Обретая себя

«Ночь лежала, погибая, Так что мы объявляем день Страшного суда. Он будет к вам жесток и безжалостен — Бегите, бегите, бегите, бегите, бегите, бегите Ради спасенья своей жизни! Истина подобна хору ветров, И ни один ангел за вас не отомстит, Это ваши последние деньки, Вас сломают, словно прутья.»

Rammstein — Der Meister

Вечер медленно опускался на дом, окуная его в спокойную тишину. Дин, собрав рюкзак, стоял на улице и закуривал сигарету, пока ждал брата. Холодный воздух обжигал кожу, но он почти не замечал этого, погружённый в свои мысли. Сэм наконец вышел, закрывая за собой дверь. Они двинулись прочь от дома, понимая, что, возможно, уже не вернутся сюда. Неизвестность висела над ними тяжёлым грузом, но, несмотря на это, оба не собирались сворачивать с намеченного пути. Морозный воздух кусался, пробираясь под одежду, но братья уверенно шагали к дому знакомого Сэма, где их ждала Импала. Дин был напряжён, но внутри него уже разгоралось волнение. Мысль о встрече с любимой машиной заставляла сердце биться быстрее. Вскоре перед ними показался небольшой частный дом. Сбоку к нему прилегал гараж с облупившейся вывеской, на которой едва можно было разобрать слово «Ремонт». Сэм без колебаний направился к входной двери и настойчиво постучал. Дверь почти сразу распахнулась. На пороге стоял Билл — уже одетый и с массивной связкой ключей в руке. Он был предупреждён о визите Винчестеров и, судя по всему, тоже ждал этого момента. Обменявшись короткими приветствиями, они направились в гараж. Билл провёл их внутрь и остановился перед одной из машин, укрытой лёгким чёрным брезентом. Дин не сводил с неё глаз. Он сделал шаг вперёд, протянул руку и осторожно откинул ткань. Под брезентом скрывалось совершенство — его любимая, родная чёрная Импала. Обновлённый корпус мягко поблёскивал в тусклом свете гаража. Дин провёл ладонью по капоту, ощущая гладкий металл, и с трудом сдержал дрожь в пальцах. — Чёрт, детка… — прошептал он, не отрывая взгляда от машины. Он знал: теперь всё будет как раньше. Импала снова была с ним. — Ты сотворил настоящее чудо, — произнёс Дин с потрясением, всё ещё не веря глазам. Билл удовлетворённо улыбнулся и покачал головой. — «Шевроле» — это не просто машина, это что-то особенное, — сказал он, аккуратно обходя «Детку». — Работать с ней — одно удовольствие. Хотя, поверь, это было далеко не просто. — Спасибо, Билл, — с искренней благодарностью произнёс Сэм, протягивая руку другу. — Да, спасибо тебе, чувак, — откликнулся Дин, проводя ладонью по блестящему капоту своего железного друга. — Кстати, она немного заправлена. До ближайшей станции хватит, — добавил Билл, словно намекая, что за дорогу можно не переживать. Дин невозмутимо залез в карман и извлёк ключи, решив не терять ни минуты. Открыв дверь, он сел за руль и глубоко вдохнул запах родной ткани сидений и кожаного руля. Сжав его пальцами, он на мгновение замер. В памяти всплыли ощущения — каково это: вести эту машину, чувствовать её мощь, когда педаль газа уходит в пол, а ты несёшься вперёд, сливаясь с дорогой. Но вдруг, словно озарение, в голове вспыхнули воспоминания той ночи. Вспышка боли, страх, тревога, потеря… Дин резко распахнул глаза, отдёрнул руки от руля и сжался в кресле, будто от испуга. Его взгляд метнулся к окну. Сэм стоял неподалёку и о чём-то разговаривал с Биллом. — До связи! — бросил он напоследок, направляясь к машине. Усевшись на пассажирское сиденье и забросив рюкзак на заднее, он задумчиво посмотрел на брата. — Всё в порядке? — спросил он, прищурившись и внимательно изучая его состояние. — Д-д… да, — нервно выдохнул Дин, вставляя ключ в замок зажигания. Как только ключ провернулся, двигатель издал глубокий рык, наполняя гараж мощным эхом, а свет фар озарил пространство. Билл, стоя у ворот, нажал кнопку, и тяжёлые створки медленно разъехались. Ворвавшийся внутрь ледяной ветер окутал парней, заставив их поёжиться. Дин собрался с мыслями, чуть нажал на газ и плавно выехал из гаража. Развернувшись на главную дорогу, он вдавил педаль сильнее, и машина с рёвом устремилась в ночную тьму. Сэм, сидевший рядом, украдкой поглядывал на брата. Он знал, что тот напряжён, но не стал начинать разговор, понимая, что Дину сейчас тяжело. — Сначала заедем к Гейбу, а потом я отправлюсь в Вайоминг, — пробормотал Дин, сверяясь с навигатором. Сэм лишь молча кивнул. Километры мелькали за окном, а Дин всё глубже погружался в свои мысли. Волнение не отпускало. Он боялся не успеть. Его тревожили вопросы, на которые не было ответов: что будет с Касом? Какое наказание ему готовят? Что решит Орден? И если выхода нет, почему Кастиэль никогда об этом не говорил? Разве можно просто так уйти из монастыря? Или это навсегда? Вскоре они подъехали к дому Гейба. Тот уже стоял у двери, обеспокоенно глядя на них. Сэм заранее отправил ему короткое сообщение, но без подробностей — поздний визит не мог сулить ничего хорошего. На кухне, попивая горячий кофе в компании Гейба и Ханны, Дин чувствовал себя словно в тумане. Разговоры текли мимо, не оставляя в сознании следа. Сэм пересказывал произошедшее, а Дин лишь молча крутил кружку в руках. С каждым словом выражение лица Гейба становилось всё более мрачным. Ханна только покачивала головой, не скрывая разочарования. Когда разговор коснулся Кастиэля, Сэм умолк и передал слово брату. Дин сидел молча, уставившись в тёмный кофе. Он не знал, как лучше произнести эту новость. Напряжённый взгляд Ханны прожигал его, усиливая и без того гложущее чувство вины. Всё, что случилось с Касом, лежало на его совести. Наконец, собравшись с мыслями, он пересказал слова приора. Гейб не выглядел особенно удивлённым — он понимал, что подобное решение не могло быть случайным. Орден не отпустит монаха так просто. Ханна задумчиво кивнула, будто подтверждая свои собственные догадки. — Пойми, Дин, — тихо начала она. — Это очень сложно. Отречение от служения — не просто решение, а долгий, мучительный процесс. Многие стараются избегать его как можно дольше. Конечно, бывают исключения, но обычно люди возвращаются в монастырь. Ведь, приняв веру и дав обеты, человек связывает свою душу с Богом. Отказаться от этого… почти невозможно. Дин сжал пальцы вокруг кружки, ощущая, как слова Ханны эхом отдаются в его сердце. — Но должна же быть какая-то причина, по которой его не будут держать там насильно? Он же уходит по собственной воле… — произнёс он, всё ещё надеясь найти зацепку, хоть какой-то повод, чтобы изменить ситуацию. — Я не совсем уверена, как это происходит у кармелитов, — ответила Ханна; её голос стал более тревожным. — Но это очень старый и сильный орден, Дин. Такие чрезвычайные ситуации никогда не проходят мимо высшего совета. А что они решат — одному Богу известно… Дин нахмурился, понимая, что шансов на лёгкое решение почти нет. — Я всё равно поеду, — произнёс он с решимостью. — Я оставил его одного, когда уехал. А не должен был. Мы обещали пройти это вместе. Я не могу просто сидеть здесь и ждать. Гейб поднял взгляд на Винчестера, словно уловив его внутренний конфликт. — Дин-о… — тихо сказал он. — Я уверен, что Кас справится, и всё будет в порядке. Но если ты будешь рядом, ему действительно будет легче. Что касается Сэма, — продолжил Гейб, и взгляд его стал серьёзнее, — он останется с нами. Мы будем ждать вас. Дин кивнул, чувствуя тяжесть этих слов. — Спасибо, Габриэль, — произнёс он. — Я в долгу перед тобой пожизненно. Гейб улыбнулся и покачал головой: — Нет-нет, пожизненно я тебя не вытерплю, — хмыкнул он, а затем, повернувшись к Сэму, добавил: — Лучше уж ты, Сэмми. Сэм смущённо улыбнулся и покачал головой, как всегда реагируя на шутки Гейба. — Ладно, — сказал Дин, вставая из-за стола. — Мне пора. — Ты хочешь уехать сейчас? — удивлённо спросила Ханна. — На ночь глядя? — Да, выеду сейчас. К утру буду там. — Аккуратно там, — сказал Сэм, вставая и обнимая брата. Дин кивнул и, попрощавшись с Гейбом и Ханной, вышел из квартиры. Ночь уже набирала силу; её темнота окутывала мир, словно плотное покрывало. Но для Дина она была молчаливой и неизбежной. Он быстро добрался до машины, настроил навигатор на единственный знакомый городок в Вайоминге и, не теряя времени, выехал. Рёв двигателя разорвал ночную тишину, и лишь ровный звук шин, скользящих по асфальту, сопровождал его в этот непростой путь.

***

Дин ехал по пустой ночной трассе, ловя лишь редкие всполохи света от уличных фонарей. Мир за окном растворялся в темноте, дорога тянулась в бесконечность, и только фары «Детки» разрезали её густую пелену. Часы на приборной панели давно перевалили за два ночи. Он не гнал — не потому, что не мог, а потому, что что-то внутри удерживало его от безрассудной скорости. Тем не менее, осознание того, что он скоро увидит Каса, согревало его лучше любого обогревателя. Пейзаж за окном медленно, но неуклонно менялся: сначала — редкие пятна инея на траве, затем — снежные полосы по обочинам, а вскоре и вовсе голые, припорошенные снегом поля. Воздух становился всё морознее, и даже в машине чувствовался его ледяной укус. Чтобы согреться и не уснуть за рулём, Дин пару раз останавливался на заправках. Денег хватало на полный бак, горячий кофе и что-то на перекус — хотя бы бутылку воды и пару батончиков. В такие моменты, сидя за столиком у автоматов с едой, он чувствовал, как ночь давит на него тяжестью усталости. Но стоило снова оказаться за рулём, как напряжение спадало — дорога манила, не оставляя времени для лишних мыслей. Когда горизонт начал понемногу светлеть, навигатор оповестил его о приближении к Мититце. Вдалеке начали мелькать одинокие фермерские усадьбы, сменяясь более плотной застройкой. Городок не был единственным оазисом жизни среди величественных гор, но был самым близким к монастырю. Дин вглядывался в карту, пытаясь найти дорогу, ведущую к обители, но, похоже, либо карты давно не обновлялись, либо территория монастыря и прилегающий заповедник были закрыты для посторонних. Он аккуратно свернул в город. Раннее утро встречало его пугающей тишиной: улицы были безлюдны, дома окутаны сном, и лишь его «Импала» безжалостно разрывала мёртвую тишину своим гулким урчанием. Дин узнал несколько знакомых мест — кафе, где они когда-то сидели с Касом, и небольшую церковь с резными окнами. Всё здесь было как прежде, но ощущалось иначе — будто город зажил своей жизнью, отдалившись от тех воспоминаний, что когда-то принадлежали им двоим. Он несколько раз проехался по улицам, пытаясь найти кого-то, кто смог бы подсказать дорогу к монастырю, но всё было бесполезно. Город ещё спал. Осознавая, что бессонная ночь даёт о себе знать, Дин свернул на парковку возле заправки, заглушил мотор и, не успев ни о чём подумать, провалился в глубокий, беспокойный сон прямо в машине. Ему снился Кас. Его холодные, сдержанные глаза, в которых всегда теплилась едва уловимая нежность — доступная только Дину. Ледяное спокойствие, скрывающее под собой бурю. Их мир, где не существовало ни стен, ни догм, ни запретов — только он и Кас. Но, как всегда, что-то разделяло их. На этот раз — ослепительный свет, пронзающий всё вокруг. Он был слишком ярким, слишком безжалостным. Дин пытался дотянуться, но фигура монаха таяла в сиянии, становясь призрачной и неосязаемой. Винчестер поморщился и резко открыл глаза. Солнце уже поднялось над горизонтом; его лучи, отражаясь от снежных вершин, заливали город слепящим светом. Вдалеке слышался утренний гул — машины сновали по улицам, люди переговаривались, начиналась привычная суета. Дин протёр лицо, вздохнул и, застегнув куртку, направился к заправке. Улыбчивый продавец бодро приготовил ему кофе. Дин рассеянно скользнул взглядом по прилавку, и вдруг его внимание зацепилось за большую упаковку монастырского кофе рядом с кофемашиной. Он невольно улыбнулся. Он наконец-то здесь. Совсем близко. Ещё немного — и он увидит его. Вернувшись к машине, он заправил «Детку» и решил позавтракать в знакомом баре. К тому же он надеялся встретить там Чарли — если кто и мог рассказать что-то о монастыре, так это она. Их с Касом связывала дружба, и Дин не сомневался, что девушка поможет. Он оставил машину на парковке и за несколько минут дошёл до бара. Прежде чем занять столик, он окинул взглядом помещение, но знакомых лиц не увидел. Сев за стол, он постучал пальцами по деревянной поверхности, обдумывая, с чего начать. — Привет! Что будете заказывать? — перед ним появилась светловолосая официантка, устало зевая. Дин нахмурился — её лицо казалось смутно знакомым, но он не стал зацикливаться. — А Чарли на работе? Девушка моргнула, явно не ожидая такого вопроса. — Нет, у неё сегодня выходной. — А ты не подскажешь, где её можно найти? Официантка прищурилась, недоверчиво разглядывая его. — Простите?.. Дин уже собирался сказать что-то ещё, но внезапно услышал, как его имя прозвучало басовитым голосом из глубины бара. — Дин? Он обернулся. К нему не спеша направлялся Бобби, попутно снимая куртку. — Бобби! — Дин встал и протянул руку. — Что ты здесь делаешь? Разве не должен быть в монастыре? — Долгая история… Официантка, прикусив губу, заинтересованно наблюдала за ними, не отводя взгляда. — Что-то случилось? — нахмурился Бобби. — Да, кое-что, — уклончиво ответил Дин. Сингер внимательно осмотрел его, затем перевёл взгляд на официантку. — Сьюзен, милая, принесёшь нам что-нибудь перекусить? — Конечно, — кивнула девушка и скрылась за дверью кухни. Как только она ушла, Дин, опершись локтями о стол, заговорил: — Мне срочно нужно в монастырь. Я должен забрать Каса. Бобби хмыкнул, окинув его внимательным взглядом с головы до ног. — Ты покинул монастырь? Дин сжал губы, не зная, как правильно всё объяснить. — Зачем ты вообще там был? — Бобби, это сложно… Просто помоги. Покажи, как доехать до монастыря. Сингер прищурился: — Слушай, парень, я не знаю, какие дела ты тут мутишь, но… — Я расскажу тебе всё по дороге. Просто помоги, — перебил его Дин, умоляюще глядя на старого друга. Бобби молчал несколько секунд, обдумывая услышанное, затем тяжело вздохнул: — Ладно. Помогу. — Моя машина тут недалеко, — бросил Дин, заметив, что Сьюзен возвращается с подносом, уставленным тарелками. Ему не терпелось выехать как можно скорее. Каждая минута казалась потраченной впустую. Дин с аппетитом уплетал бургер, окончательно осознавая, насколько был голоден. С каждым кусочком он чувствовал, как усталость понемногу отступает, уступая место привычной сосредоточенности. Пока Бобби доедал свой завтрак, Винчестер занялся телефоном — отправил пару коротких сообщений Сэму, сообщив, что он уже в городе и с ним всё в порядке. Пропущенные звонки от отца, появившиеся, пока он спал, заставили его недовольно скривиться. Дин молча удалил все уведомления, убрал телефон в карман и вновь сосредоточился на спутнике, выжидающе глядя на мужчину. Расплатившись, они вышли из бара. Сьюзен провожала их любопытным взглядом, явно всё ещё терзаемая вопросами, но спрашивать не решалась. По дороге к машине Дин разговорился с Бобби, расспрашивая его о жизни в городе и занятиях помимо монастыря. — Да так, держу небольшой продовольственный магазинчик, — небрежно отмахнулся Сингер. — Со старым другом на двоих, посменно стоим за прилавком. Ничего особенного, но на жизнь хватает. Когда они подошли к Импале, Сингер одобрительно присвистнул, разглядывая машину. — Не дурно, парень, не дурно, — довольно кивнул он. Дин, слегка смущённый таким вниманием, лишь усмехнулся, забрался за руль и завёл двигатель. «Детка» отозвалась низким рокотом мотора, будто тоже была готова к предстоящему пути. Бобби неспешно начал объяснять маршрут, и вскоре они уже свернули с ровной асфальтированной дороги на узкую, ухабистую грунтовку, что вилась вдоль равнинных полей, теряясь где-то вдалеке. Винчестер крепче сжал руль, вглядываясь в горизонт. Он был всё ближе.

***

Кас проснулся ранним утром. Монастырь ещё дремал в тишине; лишь первые лучи солнца осторожно пробивались сквозь узкие окна, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Воздух был пропитан запахом ладана и холодного камня, впитавшего в себя столетия молитв. Он уже был облачён в монашескую рясу, сидел на жёсткой постели и медленно перебирал чётки, но мысли его находились далеко от молитвы. Ещё вчера он собрал свои скромные пожитки, которых, как оказалось, почти не было. Обет бедности не позволял привязываться к мирскому, но теперь эта пустота вокруг казалась ему ещё более значимой. Всё, что у него осталось, — простая одежда, купленная для редких поездок в город, и старая потрёпанная Библия. Однако на душе у Кастиэля было спокойно. Он исполнил свой долг, проведя рождественское богослужение, и теперь был свободен. Сегодня он уйдёт. Кас собирался попросить кого-нибудь из монахов отвезти его в ближайший город. А если никто не согласится — рассчитывал попросить Винсента позвонить и вызвать машину из города. Тихий, но уверенный стук в дверь выдернул его из размышлений. Кас встал и торопливо открыл дверь, слегка удивлённый столь раннему визиту. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Бальтазар. Кас нахмурился. Он всё ещё чувствовал горечь из-за их прошлого конфликта, но умел прятать свои эмоции. Он понимал: Бальтазар действовал по совести, и осуждать его было бессмысленно. Однако сейчас друг выглядел встревоженным. Не говоря ни слова, он скользнул внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. — Не знаю, как ты это воспримешь, но мне нужно сказать тебе правду, — шёпотом начал Бальтазар; его голос звучал настороженно. Кас выпрямился, внимательно глядя на друга. — Говори. — Я случайно узнал одну новость… Настоятель подал запрос в Орден, — Бальтазар сделал паузу, будто не желая произносить следующее вслух. — Высшие власти приедут сюда, чтобы рассмотреть твоё дело. Кас нахмурился, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного. — Я знал, что он не отпустит меня так просто. — Это не обычная процедура, Кастиэль, — голос Бальтазара стал ещё тише. — Такого не делали много лет. Это формальность, бюрократическая волокита, которую легко можно было бы избежать… но кто-то добился, чтобы твоё отречение затянулось. По спине Каса пробежал холодок. — Кто? Бальтазар отвёл взгляд. — Я не знаю наверняка, но… Винсент специально задерживает твоё отречение. Кас стиснул зубы, затем медленно выдохнул, стараясь сохранить самообладание. — Хорошо. Я подожду комиссию. Я объясню свой выбор. Но Бальтазар покачал головой. — Ты не понимаешь. Это может занять недели… месяцы. Всё это время ты будешь заперт здесь. А если Совет решит, что твоё отречение недействительно?.. Кас сжал пальцы в кулак. Он не боялся комиссии. Он не боялся вопросов. Но осознание того, что его удерживают против воли, было нестерпимым. — Они не имеют права… — процедил он. — Возможно. Но здесь что-то не так… Кас перевёл на него пристальный взгляд. — Зачем ты мне это рассказываешь, Бальтазар? Очередная твоя уловка? Может, это ты подговорил приора на такой шаг? Бальтазар вздохнул, и в его глазах появилось усталое раскаяние. — Кастиэль, прошу, пойми… Я не жду, что ты простишь меня. Но я не мог иначе. Ты вправе не доверять мне, да, но я не мог смотреть, как ты страдаешь. Кас хмыкнул. — Я не страдаю, Бальтазар, — его голос звучал жёстко. — Я сделал всё правильно. Я вёл честное и трудолюбивое служение. Но моё время здесь истекло. А вы просто не хотите этого признавать. Бальтазар отвёл взгляд. — Прости меня, Кас… Тишина окутала комнату, словно тяжёлое покрывало. Кастиэль опустился обратно на кровать и устало склонил голову на руки. — Я больше не могу находиться здесь. Эти стены… они давят на меня, — его голос стал тише. — Зная, что где-то там мой брат, которому нужна помощь… зная, что Дин ждёт меня… Неужели приор действительно хочет наказать меня за это? Бальтазар выпрямился; в его взгляде появилась решимость. — У меня есть план. Мы уезжаем. Сейчас. Кас медленно поднял голову и посмотрел на друга. — Это безумие. — Возможно. Но если ты останешься, ты можешь уже никогда не уйти. Я помогу тебе выбраться, но ты дашь мне слово, что поедешь к Совету сам и честно всё объяснишь. Кас закрыл глаза на мгновение, позволяя словам осесть в сознании. Затем кивнул. — Хорошо. Бальтазар быстро вышел из кельи, а Кас остался ждать. Они не могли уйти прямо сейчас — монахи уже начинали собираться на утреннюю службу, но у них было немного времени. Когда Бальтазар вернулся, Кас был полностью готов. Они вышли во двор; капюшоны их ряс скрывали лица. Монастырь был окутан предутренней тишиной; лишь ветер завывал в арках колонн, поднимая в воздух снежную пыль. Снаружи снег всё ещё покрывал землю, и отражённый в нём свет казался ослепительно белым даже в предрассветной синеве. Под их шагами снег скрипел едва слышно, но в этой тишине казалось, будто звук разносится на всю округу. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — тихо спросил Кас. — Нет, но мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться, — ухмыльнулся Бальтазар и вытащил из-под рясы небольшой ключ. — Пойдём через мастерскую. Они прошли через боковую калитку, и холодный воздух ударил Касу в лицо. Здесь, за стенами монастыря, воздух казался другим — живым, свободным. Бальтазар кивнул в сторону припаркованного внедорожника. — Залезай. Кас сел в машину, чувствуя, как внутри у него всё переворачивается. Адреналин бил в висках, но он знал — это единственный путь. Двигатель заурчал, колёса хрустнули по снегу, и монастырь остался позади, растворяясь в равнинных пустотах. Горная дорога петляла среди вековых сосен, покрытых снежной шапкой, словно серебряные великаны склонились в немом ожидании. Узкий серпантин исчезал в утреннем тумане, и лишь шипованные колёса внедорожника оставляли на снегу следы, которые вскоре заметёт ветер. Кастиэль сидел на пассажирском сиденье, опустив голову и шепча молитву. Его пальцы перебирали чётки, бусина за бусиной, но мысли были не о богослужении. Он переживал за себя, за Дина, который где-то там, вдалеке, и не подозревал о происходящем, за Бальтазара, который поставил под удар всё, что имел. Внезапно машину резко качнуло. Кас поднял взгляд, встревоженный. Бальтазар, нахмурившись, пытался выровнять автомобиль, который заносило на скользкой дороге. Но внимание Кастиэля тут же переключилось на нечто другое. Чёрная машина. Она скользила по дороге, как тень, проносясь мимо. За её рулём — он. Светлая макушка, резкий профиль, напряжённый взгляд, скользнувший мимо… а затем — остановившийся. Кастиэль не дышал. На мгновение всё замерло. И тут резкий визг тормозов прорезал морозный воздух. — Чёрт… Это же… — Дин сглотнул, едва дыша. Кас. Глаза в глаза. Ещё секунду назад — в разных мирах, теперь — в одном. Импала встала на месте, следом остановился внедорожник Бальтазара. Тишина. Напряжение в воздухе — как перед бурей. Дин распахнул дверцу и выскочил наружу, хлопнув ею так сильно, что с ветвей посыпался снег. Он бросился вперёд, едва не поскользнувшись на обледенелой дороге. — КАС?! Дверь внедорожника распахнулась так резко, что звук раскатился эхом по горам. Кас выскочил навстречу. Дин поймал его раньше, чем успел осознать, что делает. Его руки сомкнулись на плечах монаха, и он жадно вглядывался в знакомое лицо, словно пытаясь убедиться, что это не галлюцинация, а настоящая реальность. — Ты… ты что, всё-таки уехал?! Кас не отвёл взгляда. — Мне не оставили выбора. — Чёрт… Чёрт… — Дин провёл рукой по лицу, ошарашенно мотая головой. — Ты хоть понимаешь… я… Он не закончил. Просто притянул Кастиэля к себе и обнял — крепко, отчаянно, так, будто вцепился в последнюю надежду. — Боже, Кас… — голос сорвался. — Я так скучал… Я больше не оставлю тебя. Кастиэль замер лишь на мгновение, а затем обнял его в ответ — без страха, без сомнений, всем своим существом. — Всё хорошо, Дин. Снег падал медленно, ложась на их плечи, на волосы и ресницы, но они этого даже не замечали. Позади кто-то шумно вздохнул. — Ну что, любовнички, — протянул Бальтазар, сцепив руки на груди. — Надеюсь, у вас есть план. Потому что, возможно, я только что поставил крест на своей монашеской карьере. Бобби ухмыльнулся, покачав головой. Он взглянул на Дина: — Ладно, давайте решим, куда ехать дальше, пока за нами не выехал монастырский спецназ. Дин и Кас встретились взглядами. Они знали — куда. Морозный ветер пробирал до костей, заставляя кожу покрываться мурашками. Белая пелена снега стелилась по земле, сливаясь с тяжёлым серым небом. Кас провёл рукой по плечу Дина, словно проверяя, действительно ли тот перед ним, затем медленно отступил назад. Он повернулся к Бальтазару, и в его взгляде была неподдельная благодарность. — Спасибо, Бальт. За всё. Он сделал шаг вперёд и крепко обнял его. — Что ты будешь делать? Бальтазар усмехнулся, но в глазах проступила усталость. — Вернусь в монастырь, — ответил он тихо, но уверенно. — Да, возможно, Винсент меня не поймёт. Возможно, меня ждёт долгий разговор с настоятелем… или худшее. Но в конце концов у меня будет время отмолить свои грехи. Хотя помощь другу грехом я не считаю. Он бросил короткий взгляд на Дина. — Берегите себя. Оба. И, Кастиэль… не забывай о своём обещании. Я буду молиться за тебя, брат. Он склонил голову в знак прощания, развернулся и направился к внедорожнику. Перед тем как сесть за руль, Бальтазар ещё раз оглянулся на Каса, словно запоминая его лицо, а затем машина развернулась и скрылась в снежном вихре. Кас смотрел ей вслед, пока фары не растворились в белой мгле. — Пойдём, — негромко сказал Дин, тронув его за локоть. Все трое сели в Импалу, и машина бесшумно двинулась по заснеженной дороге, пробираясь сквозь утренний туман. В салоне царила тишина. Кас смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают тёмные силуэты деревьев. Всё внутри него кричало: он рядом. Дин здесь. Хотелось снова обнять его, прижаться, почувствовать тепло. Хотелось сказать тысячи слов. Но он молчал. Дин тоже не спешил начинать разговор — его пальцы крепче сжали руль. Лишь через несколько минут он внезапно произнёс: — Кас, ты получил разрешение от Ордена? Монах удивлённо повернул голову. — Нет, Дин. Откуда ты вообще знаешь про разрешение? Дин мрачно усмехнулся. — Отец. Кас нахмурился. — Джон? Но при чём здесь он? Дин вздохнул, глядя на дорогу перед собой. — Мне кажется, это была его идея. Он и Винсент решили вызвать Орден, чтобы удержать тебя. Кас побледнел. — Но зачем? Дин сжал челюсть, и его голос прозвучал резко: — Потому что он не может смириться с тем, что я больше не его послушный солдат. Всё идёт не так, как он хочет, вот он и бесится, придумывает… чёрт знает что. Кас провёл ладонью по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Дин… ты пытался с ним поговорить? Дин хмыкнул, покачав головой. — Как ты думаешь? Конечно, пытался. Но, извини, Кас, нормального разговора у нас не выходит. Его пальцы сильнее сжали руль, суставы побелели. Кас опустил взгляд. — А что с Габриэлем? — вдруг вспомнил он. — Всё в порядке, — устало выдохнул Дин. — Он с Ханной и Сэмом. Они ждут тебя. Монах кивнул, но его взгляд скользнул к Бобби, который до этого молчал. — А ты тут как оказался? Бобби, не отрываясь от дороги, сухо ответил: — Дин попросил показать путь к монастырю. — Понятно… — Кас задумчиво кивнул. — Спасибо. Бобби лишь фыркнул. — Да не за что, сынок. Надеюсь, ты осознаёшь, что делаешь. Кас посмотрел на него встревоженно. Дин, уловив его выражение в зеркале, коротко бросил: — Он всё знает. Мне пришлось ему рассказать. Кастиэль тяжело выдохнул и устало закрыл глаза. — Я говорил тебе, Кас, — вдруг произнёс Бобби, качая головой. — Ты слишком молод для всего этого. На секунду в машине повисла тишина. — Но, знаешь, — добавил он тише, — я рад, что ты ушёл. Кас поймал в зеркале нежный взгляд Дина. И отвернулся, снова глядя в окно. В голове не укладывалось: правильно ли он поступил? Всё ли было не зря? По коже пробежал холод, хотя печка в машине работала на полную. А что, если он погорячился? Что он скажет брату, когда встретится с ним? «Вот я приехал, как ты и хотел?» Найдут ли они общий язык после стольких лет? Через полчаса они въехали в город. Попрощавшись с Бобби, Дин заехал на заправку. Он залил бензин в «Детку» и юркнул в салон, в ожидании парня. Кас, переодевшись в обычную одежду, вышел к нему. Дин, сидя за рулём, наблюдал, как парень неспешно приближается. Тот же привычный бежевый плащ, та же осанка, спокойный взгляд… Только теперь он уже не был монахом. Но всё равно был Касом. Родным. Близким. Настоящим. Когда Кастиэль уселся в машину, бросив рюкзак и рясу на заднее сиденье, Дин молча протянул ему стакан с горячим кофе. Тот благодарно взял его, обхватив ладонями, чтобы согреться. Дин завёл двигатель и вырулил из города. Снова молчание. Но на этот раз оно было другим. Кас посмотрел на Дина и вдруг негромко произнёс: — Дин… Мне нужно заехать в одно место. В ближайшее время. Дин приподнял бровь. — Куда? Кас выдержал паузу, а затем тихо ответил: — В генеральный дом Ордена кармелитов. — И где же он находится? — В Иллинойсе. — Фух… Ну, хоть не в Риме, — Дин облегчённо выдохнул, усмехаясь. — А то я уж подумал, что мне придётся пилить через океан. Кастиэль поймал его взгляд, слегка улыбнулся и сделал глоток горячего кофе. Пар от напитка поднимался в воздухе, тая в салоне машины. — Тебе не обязательно ехать со мной, Дин, — серьёзно произнёс Кас, задумчиво опустив взгляд. — Кто-то же должен тебя туда отвезти, — легко ответил Винчестер, будто сам вопрос даже не подлежал обсуждению. Кас внимательно всмотрелся в него, изучая любимые черты, выражение лица, каждый оттенок зелени в глазах. Тепло разлилось в груди, и он без колебаний произнёс: — Я люблю тебя, Дин. Он медленно протянул руку, осторожно накрывая ладонь Винчестера своей. Дин почувствовал тепло пальцев, лёгкое сжатие — Кас словно хотел убедиться, что тот здесь, что он настоящий. Винчестер не ответил словами. Он резко вывернул руль и свернул на обочину. Под колёсами взметнулся снег, рассыпаясь серебристыми брызгами в свете фар. Дин на мгновение оторвался от руля, развернулся к Кастиэлю и, не дав тому опомниться, накрыл его губы поцелуем. Кас замер на секунду, но затем полностью растворился в этом прикосновении. Всё вокруг исчезло — только Дин, его сильные руки, запах кожи, тонкая горечь кофе на губах. Винчестер целовал его так, будто этого момента он ждал слишком долго, будто боялся, что Кас снова исчезнет. Кастиэль плавился под его руками, позволял себе чувствовать. Он знал, что не мог остаться в монастыре — не после того, как узнал, что значит быть живым. Эти поцелуи, эти прикосновения были для него как глоток холодного воздуха в горах — обжигающе свежи и отчаянно необходимы. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Щёки пылали жаром, контрастируя с зимним холодом за окном. Кас смотрел на Дина, его глаза мерцали, полные обещаний и чувств, о которых он не всегда умел говорить. Винчестер же ухмыльнулся, сжал руль и, бросив последний взгляд на Кастиэля, вновь тронул машину с места. Где-то вдалеке завывал ветер, снежные хлопья кружились в свете фар, а их путь уходил далеко вперёд — к неизведанному будущему, полному перемен.