Обретая себя

«Тёплое тело.

Горячий крест.

Несправедливый приговор.

Холодная могила.

Вот я лежу на кресте,

Они вбивают в меня гвозди.

Огонь очистит мою душу,

И останется только лишь горстка

Пепла.»

Rammstein — Asche zu Asche

С трудом выдержав гнетущую тишину в машине и испуганный взгляд брата, Дин, наконец, смог вдохнуть свободнее, когда они свернули на знакомую улицу. Дом был совсем близко, и эта мысль то ли успокаивала, то ли, наоборот, ещё сильнее давила на грудь. Он так и не осмелился сказать отцу хоть слово, хотя желание выплеснуть всё, что кипело внутри, сжигало его изнутри. Но молчал он не из-за страха. Чувство вины перед Джоном больше не терзало его — вместо него внутри поселилась злость, холодная и неподвижная, как затянутое серыми тучами небо. Джон лез в его жизнь, портил всё, словно намеренно разрушая каждый шаг, каждый выбор, каждую попытку идти своим путём. С каких пор отцу вообще было дело до его чувств? Это был его выбор, и никто не имел права судить его за это. Единственное, о чём он сожалел, — о том, что потревожил монахов своим присутствием, заставил их встрепенуться, нарушил их размеренную жизнь. Но, чёрт возьми, ведь его туда закинули насильно! Никто не обещал, что он станет покорным и будет безропотно выполнять каждое поручение. Не тот случай, не тот человек, не тот сценарий. Дин исподлобья сверлил отца огненными взглядами всю дорогу, размышляя, что скажет, когда они окажутся дома. Хотя в глубине души знал — что бы он ни сказал, ничего не изменится. Джон не станет слушать. Джон никогда не слушает. Всё, что он видит перед собой, — это удобную картину мира, в которой его сын обязан подчиняться, следовать правилам, быть тем, кем он хочет его видеть. Оставался единственный выход — уехать. Вырваться из-под его контроля, уйти в свободное плавание. Но эта мысль пугала. Уехать означало лишиться дома, средств, семьи. Да, он злился на отца, но терять Сэма? Оставить брата одного в этом аду? Дин не знал, как жить без привычной системы, без постоянного давления, под которым он, по крайней мере, понимал, что от него ожидается. Он никогда не принимал важных решений в одиночку. Он даже работу вряд ли смог бы нормально найти… а уж что говорить о самостоятельной жизни. Но, чёрт возьми, ради Каса он был готов на всё. Он думал о нём всю дорогу. Представлял, как бы поступил Кас, как бы нашёл выход из этой ситуации, как бы смотрел на него, будь он сейчас рядом. Эта мысль наполняла Дина странным, почти болезненным воодушевлением, будто давала силу. И чем ближе они подъезжали к дому, тем яснее становилось одно — он не сможет оставаться здесь надолго. Машина остановилась возле дома, но никто не спешил выходить. Никто, кроме Дина. Мысленно фыркнув, он скользнул взглядом по отцу, потом по брату и, ухватившись за ремень рюкзака, потянулся к двери. — Сидеть, — резко произнёс Джон, оборачиваясь к сыновьям. Дин замер, медленно откидываясь обратно. — Сейчас ты, — он указал на него пальцем, — идёшь в свою комнату и ждёшь. А ты, — взгляд переместился на Сэма, — разогреваешь обед и накрываешь на стол, — он устало выдохнул и, понизив голос, добавил: — И тебе, Дин, лучше не делать глупостей. Дин не ответил. Лишь стиснул зубы и, как только Сэм вышел из машины, резко распахнул дверь, выскочил наружу и стремительно направился к дому. Он лишь мельком глянул на брата, когда тот вставлял ключ в замок, но не стал дожидаться, пока тот откроет дверь — просто прошёл мимо и, минуя гостиную, поднялся к себе. Зайдя в комнату, Дин замер. Сердце пропустило удар. Комната была такой же, как месяц назад. Всё на своих местах, будто время здесь застыло. Дом… Вот он, он наконец-то дома, внутри родных стен, рядом Сэм. Но почему же так хреново? Раздражение накрыло мгновенно. Опять что-то не так. Ему всегда чего-то не хватает, всегда что-то не устраивает. Дин со злостью сбросил рюкзак у двери, подошёл к кровати и устало повалился на неё, уткнувшись лицом в матрас. Мысли, словно назойливый ветер, прорвались сквозь слабую попытку отгородиться от реальности. И первым, кто всплыл в этом хаосе, был Кас. Как он там? Что с ним? Что ждёт его сейчас, когда всё вскрылось? Приор всё знал. С самого начала. Так почему молчал? Чего ждал? Роковой ошибки? Как бы то ни было, всё для него сложилось идеально. Джон приехал в монастырь как раз вовремя — его даже не пришлось вызывать. Дин крепче сжал кулаки, уткнувшись лбом в подушку. Перед глазами тут же возник Кас — его тёплые, осторожные руки, его нежные, почти благоговейные касания. Скользящие по спине, смыкающиеся на затылке, оставляющие следы — не только на теле, но и глубоко внутри, в самом сердце. Боже… Он бы всё отдал, чтобы сейчас оказаться в этих руках. Чтобы снова услышать его голос. Почувствовать, как под кожей разливается тепло от одного лишь взгляда. Дин прикрыл глаза, позволяя этим мыслям немного убаюкать его. Но едва он начал погружаться в приятную полудрёму, как в дверь раздался тихий стук. — Дин? Он резко приоткрыл глаза. В дверном проёме показалась голова Сэма — взгляд полный сомнений, почти умоляющий. — Мм? — пробормотал Дин, лениво поглядывая на брата снизу вверх. — Обед готов. Отец велел тебя позвать. Дин тяжело вздохнул, опуская голову обратно на подушку. — Сэм… Тот чуть шире открыл дверь и вошёл в комнату. — Если я сейчас спрыгну с балкона — ты меня не сдашь? — Не сдам, — тот час откликнулся Сэм, но почти сразу нахмурился. — Но это ничего не решит, Дин. Дин устало посмотрел на него, приподнимаясь на локтях. — Сейчас нужно понять, что делать дальше. Ты хотя бы дома. А это уже что-то. Я ведь говорил — отец всё равно забрал бы тебя рано или поздно. — Если бы он не узнал о… — Дин запнулся, будто сам не верил, что скажет это вслух, — о нас с Касом, может, и не забрал бы. Сэм замялся. Дин видел, как тот нервно переступил с ноги на ногу, словно пытаясь решить, стоит ли продолжать этот разговор. — Дин… — нерешительно начал он. — У вас с ним… ну, правда?.. Дин усмехнулся, но в его голосе не было ни тени шутки: — Представить себе не можешь, насколько. Сэм почесал затылок, тяжело вздохнул и, подойдя ближе, присел на край кровати. — Ну ты даёшь… — он внимательно посмотрел на брата. — Как это вообще произошло? — Что именно? — Дин перевёл взгляд на потолок, медленно моргнув. — Ну… как вы поняли, что… ну, ты понял… — Сэм мучительно пытался подобрать слова. Дин тихо рассмеялся: — Не знаю, Сэмми. Любовь с первого взгляда? — Он же монах, Дин. Как?.. — А он, по-твоему, не человек? — хмыкнул Винчестер. — Но им же нельзя… — Сэм нахмурился, будто действительно пытался понять, как это возможно. — Нельзя, — спокойно подтвердил Дин, задумчиво улыбнувшись. — Но, знаешь, мне кажется, Кас не знает такого слова. Сэм удивлённо приподнял брови, наблюдая за выражением его лица. — Он… другой, Сэм. Не такой, как все они. В нём есть что-то… настоящее. Не знаю, как объяснить, но… — Дин замолчал, лишь слегка пожал плечами. Сэм смотрел на него, будто видел впервые. Потом хмыкнул и покачал головой: — Дин… Ты что, влюбился? Дин скосил на него взгляд. Казалось, он хотел пошутить, но слабая, тёплая улыбка, тронувшая губы, сказала за него больше любых слов. — Кажется, да. — Ты по уши в дерьме, — заключил Сэм. — Знаю. Повисла тишина, нарушаемая только приглушёнными звуками за дверью. Сэм вздохнул, встал и направился к выходу: — Ладно, пошли. Дин задержался на секунду, провожая брата взглядом, затем медленно поднялся с кровати. Вместе они молча спустились в столовую. В столовой их уже ждал Джон, сидевший за большим деревянным столом с мрачным, непробиваемым выражением лица. Его руки были сцеплены в замок, локти упирались в стол, а подбородок покоился на крепких костяшках. Казалось, он погружён в тяжёлые, мрачные мысли, настолько далёкие от настоящего момента, что воздух в комнате стал вязким от напряжения. Дин, стараясь не встречаться с отцом взглядом, молча сел рядом с Сэмом. Его плечи были напряжены, а взгляд упёрся в столешницу, будто там могла скрываться разгадка его внутренней бури. Сэм бросил на брата тревожный взгляд, но промолчал, понимая, что любое слово сейчас будет лишним. Джон резко распрямился, потянулся к еде и начал есть, будто выполняя пустую рутину. Его движения были размеренными, но в тишине каждый звук ложки казался глухим эхом, проходящим по всей комнате. Сэм последовал его примеру, время от времени украдкой наблюдая за Дином. Тот сидел неподвижно, словно окаменев, и Сэму с тревогой пришла мысль: «Неужели он действительно собирается голодать?» Через несколько минут Дин словно вернулся к реальности. Его взгляд скользнул по комнате в ожидании привычных звуков — звонка колокола или голоса настоятеля, которых, конечно, здесь не было. Не услышав ничего, он медленно, почти неуверенно, потянулся к еде. Гнетущая тишина продлилась недолго. Джон, словно продолжая разговор, который уже давно шёл у него в голове, вдруг произнёс: — Знаешь, почему ты ещё не в психбольнице, Дин? Старший Винчестер вздрогнул и поднял на отца изумлённый взгляд, не понимая, к чему тот клонит. — Потому что ты — Винчестер. Упрямый, эгоистичный и без тормозов, — с язвительной усмешкой продолжил Джон. — Такой же, как я. Как твой дед. Но знаешь что? Я больше не собираюсь ссылать тебя куда бы то ни было. Хотя такому невменяемому, как ты, самое место — в лечебнице. В глазах Дина мгновенно вспыхнула ярость, и он резко отодвинул тарелку. — Это ещё почему я невменяемый? Объясни, чёрт возьми! — прорычал он, едва удерживаясь от крика. Джон невозмутимо перевёл взгляд на сына: — Нормальные люди не совершают таких безрассудных поступков. Сэм нервно сглотнул. Его глаза метались между братом и отцом, будто он искал способ погасить эту бурю до того, как она вырвется наружу. — Я ничего плохого не сделал, кроме той чёртовой аварии, отец! — голос Дина стал громче, дрожал от сдерживаемой боли. — Да, я облажался. Да, виноват. Последний ублюдок и мразь — если хочешь. Но я не больной! Ты просто хочешь выставить меня таким, чтобы оправдать свой страх перед моим выбором. Перед моими чувствами. Джон с презрением усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Да плевал я на твои чувства, Дин. Люби кого хочешь, спи с кем хочешь, но, чёрт возьми, ты должен повзрослеть в конце концов! Дин замер, ошарашенный таким откровением. Он ожидал гнева, угроз — но только не этого ледяного равнодушия. А Джон продолжил: его голос стал жёстким, словно клинок: — Ты опозорил меня перед настоятелем. Как мне теперь в глаза этому человеку смотреть? — Это единственное, что тебя волнует?! — взорвался Дин, его кулаки сжались до побелевших костяшек. — Ты сам меня туда запихнул, помнишь? — Я не думал, что ты способен на подобное, — медленно, почти удивлённо сказал Джон, словно только сейчас осознавая масштаб случившегося. — Я ничего плохого не сделал, — повторил Дин, но его голос дрогнул, в нём зазвучала усталость. Джон опустил голову, на мгновение задумался, а затем, тяжело вздохнув, добавил: — В твоих поступках, безусловно, есть и моя вина. Я должен был воспитывать тебя как следует. С Сэмом было проще… А вот в тебе, Дин, я с самого начала чувствовал силу. Силу, которую нужно было направить, контролировать. Но я всё откладывал. Вот теперь и пожинаем плоды. Повисла гнетущая пауза. Сэм смотрел на отца с каким-то новым пониманием, но Дин не чувствовал ничего, кроме нарастающей злости и разочарования. — Я не хочу делать то, что ты ждёшь от меня, — твёрдо произнёс Дин. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Я знаю, — отозвался Джон. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила усталость. — Но я не могу пустить всё на самотёк! Ты должен получить образование, найти хорошую работу… Найти себя, в конце концов, Дин! Дин смотрел на отца из-под лба, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Его мутило от этих бесконечных нравоучений. Почему его просто не оставят в покое? Если это и было наказанием — слушать отцовские упрёки, — то, пожалуй, самое мягкое из всех возможных. Но какой в них смысл? Как будто он сам не понимал, что сбился с пути. Да он эту дорогу и вовсе забыл со своим образом жизни! Но не теперь. Сейчас он был настроен решительно. Первое, что он хотел, — вырваться из-под опеки отца и разобраться со всем сам. Настало время платить по счетам. Как именно он собирался это сделать — он ещё не знал: вымаливать прощение у Габриэля на коленях? Идти в полицию и брать вину на себя вместо Бенни? Мысли роились, затмевая друг друга. Что он может сделать? А главное — что ему даст сделать отец? Ведь дело ещё не закрыто… Вспомнив об этом, Дин медленно поднял голову и спросил: — Что с расследованием? — Что именно тебя интересует? — Джон ответил с показным безразличием, но в его голосе всё же проскользнуло напряжение. — Всё, — отчеканил Дин, сжимая кулаки под столом. Джон вздохнул и, словно нехотя, произнёс: — Если тебя интересует судьба твоего дружка Бенни, то он сейчас за решёткой. Суд вынес ему пять лет. Дин медленно выдохнул, опустив голову. — Суд уже прошёл? — его голос прозвучал хрипло, будто слова застревали в горле. — Конечно. Он признался во всём. Пострадавшему выплатили возмещение — нехилое, знаешь ли, — такое. Сэм всё это время молча наблюдал за перепалкой между отцом и братом. Внутри у него всё кипело. Ему хотелось прямо спросить Джона, не его ли рук дело, что суд так быстро вынес приговор, не дав Бенни шанса на защиту. Почему тот взял всю вину на себя, даже не упомянув никого другого? Почему даже Гейбу не дали разобраться во всём как следует? Но Сэм промолчал: злить отца сейчас было худшей из идей. Джон и так сделал слишком много, чтобы Дин сидел здесь, а не на скамье подсудимых как соучастник. — Это несправедливый приговор. Он не должен был брать всё на себя… — тихо произнёс Дин, голос его дрогнул. — Но он же был за рулём, Дин. Вышло как вышло, — осторожно вмешался Сэм, стараясь говорить спокойно. — Потому что я ему разрешил, Сэм, — Дин резко повернулся к брату, отчаяние вспыхнуло в его глазах. — Я знал, что он пьян, и всё равно разрешил! — Хватит, — сурово перебил Джон. Его голос прозвучал как приговор. — В любом случае, дело закрыто. Но… — он сделал паузу, и над столом повисла тяжёлая тишина. — Всё равно надо быть осторожными и не высовываться лишний раз. Ты понимаешь, о чём я говорю, Дин? Дин стиснул зубы, чувствуя, как внутри бушует буря, но лишь выдавил: — Да. Он хотел закричать, хотел бросить в лицо отцу всё, что думал, но слова так и не сорвались. Как можно просто закрыть глаза на всё это? — И ещё одно важное объявление, в основном для тебя, Дин, — голос Джона стал жёстким, как сталь. — Ты больше не вернёшься в свой университет. Это принципиально. Дин поднял глаза, в которых вспыхнула искра гнева, но Джон не дал ему вставить ни слова: — Ты хочешь решать сам — я понимаю. Хочешь самостоятельной жизни — принимаю. Но не здесь. Не в этом городе. У меня появилась возможность заняться бизнесом в Канаде, и я, недолго думая, принял предложение. Поэтому вскоре мы переедем туда. Он окинул сыновей тяжёлым взглядом и продолжил: — Я уже присмотрел хорошие учебные заведения для вас обоих. Конечно, выбор за вами — где учиться. Думаю, в Оттаве вы найдёте то, что хотите. Сэм молча переваривал услышанное, пытаясь понять, как реагировать. А Дин чувствовал, будто земля уходит из-под ног. Это было не просто изменение планов. Это был приговор — новый виток контроля, от которого он так отчаянно пытался избавиться. Не веря своим ушам, Дин качал головой, будто хотел стряхнуть слова, которые только что произнёс его отец. Нет. Этого не может быть. Он не мог сказать такое. Не мог так просто всё разрушить. — Я не поеду, — выпалил Дин. Его голос дрожал, словно он сам не был уверен, что сказал это вслух. Внутри всё сжалось, сердце билось неровно, а воздух будто стал вязким. — Я тоже не хочу, отец, — тихо добавил Сэм, бросив на брата поддерживающий взгляд. Но звучало это так, будто его голос лишь вторил словам Дина эхом. Джон словно не услышал Сэма — его внимание было приковано только к старшему сыну. — Дин, ты что, не понимаешь, что твоё нахождение здесь нежелательно? — почти с отчаянием произнёс он. — Я хочу как лучше. Для тебя. Для Сэма! — Ты делаешь это не ради нас, а ради себя! — вспыхнул Дин, вскакивая. Его глаза полыхали яростью. — Ты беспокоишься только о своей репутации! О том, что скажут люди! Ты всегда всё делал только для себя! Джон резко поднялся, едва не опрокинув стул. Его лицо исказилось от злости. — Вот как? И это после всего, что я для тебя сделал? Ты подорвал честь нашей семьи, а теперь ещё и смеешь обвинять меня?! — его слова срывались с губ горячими, как пули. — Тогда вычеркни меня из завещания, раз уж я так всё тебе испортил! — выкрикнул Дин. Он чувствовал, как теряет контроль — злость накрывала волной, лишая дыхания. — Прекратите, пожалуйста… — попытался вмешаться Сэм, но его тихий голос утонул в громыхающей ссоре. — Что ж ты за сын такой, неблагодарный?! — рявкнул Джон, его голос становился всё громче, всё резче. — Взрослым себя возомнил? Думаешь, проживёшь без моих денег? Да ты останешься ни с чем, и сам же приползёшь назад! — Да видел я в аду твои деньги! — выплюнул Дин. Каждое слово звучало как удар — он уже не мог остановиться. В этот момент парадная дверь открылась с протяжным скрипом. Все трое резко обернулись, и наступила мгновенная тишина, будто конфликт замер на паузе. Джон нахмурился — он явно ожидал увидеть своего помощника. — Рон? — спросил он, но в дверном проёме была другая фигура. На пороге стояла Джоди с пакетами в руках. Она застыла на секунду, увидев всю семью, а потом быстро пришла в себя. — Добрый денёчек! А что это у вас тут? — бодро сказала она и, будто ничего странного не заметив, шагнула в сторону кухни. — Я тут продуктов привезла. Сэм дёрнулся, словно от резкого звука. Джон тяжело выдохнул, плечи опустились, и он, наконец, вновь сел, будто внезапно лишившись силы продолжать спор. — Прости, Джоди, мы не ожидали тебя, — крикнул Джон в сторону кухни, явно смущённый произошедшим. Он будто не знал, как теперь себя вести. — Да я ненадолго. Говорила же, что приду пораньше и приготовлю ужин, — ответила она, появляясь в дверях уже в фартуке. Её голос был мягким и тёплым, как всегда. — У меня совсем вылетели из головы твои планы на вечер, — сказал Джон, и в его голосе уже не было ни гнева, ни резкости. — Дин, — тихо произнесла Джоди, улыбаясь. Она подошла к нему и обняла. — Ты вернулся. Я рада. — Привет, Джоди, — ответил Дин с тёплой улыбкой, чувствуя, как напряжение в груди понемногу отпускает. Злиться при ней он просто не мог — рядом с Джоди он всегда находил спокойствие. Она была для него как тихий берег в бурю. И он не замечал, как сильно скучал по ней. Когда она обнимала его, мир переставал давить. — Как твои дела? — осторожно спросила она, всматриваясь в его лицо, будто пытаясь уловить малейший след тревоги. — Всё в порядке, — соврал Дин, едва заметно вздрогнув. Он не хотел обременять её своими проблемами — особенно Джоди, которая всегда была для него опорой. — Спасибо за обед, — внезапно сказал Джон и поднялся из-за стола. Он бросил на Дина короткий, почти холодный взгляд. — Я буду ждать тебя у себя в кабинете, — он развернулся и вышел, не оглядываясь. — И телефон получишь после разговора, — донёсся его угрюмый голос из коридора. Сэм с облегчением выдохнул; его плечи слегка опустились, но внутреннее напряжение никуда не делось. Эмоции переполняли его, и нужно было хоть как-то выпустить пар. Он резко поднялся. — Я к себе, — бросил он и поспешил из гостиной, уже набирая номер Гейба. Ему срочно нужен был кто-то, с кем можно говорить открыто. Дин остался сидеть, пытаясь собрать мысли среди этого хаоса. Его взгляд непроизвольно вернулся к Джоди. Она сидела рядом, внимательно наблюдая за ним. Казалось, она чувствовала, что что-то не так. — Как прошла профилактика? — мягко спросила она. В её голосе звучала искренняя забота. Дин непонимающе уставился на неё. Профилактика? На миг он растерялся, не зная, что ответить, а затем понял: Джоди, вероятно, не знала истинной причины его «отсутствия». Джон мог сказать ей что угодно — лишь бы не поднимать неудобные темы. — Всё в порядке, — выдавил он, чувствуя, как внутри поднимается неприятное, вязкое чувство. Ему было стыдно перед Джоди — она искренне переживала за него, а он не мог быть честным. — Тебя что-то тревожит, Дин? — Джоди пристально смотрела ему в глаза, будто могла прочитать его мысли. — Или кто-то? Смутившись, Дин потёр лицо и наконец ответил: — Есть немного… — его голос едва звучал, словно он боялся, что кто-то услышит его внутренние сомнения. Джоди мягко улыбнулась, кивнув с понимающей задумчивостью: — Надеюсь, это взаимно, — сказала она и, вставая, направилась на кухню, оставив Дина наедине с собой. Он лишь молча кивнул ей вслед. Он недолго колебался. Дину нужно было как можно скорее разобраться с семейной ситуацией, но мысли о разговоре с Габриэлем всё так же настойчиво вертелись в голове. Брат был его единственным союзником в этом доме. Сделав глубокий вдох, Дин направился к кабинету отца. Открыв дверь, он быстро вошёл внутрь и опустился на небольшой кожаный диван, не придавая этому особого значения. — Профилактический санаторий, значит? — без обиняков бросил Дин, не скрывая раздражения. Он ожидал многого, но не того, что отец так буднично скрывает правду. Джон поднял взгляд — будто заранее знал, что сын всё понял. — Не хотел, чтобы Джоди была в курсе наших проблем, — ответил он с тяжёлой усталостью. — Мог бы хотя бы предупредить, — Дин произнёс это спокойно, но упрёк в его голосе звучал ясно. — Сейчас это уже не имеет смысла, — отмахнулся Джон. — Ладно. Что насчёт телефона? — Дин всё-таки задал вопрос, хотя внутри его теснились совсем другие мысли. — А что насчёт моего предложения? — Джон ответил вопросом на вопрос, его взгляд стал твёрдым и пристальным. Дин на секунду задумался, затем, подняв голову, твёрдо произнёс: — Мой ответ тот же. Я не хочу. Джон кивнул — без раздражения, но и без согласия. Он поднялся и медленно зашагал по кабинету, собираясь с мыслями. — Хорошо, Дин. Тогда просвети меня насчёт своих планов. Мне бы не хотелось помешать, хотя, полагаю, в итоге так и выйдет. Дин прекрасно понимал, что рассказывать ничего нельзя. Внутреннее чувство осторожности буквально сжимало его изнутри. Он перевёл взгляд на картину на стене — чёрный жеребец, несущийся по полю. Свободный. Недосягаемый. Таким Дин мечтал быть сам. — А мне кажется, что в моих интересах как раз ничего не рассказывать, — пробурчал он, не отводя взгляда от картины. — Наоборот, Дин. Я не могу тебе доверять, — произнёс Джон холодно, почти отрезая. — Я должен знать. — Кто бы сомневался, — усмехнулся Дин, но раздражение проступило в каждом слове. — Какая тебе разница, что я собираюсь делать? Джон тяжело выдохнул, его взгляд потемнел, и он шагнул ближе. — Ты отказался от моего предложения. Значит, ты не оставляешь мне выбора. — Что теперь? Снова запрем меня где-нибудь? — голос Дина был твёрдым, полным вызова. Он смотрел отцу прямо в глаза, не отступая. — Ты просто невыносим… — протянул Джон, пытаясь сдержать гнев. — Впрочем, ничего другого я и не ожидал, — бросил Дин, вставая с дивана и останавливаясь в нескольких шагах от отца. Джон шагнул вперёд и навис над сыном: его фигура казалась угрожающей, а взгляд — холодным и полным жесткой решимости. — Мне осточертело твоё поведение! — его голос дрожал от ярости, каждое слово звучало как приговор. — Ты так и не научился ничему! Всё тот же избалованный мальчишка, который думает, что ему всё можно. Но игры закончились, Дин! — в его тоне ощущалась недвусмысленная угроза; воздух в кабинете становился плотнее с каждой секундой. Дин отступил на шаг, мгновенно напрягая мышцы, готовясь к новой вспышке конфликта. В животе поднялась дрожь — не страх, а злость, горечь и отчаяние, которые копились слишком долго. Он встретил взгляд отца, не скрывая неприязни. — Ты не прав, — произнёс он тихо, но так, чтобы каждое слово дошло до Джона. Брови Джона сдвинулись, глаза вспыхнули. Он резко подошёл ближе и схватил сына за воротник, сжав ткань так, что она натянулась, словно собираясь порваться. — Докажи, — процедил Джон сквозь зубы. Дин резко оттолкнул его руки. Он понимал, что лишь подливает масла в огонь, но удержаться уже не мог. — Я не собираюсь тебе ничего доказывать! — выкрикнул он, голос срывался от ярости. — Что ты вообще хочешь? Чего ждёшь от меня? Я просидел в этом чёртовом месте, вот что! Совершил преступление — и вместо того, чтобы пойти под суд, прятался, как трус! Я должен был быть там, в деле, помогать Гейбу! Вот что я должен был делать! Джон замер, его лицо исказилось в неверии — он явно не ожидал такого признания. Слова повисли в воздухе, острые и тяжёлые. — Ты вообще понимаешь, что было бы с тобой? — его голос стал ещё жёстче, почти угрожающим. — Думаешь, тебя просто расспросили бы и отпустили? Нет, Дин! Тебя бы прижали, как муху, и посадили рядом с Бенни! — Ну и пусть! — выкрикнул Дин, резко махнув рукой, будто отметая все логичные доводы. — Зато не пришлось бы слушать всё это! «Ты ужасный, Дин! Ты позор семьи!» — он передразнил отца с горьким смешком. — Как будто это новость! — он тяжело плюхнулся обратно на диван, нога нервно дёргалась в такт бешеному сердцебиению. Джон отступил, словно ошеломлённый, и опёрся бёдрами о край стола. Несколько секунд в кабинете стояла звенящая тишина. Дин постепенно успокаивался — не потому что конфликт иссяк, а потому что в нём ничего больше не оставалось для крика. Всё выгорело. — Я ничего уже не могу изменить, отец, — произнёс он наконец, уставшим, но ровным голосом. — Как бы сильно ни хотел. Но я могу сделать хоть что-то, чтобы не быть полным ублюдком в глазах Гейба, Бенни и ребят. Я не хочу, чтобы все думали, что я трус. Джон задумался — на его лице проступила странная смесь злости, разочарования и чего-то ещё, что он, возможно, сам до конца не понимал. — Наша семья заплатила Габриэлю приличную сумму, — сказал Джон с насмешкой. — О какой помощи ты ещё говоришь? Бенни? Ты ничем не поможешь. Да и не думаю, что он будет рад тебя видеть после всего этого. А про ребят… забудь. — Сам решу, что мне с ними делать, — решительно ответил Дин, поднимаясь с дивана. — Спасибо за помощь, но я буду разгребать свои проблемы сам. Джон скрестил руки на груди, его лицо приобрело усталое выражение. Он, казалось, не знал, что ещё сказать. — И что ты намерен делать? — спросил он, голос был тяжёлым, как будто с каждым словом ему становилось всё сложнее удерживаться. — Сначала поеду к Гейбу, поговорю с ним и извинюсь, а потом посмотрим, что будет, — отчеканил Дин, не сводя взгляда с отца. Он направился к двери, ощущая, как напряжение всё больше сжимает его грудь. — Твой телефон, — услышал он голос отца, и сердце у него ёкнуло. Дин замер, слегка повернувшись, и шагнул обратно. Он подошёл к Джону, забрал мобильник, коротко кивнул и снова направился к выходу. Но, стоя в проёме, он на секунду задумался. — Никаких больше глупостей, — бросил он, голос был твёрдым, но с оттенком усталости. — Обещаю. Он шагнул в коридор, оставив Джона стоять в комнате. Отец был поглощён глубокими размышлениями, и Дин понимал, что сейчас его семья переживает переломный момент. Но ему нужно было двигаться вперёд, даже если путь был усеян шипами. Полный решимости, как никогда, Дин постучал в дверь комнаты Сэма. Не дождавшись ответа, приоткрыл её. Развалившись на кровати, Сэм не сразу заметил брата — был полностью поглощён разговором по телефону. Только когда Дин окликнул его, он наконец обратил внимание. — Что-то важное? — спросил Дин, тихо подходя к кровати, осторожно жестикулируя и шепча. Сэм, оторвав взгляд от телефона, кивнул, слегка покачав головой, показывая, что разговор неважный. — Гейб, наберу позже, тут Дин зашёл, — сказал он в трубку. Дин почувствовал, как напряжение нарастает. Он знал, что Габриэль не будет рад его появлению, да и сам он не был готов к возможному отказу. — О, ты с Гейбом? Подожди, не сбрасывай! — вырвалось у него. Сэм удивлённо поднял брови, бросив быстрый взгляд на брата. — Подожди, Гейб, тут Дин что-то хочет, — сказал он, переводя взгляд на Дина. Теперь Дин застыл, пальцы замерли на краю кровати, и внезапно ему стало неловко. Он понимал, что просить Габриэля о встрече — это практически верх наглости, особенно с учётом того, что тот, скорее всего, не настроен к нему дружелюбно. — Ты не мог бы попросить Гейба встретиться? Я бы хотел поговорить с ним… — почти тихо произнёс Дин, неохотно сдаваясь. Сэм смотрел на брата с удивлением, его взгляд был полон недоумения. Он немного помолчал, задумавшись. Вдруг его лицо озарила улыбка, и он закатил глаза, явно что-то услышав. — Ты неисправим, Гейб, знаешь? — сказал Сэм в телефон, с улыбкой выдохнув. — Слушай, тут Дин хочет встретиться, — он немного задумался, а потом добавил осторожно: — Ты уверен? Может, не стоит? Гейб, казалось, был в хорошем настроении, и его смех прозвучал сквозь трубку. Сэм нажал кнопку динамика на экране телефона и положил его между собой и Дином. Брат всё ещё смотрел на него с непониманием, а затем перевёл взгляд на мобильник. Минутная пауза затянулась, прежде чем раздался голос Гейба. — Привет, Дин-о! — в его тоне звучала ехидная улыбка. — Что, совесть проснулась? Дин замер. Он не ожидал, что Гейб заговорит так сразу. В его голосе ощущалась насмешка, но это было легче, чем тот страшный холод, который Дин ожидал. Он задался вопросом, не промолчит ли Гейб ещё раз. — Сэмми, почему он молчит? Что, убежал? — Гейб расхохотался, и в его смехе была явная игривость. — Куда ты подевался, Дин? Давай, говори. Дин почувствовал, как его сердце резко сжалось. Он старался не застыть в этом моменте, но слова просто не лезли в голову. — Нет, Габриэль, просто он… — начал было Сэм. — Гейб, — перебил его Дин, решившись, — я пойму, если ты не хочешь меня видеть. Но прошу, ты должен меня выслушать. Гейб задумался на мгновение. Он был зол на Дина и знал, что их отношения не будут простыми в ближайшее время. Но что-то заставляло его всё же продолжить разговор. Это был Кас. Он хотел понять, что с ним, что будет с ним, как вообще обстоят дела и откуда такой поворот в жизни брата. Гейб сделал паузу, но всё же согласился. — Ладно, встреча — это не проблема, — сказал он, немного вздохнув. — Когда? Дин тут же почувствовал, как внутри всё встрепенулось. Этот разговор значил больше, чем просто встречу с Гейбом. Это был шанс. — Когда тебе будет удобно? — спросил он, уже теряя отчаяние. — Ну… в принципе, дел у меня нет в ближайшие дни, так что можно и сегодня-завтра, — ответил Гейб, его голос немного смягчился, но осталась та лёгкая насмешка. Дин кивнул, чувствуя, как уходит напряжение. Он понял, что это может быть его шанс что-то исправить, наладить. — А консультация с врачом? — спросил Сэм, подняв бровь. — Через три дня, Сэмми, — отозвался Гейб, натянуто улыбнувшись. — И помнишь, ты обещал меня отвезти? — Помню, — Сэм тепло улыбнулся в ответ. — Тогда заедем к тебе, хорошо? — Окей. — А Ханна не будет против? — вдруг вспомнил младший Винчестер. Дин задумался, нахмурив брови. Разговор с Кастиэлем о его сестре всплыл в памяти, оставляя неприятное ощущение. Она уже у Гейба? Мысль о встрече с ней добавляла тяжести. Хотя возможность пересечься с Ханной уже была, когда они были в монастыре, тогда всё казалось проще. — А почему она будет против? — наконец ответил Гейб, пытаясь скрыть беспокойство. — Она только и ждёт, когда приедет мой м… — Гейб осёкся, явно удерживая себя от чего-то важного, и поспешно добавил: — Когда ты приедешь. Так что бери с собой своего раскаявшегося мученика и приезжайте. Сэм усмехнулся, покачав головой от манеры Гейба говорить. — Хорошо, тогда пока, Гейб, — сказал он, нажимая кнопку завершения вызова. — Пока, — глухо отозвался Дин, и телефон замолк. Сэм убрал мобильник в карман и посмотрел на брата, прищурившись. — Ты говорил с отцом? — спросил он с интересом. — Ага, — коротко буркнул Дин, его лицо омрачилось. — Ничего нового не услышал. — И что будешь делать? Дин пожал плечами, отводя взгляд. — Не уверен. Но в чём-то отец прав — мне не стоит возвращаться в универ. Сэм задумчиво кивнул, но не смог удержаться от следующего вопроса: — А что насчёт Канады? — Так и не решили, но я пас, Сэм, — Дин отвёл глаза, будто пытаясь скрыть истинную причину. — Почему? Тебя что-то держит? Дин бросил на брата пристальный взгляд, в котором сквозила напряжённость. — А тебя? Сэм на мгновение замолчал. Он знал ответ, но не решался его озвучить. Здесь, в этом городе, ему было комфортно. Учёба, размеренный ритм жизни — всё это стало частью его мира. И, конечно, Гейб… Сэм не собирался так легко расставаться с новоиспечённым «другом». — Мне хорошо здесь. Я не хочу уезжать, — тихо признался он. Дин серьёзно посмотрел на брата, его лицо потемнело. — Послушай, Сэм, я никуда не поеду, — сказал он твёрдо, почти шёпотом. — Я буду ждать Каса. Сэм нахмурился. — Дин… если отец узнает… — Мне плевать, — резко перебил его Дин, в голосе которого звучала решимость. Сэм откинулся на подушку, задумчиво уставившись в одну точку. — Подожди… — проговорил он, словно озарённый внезапной догадкой. — Кас всё-таки собирается поехать к Гейбу? Мозаика в его голове вдруг сложилась в чёткую картину. Он закивал, улыбаясь. — Это же отлично! Гейб будет вне себя от радости! Дин усмехнулся, но в его глазах была тревога. — Да, я тоже на это надеюсь. — А когда он приедет? — Я не уверен, Сэмми. Вроде Кас собирался покинуть монастырь в новом году. — Навсегда? — удивлённо переспросил Сэм, приподняв брови. Дин лишь кивнул, явно неуверенно. Он не знал всех планов Каса, потому что и сам тот, казалось, до конца не понимал, каким будет его будущее. — Из-за тебя, что ли, Дин? — Сэм посмотрел на брата с лёгкой усмешкой, но в глазах читалась искренняя забота. Дин посмотрел ему прямо в глаза, и на его лице отразилось нечто большее, чем просто уверенность. — Ради нас, — с вдохновением ответил он.