Обретая себя

«Когда ты плачешь — мне хорошо,

Моя душа кормится с ладоней твоего страха.

Веди меня,

Держи меня.

Я тебя чувствую.

Не покидай меня,

Я тебя не покину…»

Rammstein — Führe mich

Резкий, настойчивый звонок в дверь начинал действовать Сэму на нервы. Он торопливо пытался завязать шнурки, дёргая их с такой силой, что казалось: они вот-вот порвутся. Время неумолимо поджимало — сегодня Гейба выписывают из больницы, и Сэм обещал отвезти его домой. Накинув куртку, младший Винчестер стремглав бросился вниз по лестнице, едва не поскользнувшись на последней ступеньке. Внутри всё кипело от раздражения. «Кто бы это ни был, время выбрали просто идеально. Как всегда!» — мрачно подумал он, направляясь к двери. Рука уже тянулась к замку, чтобы открыть дверь и высказать непрошеным гостям всё, что он о них думает. Но стоило ему увидеть, кто стоит на пороге, как он застыл. — Привет, Сэм, — голос Лизы дрогнул, выдавая напряжение. Её взгляд был пристальным и тяжёлым. Рядом стояла Джо, выглядевшая чуть более спокойной, но не менее серьёзной. — Привет, — коротко добавила она, чуть кивая. — Лиза? Джо? — Сэм ошеломлённо моргнул, переводя взгляд с одной на другую. — Что вы здесь делаете? Лиза проигнорировала вопрос. — Можно увидеть Дина? Сэм нахмурился. — Его нет дома. Я же говорил вам: он уехал. — Куда? — Лиза перебила его резко; её голос звучал твёрдо и непреклонно. Сэм почувствовал, как раздражение вновь взяло верх. «Ну конечно, начинается…» — он подавил тяжёлый вздох. — Лиза, — начал он, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно звучал напряжённо, — ты же понимаешь, какая сейчас ситуация. Отец решил, что так будет лучше. Дина нет в городе, и… его не будет какое-то время. — С ним всё в порядке? — вмешалась Джо; её голос был насторожённым, а взгляд внимательно изучал Сэма. — Да, с ним всё хорошо, — коротко ответил он, усилием воли сохраняя нейтральный тон. — Тогда почему он не отвечает на звонки? — Лиза прищурилась; её голос стал холоднее и требовательнее. — Потому что так надо, — устало выдохнул Сэм. — Я не понимаю! — Лиза вспыхнула, сделав шаг вперёд. Её лицо пылало гневом и обидой. — Он просто взял и исчез? Сэм, скажи правду. Где Дин? Сэм глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу сказать, — твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — И вообще, мне нужно идти. Я тороплюсь. Он сделал шаг за дверь, повернул ключ в замке и закрыл её. Лиза и Джо остались стоять на пороге. — Простите, — бросил он через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я действительно ничего не могу рассказать. Пока. Сэм кинул на девушек короткий, извиняющийся взгляд, а затем быстрым шагом направился прочь, чувствуя их недоумённые взгляды, жгущие спину. В груди неприятно кольнуло — он понимал, что девушки просто волнуются. Но иногда правда была слишком сложной, чтобы её можно было объяснить словами. Резкий, настойчивый звонок в дверь всё ещё звучал в голове Сэма, но теперь к нему добавились другие голоса — обвиняющие, требовательные, настойчивые. Каждое упоминание имени Дина становилось для младшего Винчестера всё более болезненным. Скрывать отсутствие брата становилось всё труднее. Семья уже изрядно намучилась. Чтобы отвадить журналистов, Джон чуть ли не в ультимативной форме надавил на редакторов местных газет. Однако фамилия Винчестер всё же просочилась в одну из новостных лент. Университет? Этот вопрос решился быстро — академический отпуск. Но друзья, знакомые… Каждый, кто встречал Сэма, пытался вытянуть из него хоть какую-то информацию, строя собственные теории о том, что случилось с Дином. Лиза. Её было особенно тяжело игнорировать. Сэм понимал, почему она здесь. Её появление было лишь вопросом времени. Она и Дин действительно хорошо общались — возможно, даже больше. Сэм знал это. Он часто слышал, как брат говорил о Лизе, и каждый раз в его голосе звучало что-то особенное. Но теперь Сэм знал только одно: он не мог выдать тайну. Отец строго-настрого запретил говорить, где находится Дин. Приходилось держать эту семейную оборону, несмотря на то, как тяжело это давалось. Сэм лишь надеялся, что Джон знает, что делает. Добравшись до автобусной остановки, Сэм быстро вскочил в нужный автобус. Полчаса спустя он уже стоял у входа в больницу. Зайдя внутрь, он машинально направился к знакомой палате, путь к которой давно выучил наизусть. Но его окликнул врач у стойки регистрации. Сэм узнал доктора Митчелла и остановился. — Доброе утро, Сэм, — поприветствовал доктор с добродушной улыбкой. Он всегда относился к Сэму с уважением, видя в нём заботливого и ответственного человека, хотя до конца не понимал, почему парень тратит столько времени на помощь «чужому» мужчине. — Доброе утро, — коротко ответил Сэм, кивнув ещё и медсестре. — Ты, как я понимаю, за Габриэлем? Раз уж тебе по пути, можешь передать ему эти документы, — доктор протянул тонкую папку. — Здесь его выписка, рекомендации, график перевязок, контакты специалистов и расписание процедур. Проследи, чтобы мистер Спейт всё это соблюдал. — Конечно, док, — уверенно кивнул Сэм, принимая папку. — Анализы хорошие, но перелом бедра — это серьёзно. Восстановление займёт несколько месяцев, а то и больше. Пусть будет осторожен. — Я прослежу, — заверил Сэм, прежде чем направиться к лестнице. Перескакивая через ступеньки, он быстро преодолел несколько пролётов и оказался в просторном коридоре, ведущем к палате Габриэля. Открыв дверь, он застал вполне ожидаемую картину: Гейб сидел на кровати и тщетно пытался натянуть джинсы на ногу в гипсе. Его лицо исказилось от боли, но он продолжал упорно тянуть ткань, игнорируя очевидные неудобства. — Хей, как ты? — Сэм решил привлечь его внимание, чтобы отвлечь от мучений. Габриэль поднял голову и расплылся в своей фирменной ухмылке. — Привет, красивая мордашка, — произнёс он, подмигнув. Потом его лицо стало немного более серьёзным. — Вот, борюсь с каждодневной рутиной. Джинсы, чёрт возьми. В город не выйду в этих уродливых спортивках! — с обидой сказал он, откидывая джинсы в сторону. — О да, имидж важнее комфорта, — с усмешкой сказал Сэм, скрестив руки на груди. — Чую нотки сарказма, — хмыкнул Гейб, хватаясь за лежащие рядом спортивные штаны. Он с трудом натянул их, потом бросил взгляд на кроссовок, одиноко стоящий в углу палаты. Поймав на себе умоляющий взгляд друга, Сэм закатил глаза и подошёл, чтобы подать кроссовок. — Ты как ребёнок, — произнёс он сквозь улыбку. — Я как инвалид, — парировал Гейб, с трудом наклоняясь, чтобы обуться. Каждое движение давалось ему нелегко, сопровождаясь тихими, напряжёнными вздохами. — Это что у тебя? — спросил он, кивая на папку в руках Сэма. — Твои бумаги, — отозвался тот. — Выписка, направления на терапию и график перевязок. — Кидай в рюкзак, дома разберусь, — махнул рукой Гейб, пытаясь скрыть лёгкое раздражение. Сэм молча кивнул и аккуратно убрал папку в свой рюкзак. — Ну что, заказываю такси? — Да, хочу поскорее убраться отсюда, — отозвался Гейб, в голосе которого слышалось нескрываемое раздражение. Сэм задержал взгляд на друге, ненадолго задумавшись: — Гейб, ты точно уверен, что готов жить один? Ты еле ходишь, руки всё ещё в бинтах. Может, останешься здесь немного дольше? — Сэмми, если я проведу в этой палате ещё хоть неделю, то начну разговаривать с собой, — отрезал Габриэль, бросив на него выразительный взгляд. — Так что давай-давай, шевелись, двигаем отсюда. Понимая, что переубедить его бесполезно, Сэм с лёгкой улыбкой вызвал такси. Затем, не теряя времени, помог Гейбу натянуть куртку, подал костыль и придержал дверь, чтобы тот мог выйти. Габриэль, вооружившись костылём, осторожно и медленно двинулся к выходу. На мгновение он остановился, обернувшись к палате, где провёл столько времени. В его взгляде читались усталость и облегчение. Вздохнув, он развернулся и вышел в коридор. Дорога до лифта прошла без особых трудностей. У стойки регистрации медсестра проводила их доброй улыбкой и пожелала Гейбу скорейшего выздоровления, напомнив о предстоящих процедурах. — Увидимся на терапии, мистер Спейт! — весело произнесла она. — Да-да, как скажете, — лениво махнул ей рукой Гейб, скрывая лёгкую улыбку. Ещё утром он успел поговорить с врачом, который подробно объяснил ему всё, что нужно знать. Однако даже этот запас знаний не отменял того факта, что после долгого лежания каждое движение давалось с трудом. Он начинал с небольших прогулок: от кровати до уборной, от палаты до коридора. И всё же эти простые действия отнимали слишком много сил. Вдохнув наконец свежий воздух и встретив первые тёплые лучи солнца, Гейб довольно улыбнулся. После долгих недель в больнице это ощущение было настоящим подарком: воздух казался удивительно живым, а бодрящая погода будто сама толкала вперёд, подальше от этого места. Несмотря на лёгкий холодок, солнечный свет обещал что-то новое — начало другой, более яркой главы. Сэм шёл чуть позади, с выражением лица, которое ясно говорило: «Ну что за упрямый баран». Он молча наблюдал, как Гейб пытался «строго-намеренно» прокостылять подальше от клиники. Однако его движения были неуклюжими, а шаткая походка заставляла Сэма напрячься. Не выдержав, он ускорил шаг и аккуратно взял мужчину под локоть. — Эй, исследователь, куда это ты собрался? — слегка насмешливо спросил Сэм, но в его голосе читалась забота. — На свободу! — с довольной миной выдал Гейб, словно заключённый, вырвавшийся на волю. — Ты уже на свободе, потерпи немного, такси вот-вот подъедет. Гейб тяжело вздохнул, глянув на приятеля с лёгким сожалением, но всё же притормозил. — Ладно, — нехотя выдохнул он. — Но заехать бы в магазин, пока едем. Дома, небось, пыль слоями лежит, а в холодильнике и вовсе шаром покати. — Последнюю фразу он протянул с таким драматизмом, будто это была величайшая трагедия. — Вот это проблема, — фыркнул Сэм, закатывая глаза. — У тебя же на районе магазин есть? Где он? Я сам схожу, если он недалеко. — Конечно есть, маффинка, — с привычной ухмылкой подмигнул Гейб. Сэм усмехнулся, услышав очередное милое прозвище, закатил глаза, и его взгляд тут же остановился на подъезжающей машине. Номера совпадали с теми, что высветились в приложении такси. — Всё, хватит философствовать, пошли, — сказал он, бережно потянув Гейба к машине. Он усадил друга на переднее сиденье, аккуратно забрал костыль и сложил его на заднем ряду, прежде чем сам сел сзади. — Куда едем? — спросил водитель, поглядывая в зеркало. Гейб бодро озвучил адрес, и машина тронулась с места. Оказалось, что Гейб живёт на другом конце города. Пока такси неспешно ехало по улицам, Сэм, разглядывая мелькающие дома за окном, вдруг вспомнил вопрос, который давно хотел задать, но всё время упускал момент. — Слушай, Гейб, а что ты тогда делал в том районе? Ты ведь живёшь совсем на другом конце города. — Ты будешь смеяться, Сэмми, — протянул мужчина, ухмыльнувшись своей таинственной улыбкой. — Удиви, — Сэм придвинулся вперёд, заинтересованно глядя на друга. Водитель такси покосился на них в зеркало заднего вида, дёрнул руль чуть вправо, стараясь не отвлекаться от дороги, но явно прислушивался к разговору. Гейб немного помедлил, словно раздумывая, стоит ли вообще рассказывать. Наконец, с театральным вздохом, он повернулся к Сэму, глядя на него с хитрым прищуром. — Я поехал туда из-за… бара. — Бара? — переспросил Сэм, нахмурившись. — Да, бара. «Гармония ночи», — пояснил Гейб с загадочным видом. Сэм нахмурился ещё больше: — Почему ты выбрал бар так далеко от дома? — Это не обычный бар, — с видом заговорщика ответил Гейб. — Я туда поехал, чтобы выиграть одну глупую, но важную для меня вещь. — Гейб, не тяни, — нетерпеливо перебил Сэм, начиная подозревать подвох. — Ладно, ладно. В этом баре устраивают такие… как бы это сказать… конкурсы. Ну, типа караоке, только без пения, — с лёгкой неохотой признался мужчина. — Без пения? И что тогда люди там делают? — Сэм нахмурился, пытаясь понять, к чему идёт разговор. — Они… рассказывают истории. Но не просто истории — что-то вроде стендапа. И угадай, кто в тот вечер был первым на сцене? — Хочешь сказать, ты? — Сэм был ошеломлён. — Ну да! — Гейб широко улыбнулся, как ребёнок, гордящийся своим поступком. — Я приготовил целую программу. Вышел, зажёг толпу, рассказал пару баек про медсестёр, которые ставят капельницы так, будто это олимпийский вид спорта… И выиграл главный приз! — Приз? — удивился Сэм. Гейб слегка смутился, почесав затылок: — Ну, там был сертификат на бесплатную выпивку на месяц. Но я ведь далеко живу, чтобы часто туда ездить, поэтому… — Поэтому? — Сэм прищурился, понимая, что тут явно что-то не так. — Поэтому я попросил заменить его на… коробку местных пекановых маффинов. Они там у них просто шикарные. На несколько секунд Сэм просто смотрел на него, пытаясь понять, серьёзно ли это. Затем разразился смехом: — Ты хочешь сказать, ты оказался в том районе ночью, потому что решил выиграть коробку маффинов? — Ну… они очень вкусные, Сэмми, — невозмутимо ответил Гейб, пожимая плечами. — Ты безнадёжен, — покачал головой Сэм, всё ещё смеясь. Гейб только улыбнулся, явно гордясь своей историей. Водитель такси с трудом сдерживал ухмылку, поглядывая в зеркало. — Знаешь, Сэмми, жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в хорошем маффине, — с философским видом заключил Гейб, снова откинувшись на спинку сиденья. Сэм лишь закатил глаза, но на губах играла улыбка. Ну, это был Гейб, и с этим ничего нельзя было поделать. Они были знакомы всего месяц, но за это время Сэм и Гейб успели сблизиться. Несмотря на разницу в возрасте, им было удивительно легко и интересно вместе. Сэм чувствовал, что их дружба была чем-то большим, чем просто общение в стенах больницы. Каждый вечер, когда они смотрели фильмы на стареньком ноутбуке или гуляли по больничному двору, Сэм всё сильнее убеждался, что Гейб — тот человек, который каким-то образом стал ему невероятно близок. Возможно, забота о Габриэле была попыткой Сэма искупить вину за то, что сделал Дин. Но заговорить об этом прямо он всё ещё не решался. Сэм выбрался из мыслей, услышав, как Гейб начал объяснять водителю, где лучше припарковаться, чтобы оказаться ближе к подъезду. Машина сделала пару поворотов и плавно остановилась у нужного дома. Гейб, потянувшись к двери, протянул водителю купюру, но тут же был остановлен Сэмом. — Подожди, я тебе помогу, — сказал он и, выбравшись из машины, открыл дверь со стороны Гейба. Быстро подав ему костыль и ободряюще улыбнувшись водителю, Сэм помог Габриэлю подняться на ноги. — Спасибо, парень, — с благодарностью сказал Гейб, хотя в его голосе звучали нотки упрямства. — Ну, давай, идём. Скажи только, у тебя работает лифт? — взмолился Сэм, окинув взглядом высотное здание перед собой. — С последнего моего ухода вроде всё работало, — задумчиво ответил Гейб, опираясь на костыль. К счастью, лифт всё ещё был исправен. Он неторопливо поднял их на десятый этаж, избавив от необходимости преодолевать бесконечные лестничные пролёты. Квартира встретила их полумраком и удушливым, затхлым воздухом. Гейб поморщился, а Сэм тут же распахнул ближайшее окно. — Господи, хорошо, что у тебя нет питомца, — пробормотал Сэм, оглядываясь. Гейб, тяжело передвигаясь, жестом пригласил его пройти дальше. — Поможешь? — Конечно, — кивнул Сэм и сразу взялся за дело. Он распахнул шторы, впустив солнечный свет, и открыл оставшиеся окна. Свежий воздух наполнил квартиру, принося прохладу и долгожданное чувство свободы. Быстро объяснив Сэму, где находится ближайший магазин, Гейб прошёл на кухню, достал новый телефон, подаренный другом взамен разбитого, и сел за стол, чтобы записать в календарь даты ближайших терапий и процедур. Через какое-то время в дверь постучали. Сэм вернулся с двумя увесистыми пакетами продуктов. Он с трудом протиснулся внутрь и тут же поставил их на кухонный стол. — Сколько с меня? — спросил Гейб, сразу потянувшись за кошельком. — Позже, — отмахнулся Сэм, начиная вытаскивать продукты из пакетов. Он быстро взялся за раскладку свежих продуктов и заодно выбрасывал всё испорченное из холодильника. — Пирожные! — радостно воскликнул Гейб, увидев сладости. — Я тебя обожаю, Сэмми! Я только о них и мечтал. — Как же без них? — с улыбкой ответил Сэм. Он достал из пакета две бутылки пива, открыл их и протянул одну Гейбу. — Поздравляю с выпиской, — сказал он, слегка чокнувшись бутылкой о бутылку. — Спасибо, — ответил Гейб с лёгкой улыбкой. — Даже не верится, если честно… — Что теперь, Гейб? — поинтересовался Сэм, глядя на него. — Что с работой? Ты будешь просто сидеть здесь целыми днями? — Пока не знаю. Буду разбираться по мере поступления проблем, — признался Гейб, отхлебнув пива. — К счастью, страховка покрыла всё лечение, иначе я бы не справился. Хотя, если честно, всё это до сих пор кажется мне каким-то сюрреализмом. — А что с судом? Что говорил следователь? — осторожно спросил Сэм. — Ждут, когда я более-менее приду в норму, чтобы назначить дату слушания. Сказали, что позвонят. — Гейб… — начал Сэм, но тут же замолчал, поймав волнение в собственном голосе. Он собирался признаться, но снова струсил. — У тебя есть кто-то, кто сможет о тебе позаботиться? Просто я не всегда смогу приезжать — учёба, расстояние… — Не уверен. Я уже давно не общаюсь с семьёй, — сказал Гейб, отставляя бутылку в сторону. — Кроме брата. Раньше я иногда приезжал к нему. Он монах, живёт в монастыре. Но мы как-то поссорились, и я с тех пор не связывался с ним. — Монах? — переспросил Сэм, напрягшись. — Как его зовут? — Кастиэль, — ответил Гейб, глядя на него. Имя громом разнеслось в голове Сэма. Его сердце заколотилось, дыхание сбилось. «Кастиэль. Где я это слышал? Монах. Монастырь. Боже!» Пальцы Сэма дрогнули, и бутылка в его руке едва не выскользнула. Он застыл, ошарашенно глядя на Гейба, который ничего не подозревал. «Это не может быть совпадением… или может?» Вдруг он понял, что перед ним стоит родной брат того самого Кастиэля, который был наставником Дина. И именно его Дин сбил тогда на дороге. Сэм почувствовал, как земля уходит из-под ног, но он не знал, что делать с этой информацией. Гейб, не замечая странного выражения лица Сэма, продолжил: — А ещё у меня есть сестра, Ханна. Мы с ней, правда, не особо близки. Не общались много лет, но я решил связаться с ней. Они, — он сделал неопределённый жест, — просили найти хоть кого-то из родственников. Касси я бы не стал тревожить, он погружён в своё служение. Родителей — тем более. А вот Ханна… Мы долго говорили обо всём, и она обещала приехать, чтобы помочь мне. Если это правда, то я, наверное, один не останусь. — Гейб грустно улыбнулся, мельком взглянув на Сэма, словно ожидая какой-то реакции. Сэм, всё ещё переваривая услышанное, наконец выдавил из себя: — Почему ты мне не рассказал о ней раньше? — Не был уверен, приедет ли она вообще, — честно признался Гейб, откинувшись на спинку стула. — Хотя звучало это очень убедительно. Она даже сказала, что хочет найти Кастиэля. Давно его не видела и мечтает о каком-то… воссоединении семьи, что ли. — И что? — переспросил Сэм, понимая, что плохо соображает от нахлынувших мыслей. — И ничего, — Гейб усмехнулся. — Я дал ей адрес монастыря, где в последний раз видел брата. А ещё рассказал ей о самом добром, заботливом и чертовски красивом «волонтёре», который помогал мне всё это время, — его улыбка стала хитрой, взгляд — игривым. Сэм слегка покраснел, но быстро взял себя в руки. — Гейб… Обещай, что не будешь кричать. — Ну, разве что от удовольствия, — Габриэль многозначительно приподнял брови. — Я серьёзно, Гейб, — сказал Сэм, чувствуя, как внутри всё сжимается. Габриэль, заметив напряжение в его голосе, выпрямился и убрал с лица шутливое выражение. — Ладно, что у тебя? Сэм глубоко вдохнул, собирая мысли. — Я… не волонтёр. Гейб нахмурился. Напряжение в его взгляде возросло, но он молчал, терпеливо ожидая продолжения. — Но сразу говорю: меня никто не нанимал, чтобы ухаживать за тобой! Я делал это по собственной инициативе! — Сэм быстро поставил бутылку на стол и поднял руки, будто сдаваясь. Видя, как лицо Гейба мрачнеет, он добавил: — Мой брат, Дин… Он был там, в машине, когда тебя сбили. Габриэль застыл, его взгляд потемнел. Ещё мгновение он молчал, потом медленно перевёл глаза на Сэма и тихо, серьёзно спросил: — И что? Сэм, ожидавший криков, злости и, возможно, потока брани, опешил. Он просто уставился на Гейба, не зная, что ответить. — И где твой брат? Почему он не пришёл? Он… — Гейб замолчал, собираясь задать страшный вопрос. — Нет-нет! — торопливо перебил его Сэм. — Он жив, Гейб. Просто… Дин наказан. И сейчас он очень далеко отсюда. Гейб нахмурился ещё сильнее. — Наказан? — переспросил он. — Причём здесь это? Сэм сглотнул, пытаясь успокоить дыхание. — Дин в монастыре. Наш отец… он решил наказать его таким образом, — в итоге сдался младший Винчестер, думая, что хуже уже не будет. Гейб несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. — Ничего себе у вас в семье наказания, — пробормотал он, слегка фыркнув. — Ты злишься на меня? — тихо спросил Сэм, опасливо заглядывая ему в глаза. — Конечно, злюсь, — Гейб процедил сквозь зубы. — Даже хочу наорать на тебя прямо сейчас. Но, Сэм, ты сделал для меня слишком много. Я не могу винить тебя за то, что твой брат… ну, ты понял, — он отвернулся к окну, пытаясь взять себя в руки. — Он признаёт свою вину, Гейб. Он раскаивается. — Что мне с его раскаяния? — зло бросил Гейб, его голос стал жёстким. — Это ничего не изменит. Хотя… мог бы хотя бы извиниться. — Гейб, прошу тебя, — Сэм заговорил с мольбой в голосе. — Не рассказывай никому о Дине. — Почему? — резко спросил мужчина, но тут же сам нашёл ответ. — А, понятно. Вы прячете его в монастыре, чтобы избежать суда. — Это было решение отца, — сказал Сэм почти шёпотом. Габриэль долго смотрел на него, прежде чем наконец произнёс: — Сэм, сделай мне одолжение. Оставь меня. — Гейб… — Сэм потянулся к нему, чувствуя вину и пытаясь извиниться, но тот прервал его. — Просто оставь меня сегодня. Я хочу побыть один. Сэм вздохнул, чувствуя, как тяжесть давит ему на плечи. Он молча взял рюкзак и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он прокручивал в голове весь их разговор, пытаясь понять, почему Гейб отреагировал именно так.

***

Пробуждение для Дина оказалось неожиданным и резким, почти как громкий грохот, раздавшийся рядом с его кроватью. Он рывком поднялся, оглядываясь в полутьме, и в слабом свете ночника разглядел силуэт Каса, лежащего на полу с растерянным и испуганным взглядом. — Чёрт возьми, Кас, что случилось? — сонно пробормотал Дин, протирая глаза. — Эм… Просто… — начал монах, слегка смущённый, — мне стало тесно в одеяле, я проснулся, чтобы выпутаться. Но когда повернулся, увидел твоё лицо прямо перед собой и… ну, дернулся от неожиданности. Дин усмехнулся, слегка покачав головой. — Нет, ну я, конечно, понимаю, что по утрам выгляжу не очень, но чтобы вот так пугать людей… Хотя я на секунду подумал, что ты попытался сбежать, — он засмеялся, довольно громко для такой тишины. — Очень смешно, — с лёгкой раздражённостью ответил Кас, неуклюже поднимаясь с пола и снова залезая под одеяло. — Я не покину тебя, — продолжил монах с некой серьёзностью. — Ты же понимаешь, просто я не привык просыпаться… ну, с парнями. — С какими ещё парнями? — усмехнулся Дин, шутливо ущипнув его за бок. Затем он слегка обхватил лицо Каса ладонью, заглянул в его глаза и, немного виновато, добавил: — Прости, что напугал. Кас смутился под этим взглядом, но внезапно его решимость вспыхнула. Он тихо выдохнул: — Ничего страшного… И, будто забыв обо всём на свете, потянулся к Дину, накрывая его губы поцелуем. Их движения стали ленивыми и мягкими, словно время растворилось в воздухе. Они обнимались, валялись, шутливо перешёптывались, и минуты текли незаметно. Но вскоре реальность вернулась: Кас первым вынырнул из этой атмосферы и, сидя на краю кровати, начал собираться. — Дин, давай, вставай, — бросил он, пытаясь застегнуть воротник рясы, но пальцы вдруг выскользнули. Воспоминания о ночи, проведённой с Дином, словно туманом заволокли его мысли. «Только бы не зацикливаться», — убеждал он себя, но кадры из памяти — прикосновения, тёплое дыхание, жаркие поцелуи — не отпускали, а тело отвечало импульсами, заставляя его замирать и хвататься за самые яркие образы. Когда они вышли из комнаты, Кас едва справлялся с собственными эмоциями. Добравшись до церкви, он практически вбежал в кабинет отца Иоанна и судорожно начал листать молитвенник, надеясь хоть так обрести ясность в голове. Тем временем Дин, сонный и разбитый, из последних сил стоял в своём отведённом месте и держал бревиарий, пытаясь сосредоточиться на строчках, которые заранее выделил Кас. Церковь наполняли голоса, запах свечей и тихие шаги прихожан, заполняющих зал. Служба обещала быть долгой, и Дин изо всех сил старался не показывать своего истощения. Кас, напротив, постепенно обретал силы и сосредотачивался. Чувство долга вытесняло все посторонние мысли, и он с полной самоотдачей проводил службу. Всё это время Дин украдкой наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. Он восхищался монахом: голос Каса звучал так глубоко и проникновенно, что, казалось, каждый человек в церкви ощущал этот мощный поток веры. На мгновение Дина снова охватило чувство вины. Он понимал, что отрывает Кастиэля от его привычной жизни, сбивает с пути. Но Кас, несмотря на это, стойко держался, не позволяя себе утонуть в омут с головой. Он продолжал своё дело. Верил в себя. Когда служба подошла к концу, монах ощутил облегчение — всё прошло именно так, как он надеялся. Попрощавшись со служителями церкви, Кас задержался у алтаря, где ему вручили старинную икону, аккуратно завернутую в плотное полотно. Он принял её с благоговением, но взгляд его выдал внутреннюю тревогу. — Что это? — заинтересованно спросил Дин, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть. — Это икона святого Михаила, — тихо ответил Кас, прижимая свёрток к себе. — Её нужно доставить в монастырь. Она будет храниться там, в архиве. — А чего сам такой серьёзный? Она что, проклятая? — подмигнул Дин, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, конечно, — чуть улыбнулся Кас, но его тон оставался напряжённым. — Просто такие вещи не доверяют первому встречному. Дин кивнул, но в глубине души ему показалось, что Кас не договаривает. Собрав вещи, они загрузили их в багажник. Когда машина выехала на пустую дорогу, огоньки города остались позади. Кас смотрел в окно, иногда замирая, будто что-то обдумывал. Дин же, мельком поглядывая на него, пытался понять, о чём тот молчит. — Ты вообще нормально себя чувствуешь? — наконец спросил он, не выдержав тишины. — Да, — быстро ответил Кас, но, заметив сомнение в глазах Дина, добавил: — Просто думаю. — Надеюсь, об этой иконе, а не о том, как снова превратить меня в послушника, — хмыкнул Дин, пытаясь сбить напряжение. — Может, и о том, и о другом, — пробормотал Кас с загадочной улыбкой. Дорога тянулась вперёд, а сзади, казалось, оставались не только деревья и одинокие участки, но и все недосказанные слова, которые каждый из них пока не был готов произнести. Добравшись до монастыря, Дин сразу направился в келью, надеясь немного отдохнуть после долгого дня. Его глаза слипались, а мысли путались — недосып начинал давать о себе знать. Тем временем Кастиэль поспешил в кабинет к отцу Винсенту, чтобы отчитаться о проделанной работе и передать икону. — Кастиэль, входи, — мягко произнёс приор, поднимая взгляд от груды бумаг на столе. Его лицо озарила добродушная улыбка. — Ну, рассказывай, как прошло богослужение? — Всё в порядке, отец Винсент. Всё прошло так, как надо, — ответил Кас, стараясь выглядеть уверенным. — Да? Никаких эксцессов? — прищурился приор, будто проникая взглядом в самые глубины души монаха. Кастиэль почувствовал, как напряжение сковывает его плечи. «Никаких, кроме того, что я совершил грех… и, кажется, влюбился окончательно», — мелькнула тревожная мысль, но он поспешил подавить её. — Нет, никаких, — произнёс он ровно, но взгляд невольно устремился в сторону. — Отлично, — удовлетворённо кивнул отец Винсент, опуская руки на подлокотники кресла. Его тон стал серьёзнее. — А это та самая икона, о которой мы говорили? — Да, настоятель, — Кас аккуратно подал свёрток, стараясь не смотреть на приора, чтобы скрыть своё волнение. Тот развернул плотное полотно с особой осторожностью, словно священное изображение могло растаять от одного неверного движения. Его глаза блеснули интересом, когда он внимательно изучил икону. — Работа действительно прекрасная, — признал он, проведя рукой над изображением, не касаясь поверхности. Затем взгляд стал холоднее. — Но лучше ей быть подальше от глаз. Кастиэль кивнул, ощущая, как за этими словами скрывается что-то большее, чем простая рекомендация. — Конечно, отец настоятель, — ответил он, прижимая руки к груди. — У меня есть к тебе ещё одно поручение, Кастиэль, — продолжил Винсент, аккуратно завернув икону обратно. — Ты отнесёшь её в хранилище и заодно наведёшь там порядок. — Хорошо, приор, — кивнул монах, ожидая дальнейших указаний. — Возьми с собой своего духовного брата, Дина, — добавил приор. — Пока котлы с кофе ещё не запустили, пусть тоже займётся делом. Работа в хранилище пойдёт ему на пользу. Кас задержался на мгновение, словно хотел что-то возразить, но быстро подавил это желание. — Как скажете, отец, — коротко ответил он. Получив благословение, Кастиэль вышел из кабинета, прижимая икону к груди. Он направился к себе, стараясь не задерживать взгляд на собравшихся в коридорах братьях. Зайдя в свою келью, он аккуратно положил икону в шкаф, накрыв её сверху ещё одним полотном, а сверху положил небольшое распятие. Кас на мгновение остановился, перекрестился, ощущая, как странное чувство тяжести покидает его, и выдохнул. Вечерня должна была начаться с минуты на минуту, и монах торопливо направился к часовне. Но его мысли всё ещё путались, никак не давая сосредоточиться. Перед его внутренним взором то и дело всплывал образ Дина, а чувство близости, которое неожиданно поселилось в его сердце, пульсировало тысячами импульсов по всему телу. Они сделали это. Он сделал это…