Обретая себя

«Храните друг друга от сердечной скорби,

Так как скоротечно время, что вы проведёте вместе.

Даже если вы многие годы рядом,

Когда-нибудь они покажутся вам минутами.

Сердечная скорбь.

Храните друг друга от одиночества вдвоём.»

Rammstein — Herzeleid

Рождественское утро наступило для Дина так неожиданно, что он не успел даже осознать, как быстро пролетели дни. Спускаясь на кухню за утренним кофе, он замер на полпути, ошеломлённый видом наряженной ёлки, стоящей в углу гостиной. Она была украшена яркими гирляндами и множеством разноцветных игрушек, отражающих первые лучи зимнего солнца. Мерцающие огоньки плясали на стенах, создавая иллюзию уюта, которого Дин так и не чувствовал. Тёплый рождественский трепет, который обычно охватывает людей в такие моменты, обошёл его стороной. Праздник был для него лишь датой в календаре. Вместо того чтобы любоваться декором, он поспешил к кухонному столу, налил себе крепкого чёрного кофе и с удовольствием сделал глоток, готовясь к долгому и, вероятно, утомительному дню. За завтраком он ощущал на себе косые взгляды отца. Джон молчал, но в этом молчании ощущалась тяжесть недосказанных слов, словно между ними стояла невидимая стена. Дин машинально вспомнил прошлые рождественские праздники. Тогда всё было иначе: дом наполнялся смехом, запахом корицы и свежей выпечки, в воздухе витало чувство настоящего тепла. Сейчас же всё казалось натянутым и чужим. Даже сияющая ёлка выглядела скорее обязательным атрибутом, чем символом семейного уюта. Однако Джоди, со своей заразительной улыбкой и неугасаемым энтузиазмом, изо всех сил пыталась создать праздничное настроение. Она украшала дом, развешивая мишуру и венки, напевая себе под нос рождественские мелодии. Дин и Сэм в конце концов сдались её позитивному натиску и присоединились к подготовке. Джон же наблюдал за происходящим с видом человека, которому важен скорее результат, чем процесс, лишь кивнув и мысленно подсчитывая сумму, которую заплатит Джоди за её трудолюбие. Вскоре Сэм, взяв инициативу на себя, сообщил отцу, что они с Дином планируют провести Рождество у друга. Джон внимательно окинул сыновей взглядом, но, видимо, решив не начинать спор, просто кивнул и удалился в кабинет, оставив за собой лёгкий шлейф раздражения. Собравшись, Дин и Сэм сели в такси, направляясь на встречу с Ханной, которой было нужно помочь с покупками. Дин расслабился, наслаждаясь редким моментом тишины, но, не доехав до места, Сэм неожиданно попросил водителя остановиться в незнакомом районе. — Сэм, куда мы идём? — с лёгким подозрением спросил Дин, выходя из машины и оглядываясь по сторонам. — Нужно забрать один заказ. — Какой заказ? — Сладости для Гейба. — И почему именно здесь? — Дин с сомнением оглядел унылый пейзаж вокруг. — Потому что только здесь делают маффины, которые он обожает. Дин сдержанно хмыкнул, сканируя взглядом окрестности. Никакой кондитерской или хотя бы уютной кофейни поблизости не наблюдалось. Сэм же, не обращая внимания на мрачный вид района, уверенно шагал вперёд, периодически сверяясь с картой в телефоне. Их путь привёл к заведению с неоновой вывеской «Гармония ночи», что скорее напоминало бар, чем пекарню. — Бар? — недоверчиво уточнил Дин, приподняв бровь. — Потом объясню, — коротко бросил Сэм и скрылся за дверью. Дин остался снаружи, недоумённо переминаясь с ноги на ногу. Через несколько минут Сэм вернулся с аккуратно упакованной коробкой. Он быстро расплатился — и они снова оказались в такси. По дороге Сэм вкратце рассказал историю бара и маффинов, оставив Дина в лёгком замешательстве. Вспомнив события той злополучной ночи, Дин надолго задумался, ощущая странную иронию происходящего. Когда они подъехали к нужному адресу, их уже ждала Ханна. Она стояла у подъезда, тепло закутавшись в шарф, и её лёгкая улыбка согрела Дина сильнее любого горячего кофе. Вместе они отправились в ближайший супермаркет. Дин терпеть не мог ходить по магазинам: его раздражали бесконечные полки, сотни одинаковых товаров и медленно ползущие очереди. К счастью, Ханна оказалась прирождённым организатором. Она взяла инициативу на себя, ловко маневрируя между рядами и чётко зная, что нужно купить. Дин и Сэм послушно следовали за ней, не забыв прихватить пару упаковок пива — «для поднятия рождественского духа». Винчестер поймал себя на мысли, что давно не притрагивался к алкоголю. Внутри поднялось лёгкое чувство ностальгии, но он быстро отогнал его прочь. Праздник всё ещё казался ему чужим, однако, наблюдая за Сэмом и Ханной, он ощущал: возможно, всё не так мрачно, как казалось утром. Вскоре они полностью погрузились в предпраздничную суету. Гейб, несмотря на своё положение, не оставался в стороне — развалившись на диване, он с поразительной ловкостью управлял процессом, раздавая указания и поддразнивая Сэма. Он не уставал называть его своим «ненаглядным лосёнком», отчего у младшего Винчестера всё чаще розовели уши и щёки. Сэм ворчал, делал вид, что раздражён, но в глубине души воспринимал эти поддразнивания как особую форму признательности. Особенно после того, как он принёс Гейбу шоколадные маффины из того самого странного бара — увидев угощение, Гейб с такой радостью повис у Сэма на шее, что, казалось, ещё чуть-чуть — и он действительно чмокнет парня в щёку. Дин наблюдал за этим с веселой усмешкой, время от времени отпуская колкие, но тёплые комментарии. Он с интересом смотрел, как брат тщетно пытается повесить гирлянду на высокий карниз: даже внушительный рост Сэма не спасал от непростых потолков этой квартиры. В какой-то момент Дин подкинул ему табурет, делая вид, будто спасает ситуацию, хотя явно не спешил помогать. Атмосфера была лёгкой, наполненной смехом — редким гостем в их непростой жизни. Пока в духовке запекалось ароматное мясо, наполняя дом тёплыми запахами специй и пряностей, ребята устроились на диване. Они лениво потягивали пиво, наслаждаясь редким моментом покоя, и рассматривали старый семейный фотоальбом, который Ханна привезла с собой. Дин, пролистывая страницы, то и дело задерживал взгляд на детских фотографиях Каса. Даже в детстве он был тем же серьёзным мальчишкой с глубоким, задумчивым взглядом, будто видевшим больше остальных. Некоторые страницы зияли пустыми местами: фотографии когда-то были вырваны. Ханна, прищурившись, удивлённо качала головой — она так и не поняла, куда они делись. Хотя и тех, что остались, было достаточно, чтобы оживить в памяти бесценные моменты. Родители снимали всё подряд: праздники, семейные прогулки, выезды на природу. Особенно Сэму приглянулась одна фотография: трое детей в парке. Гейб, улыбаясь во весь рот, держал на руках маленькую Ханну, а Кас стоял рядом, напряжённо наблюдая, словно боялся, что брат уронит сестру. В этой фотографии чувствовалась трогательная, искренняя близость. Сэм вдруг понял, почему Ханна так болезненно переживает разрыв с братьями. Они были настоящей семьёй — в самом глубоком смысле этого слова. Почти так же, как он и Дин. И, как ни обидно признавать, судьба часто разлучает тех, кто особенно дорог. Когда ужин был готов, ребята накрыли на стол. Разноцветные огоньки гирлянд отражались в бокалах с вином, создавая мягкое свечение. Запах пряного мяса и свежих салатов смешивался с ароматом хвои от ёлки. Дин чувствовал себя вполне комфортно в этой новой компании, но, несмотря на тёплую атмосферу, никак не мог избавиться от чувства пустоты внутри. Где сейчас Кас? Что он делает? Думает ли о нём? Эти вопросы снова и снова возвращались, оседая тяжестью где-то глубоко в груди. Ханна, заметив его задумчивость, старалась отвлечь Дина от мрачных мыслей. Она подливала ему терпкое вино, предлагала закуски, поддерживала разговор, улыбаясь мягко и дружелюбно. Дин благодарно кивал, не совсем понимая, почему она так старается ради него, но и не придавая этому большого значения. Он пил вино, чувствуя, как с каждым бокалом напряжение понемногу отступает, уступая место лёгкой расслабленности. В какой-то момент он поймал себя на том, что с интересом наблюдает за Сэмом и Гейбом, которые оживлённо спорили, какой персонаж из вселенной Marvel самый узнаваемый. Их голоса перемежались со смехом, и в этой лёгкости Дин вдруг ощутил то, что давно потерял, — тёплый, тихий уголок в сердце, где можно просто быть. Хоть ненадолго. И всё же внезапная грусть накрыла его новой волной. Тяжесть в груди стала почти невыносимой, и Дин, не говоря ни слова, поднялся из-за стола. Весёлые голоса и звон бокалов остались позади, когда он вышел на балкон, спасаясь от слишком домашней и слишком чужой ему атмосферы. Холодный ночной воздух хлестнул по лицу. Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Горячий дым обжёг лёгкие, но не дал желанного облегчения. Дин уставился вниз, на тёмную улицу, где огни фонарей размытыми пятнами отражались в лужах. Казалось, до земли неимоверно далеко. Почти так же далеко, как и до того, кто действительно был ему нужен. Почему ему так плохо без Каса? Почему пустота внутри стала невыносимой? Как он вообще позволил кому-то проникнуть так глубоко в сердце, чтобы теперь чувствовать себя потерянным — как подросток с первой несчастной любовью? Но он знал ответ. Он не просто скучал — он любил Кастиэля. Невыносимо, отчаянно, до боли в груди. Из размышлений его вырвал тихий скрип двери. Ханна осторожно вышла на балкон, будто боясь нарушить хрупкую тишину. Она прислонилась к раме окна рядом с ним, на мгновение просто молча глядя на ночной город. — Им и мира целого не нужно, — мечтательно произнесла она, будто размышляя вслух. Дин бросил на неё короткий взгляд, молча затянулся, вдыхая холодный воздух, смешанный с дымом. — Скучаешь по Кастиэлю? — спросила она тихо, без насмешки и без лишнего любопытства, словно этот вопрос давно уже висел между ними. — Даже не представляешь, насколько, — выдохнул Дин. Слова сами сорвались с губ, не спрашивая разрешения у разума, затуманенного алкоголем и усталостью. Ханна грустно усмехнулась и сделала шаг ближе. — Забавно, — хмыкнула она. Голос её стал почти шёпотом, но в нём звучала искренняя тоска. — Я тоже. Дин невольно опустил взгляд на её алые губы, словно их притягивала невидимая сила, а затем снова посмотрел ей в глаза — такие же голубые, как у Каса, и в то же время совсем другие. В них не было того холодного, притягательного безмолвия, той бездонной глубины, что всегда завораживала его в Кастиэле. Здесь было тепло, свет — но не то, что искал его взгляд. Он быстро отвёл глаза, сделав последнюю затяжку. Дым расползался в воздухе, как и его мысли — спутанные, тревожные. — Хоть в стену расшибусь, но верну Каса, — выдохнул он, словно это было не просто обещание, а клятва самому себе. С этими словами Дин затушил окурок о металлический край балкона и небрежно бросил его в темноту ночи. Повернувшись, он вернулся в квартиру, оставляя на балконе только холодный ветер и Ханну, задумчиво провожавшую его взглядом. Увидев, что Дин вернулся, Сэм тут же поднялся с места. Его взгляд невольно скользнул за плечо брата — туда, где за стеклянной дверью всё ещё стояла Ханна. Она облокотилась на перила, глядя в ночную темноту, словно её мысли унеслись далеко отсюда. Сэм решил не задавать вопросов — тактичное молчание казалось лучшим решением, чтобы не накалять атмосферу. Он понимал: поговорить с братом он успеет позже, когда тот будет готов. Дин бросил на Сэма усталый, почти опустошённый взгляд. Сейчас ему хотелось только одного — оказаться дома. В своей комнате, в укромном месте, где никто не сможет до него достучаться, где реальность не рушит хрупкий мир, в котором он и Кас всё ещё вместе. Там, где можно спрятаться от собственных мыслей и сердечной скорби. Но он не мог уйти. Не мог оставить Сэма одного среди людей, которые так много значили для него сейчас. Дин решил остаться до последнего — пока брату хорошо и легко. Ради него. Ради этой странной, но уже родной компании. Он снова сел за стол и, не раздумывая, опрокинул ещё один бокал вина. Крепкий вкус обжёг горло, но не принёс того облегчения, на которое он надеялся. Гейб, не выносящий тишины, вдруг вскочил и направился к телевизору. Щёлкнув пультом, он включил весёлую, ритмичную музыку — лёгкую, беззаботную, идеально подходящую для разрядки напряжения. В этот момент в комнату вернулась Ханна. Её лицо почти ничего не выражало — словно маска, скрывающая настоящие чувства. Она собиралась сесть за стол, но Гейб, полный энергии, перехватил её за руку. — А ну-ка, милая сестричка, не прячься от веселья! — весело произнёс он, легко потянув её к себе. Он обхватил её за талию и, слегка прихрамывая, но удивительно точно подхватывая ритм мелодии, повёл её в танце по свободному участку гостиной. Ханна сначала растерянно замерла, но вскоре, поддавшись его неугомонной лёгкости, искренне рассмеялась. Это был тот самый смех — настоящий, свободный, словно ветер. Она смотрела на Гейба с такой невыносимой нежностью, что казалось — весь мир растворился, оставив только их двоих. Сэм наблюдал за сценой с тёплой улыбкой, будто согреваясь от света их семейной близости. В его глазах читалась не зависть, а тихое восхищение. Когда музыка стихла, Гейб с лёгкостью подхватил Ханну, закружил и, смеясь, усадил её на край стола. Она потянулась к бокалу, но обнаружила, что тот пуст. Дин заметил это первым — без лишних слов налил ей вина и протянул бокал с лёгкой, почти дружеской улыбкой. Ханна благодарно кивнула, её взгляд задержался на его лице, скользнул по глазам. И в этот момент Дин почувствовал что-то странное. Её глаза смотрели на него так же, как когда-то смотрел Кас: тот же проникновенный, цепкий взгляд, будто старающийся заглянуть в самую глубину. Дин опешил. Сердце болезненно сжалось, и он быстро отвёл глаза, будто испугавшись того, что мог в них увидеть. Тем временем Сэм и Гейб уже кружились по комнате под новую песню — неуклюже, весело, смеясь над собственными попытками попасть в ритм. Их смех был заразительным, наполняя комнату праздничной атмосферой. Дин снова перевёл взгляд на Ханну и, уловив в её глазах лёгкую грусть, вздохнул. Он поднялся из-за стола, чувствуя, как вино приятно согревает изнутри, и протянул девушке руку. — Потанцуем? — просто предложил он, без лишней церемониальности. Ханна с радостью откликнулась — её глаза засветились мягким, тёплым светом. Уже через секунду они кружились по комнате, разделяя пространство с Сэмом и Гейбом, иногда неловко сталкиваясь плечами и смеясь над собственной несогласованностью. Дин ощущал, как постепенно уходит напряжение. Под воздействием уютного вечера, лёгкого хмеля и заразительного смеха друзей он медленно отпускал свои терзания. Вино ударило в виски сильнее, размывая границу между болью и весельем. Он больше не пытался сопротивляться. Просто позволял себе быть здесь и сейчас. И впервые за долгое время — искренне смеялся.

***

Очнувшись, Винчестер устало потёр глаза и огляделся. Телевизор напротив тихо вещал невнятную утреннюю болтовню, а мягкий свет гирлянды рассыпался бледными бликами по стенам. Сквозь плотные шторы настойчиво пробивался дневной свет, напоминая о наступлении нового дня. Он медленно приподнялся, пытаясь собрать мысли воедино. Почувствовав под боком что-то тёплое, Дин испуганно опустил взгляд на разложенный диван. Из-под одеяла выбивались тёмно-каштановые пряди, мягкой волной спускавшиеся по подушке. Одеяло мерно поднималось и опускалось в такт ровному дыханию. Ханна спала умиротворённо, уткнувшись лбом в спинку дивана, словно прячась от всего мира. Дин осторожно поднялся, стараясь не разбудить её, и направился в ванную, тщетно пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи. Он явно перебрал: вино было только началом — за ним последовали напитки покрепче, заглушающие боль и тревогу. Никаких следов присутствия Сэма или Гейба он в квартире пока не заметил. Освежившись, он отправился на кухню и поставил чайник. Любопытство взяло верх, и он тихо подошёл к двери, за которой, по его догадкам, была спальня Габриэля. Приоткрыв её, он увидел мирно спящих ребят. Рука Гейба лежала на боку Сэма — небрежно, но удивительно бережно. Их ровное дыхание гармонично сливалось с тишиной квартиры. Вернувшись на кухню, Дин задумался, как же он оказался в одной постели с Ханной. Он был уверен, что между ними ничего не произошло, — но ощущение недосказанности всё же тревожило. Он задумчиво потягивал горячий кофе, когда в дверном проёме появился сонный Габриэль с растрёпанными волосами. — Кажется, мы вчера перебрали, — хрипло сказал он, направляясь к чайнику. — Гейб, что у вас с Сэмом? — выпалил Дин, устало потирая лицо ладонью. Габриэль остановился. Его губы сжались в тонкую линию. — Если ты переживаешь за брата, то между нами ничего не было. Я его и пальцем не тронул, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я же вижу, как вы общаетесь. Ханна тоже это заметила, — настаивал Дин. Гейб тяжело вздохнул и, отведя взгляд, произнёс: — Мне нравится твой брат. Это ты хотел услышать? Дин нахмурился, но ничего не ответил. Гейб продолжил: — Между прочим, тебе тоже нравится Кас, так что мы в расчёте, — усмехнулся он, наливая себе горячий чай и присаживаясь рядом с Дином. Повисла пауза. Затем он посмотрел на Винчестера и серьёзно добавил: — Ты переживаешь за Сэма, я понимаю. Но он для меня не игрушка, Дин. Я никогда не сделаю ему больно. Дин лишь кивнул. Он не мог обвинять Гейба в его чувствах — так же, как не мог бы осудить собственную привязанность к Касу. Любовь не знала границ: ни возраста, ни обстоятельств. Вскоре на кухню вошла заспанная Ханна, лениво потягиваясь и зевая. Она бросила короткое: — Доброе утро. После чего опустилась на стул. Гейб тут же налил ей кофе, ловко придвинув кружку и остатки вчерашних сладостей. Дин всем телом ощущал её взгляд — будто он прожигал его насквозь, — но старательно делал вид, что сосредоточен на чашке остывающего кофе. Мысли вертелись вихрем: как, чёрт возьми, они проснулись вместе на диване? Этот момент будто стёрли из памяти. Он был полностью одет, как и Ханна. Ничего — ни поцелуя, ни намёка на близость — в голове не всплывало. «Не мог же я совсем слететь с катушек», — попытался успокоить себя Дин, вспоминая, что всю ночь в голове вертелся Кас. Потом были танцы, алкоголь… а дальше — провал. С резким вздохом он вскочил, не выдержав нарастающего напряжения, и молча вышел из кухни. В ванной плеснул на лицо ледяной воды, пытаясь прийти в себя. «Нужно ехать домой. Отец наверняка уже в бешенстве». Дин тихо пробрался в комнату, где спал Сэм, и лёгким движением потрепал брата по плечу: — Сэмми, вставай. — Ммм… Дин? Что случилось? — сонно пробормотал Сэм, моргая и пытаясь сфокусироваться. — Уже утро. Нам нужно ехать… Сэм зевнул, развернулся к брату и медленно сел на кровати. — Который час? — спросил он, потирая глаза. — Не знаю, — признался Дин, наконец осознав, что телефон остался где-то в гостиной. — Ладно… — протянул Сэм и, с трудом поднявшись, поплёлся в ванную. Дин вернулся в гостиную, нащупал телефон на диване и, разблокировав экран, увидел несколько пропущенных вызовов от отца и пару новых сообщений от знакомых из университета. Вздохнув, он смахнул уведомления и набрал номер Джона. Гудки оборвались на середине, сменившись раздражённым голосом отца: — Какого чёрта, Дин? Где вас носит? — Всё нормально, отец. Мы у друга, только проснулись. Уже собираемся домой. — Нужно было предупредить, что вы с ночёвкой остаётесь! — Как будто ты и раньше меня каждую ночь искал, — буркнул Дин, не сдержавшись. — У тебя ещё хватает наглости огрызаться? Немедленно домой! — рявкнул Джон и с глухим щелчком положил трубку. Дин устало выдохнул, глядя на потемневший экран. В этот момент в дверном проёме гостиной появился Сэм, всё ещё сонный: — Всё хорошо? — Угу. Но, думаю, надо ехать. Сэм кивнул и ушёл на кухню. Вскоре они прощались с Гейбом и Ханной. Сэм без труда пообещал увидеться как можно скорее — особенно с Гейбом, — в то время как Ханна бросала на Дина долгие, полные надежды взгляды. Поблагодарив Гейба за тёплый вечер, братья вызвали такси и отправились домой, морально готовясь к очередной лекции отца. Однако дома их ждал сюрприз: Джона так и не оказалось. И, по правде говоря, это их вполне устраивало. Уставшие после бурной ночи, они разошлись по своим комнатам — хотелось только одного: отдохнуть. К счастью, праздничные каникулы позволяли себе такую роскошь. Но полное игнорирование со стороны отца настораживало Дина. В воздухе словно повисло ощущение надвигающейся грозы. Время двигалось неумолимо, и ожидание становилось всё тяжелее.

***

За пару дней до Нового года Дин, как обычно, скучал у себя в комнате. Сэм уехал в гости к Гейбу и звал его с собой, но Винчестер не испытывал ни малейшего желания сейчас встречаться хоть с кем-то. Тишина дома давила. Лёжа на кровати, он не переставал думать о будущем. Чтобы хоть немного отвлечься и не сойти с ума от безделья, Дин спустился на кухню, собираясь сделать крепкий кофе. План был прост: кофе, сигарета на балконе — и, может быть, пару минут покоя. Сквозь шум закипающего чайника он вдруг уловил настойчивый звонок из кабинета отца. Телефон звонил долго, не меньше минуты. Дин замер, колеблясь, но затем решился. Он вошёл в кабинет, но едва потянулся к городскому телефону, как звонок внезапно оборвался. Отец так и не появлялся дома, а сам Дин был сейчас совершенно один. На телефоне мерцала красная лампочка, оповещая о новом сообщении на автоответчике. Несколько секунд он раздумывал, а потом нажал кнопку. Тишину дома прорезал спокойный, но настойчивый голос приора монастыря. Дин узнал его сразу. — Здравствуй, Джон. Ты просил сообщить, как только у меня появится информация. Позже у меня не будет возможности связаться, поэтому слушай внимательно. Винчестер сжал пальцы в кулак, напряжённо всматриваясь в телефонный аппарат. — Твоя просьба весьма непростая. С тяжёлым сердцем, но я всё же сумел обсудить ситуацию с одним из советников Ордена. Единогласно было решено: Кастиэль больше не сможет остаться в нашем монастыре. Дин резко втянул воздух, нахмурившись. — Однако уйти просто так он тоже не сможет. При поступлении в Орден он принял обеты, а значит, теперь ему необходимо официальное разрешение, чтобы покинуть служение. Поэтому, в каком-то смысле, твоя просьба будет выполнена: Кастиэль не покинет стены монастыря в ближайшее время… по крайней мере, пока не прибудут высшие власти Ордена. На несколько секунд наступила тишина, затем голос приора вновь зазвучал: — Если возникнут вопросы — обращайся. Всего доброго. Сообщение оборвалось. Винчестер несколько секунд пытался осмыслить услышанное. Разрешение? О чём вообще речь? Кас ни о чём подобном не говорил… Или он и сам не знал? Слова приора гудели в голове, словно набат: «Но и уйти он просто так не сможет…» «Кастиэль не покинет стены монастыря…» Дина пронзило нехорошее предчувствие. Волнение сжало грудь, руки задрожали. Он резко развернулся и вылетел из кабинета, охваченный единственной мыслью: Что делать?! Сколько они собираются его там держать? Неужели могут заставить остаться против воли? Кас не один: его ждут Гейб, Ханна… его ждёт сам Дин. Он должен вытащить его оттуда! И тут его осенило. Это дело рук Джона. Отец всё устроил так, чтобы Кас не смог вернуться. Вот почему он молчал. Вот почему не вмешивался. Гнев вспыхнул внутри, как сухая трава от искры. Дин стиснул зубы и, не разбирая дороги, взлетел по лестнице в свою комнату. Он хотел позвонить Сэму, всё рассказать, попросить помощи. Но Сэм был у Гейба, а тревожить его сейчас… нет, не вариант. Дин сжал кулаки. Он понимал одно — ему нужно срочно ехать к Касу. Разрешение… Да чушь всё это. Прикрытие. Они просто тянут время, не хотят отпускать его. Но дорога до Вайоминга — это не пару кварталов пройти. Нужны деньги. И точно не от отца. Дин скорее сдохнет, чем возьмёт у него хоть цент. Сэм… может, получится одолжить у него? Или… нет, был ещё запасной вариант — обратиться к друзьям. Но этот вариант Дин отталкивал изо всех сил. Остаток дня он провёл в поисках решения. Он не знал точного адреса, но помнил город, где они были с Касом. Там наверняка кто-нибудь подскажет дорогу к монастырю. Главное — добраться. Он даже подумывал обратиться за помощью к Ханне или Гейбу. Но гордость — чёртова гордость — не позволяла просить у них что-либо. Погружённый в поиски, Дин не сразу заметил звуки, доносившиеся снизу. Только когда дверь громко хлопнула, а затем послышался отчётливый голос брата, он вынырнул из своих мыслей. Встав из-за стола, он стремительно спустился по лестнице. Сэм стоял у входной двери, выглядя озадаченным, а напротив, в гостиной, Джон разговаривал с незнакомцем в строгом сером костюме и небольших очках. Мужчина, не обращая внимания на присутствующих, быстро сделал снимок камина, затем достал блокнот и начал что-то записывать. Его движения были точными, почти механическими, словно он выполнял привычную рутинную работу. Джон стоял рядом и что-то объяснял ему, небрежно кивая на предметы интерьера. Когда старший Винчестер заметил сыновей, он резко оборвал разговор и бросил мужчине короткую фразу. Тот молча направился в кабинет. Джон повернулся к сыновьям, явно намереваясь что-то сказать, но Дин опередил его, сделав шаг вперёд. В его глазах вспыхнуло подозрение. — Что здесь происходит? — его голос прозвучал жёстко, почти вызывающе. Джон даже не дрогнул под этим взглядом. — Мистер Гвэн описывает имущество дома для продажи, — спокойно ответил он, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. В груди Дина что-то обрушилось. — Что?! — он вскинул голову, недоверчиво переводя взгляд с отца на брата. — Ты собираешься продать наш дом? Джон посмотрел на него ровно, без тени эмоций. — Да. — Ты обещал! — Дин шагнул ближе, чувствуя, как ярость закипает внутри. — Ты клялся, что ради мамы этот дом никогда не уйдёт из нашей семьи! Джон пожал плечами. — Обстоятельства изменились. Мы переезжаем. Дом нам больше не нужен. — Мы? — Дин горько усмехнулся. — Нет, это ты переезжаешь. Ни я, ни Сэм не хотим этого! Джон посмотрел на него долгим, испытующим взглядом и хмыкнул. — Вас никто не заставляет. Хотите жить на улице — пожалуйста. Дин сжал кулаки. Он почти услышал, как внутри что-то хрустит от этих слов. Гнев вспыхнул с новой силой, но он удержался, с трудом подавляя дрожь в голосе. — Думаешь, выгнав нас из дома, ты сможешь меня сломать? — процедил он. Джон лишь нахмурился, будто обдумывая что-то. Затем сказал: — Зачем ты так, Дин? Я никого не выгоняю. У вас будет дом, просто в другой стране. Выбор за вами. Голос его был спокойным, но Дин слышал в нём что-то холодное, отстранённое — то, от чего внутри всё скручивалось в тугой узел. Сэм всё ещё стоял на месте, молча наблюдая за этой сценой. В его взгляде мелькнул гнев, а голос прозвучал жёстко, как отточенный клинок: — Почему всё должно быть так, как хочешь ты? Разве так поступают отцы? Джон стиснул зубы, пытаясь сохранить контроль, но Сэм видел, как напряглись его скулы. — Послушай, Сэм… — Нет, хватит. С меня довольно. Ты перегибаешь палку! — Я перегибаю палку?! — голос Джона взорвался, словно гром в летний зной. — Это не твой ли брат чуть не убил человека, а потом ещё и совратил монаха, принеся нашей семье позор?! Думаешь, это тебя не касается? Подожди, ты ещё поймёшь, что это значит! Сэм побледнел. В висках застучало, дыхание сбилось. — Он исправит свои ошибки! Он не будет больше убегать от проблем! И ты всё равно не заставишь нас уехать! Джон шагнул ближе, и его тень накрыла сына. В глазах отца бушевал ураган ярости. — Думаешь, я не знаю, почему он не хочет уезжать? Всё из-за своего монаха. Он надеется, что тот вернётся. Смешно. А ты?! Бегаешь к этому Габриэлю без конца! Кто тебя просил ему помогать?! А если бы он рассказал суду о тебе, втянул бы в неприятности?! Вы вообще думаете головой?! Сэм сжал кулаки. Горло пересохло. Как отец узнал о нём и Гейбе? Страх сковал его на секунду, но он не позволил себе показать это. — Думал, я не узнаю?! — Джон сорвался на крик. — Мне надоело заметать за вами следы! Дин сделал шаг вперёд, вставая между братом и отцом. Он бросил быстрый взгляд на Сэма. В глазах младшего читались ярость, страх и разочарование. Сэм ничего не сказал. Он лишь молча прошёл мимо Дина, одарив отца взглядом, полным боли. — Да какая уже разница… — глухо выдохнул он, поднимаясь по лестнице. Дверь его комнаты закрылась, оставив Дина наедине с тяжёлым, неровным дыханием Джона. Тишина повисла в воздухе — натянутая, как леска, готовая в любую секунду оборваться. Дин не стал ничего говорить. Ему хотелось выкричать отцу всё — за ту грязную игру, что он затеял, пытаясь контролировать его жизнь. Отнять у него всё, что имело смысл. Лишить дома. Лишить любимого человека. Лишить свободы. Это был его план? Джон правда думал, что Дин сдастся и послушно поедет за ним, как слепой щенок? Выдохнув, Винчестер резко развернулся и взлетел по лестнице. — Сэм! — он ворвался в комнату брата. Сэм сидел на кровати, опустив голову и теребя край одеяла. Он выглядел потерянным, но уже не таким испуганным, как несколько минут назад. Выдохнув, он глухо произнёс: — Он всё знает. Дин нахмурился. — Ты что, боишься его? Сэм медленно поднял взгляд. — Дин… а если он что-то сделает Гейбу? — Он не посмеет, — резко ответил старший Винчестер. — Он знает, что ему не стоит лезть, так же как и нам. Сэм снова опустил голову. — В голове не укладывается… — пробормотал Дин, нервно проведя рукой по лицу. — Что мы будем делать? — тихо спросил Сэм. Дин вскинул голову, и в глазах полыхнула решимость. — Валить отсюда, вот что. Мне нужно ехать к Касу. Отец подговорил приора, и теперь они собираются держать Каса в монастыре. — Что?! — Сэм удивлённо уставился на брата. — С чего ты взял?! — Я слышал сообщение от приора, которое оставили отцу. Они не хотят отпускать Каса. Ему нужно какое-то разрешение… или что-то вроде того. Это всё отец. Он специально провернул всё так, чтобы Кас не вернулся ко мне. Сэм нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. — Ты уверен? — Да! На все сто, Сэм. Я больше не могу ждать. Гейб, Ханна — они же ждут Каса… Они не знают, что происходит. Младший Винчестер резко поднялся с кровати, лицо его прояснилось, и в глазах появился знакомый огонёк. — Окей, Дин, — он кивнул, — у меня есть идея. Винчестер вопросительно уставился на брата, недоумение читалось в его взгляде. Сэм, поднявшись с кровати, молча направился к комоду. Открыв одну из полок, он на мгновение замешкался, словно взвешивая своё решение, а затем, повернувшись к брату, небрежно бросил ему в руки что-то маленькое и холодное. — Вообще-то я хотел сделать тебе сюрприз на Новый год… но, похоже, придётся раньше, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Дин машинально поймал предмет, опустил взгляд и прищурился, осматривая находку. В его глазах вспыхнуло удивление. Сердце сделало предательский скачок. — Это… это что, ключи от Детки? — спросил он с надеждой в голосе, подняв взгляд на брата. Сэм чуть улыбнулся, видя реакцию Дина. — Да, Дин. Один мой знакомый — большой фанат ретро-авто — согласился взяться за Импалу. Правда, пришлось заменить двигатель и почти все комплектующие… Дин застыл на месте, его пальцы крепче сжали ключи. В следующее мгновение он резко шагнул вперёд и крепко обнял брата. — О боже, Сэм, спасибо, — выдохнул он, отступая назад. Затем, улыбнувшись, добавил: — Собирай вещи, едем в Вайоминг. Сэм, открывая рюкзак, покачал головой. — Дин… ты не обидишься, если я откажусь? Я поеду к Гейбу. Дин на секунду задумался, но затем усмехнулся и хлопнул брата по плечу. — О чём речь, Сэм? Конечно, нет. Сэм кивнул, протягивая Дину несколько купюр. — Вот, возьми на бензин и всё остальное. — Спасибо, Сэмми, я твой должник, — подмигнул Дин и уже было направился в свою комнату, но тут же резко развернулся. — Эй, Сэм… а где машина? — спросил он, прищурившись.