Лисья ласточка

Вот-вот небо расплачется, орошая темную почву горячими слезами. Дециан и Мерцелла стоят у храма, в котором девушка подверглась пытке (зачеркнуто) прошла ритуал. В тот день за руку ее держал Айен. И девушка честно признавалась себе, что не ожидала от него подобного участия. Холодное, безразличное выражение лица ненадолго сменилось сочувствующим. Однако и оно выдавало его усталость. Синяки под глазами стали еще темнее, когда мужчина склонился над ней, переплетая их пальцы. Она почувствовала прикосновение холодного перстня. Грубый металл впивался в кожу, и Мерцелла сжимала руку Айена еще сильнее, чтобы отрезвить себя — веки тяжелели, пение жриц действовало на нее как дурман. Если бы она знала, что последует за этим, то с радостью бы провалилась в небытие. Девушка никогда бы не подумала, что может так громко кричать. Она не успевала даже взять себя в руки, чтобы набраться сил, задержать дыхание и молча вытерпеть эту пытку. Сейчас она понимала, что глупо было надеяться на свою выдержку в такой ситуации. Отголоски фантомной боли колют в местах нанесения меток. Это раздражает. Мерцелла была бы рада содрать их вместе с кожей. К такому она не была готова. Ее никто не предупреждал. А должен был? Испугалась бы, но куда бы делась. Отступать было некуда. К тому же, когда Мерцелла согласилась занять место Астории, то намеренно запретила себе слишком много думать. «Я подумаю об этом завтра». Так будет проще, но отсрочка обдумывания судьбоносного поворота в жизни не делает менее болезненным его дальнейшее осознание. Подобное могло сработать с принятием будничных неурядиц, здесь же масштаб был ужасающ. Притупляло возмущение и боль понимание — их дом не рухнет в ближайшее время. И если угроза тому все еще сохранится, отец обязан будет что-нибудь предпринять. Иной расклад Мерцелла представлять не желала. Горько было признавать, но быть оторванной от семьи — полбеды, навсегда же потерять свой родной дом — много хуже. На долю секунды девушка представляет, что уже осталась одна. Никто не прилетит к ней на Цереру, чтобы навестить, а Гексос будет исчезать в огне. И некому будет прийти на помощь здесь. Она упрямо убеждала себя в том, что ей не нужна поддержка, – выдержит и без нее, однако все ее мысли возвращались к сестре, которой ей так не хватало на Церере. Что, если предсказанные события все равно затянут Асторию в круговорот? А если предначертанное не сбылось сейчас, но настигнет ее в будущем? Судьба ведь всегда забирает свое. — У тебя такой вид, словно готовишься к схватке с амфиморфом. В голосе Дециана слышится улыбка. Мерцелла привыкла к тому, что он нередко пытается юмором разрядить обстановку. Она выдыхает, отмечая про себя, что все чаще чувствует себя затаившимся зверем, пытающимся скрыться от охотников. Тело напряженно замирало, и девушка того даже не замечала. Сейчас, расправив плечи, она спрашивает: — А женщины на Церере могут с ними сражаться? Мужчина вскидывает брови в наигранном удивлении. Он переводит взгляд на небо, выслеживая опаздывающий за ними корабль. — Легко могу представить, что ты будешь в числе первых. — Если мне нужно будет выпустить пар — я с радостью готова. — произносит с ехидством девушка. — Лучше удивите всех чем-то менее травмоопасным. — Дециан возвращает взгляд к ней. — «Ты». — Мерцелла недовольно щурится, всматриваясь в его светлые глаза. Улыбка Дециана гаснет, выдавая его серьезность. — «Ты». Ему нравится обращаться к ней на «ты» не только в мыслях, но и в жизни. Однако мужчина не понимает, зачем это делать. Друзьями и даже близкими знакомыми им все равно не быть. Мерцеллу ждет скорый брак, и он украдет возможность фамильярничать. Но пока он готов исполнять такую маленькую прихоть, пусть и делает вид, что идет на такую уступку не с большой охотой. — Ты специально? — Мерцелла недовольно хмурится. Прямо как ребенок. Уголки губ Дециана подрагивают — привычно сдерживает улыбку. От этого девушка не в первый раз разочарованно вздыхает, отводя взгляд. Он же начинает его ловить. — Посмотри на меня. — теплота в его голосе заставляет сердце Мерцеллы пропустить удар. Мужчина не дает их зрительному контакту надолго разорваться. Отчитывая себя за такую реакцию, она переводит на него взгляд. Несмотря на тон, девушка ожидает увидеть ехидство с его стороны или, как минимум, хитринку в глазах. Но лицо Дециана отражает теплоту голоса. — Может, я обращаюсь к тебе на «ты», чтобы ты лишний раз меня поправила? — мужчина добродушно улыбается. — А мне нравится, когда люди придерживаются договоренностей. — девушка пытается напустить на себя важный вид. — А мне нравится, когда ты меня поправляешь. — Мерцелла видит, что теперь Соррет еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но злиться на него лишь из упрямства уже не получается. В конце концов, он единственный, кто может заставить ее улыбнуться. — Значит, я найду новый повод. Дециан подбирается ближе, делая шаг в ее сторону. Внутри него вновь начинается борьба между «надо» и «хочу». Ему нравится быть причиной ее улыбки, нравится видеть на щеках девушки ямочки, нравится и озорной огонек в глазах, когда он пытается ее поддеть. На то, чтобы она поняла его безобидность по отношению к ней, у него ушло немало времени, и благодарность за это его более чем устраивает. Сейчас они стоят чуть ближе, чем предписывают приличия. На открытой местности, пусть и без свидетелей. Они не делают ничего предосудительного, но случайный наблюдающий со стороны сразу бы заметил формирующуюся между молодыми людьми связь. Мерцелле хочется протянуть руку и провести ею по наплечнику, почувствовать прохладу меха, которая затем сменится теплом, отданным ее рукой. Как-то раз Дециан сказал, что на его планете холоднее, чем на Церере, и мех на костюме — своеобразная дань родному. Девушка с трудом могла представить такую планету. Холод и лед она не любила, всегда считая, что люди, выросшие в таких условиях, суровые, грубоватые. Она, изнеженная условиями Гексоса, крайне придирчиво относилась к планетам на периферии. Ей вспомнилось, как она успокаивала Асторию перед прибытием дипломатической делегации, — ее так и распирали любопытство, волнение, которые были, как оказалось, напрасными. Переживать стоило самой Мерцелле. Где-то в глубине души она жалела прошлую себя, которая еще не знала, что подкинет ей судьба. Однако какие-то сюрпризы, преподносимые ею, могут быть приятными. Возможно, они даются, чтобы смягчить удары — этакое равновесие. Мерцелла понимала, что это объяснение придумано ей, чтобы успокоить себя. На самом деле, она воспринимала судьбу как что-то эфемерное, и слово это использовала, чтобы заменить нагромождение других, которые логичнее могли бы объяснить хитросплетения логических умозаключений. И все же ей нравилось лелеять воспоминание о том, как они с Децианом первый раз пересеклись взглядами. Всего на мгновение, а потом она предпочла отвернуться. Мерцелла закипала всякий раз, когда неосознанно начинала романтизировать в голове этот момент. Жизнерадостность мужчины резко контрастировала с осунувшимися лицами дипломатов. Его янтарные глаза искрились задором, а вежливость выдавала хорошее воспитание. Этого стало достаточно, чтобы даже Селестина им очаровалась, но с Мерцеллой это сработало не сразу. Тогда девушка задавалась вопросом — Дециан прибыл, чтобы следить за стариками-дипломатами? Сейчас же думает о том, что Соррет был на корабле вовсе не для этого, и даже не для того, чтобы выполнять обязанности «культурного атташе». Мерцелла перестала верить в эту должность после того, как разглядела на его руках множество шрамов. И сколько их вообще на его теле? Может ли культурный атташе даже на Церере иметь такие многочисленные следы жестокости? Дециан, тепло улыбаясь, смотрит на Мерцеллу, которая мыслями улетела далеко, что отразилось на ее лице. — Уже выдумываешь новый повод? — он хитро приподнимает бровь. — Это не так уж и просто. — девушка хитро щурится. — Но я обязательно постараюсь. В отдалении слышится гул двигателя. В небе показывается привычный для Цереры неэстетичного вида джет. Никакого вкуса, но хорошо, что не такая ужасная развалина, как их корабли. Неужели нельзя было спроектировать что-то более симпатичное? — У меня тоже есть повод, чтобы тебя поправить. — Дециан повышает голос, чтобы девушка смогла расслышать его сквозь шум двигателя, пока они приближаются к джету. Мерцелла в удивлении распахивает глаза, чуть не оступается, и мужчина успевает придержать ее за локоть. В наглости ему, конечно, не занимать. Она заносит ногу над ступенью трапа, Дециан же подает руку, чтобы помочь девушке подняться. И хотя в этом не было острой необходимости, Мерцелла испытывает очередной прилив благодарности. — Я слушаю. — протягивает она, едва они забираются в транспорт. Улыбка сходит с лица мужчины, и он серьезно произносит: — Улыбайся чаще. Даже если меня нет рядом.