Наколочки, оп, татуировочки

– Шур, я такую песню написал! Да, на Андрюхины слова. Да нормально все. Ага, отдыхаем. Не, море отстой. Тут вообще такая история произошла с ним, ё-моё. Приеду расскажу. Но так да, все хорошо. Как там альбом? Да ты что! Вот это нихера себе. Ага, приеду, решим. Бля, Шурка, это же охренеть вообще! Пацан? – Миша глянул на Андрея, который жался в подушку, пытаясь доспать еще хоть немного, и понял, что слишком громко кричит. – Хорошо он, – тише зашептал Миха, прижимая руку к телефону, – и у нас тоже.. Шур, ну че за допрос? Давай, короче, это.. Пацанам привет. Машеньку в нос поцелуй. Только без фанатизма, ага. А то Гордей убьет. Давай, все, связь. Миша положил трубку и прыгнул обратно на кровать, залезая к Андрею под простынь, которой тот накрылся с головой. – Пиздец ты громкий, дядь! Андрей недовольно поерзал. Когда не высыпался, всегда был таким вредным. Миха вообще тоже не любил ранние подъемы, но сегодня был особенный повод.  – Прости, Андрюх, прости! Но у меня такие новости, ё-моё! Ты офигеешь. Он дождался, пока Князев разлепит глаза и посмотрит на него. – Пластинка наша. Набирает популярность. Шура говорит, что на десятом месте в Чартовой дюжине, прикинь! – Миша выглядел таким довольным, тараторил и радостно ерзал на месте. – А еще нас хотят запустить на Нашем радио. Прикинь, Андрей! Это очень круто, блин! Андрей понятия не имел, что значит эта Чартова дюжина и Наше радио, но он был рад за Мишу. – Это здорово, Миш, вы молодцы. – МЫ молодцы! Мы, Андрюх! Текста ведь твои. Миша чуть ли не кричал. Глаза его горели огнем, а от самого шпарило такой энергией, какую Андрей видел в нем только на репточке.  Внезапно у Князева внутри зародилось липкое беспокойство. Чувство, будто бы он уже все сделал, что необходимо, и больше не нужен Мише. Страх от сближения с кем-либо от него никуда не ушел, и глубоко загнанный внутрь демон все равно временами показывал свой лик. – Миш, – тихо позвал Андрей, пытаясь понять, как это сформулировать. – А ты не уйдешь? – Куда? – Не понял Миха. – Могу еще с тобой полежать, но вообще в душ собирался. – Нет, я… – по спине рассыпались холодные, колючие мурашки. – Я имею в виду вообще.. Миша моргнул, пытаясь понять, о чем толкует пацан.  Такие вопросы любила задавать Фиса. Из-за героиновой паранойи, да и в целом их болезненных отношений, ей постоянно казалось, что Миша уйдет, бросит ее. Она кричала, устраивала истерики в измененном состоянии.  Оле всегда на подобное было все равно. Она была твердой и самодостаточной. И сама знала, когда ей прийти и когда уйти. А почему Андрей задается таким вопросом. Неужели он правда думает, что Миша способен уйти от него, после всего, что между ними произошло? После всей той задницы, с которой они друг друга вытаскивали? Ну нет уж. Они слишком идеальные пазлы, чтобы сейчас разъединяться.  Миха погладил Андрея по плечу и прижал его к себе, целуя в висок. – Никуда я не уйду, Андрюх. Мне же надо держать твою руку. Я обещал, помнишь? Миша боялся высоты столько, сколько себя помнил. И когда в детстве Лешка брал на слабо и они забирались на самые высокие деревья. И когда позже в путяге лазали с пацанами по крышам. И даже когда ездил как-то с Олей в поход в горы. Всегда. Честно признаться, Миша понятия не имел, как бы он себя повел на запланированном и несостоявшемся полете на воздушном шаре. Наверное, вцепился бы там в Андрюху и старался не смотреть вниз. Но от одной мысли, что им предстоит сделать сегодня – Михе правда становилось дурно. Они ехали уже примерно час  на автобусе в соседний город, где их должен был встретить гид, и Миша был весь как на иголках. Параплан. Такого слова он раньше даже не слышал. В агентстве экскурсий предложили вместо прыжка с парашютом, Миша и согласился. Ему все это не нравилось, но он считал это честным. Если уж Андрей доверил ему свой страх, то и Миша должен был сделать что-то подобное в ответ, хоть от одной мысли о высоте у него и тряслись поджилки. Князев довольно быстро все понял, когда их повели на гору, с которой будто бы Икары прыгали люди с плоским парашютом. – Мих, – пацан прижался поближе, понижая голос, – ты уверен? Миша, что был бледен как лист и дышал через раз, упрямо поджал губы и кивнул. Инструктаж пролетел мимо ушей, в которых стучала кровь. Сейчас Андрей выглядел ответственнее и взрослее, Миша же пытался не рухнуть в обморок, пока на него надевали страховку. – Вы можете управлять потоками воздуха, потянув на себя левый или правый рычаг, – объяснял низкий писклявый мужчина. – Не поднимайтесь слишком высоко, старайтесь держаться в среднем потоке воздуха. Через пару километров увидите поле с красным кругом, нужно будет потянуть этот рычаг и начать медленное снижение. Весь полет займет минут пятнадцать. Пятнадцать минут… В Мишиной голове прозвучало словно вечность. Будто бы это настолько долго, что за это время можно умереть дважды.  – Миш, мы можем этого не делать, – Андрей стоит уже в полной экипировке, со страховкой и пристегнутый к парашюту.  Миха мотнул головой. – Это твой день рожденческий сюрприз. Андрей сделал шаг к нему, взял за локоть и прошептал на ухо: – Мне не нужен сюрприз, от которого ты откинешься. Миха упрямо сжал губы и шагнул к инструктору, чтобы пристегнули и его. Схема была проста: они в связке, Миша спереди, Андрей плотно прижимается к его спине, разбегаются со скалы и прыгают на полном ходу, поток ветра подхватывает их и огромный парашют-крыло за спиной, далее они спокойно пятнадцать минут лавируют в потоке воздуха и приземляются в красный круг на поле. Звучит проще, чем сделать. Вообще по весу было бы правильнее, чтобы мелкий легкий Андрюха был спереди, а Миша сзади, и весь основной вес распределялся равномерно. Но проблема была в том, что человек позади должен был рулить парашютом и рычагами, и как только Миха это услышал – в миг заволновался, и Андрей вызвался быть сзади. А еще Миша предполагал, что Андрюха, конечно же, хочет обнимать его со спины для успокоения. – Миш, мы все еще можем отказаться, – шептал пацан, пока инструктор давал обратный отсчет. – Заткнись и беги, – рыкнул Миха. Хоть бы не споткнуться по пути и не расшибить себе нос раньше времени. Разбег, пара метров, и Миша больше не чувствовал землю под ногами. Андрюха прыгнул, толкая их обоих, и дернул рычаги, чтобы параплан взлетел повыше. – Блять! Миха крепко зажмурился и сжался всем телом, чувствуя, как ветер бьет в лицо и треплет волосы. Андрей поймал нужный поток, стопорнул рычаг и поспешно обнял Мишу, ласково шепча ему на ухо: – Я тут, тут, Миш, я тут. Как ты? Миху колотило. Было трудно дышать то ли от потоков ветра, то ли от паники, накрывающей его. – Мих, Мих, говори со мной, – голос Андрея звучал тревожно, и Миша почувствовал себя так глупо, так виновато. Черт, это ведь его подарок, его сюрприз. – Все нормально, Андрюх, – выдавил Миха. – Я ток это… ну… щас привыкну. Андрей горячими губами поцеловал его за ухом и стало чуточку полегче. – Миша, ты такой молодец! Я так горжусь тобой, ты просто умница, – Андрей держал крепко и ни на минуту не выпускал его из своих объятий. – Такой смелый, такой храбрый. Мой большой, храбрый МихЮрич. Это работало. Мишу вообще всегда успокаивала похвала, и Андрей прекрасно это знал. – Мишк, смотри, какая красота вокруг! Это все ты мне подарил. Ты такой прекрасный. Самый хороший, самый замечательный. Миха открыл глаза, и стало вдвое страшнее, потому что он увидел, что они летят, подхватываемые потоками ветра, над лесом, ноги болтаются в воздухе, и держаться решительно не за что. Потому Миха вцепился в руки Андрея, крепко сжимая их. – Держи меня, – голос напуганный, ломкий. – Держи меня, Андрюх. Не отпускай. Не отпускай мою руку. – Никогда, – повторил Князев их привычный ритуал. Только впервые он был сделан в сторону Михи. – А классно было, да? – Довольно улыбался Миша на обратном пути к гостишке. Он был раскрасневшийся и перевозбужденный тем, что все хорошо прошло, он не умер от страха, а Андрею все понравилось. В какой-то момент получилось даже немного расслабиться, и Князев забалтывал его привычными своими восхищениями всему вокруг: “Смотри, какая птица прикольная. О, елки, елки какие, Миш! Ты видишь солнце? Мы сейчас прямо в него влетим! Хочешь, сделаю вираж?” Они даже немного попели и покричали вместе, Андрей ни на миг не отпускал Мишину руку, а сам Миха выдал ближе к концу: – Я бы поцеловал тебя, Андрюх, да только вот яйца от страха так сжались, что боюсь пошевелиться. – А у меня встал, – радостно парировал Князев. – Я чувствую. И тогда они оба за полет первый раз громко рассмеялись. В гостиницу добрались около шести вечера. Решили никуда больше не ходить, хватит впечатлений на один день, взяли еды в любимой шашлычке и засели у себя на балконе. – Мих, а почему ты вообще решил, что мне нужен параплан? Миша озадаченно замялся. – Не знаю. Ну ты ж типа молодой. Экстрим, все дела. Тебе должно такое нравиться. – Не, ты не подумай, дядь, – Князев опять прямо руками разрывал шашлык и ел, обильно макая в соус. – Мне охеренно понравилось, просто… Ну я вообще домосед.. Миша несколько мгновений глупо посмотрел на него. – Бля. Вот дурак старый. Надо было у него спросить в первую очередь, чего он сам хочет, а не придумывать всякое. Может быть и самому не пришлось бы страх терпеть. Ну ладно, вроде как все хорошо получилось, Мише самому по итогу понравилось. После ужина Андрей показывал блокнот с рисунками, в котором выделил пять финальных эскизов для тату Мише, что прошли самый строгий отбор, ведомый только ему одному. – Ё-моё, Андрюх, это вообще круто, блин! Я все хочу! – Ну, все не все, давай один для начала выберем. А потом я хоть рукава тебе все забью. – Блин, – выбор был сложным. – Ну.. если на руку, то вот этого тогда давай. Андрей критично присмотрелся к своему же эскизу, перевел взгляд на Мишино предплечье, затем опять на эскиз. – Да, хорошо будет смотреться. Давай его оставим. Князев закурил сигарету, а Миша продолжил листать блокнот с рисунками. – Андрюх, а ты не думал свою студию открыть? Пацан аж поперхнулся дымом. – Нахера? – Ну… – Миша замялся, теребя в руках блокнот. – Ты эту студию свою и так вечно открываешь и закрываешь, дирик тебе доверяет всякие орг вопросы. Ты знаешь, как оно там все изнутри работает. Можно же и свое что-то. – Да ну, Миш, чтобы что? – Андрей немного раздраженно дернул ногой. – Опять просто бить хуйню типа моментоморе и ебанутых волков на всю грудину? Если открывать студию, то для своих работ. А мои работы никому нахуй не сдались. – Мне сдались, – упрямо себе под нос буркнул Миша. Он снова стал листать блокнот, который весь был исписан, изрисован разными эскизами. А Андрюха дал ему всего несколько вариантов. Самокритично. – А это че? – Миша улыбнулся и ткнул пальцем в картинку, где был портрет самого Андрея, только с кошачьей мордой. – А, – пацан улыбнулся, – да это Шура меня как-то кошаком назвал. Вот и накидалось. – Бля, давай вот этой мордой перекроем партак у меня на заднице, что тебя так бесит? Андрей покатился со смеху. – Бля, дядь! Ты правда хочешь набить мое лицо себе на задницу? – Ну да. А че такого? Князев снова заржал в голос. – Бля, охуенно, давай!