the look of love.

If you dance, I'll dance

And if you don't, I'll dance anyway

Give peace a chance

Let the fear you have fall away

      Зима в Нью-Йорке особенно холодная, но Стефани это даже нравится. Всё было лучше, чем оставаться в грязном и мрачном Сентфоре, который не оставлял их с Сарой даже в кошмарах.       Уже прошёл год, как они сбежали оттуда без оглядки. Вначале было трудно, но благодаря тёте Стефани, что помогла им с деньгами и квартирой, обосновываться и жить в Нью-Йорке стало намного проще.        Сара начала работать в местной газете помощницей главного редактора, а Стефани устроилась официанткой в ресторан с неплохим окладом.       Это было их первое Рождество вместе, поэтому Стефани хотелось, чтобы оно стало для них особенным. Денег чаще всего не хватало, но знав, что Сара хотела новую пишущую машинку, девушка начала откладывать с зарплаты и брать дополнительные смены; в конечном итоге все её старания окупились, и теперь Стефани, минуя заснеженные улицы, возвращалась домой с новенькой пишущей машинкой «Ундервуд».        Жили они в небольшом спальном районе «Квинс» — не Манхэттен, конечно, но девушек всё вполне устраивало.        Как только Стефани вошла в квартиру, в нос ударил запах запечённой курицы с картофелем, а из гостиной слышался тонкий голос Дасти Спрингфилд. Всё это значило только одно — Сара вернулась домой из редакции и уже ждала её.       Стефани быстро стянула пальто вместе с шарфом и двинулась вглубь квартиры, беря с собой коробку с подарком.       Сара, пританцовывая, заканчивала украшать небольшую искусственную ёлку. Увлёкшись, она не сразу заметила Стефани. Решив этим воспользоваться, девушка тихо подкралась к О'Нил и нежно обняла её со спины.       — Я думала, что мы уже и не поставим ёлку, — улыбнулась Стефани.       Улыбнувшись в ответ, Сара ответила:       — Я специально пораньше отпросилась, чтобы успеть всё до твоего прихода: не могла лишить нас и этой последней радости жизни.       — Всё выглядит просто великолепно, — восхищённо протянула Стефани, — где ты всё достала за несколько часов? Я думала все ёлки и игрушки к ним разбирают с первого декабря.       — Да-а, достать это было непросто, но и у меня есть кое-какие связи, — хихикнула Сара, подмигнув.       — Поверю тебе на слово, — шутливо закатив глаза, ответила Стефани, — между прочим, у меня для тебя кое-что есть.       — Мы же договаривались, что в этом году ничего дарить друг другу не будем, — хмыкнула Сара.       — Ой, ну да, но я просто не могла иначе, зная, как ты её хочешь, — с этими словами Стефани протянула Саре увесистую коробку, обмотанную белой подарочной бумагой с красным бантом.       Нетерпеливо Сара разорвала упаковку и, увидев содержимое, поражённо застыла, не произнося ни слова.       — Тебе нравится? Мне казалось, что именно её ты и хотела...       — Ты шутишь? Нравится ли мне? Да я не в себе от счастья! Как ты её достала? Да и к тому же она такая дорогая, Стеф…       Сара отложила машинку, накидываясь на Стефани с поцелуями, невольно радостно взвизгивая.       — Я успела заказать её за несколько недель в местной лавке. Вижу, что она стоила своих денег.       — Знаешь, у меня тоже для тебя есть подарок! Прежде, чем ты вздумаешь вернуть мне мои же слова, просто открой.       Протянув Стефани маленькую красную коробочку, Сара застыла в ожидании; в отличие от своей девушки, Стефани открывала свой подарок медленно и предвкушающе.       В коробке оказался небольшой серый фотоаппарат.       Слов у Стефани не нашлось, абсолютно никаких. Лишь под большим впечатлением она зашептала Саре тихое «спасибо», пытаясь сдержать подступающие слёзы.       Они стояли в обнимку минут десять, медленно покачиваясь под сменившуюся песню, прежде чем Сара разомкнула объятия, принюхавшись.       — Ой, я совсем забыла про курицу! — и она стремительно убежала кухню, откуда шёл запах гари, пока Стефани была не в силах сдержать смех.       Они уже преодолели свою самую главную проблему, уехав из Сентфора, теперь им вместе всё нипочём (и даже сгоревший ужин).