Наколочки, оп, татуировочки

Миша, кажется, за всю жизнь столько не ебался, как с Андреем. Раньше казалось, что ему вообще секс как-то не особо интересен. Парни в группе шутили за целомудренность, что Миха спит только с женой и, может, изредка с фанатками, когда совсем припрет.  Когда с Олей начались бесконечные проблемы, упреки, скандалы, Миша впервые осознанно изменил. Нет, измены были и до того, вот только тут с Марго получился прямо-таки продолжительный роман, а не просто одноночная интрижка.  Когда Оля ушла, был ряд экспериментов. Тогда Миша понял, что ему не только женщины нравятся. В этом Балунов помог, когда как-то в очередном водочном запое у него на кухне Миша жалел себя, и Шура выдал: – Мих, тебе развеяться надо. Может, в клуб сходим. Девчонок снимем. Или мальчиков. У Балунова вообще вечно семь бед один ответ, но в этот раз было что-то совсем из ряда вон. – Сань, ну каких мальчиков, ты че, ё-моё. Я не такой же, понимаешь, да?  Шура прищурился так хитро и промурчал совсем по-кошачьи: – А ты откуда знаешь? Отвел он Миху тогда в какое-то место, где все собравшиеся флиртовали друг с другом и уединялись в комнатах. Кто-то посмелее или похуистичнее и вовсе ебался в общем зале, никого не стесняясь. Балунов почти с порога обзавелся двумя молоденькими девчонками и крепким мужиком, шепнул Михе, чтобы тот расслабился, и ушел в приват комнату. Вот уж кто берет от жизни все, так это Саня Балунов. Миха не знал, куда себя деть в этом сраме, и только сидел в баре, методично надираясь вискарем и стараясь особо не глазеть по сторонам, чтобы не захватить во взгляд ебущиеся голые задницы. Когда Миха был уже в кондиции, в которой на концертах обычно начинал расстегивать рубашку и светить сиськами, к нему притерся какой-то мужик и предложил отсосать прямо здесь. Миша сначала было дернулся, но потом алкоголь и желание снять напряжение взяли свое, и он сдался. Сосал мужик неплохо. МихЮричу понравилось. Он потягивал свой вискарь из массивного бокала и смотрел вниз, где старались совсем не женские губы. Крепкие руки держали его бедра, и Миха понял, что мужики ему тоже в принципе нравятся. Не так сильно как девки, но тоже неплохо. Андрей же в этом списке был человеком отдельным. Совершенно уникальным и восседающим на пьедестале. Ворвался в Мишину жизнь как каравелла по зеленым волнам, перевернул все, поставил на колени и вознес к небесам. Миша смутно помнил совместную поездку в Турцию с Марго. Он тогда практически круглосуточно был угашенный и пьяный. Марго строила вид, что они невъебенно счастливая пара, постоянно их снимала и называла Мишу “зай” и “коть”. Михе было кристально поебать на это все. И на то, что видео Марго выложила на своей странице, и Оля сразу же его увидела – тоже. Отпуск с Андреем был другим во всех смыслах. На море больше не ходили. В основном валялись у бассейна под зонтом, пили коктейли и пиво, рассказывали друг другу истории из жизни, вечером ели шашлык и засыпали в обнимку под всякую фигню по телику. Один раз ездили на экскурсию на заброшенную крепость, чем оба крайне вдохновились, и Андрей написал текст про барона, который приглашал в свой прекрасный дом роскошных женщин, развлекался с ними и после мучил и убивал. Мишу так впечатлил этот текст, что он невесть откуда нашел гитару, и в какое-то утро Князев проснулся от звуков перебора. Мелодия легла так легко, так ладно, что будто бы текст и музыка встали друг в друга как пазлы. Нежно, трагично и до боли красиво. Секса было много. Они ласкались утром, трахались перед сном. В течение дня Андрей при всех удобных случаях зажимал и лапал Мишу, когда никто не видит, распаляя и дразня.  Миха думал о том, что ни с одной своей женой в медовых месяцах так много не трахался. В пацане бурлила энергия, молодая, горячая, разрушающая. – Андрюх, – в какое-то утро решился сказать МихЮрич, когда тот снова полез с приставаниями. – Ты это…. Ну.. молодость, я все понимаю. Но я тип… бля… устал, что ли. – Че, дядь, не стоит? Голубые глаза загорелись игривыми огнями. Миша поджал губы. – Все у меня, бля, стоит, – вредно выдал, насупившись. – Снимай, давай, трусы свои. Андрей вдруг посерьезнел и отодвинулся. – А вот этого не надо, – он как-то уж слишком напрягся, хмурясь. – Миш, ты если не хочешь, то можешь не делать этого. Я просто пойду подрочу. Не нужны мне твои жертвы. Они пару мгновений смотрели друг на друга молча. – А можно я посмотрю? – Миха покраснел щеками. – На что? – Удивился Андрей. – На то, как я дрочу? Миша покраснел еще больше и кивнул. На лице пацана начала нарисовываться медленная довольная улыбка. – Это можно. Нет, правда. Если Миша не хочет, Андрей точно заставлять не будет. Последнее, что ему нужно – это чьи-то страдания сексуального характера. Он ведь не тупой, прекрасно понимает, как работает биология. Он молодой, здоровый. Гормоны шарашат только так, трахаться хочется постоянно. Тем более на отдыхе, где из всех проблем у тебя только какое пиво ты сегодня пьёшь — светлое или темное. Миша уже близок к четвертому десятку. Классно, что вообще еще до сих пор стоит, учитывая его прошлые регалии. И стоит отменно. Так что вполне себе нормально, что Мише нужно и хочется чуть меньше Андрея, он за это точно расстраиваться не планирует.  Князев удобно разлегся на кровати, откидывая одеяло в сторону и начиная водить пальцами по утреннему стояку. Тёк он не так обильно как Миша, тем более в одного, поэтому пришлось облизать ладонь, сплюнуть и вернуться к дрочке, что пошла уже полегче. Он дрочил и время от времени смотрел на замершего в странной позе Мишу, который то ли хотел встать, то ли отползти в сторону, непонятно. Что ж, сам попросил посмотреть, так пусть теперь смотрит. Андрей развел ноги шире и обхватил себя крепче, сосредотачиваясь на собственных ощущениях.  Миша смотрел жадно, внимательно, изучающе. Ему нравился Андреев член. Нравился его размер и форма, нравился этот чёртов пирсинг под головкой. Вот же бесёнок. Бросил когда-то фразу, что проколет себе хуй, и правда сделал.  О чем бы Миша никогда не подумал в своей жизни, так это о том, что будет тащиться от чьего-то члена. – Бля, Андрюх, я, кажись, возбудился. Пацан насмешливо закусил губу, не прекращая себе дрочить. – Ты ж сказал, устал. – Ну все, отдохнул. Андрей засмеялся и утянул Мишу к себе, влажно целуя в губы. О чем бы еще Миша никогда не подумал в своей жизни – что ему будет нравиться сосать чей-то член. Точнее не чей-то, а один совершенно конкретный член. Но Андрей был особенным от начала до конца. Им хотелось обладать, ему хотелось подчиняться. И эти два металлических шарика по бокам от головки так приятно обводить языком. Миша лежит между ног пацана, старательно обводит пирсинг кончиком языка, играется с уздечкой и сосет, причмокивая. Прохладный ветерок с открытого балкона обдувает его голую задницу. – Ну что за вид, МихЮрич, – Андрей довольный, гладит длинные прядки с мелкой сединой, улыбается. – Смотритесь прекрасно. До Андрея Миша был только в активной позиции. Ему как-то попадались мужики только такие, что сразу же задницу подставляли, видя важного грозного взрослого МихЮрича. Кто ж мог подумать, что он сам поплывет перед молодым нахальным пацаном. Андрей, при всей своей хрупкости и маленькости, умел заставить одним лишь движением брови опуститься на колени и стонать под ним от стыда и удовольствия. Миха стонал как женщина. Они выяснили это давно. Миша того стеснялся, а Андрея это забавляло. – Давай, мой хороший, – сладко шептал Князев на ухо Мише, хорошенько припечатываясь сзади и сплетая пальцы с его на дужке кровати. – Мне так нравится, как ты стонешь. Давай громче. Хочу слышать, как тебе хорошо. У Андрея было секретное оружие. Им обоим такое нравилось, но Мише в особенности. Возможно, в прошлой жизни он был кошкой, которую драли все дворовые коты, до кровавых шрамов держа за загривок, потому оттуда инстинкты и остались. Но стоило Андрею только провести языком по чувствительному месту, как Миша уже прогибался и скулил в предвкушении, готовый сделать все, что Андрей скажет. Хочет слышать стоны на весь номер. Что ж, пожалуйста. Миха громко застонал, Андрей сжал зубы на его загривке, крепко удерживая и вдалбливаясь сзади. Искусанный, исцелованный, вытраханный Миха обессиленно лежал на кровати. Андрей довольно курил традиционную сигарету из его рук и лениво поглаживал свой живот. Рядом на матрасе красовалась привычная Михина лужа. – Слышь, Андрюх, а мы встречаемся? Помнится, когда последний раз Миша говорил нечто подобное, получил насмешку от пацана. Но сейчас ведь все изменилось, да? Андрей хихикнул. – Ты че, дядь? – Он выгнул бровь, кося на МихЮрича один глаз. – Ну да, типа. От этого “да, типа” по душе разлилось теплое молоко. Миха кинул сигарету в кружку на тумбочке и сгреб пацана в объятия, исцеловывая все его лицо. Эмоции переполняли, плескались внутри, крутились и подталкивали на действия. – Андрюх, блять, – Миша чмокнул его в кончик носа и прижался к губам, шепча, – хочу до конца жизни целовать только тебя. Это было правдой, он так чувствовал. Правда, он то же самое думал про Фиску. Отношения с ней были таким ярким, молодым ураганом. Миха горел и думал, что так будет всегда. С Олей закрутилось по-другому. Как-то уже по-взрослому и более… расчетливо, что ли. Она сама пришла, сама ушла. Миша потоптался в ее жизни рядом, виновато боясь запачкать ковер своими грязными лапищами, и точно не испытывал к ней того жара, что был с Фиской. Но Андрей. Ничего подобного у Михи ни с одной из них не было. Они будто бы один организм, сложный и запутанный, но несуществующий по отдельности. Будто живут в головах друг у друга, дышат и думают одинаково. С Андреем вообще все по-другому. Князев сглотнул и мягко погладил Миху пальцами по носу. — Не дави на меня, Миш, ладно? Черт. Вот и “одно целое”. Миха сначала расстроился, а потом передумал. В конце концов, хватит уже гнать коней и вставать на одни и те же грабли: главное, что они вместе, и Андрей больше не бежит от него. А остальное приложится. Мише нужно научиться быть терпеливым. Он признался Князеву в любви, тот подтвердил, что они встречаются, Миха сразу чуть ли не сделал ему предложение – осади, успокойся. Будь терпелив.  На следующий день у Миши был день рождения. Обычно он особо не обращал на него внимание и не праздновал, но Андрюха как-то узнал про него – сказал, что Балунов перед поездкой шепнул – и приготовил сюрприз. Они поехали вместе с инструктором на яхте далеко в море, где могли погрузиться в дайвинг костюмах и посмотреть на рыбок. Классно было оказаться подальше от вонючих водорослей и наконец-то нормально поплавать в море. Они прыгали с кормы яхты и долго плескались под закатным солнцем, когда Миша вдруг задумался: они с Князевым знакомы почти год, сейчас они отмечают его день рождения, а… – Андрюх, а у тебя когда день рождения? – Было уже. Он сидел, развалившись на сидении, и закат красиво розовил его кожу. – Было? – У Миши вытянулось лицо. – Когда? – В феврале. – А че ты не сказал? – Ну.. я не отмечал, – Князев пожал плечами. – Так просто, Оксана в рестик сводила. Пиздец. Миха почувствовал себя таким бесполезным. Он так сильно хотел, чтобы они встречались. Хотел быть с Андреем. Весь январь провалялся в депрессии по этому поводу. Андрей тогда постоянно был с ним, помогал, вытаскивал. А Миша даже не потрудился узнать, когда у него день рождения. Да, МихЮрич. Правильно отец говорил, что ты только о себе и думаешь. Прав он. Во всем был прав. Миша сам не знал, как уговорил Князя на это. Вот только когда он в очередной раз неаккуратно схватил и прижал Андрея во время секса, а тот затрясся в страхе и убежал, Миша понял, что надо что-то с этим делать. Правда сейчас, смотря, как привязанный ремнем к кровати пацан трясется и тяжело дышит, Миха стал сомневаться в нормальности своей затеи. – Тих, тих, Андрюх, я тут. Андрей смотрел испуганно. Сейчас он больше обычного был похож на ребенка, и Мише стало не по себе. Нахуя он это делает? – Ты же знаешь, что я не сделаю тебе ничего плохого? Князев шумно сглотнул и кивнул. Миша погладил его по рукам, погладил по щеке, по животу. Он просто сидел рядом с ним на кровати и гладил. На самом деле Миха даже не собирался делать ничего сексуального, ему просто хотелось, чтобы Андрей стал больше доверять ему и перестал дергаться. И то, что пацан дал себя связать, уже было охереть каким шагом. Миша провел по его груди и расстегнул несколько пуговиц рубашки. Андрей затрясся. – Мих, Мих, не надо. – Тише, тише, тише, – МихЮрич тут же приложил к его груди свою широкую ладонь, заземляя. – Я тут. Я не делаю ничего необычного. Он стал его мягко поглаживать. Дыхание будто бы чуть успокоилось, Андрей прикрыл глаза. – Вот хорошо, – Миха был доволен результатом. – Смотри, ничего не страшно. Я просто глажу тебя так же, как и обычно. Мы и больше делали, верно? Сейчас просто связаны руки. Миша перебежал пальцами на пуговицы и расстегнул еще парочку. Андрей дернулся, распахнул глаза и часто-часто задышал. – Миха, прекрати! – Тиш, тиш, Андрюш, все хорошо. – Миха, отвяжи меня! Миша сел на него сверху и взял лицо в ладони. Голубые глаза бегали из угла в угол, Андрей часто и загнанно дышал, грудь его резко поднималась и опускалась, он дергал руками, пытаясь вырваться. Миша прекрасно знал это состояние. Еще чуть-чуть, и у Андрея начнется паническая атака. – Андрей, Андрей, смотри на меня. – Отвяжи меня! – Андрей, это я, и я не причиню тебе зла, смотри на меня. – Ты тупой, блять?! – Взревел Князев. – Отвяжи меня. СЕЙЧАС ЖЕ!!! Андрей бился в истерике, а Миша понимал, что если сейчас отпустит его, то они так и будут топтаться вокруг этой темы. А пацан уже, кажется, начал задыхаться, он все сильнее дергал руки, и в горле булькал воздух. Андрей смотрел на Мишу, тот был огромным, нависал сверху, а Князев не мог шевелиться, не мог дернуться, повернуться, не мог контролировать. Ему было страшно до одурения, перед глазами стояла пелена и хотелось скорее вырваться, убежать, спрятаться. Чертов ремень держал крепко, больно впиваясь в запястья. Андрей дергал руки, пытаясь порвать его или расшатать, но все тщетно. – Андрей, Андрей, сколько стрелок на часах? – Ой, блять, иди нахуй, дядь, на мне это не работает! – Ладно, ладно, – черт, надо скорее что-то придумать. – Сколько раз я звал тебя на свидания? Андрей дернулся, но задумался. –Чего, блять? Я ебу? Отвяжи меня, Миша! – Свидания! – Не унимался МихЮрич. – Сколько раз я звал тебя?  – Не знаю. Двадцать раз? – Думаю, больше на десятку, – улыбнулся Миша. – Сколько раз глохла моя тачка в наших поездках? – Ой, бля! Сотню раз. Андрей закатил глаза и стал дышать ровнее. – Все верно, верно, Андрей, – Миша уже улыбался шире и гладил пацана по щекам большими пальцами, все это время держа его лицо в руках. – А яйца? Сколько яиц я сжег на твоей кухне. Андрей улыбнулся и перестал дергаться. – Хватило бы на целую курицу, скольких ты осквернил, дядь. Миша засмеялся. Андрей снова расслабился и задышал спокойно. Приступ миновал. Миха наклонился к нему, касаясь губ, Князев ответил, медленно шевеля ими в ответ. Хорошо. Это хорошо. Для первого раза хватит. Миша отвязал его, и Андрей сразу же залез к нему на колени, совсем по-детски обнимая руками и ногами как тогда, в его подъезде.  – Я люблю тебя, малой, – Миша успокаивающе гладил его по спине, голове, крепко прижимая к себе. – Люблю, Андрей. Я никогда не сделаю тебе больно. – Я знаю, Миш, знаю, – Князев прятал лицо в сгибе его шеи, плотно прижимаясь. – Я доверяю тебе. Они посидели так добрых десять минут. Андрей – приклеенный, щипцами не отдерешь, Миша – успокаивающий и заботливо покачивающий его в своих руках. – Андрюх. Пацан шевельнулся, показывая, что слушает. – Пойдем завтра отмечать твой день рождения. Князев чуть отодвинулся, озадаченно заглядывая Мише в глаза. – У меня ж в феврале.  – Да, но мы с тобой не отмечали. Что нам мешает отметить в августе? Эта мысль понравилась Князеву, и он согласно кивнул. – И вместе с тем будем с моим страхом бороться, ладно? – Намекнул Миша. – Раз уж ты сегодня доверил мне свой. Так честно будет, ё-моё.