Наколочки, оп, татуировочки

Частые концерты стали новой реальностью. Альбом все больше и больше набирал популярность, их звали выступить в разные клубы, звали на интервью, несколько раз звали выступить в Москву.  МихЮрич с пацанами трудились не покладая рук, продолжали писать новый материал, благо стихов от Андрея хватало более чем.  Реник предложил некоторые обработки сделать потяжелее, много экспериментировали со звуком.  У Миши заново загорелись глаза, как в юности, когда они с Балуновым придумывали истории в тетрадке на уроках. Он с огромнейшим удовольствием и интересом с разбегу запрыгивал в мир, придуманный Андрюхой. А внутри него было так круто, здесь тебе и гоблины, и вурдалаки, и волосокрады. Столько сюжетов, столько крутых историй. – И про вампира, Андрюх, надо. Про вампира что-то. – Про тех педиков твоих, что мы в кино смотрели? МихЮрич ржал в голосину, закопавшись в ворохе тетрадных листов. – И можно по Лавкрафту что-то. У него тоже тварей интересных много. – Кого? – Что кого? Лавкрафт, Андрюх. Морские твари. – А кто это? Миша удивленно посмотрел на пацана. – Ты не знаешь, кто такой Лавкрафт? Андрей мотнул головой, Миха фыркнул и пустился в долгое разглагольствование и объяснение. – Миш, – аккуратно позвал Князев после часовой лекции про Ктулху и жилетей Иннсмута. – Ко мне на неделе пришли мужики за моими эскизами. Говорят, хотим татуху как у Михи Горшенева. – Ооо, – обрадовался МихЮрич, – пришли, значит! Круто, Андрюх, – он потрепал пацана по плечу. – Это я на концерте пизданул, что крутую татуху сделал, – Миха гордо показал свою руку. – Я и сказал, вот мастер такой, Андрюха, рисует картинки с нашими персонажами. Пришли, значит, видишь, Андрюх, интересны твои рисунки! – Жопу там им хоть с лицом моим не показывал? Князев потупил взгляд, и Миха моментально почувствовал напряжение в воздухе. Кустистые брови тут же нахмурились. – Андрюх, че? Князев покусал губу. – Ниче, Миш… Я, блин, сам хочу известным стать, творчество свое продвигать. А тут выходит, что… я, блять, сам по себе не нужен никому с рисунками своими. Они идут ко мне только потому, что ты меня… пропиарил.  – Они идут потому, что рисунки охуенные, – Миха продолжал хмуриться и напряженно смотреть на Князя. – А я только показал направление. Свиданки на крыше тоже стали чем-то привычным. Особенным ритуалом, который они проходили по мере своей занятости, но до холодов стремились почаще выбираться, пока еще крыша не стала совсем мокрой от дождей и скользкой от наледи. Мишин страх высоты никуда не делся, он привычно садился подальше от края и мертвой хваткой вцеплялся в Андрееву руку. Просто тут, над городом, вдалеке от мирской суеты, было так спокойно, и можно было побыть только вдвоем, даже мобильники ловили через раз. Теперь они брали метровую шаверму на двоих, потому как съедать каждому такую почти не представлялось возможным. Миша как-то пошутил, что можно ее с двух сторон как в “Леди и Бродяга”, а Андрей слишком серьезно ответил, что разбрасываться едой не стоит. В этот вечер они наблюдали потрясающий закат, сидя в обнимку. Андрей укрылся Мишей как одеялом, а тот в ответ обнимал его крепко руками и сжимал коленями, будто живой щит. – Петропавловка так золотится от солнца красиво. – Как твои волосы по утрам. Андрей усмехнулся и машинально погладил Мишу по руке. Миха легонько касался щекой Андрюхиного смешного уха. Как ему нравилось их кусать! От него пахло одеколоном, антисептиком и татуировочным маслом, а еще солнцем и счастьем. – Знаешь, Андрюх, – Мише было так бессовестно хорошо, что хотелось крикнуть. – Ты вот сейчас опять на меня ругаться будешь, но я бы так до конца жизни просидел с тобой на этой крыше. Понимаешь, да? Андрей помолчал немного и тихо ответил: – Я тоже. Золотой шар солнца медленно тонул в Неве. – Андрюх, да не дергай ты так! – Я сам знаю, Миш, отвали! – Нихера себе. Ты че, пацан, охамел? Это вообще-то моя машина! – Это не машина, дядь, а металлолом. Сам за руль посадил, че теперь? Они уже второй час кружили по пустырю в Мурино, рядом с прудом. Андрей злился на то, что нексия глохнет через раз, вязнет колесами в сырой после дождя земле и проворачивает руль. – Андрей, легче. – Миша, ебаный ты в рот, ты, блять, так и будешь мне под руку пиздеть? – Буду, если ты так и продолжишь херней заниматься! Андрей скрежетал зубами и пытался вырулить из лужи. Нахуя они вообще сегодня куда поперлись? Еще и на такой местности. – Вечно тебе во все влезть надо, да? Вперед себя и слова сказать не дашь. – Конечно, – кипятился Миха, с болью наблюдая как пацан жмет на все кнопки и практически выламывает коробку передач. – Если ты нихуя не смыслишь в том, что делаешь! Князев крутанул руль, пытаясь отъехать подальше от водоема, и погряз колесами в чавкающей грязи. Нажал на газ, тачка покрутила полысевшие шины, почавкала, и увязла еще глубже. – Охуенно! Выходим, дядя, допизделись, наша остановка. Выталкивать засевшую машину из склизкого болота было еще хуже. Они оба вымазались за секунду и не сдвинули нексию ни на метр. – Андрюх, потому что я говорил тебе, что нужно было правее, там посуше, посмотри. – Миш, блять, ты сегодня уже рот свой закроешь, нет? – Князев утер пот со лба, пачкаясь в липкой грязи и сверкая злыми глазами. – Надо было, надо было. Надо было тачку, блять, нормальную покупать, когда я говорил. Теперь была очередь Миши закипать. – Ты, слышь, – МихЮрич толкнул Андрея в плечо, грозно нависая сверху, – Я, блять, тебя, сопляка, забыл спросить, че мне делать, ё-моё. Не хочу новую, значит, будем на этой. – Конечно, – продолжал язвить Князев. – Оно ведь у тебя вечно так работает, да? Самому советы раздавать – так первый. А как тебе чего дельного говорят, так идите лесом, не доросли вы до великого и ужасного МихЮрича! – Это какие это советы я раздаю? Миша от злости приложился к нексии плечом и та, кряхтя, слегка сдвинулась вперед. Андрей скрипнул зубами. – Кто тебя, блять, просил меня пиарить? – Голубые глаза метали молнии. – Я, сука, теперь выгляжу как какая-то бездарность, что сама нихуя не может. Миша вытаращил на него глаза. – Андрюх, это-то причем? – Ты меня, блять, спросил? Надо оно мне, нет? Я теперь каждый день слышу восторженные писки твоих фанатов. Какой Миха классный, какой Миха умный. Пацана молодого подрядил татухи по его миру делать. Какой молодец, – он недобро глянул на Мишу. – Вот только это МОЙ мир! И это я его придумал. А теперь я будто в твоей тени, хотя сам ты сопливую херню писал. – Блять, ты охуел, малой? – Взревел МихЮрич. – Я помог тебе! Ну говорят они, говорят, нахуй ты их слушаешь? Сам ты бы и шага не шагнул со своими рисунками. Андрей побагровел и замер, будто мешком ударенный. Он в мгновение понял, что ему нужно делать. Миша думает, что Андрей слабак, который сам ничего не может. Что ж, посмотрим. Пацан толкнул Миху в грязь, в которую тот плюхнулся с громким чавканьем, а сам побежал к водительской двери. На удивление нексия завелась с первого раза, Андрей вдавил педаль газа в пол, та очень удачно заела и рванула с места как бешеная, пацан успел только отпрыгнуть в сторону. Тачка проскочила небольшую кочку, подпрыгнув на ней как на трамплине, и с оглушительным плеском бухнулась в пруд, начиная медленно тонуть. Князев выпрямился, бросив взгляд на охуевшего Миху, и потер нос, еще больше мараясь. – Теперь точно новая нужна, – злым голосом заключил пацан. – Или самокат себе купи. И катись на нем нахер, дядь. Чавкая мокрыми ботинками, Андрей поковылял прочь.