — Чимин прямо сейчас обхватил его ладонь своими. — Мне самому это не нравится и кажется слишком запутанным. Но Намджун не был склонен к необдуманным поступкам. Совершал, конечно, но… Если он зачем-то решил отдать своё тело этому парню, значит, он наверняка видел в этом какой-то смысл.       — Я тоже злился, Тэхён, — Чонгук посмотрел ему в глаза, — ещё там, в другом мире, когда не знал подробностей, просто от одного факта, что рядом с моим Чимином есть какой-то другой Чонгук, и от этого Чимину больно. Я готов был разорвать его на лоскуты. И я это сделаю, если он снова что-нибудь выкинет. Но я видел эту душу, я чувствовал его боль, мы с Намджуном оба это чувствовали. Это не просто избалованное дитя, это… несчастное существо.       — Он прекрасно умеет притворяться, — хмыкнул Тэхён. — Мы в этом уже убедились.       — Не спорю, вам виднее, — продолжал Чонгук. — Но когда кто-то просит дать ему ещё один шанс, признавая ошибки, разве не справедливо его дать? У него не было возможности вырасти и прожить свою жизнь. И исчезнуть по своей воле он тоже не мог. Это не совсем корректная аналогия, но Матильда драла папины обои и отцовское кресло, не зная, что так нельзя. Для неё это в порядке вещей — поточить когти. Разве стоит выкидывать её на улицу? Можно же попробовать воспитать.       — Воспитывать великовозрастного ребёнка… — задумчиво и негромко сказал Хосок, перебирая волосы Юнги. — Сложно, но осуществимо. Если он не будет огрызаться и тратить наши деньги на всякую дурь…       — Он уже здесь, и мы действительно не можем просто выкинуть его вон, — согласился Юнги. — Ему придётся как-то жить. Даже если он сможет воспользоваться деньгами Намджуна, на сколько их хватит? Если его не воспитывать, где он закончит свою жизнь? Не думаю, что Намджун хотел бы такого. Буди его, Чонгук.       Тот кивнул, передал Матильду Чимину и ушёл в спальню. Вышли они не сразу. Душа ребёнка в теле Намджуна не сразу поняла, что случилось. Но Чонгук старался объяснить, просил не нервничать. К счастью, не все воспоминания остались там, за пределами этого мира. Лицо Чонгука было знакомым.       Кошка занервничала, дёргая хвостом, но с колен Чимина не слезала и не отводила взгляда. Чонгук привёл Намджуна в гостиную и усадил в свободное кресло. Тот смотрел на всех растерянно, не находя нужных слов.       — Сейчас ещё чашку принесу, — пообещал Чонгук.       — Может, пора готовить завтрак? — тут же предложил Юнги и спросил, глядя на Намджуна: — Ты голоден?       — Ты нас не помнишь? — участливо спросил Сокджин.       — Очень смутно, — отозвался тот. — Ты Сокджин, да?       А на вопрос Юнги только кивнул, соглашаясь.       — Хоби, поможешь с завтраком? — предложил Чонгук. — Или Юнги…       — Мы с Намджуном тебе поможем, — решил Чимин, прежде чем те успели что-то сказать. Он поднялся на ноги, отдал кошку Юнги и протянул парню ладонь. — Он раньше очень здорово готовил. Хочешь, Намджунни?       — Мы подскажем, что нужно будет делать, — поддержал Чонгук, видя смятение на чужом лице. — Пойдём.       Намджун снова кивнул, поднимаясь с помощью руки Чимина. Тело ощущалось чужим и неповоротливым, каким-то деревянным. Чонгук и сам чувствовал себя странно: с ними был не тот Намджун, которым он восхищался с детства, и не тот, который спас их с Чимином жизни. Но внешность накладывала отпечаток — Намджуну хотелось мягко улыбаться, каким бы он ни был.       Чимин рассчитывал на то, что простые, понятные действия куда быстрее разговоров помогут этому ребёнку в теле Намджуна освоиться. В конце концов, ему действительно явно нравилось готовить, пока он жил в этой квартире. Интересно, как он это делал? Смотрел видео в интернете?       Сейчас Чимин ничего не спрашивал, только подсказывал мягким голосом, где лежат те или иные продукты или какие пропорции нужны для того или иного блюда. Мало кому нравится повышенное чужое внимание, когда сам человек чувствует себя уязвимым. Здесь, в тёплой кухне, среди разговора, посвящённого преимущественно еде, Намджун мог прийти в себя куда вернее, чем под внимательными взглядами.       Чонгук тоже подсказывал, благодарил и хвалил за помощь. Он вообще удивительно легко освоился на этой кухне, словно всегда тут жил, а в процессе оказался большим аккуратистом, чем его предшественник: уроки Сокджина не прошли даром, Чонгук делал всё чисто, быстро, красиво. И не мог удержаться даже при Намджуне — протянул Чимину ложку жареного риса прямо со сковороды, придерживая второй рукой, чтобы не уронить.       — Открой рот, хороший мой.       — Очень вкусно, — оценил Чимин, прикрывая глаза от удовольствия. — Очень! Намджунни, попробуй.       — Вы такая милая пара, — пробормотал тот, прожевав предложенное угощение. — Но мне как-то неловко…       — О, подожди, скоро мы сядем завтракать, и у нас за столом будет целых три милых пары, — хохотнул Чонгук.       — Почему тебе неловко? — заботливо спросил Чимин. — Мы же не делаем ничего такого…       — Не знаю. — Намджун дёрнул плечами. — Я вообще очень странно себя сейчас чувствую. Не в своей тарелке…       — Это пройдёт, — пообещал Чонгук, надеясь на это. — Ты освоишься и привыкнешь. Потеря воспоминаний — не самое приятное, но ведь главное, что ты жив. Чимин, у нас всё готово? Можно относить?       — Несите, — разрешил тот, заканчивая смешивать соус. — Я сейчас подойду.       Завтрак традиционно сервировали в гостиной: Клякса и семеро мужчин вполне комфортно там помещались. Сначала они сосредоточенно жевали, потом настало время и для разговоров.       — Нам нужно решить, где будет жить Намджун, — Юнги едва заметно споткнулся перед именем, — хотя бы первое время.       — А где я жил раньше? — спросил тот, немного освоившись.       — В гостинице, — ответил Юнги. — Но, мне кажется, сейчас возвращаться туда будет плохой идеей. Без воспоминаний, без знаний о мире… ты будешь чувствовать себя потерянным.       Хосок согласился с ним, задумчиво кивая.       — У нас с Юнги отдельный дом. Там есть свободная комната, в которой ты мог бы разместиться. Наверное, ребята тебя не выгонят, но всё же здесь куда меньше места.       — К тому же они так долго ждали встречи, что сейчас наглядеться друг на друга не смогут, — мягко добавил Юнги.       — Подождите, — попросил Чонгук, — мы ещё не определились, где буду жить я.       — То есть? — так забавно опешил Чимин, что Сокджин тихонько хохотнул. — А где ты хочешь жить, скажи на милость?       — С тобой, — тут же мурлыкнул Чонгук. — Но я ведь не спросил тебя об этом. Свалился тебе на голову, забрался в твою постель… Ни одного нормального свидания, куда это годится!       Чимин искренне и весело рассмеялся.       — Хоби, забирай его к себе, пожалуйста. Куда это годится, и правда?       — Вместе с Кляксой и Намджуном? — усмехнулся тот. — Это мне точно нужно согласовать с Юнги.       — В каком смысле «забирай»? — Чонгук очень мило возмутился. Серьёзно нахмурился, отложив ложку. — А как же мы будем засыпать друг без друга? Кого я буду целовать перед сном и по утрам? Кошку?..       — Нет, раз уж Клякса здесь, я её больше никуда не отдам, — твёрдо заявил Чимин.       — Эй, мы уже представили её папе Хоби как внучку, — насупился Юнги. — Вы не можете себе завести другую кошку? Если вам так нужно, чтобы её принёс я, я принесу.       — Принеси другую кошку себе, — веселился Чимин. — А наша Клякса останется со мной.       — То есть Клякса с тобой, а меня — к Хосоку? — Глаза Чонгука всё больше округлялись, и действительной обиды в них не было, но недоумение казалось неподдельным. — Пак Чимин, ты мой истинный или моей кошки? Или ты нарываешься, чтобы я тебя отшлёпал?       — Мы с тобой ещё не ходили на свидание, я не могу пустить тебя в свою постель, а Клякса спит со мной всегда. — Чимин покусывал губы, чтобы не смеяться. — А отшлёпать я и сам могу.       Сокджин уже зажимал рот ладонью и вжимался лбом в плечо Тэхёна.       — Вы можете сходить на свидание сегодня же, — подсказал он между приступами смеха, — а потом спокойно спать вместе. Такой компромисс вас устроит?       — Меня — да, — решительно кивнул Чонгук. — Я готов прямо сейчас идти. Чимин, пойдёшь со мной на свидание?       — Пойду, — игриво согласился тот, а Юнги вдруг нахмурился и наклонился к Хосоку, что-то нашёптывая ему на ухо, а потом позвал: — Чонгук, можно тебя на пару слов на балкон?       — За сутки со всеми уже на балконе уединился, — хохотнул Хосок и вытянулся на диване. — Накиньте куртки, там не жарко!       — А с вами всегда так весело? — спросил Намджун.       — Только если тебя не пугает хаос. — У Чимина была добрая улыбка. И очень добрые глаза.       Юнги бросил на Хосока возмущённый взгляд — он надеялся на его содействие в таком деликатном вопросе. Но пришлось справляться самому, и, закурив какую уже за эти нервные сутки сигарету, он осторожно спросил:       — Расскажи подробнее, пожалуйста, где ты пришёл в себя в нашем мире?       — В постели с какой-то женщиной, — скривившись, ответил Чонгук. — Если честно, вспоминать не хочется.       — Ты прости, пожалуйста, что я об этом говорю… — Кончики ушей Юнги пламенели, он сам чувствовал себя старшим братом или хуже того — отцом, который вынужден говорить с подросшим сыном о половой гигиене и безопасности. — Но тебе доподлинно неизвестно, пользовался ли предыдущий владелец этого тела презервативами. Поэтому ты бы сначала сходил к венерологу провериться… прежде чем вы с Чимином… Ну, ты понимаешь.       Чонгук закашлялся, глотая накатившее смущение.       — М-да, дурацкая ситуация, — согласился он. — Есть ли шанс попасть к врачу сегодня? Или хотя бы завтра? Сможешь подсказать хорошего?       Юнги задумался, стряхивая пепел, побарабанил пальцами по телефону.       — У меня нет хорошего врача, но есть хорошая клиника. Нам наверняка кого-нибудь подберут. Сейчас позвоню.       Хорошая медицина была первой роскошью, которую он себе позволил, когда мастерская стала приносить доход. Пример родителей был слишком наглядным: здоровье запускать было нельзя, пара осмотров в год могла предотвратить куда большие проблемы в будущем.       — Завтра в десять утра, — сообщил он, закончив разговор. — Я буду на работе, но Хосок с тобой сходит.       — Спасибо, — благодарно улыбнулся Чонгук. — Я со всеми этими приключениями забыл, что сам нахожусь в новом мире, где мало что знаю. И мне предстоит осваиваться не меньше, чем новому Намджуну.       — Уверен, ты быстро справишься. — Юнги приобнял его за плечо. — У тебя гибкий ум и адаптивная психика. Не стесняйся что-то спрашивать, мы всегда подскажем.       — Я хотел кое-что спросить, — Чонгук заглянул ему в глаза, — о работе. Чимин говорил, что у тебя своя мастерская по дереву. Может, тебе нужен сотрудник? Я бы попробовал научиться. На первое время, пока не разберусь, что буду делать дальше. А может, затянет…       Юнги удивлённо хмыкнул, но кивнул.       — Приходи, посмотришь. Я, на самом деле, хотел Намджуну предложить. При всех различиях наших миров у тебя хотя бы есть навык учёбы. Даже если ты решишь полностью поменять специализацию, ты сможешь при желании поступить в университет. А его знания о мире, конечно, разнообразны, но точно не сконцентрированы в какой-то области специализации. Профессиональные навыки Намджуна, к сожалению, ушли вместе с ним самим.       — Хорошо. Я приду. Экономикой я точно заниматься не хочу, хотя мне это легко давалось, но пусть Чимин работает с цифрами и деньгами, — решил Чонгук. — Мне ближе что-то фактурное, осязаемое, творческое. То, что можно делать руками. Я легко осваиваю что-то новое. Но об образовании ещё подумаю. Мне всего двадцать три, жизнь только началась… А вы правда заберёте Намджуна к себе? Вас это не обременит? Я не хочу от него избавиться, ты не думай, я обещал другому Намджуну за ним присматривать. Но мне хочется иметь возможность остаться с Чимином вдвоём. Чтобы ни о ком не переживать и не думать… Не делить его ни с кем хотя бы какое-то время. Почувствовать, что мы наконец-то вместе.       Он смотрел на Юнги чистым благодарным взглядом. И не мог не улыбаться, когда говорил о Чимине. А запах шалфея становился отчётливее.       — Я прекрасно понимаю. — Юнги светло, открыто улыбнулся. — Вам нужно побыть наедине. А мы присмотрим за Намджуном. Может быть, компенсируем наш педагогический провал в прошлый раз. Не переживай об этом. И напиши мне, как соберёшься в мастерскую, я за тобой заеду. Туда неудобно добираться общественным транспортом.       — И я бы хотел побывать у вас в гостях. Может, загляну на танцы вместе с Чимином.       Чонгук вдруг доверчиво положил голову на плечо Юнги, прижавшись лишь на пару мгновений. Привычного запаха не было, но тепло всё равно было знакомым.       — Хочу подружиться. Стать ближе к Хоби и тебе. Пообщаться с Тэхёном и узнать его получше. Влиться в ваш мир, чтобы всем было легко. Я буду очень стараться для нас с Чимином.       Юнги опешил на мгновение от неожиданности, но тут же заулыбался ещё ярче.       — В гости приходи обязательно, — чуть неловко сказал он. — Вместе приходите и сам, один. Мы точно подружимся. Ты готов стараться ради Чимина, а значит, уже мне нравишься.       Тэхён следил за Намджуном в оба глаза, но так и не заметил ничего подозрительного, кроме растерянности, задумчивости и лёгкой напряжённости, когда к нему обращались по имени. Они с Сокджином помогли убрать со стола, а затем всё-таки засобирались домой: последние сутки были напряжёнными и нервными для всех. Хотелось лечь с любимым мужчиной в одну постель, оставив за её пределами всю одежду и нервы, просто расслабиться, получая от долгих объятий и нежных поцелуев необходимые гормоны удовольствия, побеждающие стресс.       — Я за вас очень рад, но ты сразу звони, если что, — попросил Тэхён, перед уходом обнимая лучшего друга.       Пока Чонгук с Намджуном спали, а Чимин был подле своего парня, Юнги с Тэхёном разговаривали о том, в чём Чимин не решался признаться. По любому другому поводу Тэхён бы, скорее всего, возмущался Чимину в лицо, но сейчас было не время обвинять его в замалчивании страшных перспектив. Эта истинность казалась Тэхёну очень двоякой. С одной стороны было любопытно, каково это — чувствовать предназначенного человека, а с другой… Всё-таки это было страшно.       — Ты только не нервничай, — задумчиво произнёс Сокджин, открыв для Тэхёна дверь своей недавно купленной машины, — но я хочу с ним как-нибудь погулять. С этим новым Намджуном.       — Погулять? — удивился Тэхён, едва не упав на ровном месте. Сел, пристегнулся, дождался Сокджина и уточнил: — Зачем тебе это?..       — Мне кажется, ему будет одиноко в первое время, — предположил Сокджин. — И меня тронула эта история. Я действительно хочу, чтобы у него получилось прижиться здесь.       — Легко сказать «не нервничай», — Тэхён состроил очаровательную гримасу. — Всё-таки это Намджун. Серьёзный. Мужественный. Знаешь, сколько раз я мысленно сравнивал себя с ним и боялся, что мой типаж тебя никогда не привлечёт?..       Сокджин не торопился пристёгиваться. Его глаза очаровательно округлились, став ещё больше, а пальцы легли на шею Тэхёна, нежно поглаживая.       — Я запамятовал, — шепнул он Тэхёну в губы, — разве я не успел тебе сказать, что люблю тебя?       — Сегодня точно ещё не говорил, — Тэхён не шептал в ответ, он отзывался низко, бархатисто, растягивая гласные и смягчая согласные. И не ждал поцелуев — срывал их сам с манящих губ. — Я тоже тебя люблю. И я тебе доверяю. Чего не могу сказать в отношении этого… существа. Если его история правдива, его, конечно, безумно жаль, но…       Он не закончил мысль, притираясь лбом ко лбу Сокджина, вновь ловя его губы своими, жмурясь и проглатывая остальные слова. У Сокджина было безумно доброе сердце, и Тэхён не хотел измучить его ревностью.       — Я люблю тебя, — повторил Сокджин в последний поцелуй, прежде чем наконец пристегнулся и повернул ключ зажигания. — И никакие ямочки не заставят меня дрогнуть.       

***

      Юнги с Хосоком и Намджуном тоже уехали. Клякса предусмотрительно спряталась, чтобы её снова не увезли. Чонгук смеялся, выманивая её из-под дивана:       — Всё, всё, хвостатая, не переживай. Больше никаких переездов, я надеюсь.       Усадив кошку на плечо, он взял Чимина за руку и отвёл в спальню.       — Тебе нужно полежать и отдохнуть, — заявил он, устраиваясь рядом. — На свидание мы пойдём завтра. И работать ты тоже будешь завтра. Все дела подождут. Сейчас просто выдохни. Я здесь, я никуда не исчезну, нам никто не угрожает.       Было так хорошо просто лежать, слушать нежное тарахтение кошки, любоваться красотой Чимина воочию, не закрытой зеркальной гладью. Сейчас Чонгук мог не просто смотреть, но и прикасаться — губами, выдохами, кончиками пальцев. Как в одном лице может быть столько красоты и притягательности? Как вообще человек может быть настолько красив?..       — Какие цветы твои самые любимые? — тихо спросил Чонгук, чувствуя, как сердце переполняется умиротворением и теплом.       — Пионы, — прошептал Чимин. — И фрезии. Но пионы чуть-чуть больше. Поцелуй меня, пожалуйста, Чонгук.       Он потянулся за поцелуем сам, податливо приоткрывая губы и смыкая ресницы, а потом, не открывая глаз, заскользил губами по щеке Чонгука и его челюсти.       Тот подался ближе, и Клякса-Матильда заворчала, спешно выбираясь на другую сторону кровати, где её не раздавило бы двумя стремящимися друг к другу телами.       — А мне, — выдохнул Чонгук, жмурясь от безумно приятной ласки, — нравится лаванда… Такой невероятный запах! Твой…       Он обнял Чимина обеими руками, вжался в него, наслаждаясь целым спектром ощущений: от трепетного волнения до благодарности за проявляемую нежность.       — Никуда тебя не отпущу, — тихо, но твёрдо заявил Чимин. — Только в гости. Будешь жить со мной. Если ты намерен ждать до какого-то по счёту свидания, есть прекрасный диван. Но всё равно со мной.       Лёгкий, как случайное касание крыльев бабочки, поцелуй опустился прямо под ухом Чонгука. Там Чимин притих, тепло и мерно дыша ему в шею.       — Не хочу на диван, — отозвался Чонгук с мягкой хрипотцой. — Хочу спать с тобой. Обнимать тебя всю ночь. Чувствовать. Защищать от плохих снов и холода. Каждую ночь, любимый… Открывать глаза по утрам и сразу видеть тебя. Самого красивого. Самого ценного…       Его руки медленно блуждали по спине Чимина, гладили и ласкали, то поднимались, то опускались на поясницу, тёплые и надёжные, ни разу не наглые — под одежду они не забирались, пусть Чонгук и хотел бы это испытать, но сейчас было рано.       — Я едва верю, что мне это не снится, — признался Чимин. — Что ты действительно здесь. Что мы вдвоём. Втроём, с Кляксой. Что внутри меня мир и счастье. — Он потёрся о его шею кончиком носа и тихо засмеялся. — Очень люблю своих друзей, но сейчас очень рад, что нас оставили.       — Это точно не сон, — отозвался Чонгук, покрываясь мурашками от его выдохов. Истинность или чувствительность, а может, всё в совокупности, заставляли его дыхание сбиваться, а мысли вязли в чём-то сладком и тягучем. — Дай мне руку, пожалуйста, — попросил он.       Когда Чимин послушался, Чонгук прижал их ладони друг к другу, повернув голову, чтобы рассмотреть, как они смотрятся вместе — так гармонично, правильно. Они были созданы друг для друга, пусть и родились в разных мирах. Но границы, разделяющие их, остались позади. Теперь их уже ничто не могло разделить. Два пути слились в один, как сливаются две реки, становясь шире, глубже и мощнее. Чонгук сам чувствовал себя куда сильнее, чем прежде. Человеком, который совершил невероятный подвиг. И Чимин был центром его вселенной. Ради него и его счастья Чонгук мог совершить ещё с десяток подвигов, а то и больше.       Он коснулся его ладони мягким поцелуем, а потом устроил её у себя на груди и снова заглянул Чимину в глаза. В этих глазах была бескрайняя вселенная, завораживающая и поглощающая. Ей хотелось служить, её хотелось изучать, в ней хотелось раствориться.       — Ты всегда очень красивый, — продолжал Чонгук, пока сердце под рёбрами стучало всё громче. — Но сейчас — особенно. Когда ты спокоен и счастлив. Когда тебе хорошо.       И снова целовал его лицо: едва прикасаясь к носу и надбровным дугам, трепетно вздыхая, чувствуя губами дрожь пушистых ресниц. Сны бывают волшебными и яркими, но ни один не мог посоперничать с этой реальностью.       — Ты и сам очень красивый, — прошептал Чимин. — Даже сейчас, когда тебя лишили твоих чудесных локонов. У тебя самые красивые глаза и улыбка. Ты сильный, отважный, добрый… Чем я заслужил такого потрясающего парня?       Но сердце подсказывало: если ещё и не заслужил, но обязательно станет достоин Чонгука. Достоин его упорства, смелости, мудрости и силы.       — Буду отращивать локоны, — пообещал Чонгук, расцветая улыбкой. — Мне тоже не нравится эта стрижка. И я часто представлял, как твои пальцы путаются в моих волосах… Однажды это произойдёт, долго ждать не придётся. А какое ты хочешь свидание? Может, у тебя есть какая-то мечта?       Чимин уже хотел было ответить, но вдруг задумался, даже едва заметно нахмурился и придвинулся ближе, заглядывая в глаза.       — А какое ты сам хочешь свидание, родной? Или твоя природа альфы требует непременно всё сделать самому?       — Природа альфы — не делать всё самому, а слышать и исполнять желания своего любимого, — отозвался Чонгук, водя большим пальцем по его округлому подбородку. — Я очень много чего хочу. Погода пока не позволяет, но весной мы точно будем проводить много времени на природе, выезжая погулять. А пока… хочу пойти с тобой в кино и отвлекаться от происходящего на экране поцелуями в полумраке. Обойти кучу ресторанов в поисках самого лучшего, где всё будет вкусным. Пройтись по магазинам, выбирая какие-нибудь милые безделушки для нашего дома. Попробовать то, что мы оба не пробовали… Например, купить холст и краски и рисовать что-то вдвоём в четыре руки без помощи кисточек, только пальцами… Покататься на аттракционах, крепко жмурясь от адреналина и не менее крепко держась за руки. Это только первое, что приходит в голову. Особенным для меня будет любое место и занятие, если мы разделим его на двоих. Счастье в твоих глазах и улыбке — вот, что самое важное. Так чего бы тебе хотелось?       — Сейчас я несколько часов нормально посплю, — мурлыкнул Чимин, улыбаясь от его слов ещё светлее. — Мы оба поспим. Потом будем целоваться. Потом ещё раз позавтракаем в чудесной кофейне через пару кварталов отсюда. А после этого пойдём в кино и гулять по вечернему центру, держась за руки.       Все подвиги были совершены, настало время для безмятежного счастья. Чимин знал, что с любимым человеком особенными становятся не только свидания, а каждый день, каждый час, проведённый вместе: любовь и взаимное притяжение всё окрашивает в новые, волнующие сердце краски.       — Отличный план, — согласился Чонгук, перекатываясь на спину и утягивая Чимина себе на грудь. Свободной рукой коснулся спящей Матильды, отчего та тихонько муркнула. — Давай поспим, любимый.       Он поцеловал Чимина в макушку и прикрыл глаза, ещё долго лежал и улыбался, вслушиваясь в его дыхание. А проснулся раньше Чимина и выбрался из постели, чтобы найти телефон. К моменту пробуждения истинного в квартире должны были появиться пышные свежие пионы.       Чонгук хотел отдать Хосоку все деньги, что оставались в бумажнике, но тот отказался и попросил оставить их себе. Можно было заказать Чимину красивый букет. Нужно было.       Названия фильма ни один из них не запомнил. Куда важнее было чувствовать, как пальцы сплетаются друг с другом, осторожно и трепетно поглаживая. Куда важнее было украдкой целоваться, чутко вслушиваясь в чужое дыхание. Куда важнее было идти домой пешком, держась за руки и разговаривая обо всём на свете.       — Поужинаем? — Чимин притормозил на неширокой улочке, глядя на вывеску, в которой половина лампочек мигала вразнобой.       — С удовольствием, — отозвался Чонгук, тут же открывая перед ним дверь.       Внутри было шумно и тепло, у окна нашёлся один свободный столик на двоих, в меню было много острых блюд, и от одних картинок в желудке заурчало.       — Я думаю, что на днях поеду в мастерскую Юнги, — поделился Чонгук, когда они ждали свой заказ. — Хочу попробовать начать работать.       — Мне безумно нравится там бывать. — Чимин заулыбался. — Настоящее деревянное царство. А мне надо взять себя в руки и разгрести все завалы своих проектов. Я за последнее время очень запустил работу.       Это желание Чонгука было как тёплый поцелуй в замёрзшие после долгой зимней прогулки щёки: Чимин работал с неполных двадцати лет, привык надеяться только на себя и искренне не понимал безделье. Отдохнуть — это другое дело, это нужно и весело, но сначала нужно было обеспечить себя самым необходимым.       — Никогда не занимался чем-то подобным, но думаю, справлюсь, да и Юнги подскажет, — улыбнулся Чонгук, разливая чай по чашкам. — И ты же вернёшься к Хосоку заниматься танцами? Я хочу с тобой.       — Он строгий начальник, но терпеливый учитель, — подбодрил его Чимин. — Хоби тоже терпеливый учитель. И очень вдумчивый. Конечно, я вернусь на занятия. И, наверное, нужно поговорить с остальными и объединить наши группы, а то мы занимаемся отдельно, Сокджин отдельно. — Он снова взял Чонгука за руку и признался: — Очень хочу танцевать с тобой по-настоящему.       — Потанцуем, — пообещал Чонгук, коснувшись быстрым поцелуем его пальцев. — Кстати, а когда у тебя день рождения?       — Был почти месяц назад. Мы его очень по-домашнему отпраздновали, пока… твой двойник был в больнице. — Принесли горячие, исходящие паром тарелки, и Чимин затрепетал носом. — А у тебя?       — В сентябре, — ответил Чонгук, взяв ложку. — Ну ладно, будет подарок без повода. Или на Новый год. У вас же празднуют Новый год? — запоздало уточнил он.       — Празднуют конечно. — Почему-то рядом с Чонгуком просыпался зверский аппетит, а вся еда казалась вкуснее. — Я вообще люблю праздники. У нас их будет очень много. Всевозможные круглые даты, милые события… Мне очень нравится делать сюрпризы и устраивать праздники по любому поводу.       — Давай устроим, — легко предложил Чонгук. — Приготовим что-нибудь вместе, позовём друзей, потанцуем… Ну, не сейчас, конечно, через пару недель, как я освоюсь.       Чимин только улыбался и кивал, и его глаза обещали: всё задуманное обязательно свершится, всё сбудется.       Снег в Сеуле выпадал редко, поэтому это всегда было удивительным явлением, практически волшебным. Он начался как раз в тот вечер, когда двое влюблённых, наевшись, вышли обратно на улицу. Чонгук запрокинул голову, подставляя ладонь падающим снежинкам, восхищённо хохотнул, а потом загадал желание: чтобы счастье их не покидало никогда. Чтобы им всегда было так тепло, как в тот вечер, под их первым снегом.       Чонгук вновь поцеловал Чимина, прямо там, на улице, не стесняясь случайных взглядов. А когда они шли домой пешком, держал его руку в кармане своего пальто, согревая.