Kieta

У Дазая было плохое предчувствие. Он знал, что какое-то время назад мимик ушел, скорее всего для того, чтобы попытаться залезть в голову к Чуе. Прошло уже достаточно времени что бы быть уверенным: что-то пошло не так. Он не мог взять себя в руки, даже чтобы надоедать своим похитителям. Тихо сидеть до тех пор, пока ситуация не прояснится, казалось лучшим решением. Долго ждать не пришлось. У входа в ветхое здание, в которое они разместили его на этот раз, началось какое-то бурление и Дазай вытянул шею, чтобы лучше разглядеть. Наименее бесполезный из боевиков дрожал и выглядел так, будто увидел призрака. Дазай затаил дыхание, надеясь сосредоточиться и услышать, что же скажет мужчина, но тот просто перешел на крик. — Нам нужно вывести его, — мужчина резко бросился к Дазаю, что было плохим знаком, ведь что-то же заставило его вернуться без мимика и впасть в панику. Остальные схватили его и пытались урезонить. Они успокаивали его и говорили, что им больше некуда перевезти Дазая, что здесь их не найдут, что все в порядке и ему просто нужно подышать. Но Дазай знал этот тон. Мужчина не хотел перевозить Дазая в другое убежище, он хотел избавится от него. И тот незамедлительно подтвердил это. — Нет, вы не понимаете. Тот, что управляет гравитацией… Он слетел с катушек. Он разрушит этот город до основания, если не найдет его. Оу. Больше не было времени дурачится и праздно сидеть. — Подойдите, — голос Дазая пресек их болтовню. У славы "демона-вундеркинда" были свои плюсы, в том числе возможность подавлять своим присутствием все помещение. Рядовой, наверняка ставший свидетелем Порчи, отмахнулся от чужих рук и упал перед ним на колени. Дазай поймал его взгляд и, вложив максимум силы и спеси, которыми его напичкал Мори, приказал отпустить себя. Не колеблясь ни секунды, мужчина поднялся и пошел за электропилой. Мысленно Дазай поблагодарил предусмотрительность похитителей. Изогнувшись всем телом, он протянул свои связанные руки, не думая о том, насколько опасно подставлять спину человеку с оружием. Дазай не мог понять, кто именно трясся: он сам или тот мужчина, а может, просто пила. Возможно, все трое. Он мысленно засек время, делая поправку на все эти проволочки с освобождением. Судя по всему, Чуя уже не далеко, но не настолько близко, чтобы были слышны звуки разрушений. Он не сомневался, что ситуация может измениться в любую минуту. Словно вызванный его мыслями, в здании раздался оглушительный грохот — скорее всего, это упал какой-то случайный обломок. Будь сам Чуя здесь, здание бы уже не стояло. В то время как Дазая, привыкшего быть готовым к чему угодно, внезапный шум не испугал, человек с пилой оказался более впечатлительным. В левом запястье разлилась жгучая боль и Дазаю даже не нужно было смотреть, чтобы знать — это глубокая рана. Человек позади него ахнул и начал извиняться, получив в ответ только пожатие плечами. Дазай мог потерпеть. Вскоре наручники спали, и он смог осмотреть рану. И это не выглядело хорошо. Можно было сказать, что он делал с собой вещи и похуже, но это было бы неправдой. Однако все, что у него было, это немного грязных бинтов и еще меньше времени. Отложив решение проблемы на потом, он повернулся к стоявшим перед ним мужчинам, призывая весь свой мафиозный авторитет. Тот факт, что ему приходилось стоять, вызывал некоторые головокружение и легкость, однако ему пришлось взять себя в руки. — Ваш работодатель мертв. Работайте на меня или не путайтесь под ногами. Слетел с катушек — это мягко сказано. Если ему позволить, Накахара Чуя уничтожит весь город и возможно, окрестности. Так что вы ведете меня к нему, а потом, если у вас есть хоть капля здравого смысла, бежите очень, очень далеко. Не надейтесь, что, успокоившись, он будет менее зол на вас. Не будет. А теперь, кто-то должен сказать, где мой пес.

***

По прикидкам Дазая, им чертовски повезло, что эта местность почти заброшена. Лишние жертвы среди гражданских означали тонну бумажной работы, а он со слизняком хотел просто отдохнуть после этой катастрофы. Он почти усмехнулся про себя, подумав, что у них двоих будет достаточно времени, чтобы отдохнуть, учитывая отпуск по болезни, который им, скорее всего, придется взять после этой заварушки. Чуя с последствиями Порчи и Дазай с сотрясением мозга и потерей крови, которая, кстати, продолжалась прямо сейчас. Это было почти поэтично, а может быть, и иронично. Он так долго искал близость со смертью и теперь, когда до нее рукой подать, отказывался от нее. Отталкивал невесомость и забвение, которые так жаждал, потому что сейчас это означало, что Чуя умрет тоже. Он не мог этого допустить. Пробираться сквозь завалы не очень то хотелось, но он не останавливался. Он уже видел Чую, но не было ни маниакального смеха, ни криков. Он просто сидел там. Вокруг не прекращалось разрушение, но сам Чуя оставался просто сгорбленной фигурой посреди всего этого, не наслаждаясь хаосом. Дазай был уверен, что, если обратить внимание, шум вокруг них станет почти оглушительным, но он ничего не слышал. Сосредоточившись на фигуре Чуи, он совсем перестал обращать внимание на окружение. Это была ошибка новичка, за которую быстро последовала расплата. Попавший в него кусок камня замедлился, соприкоснувшись с его головой, но инерция все равно сделала свое дело. Мгновение смазалось и он очутился на земле. Дазай видел, что его сейчас ударило, и видел арматуру, торчащую из куска бетона. Арматура теперь была окрашена в красный цвет — слишком яркий, чтобы быть ржавчиной. Бинты вокруг его шеи стали мокрыми и холодными. Идти он больше не мог, значит настало время для последнего варианта. По очереди перебирая руками, он ползком пробирался к эпицентру разрушений. Как только он преодолел барьер из летящих обломков, мир вокруг него замер. Помимо Чуи в центре оказался изуродованный труп с его, Дазая, лицом, но он был слишком переполнен эмоциями, чтобы обращать на это внимание. Он позволил себе улыбнуться, выразить искреннее облегчение, которое могло быть адресовано только человеку, стоящему перед ним. Протягивая к нему руку, он изо всех сил старался не запачкать его красным. Чуя и так был покрыт кровью почти с головы до ног и Дазай знал, что это только еще больше расстроит его. Он даже насладился ощущениями от лица Чуи, находящегося под его рукой. Весь мир словно затаил дыхание. И в приятном контрасте, Чуя под ним сделал вдох, наполняя легкие кислородом. Голубые глаза открылись и встретились с карими глазами, и в этот момент Дазай ощутил какую-то фундаментальную правильность этого контакта. Чуя был ошарашен и не прошло и минуты, как из его глаз покатились слезы. Они оба измотанные, грязные и окровавленные, но с Дазаем, наполовину распростертым на коленях Чуи, все казалось правильным.

***

На самом деле Чуя не предполагал, что проснется. Или, по крайней мере, не предполагал проснуться не на больничной кровати. Но вот он здесь, держит Дазая — его Дазая — на коленях. Он не думал, что кто-то мог бы сейчас разделить их. Разрушить все это. Как же он ошибался. Его взгляд из-под полуприкрытого века был уставшим, и Чуя приблизился к нему, чтобы пошутить о том, почему он выглядит таким уставшим, если, как и всегда, отлынивал от работы, но… Его запястье было липким от крови. Кровь лилась и пачкала одежду, а Чуе казалось, что он тонет в ней. И теперь, когда он смотрел куда угодно, кроме лица Дазая, он видел только кровь, кровь, кровь. Она была повсюду, покрывая их обоих. Как он мог быть таким слепым и глупым, ему нужно срочно увести Дазая отсюда. — Я... я не думаю, что на этот раз я доведу нас до точки эвакуации, слизняк. Это не могло быть правдой. — Не шути об этом, скумбрия, все будет хорошо, я найду для нас помощь. Все, что тебе нужно сделать, это сидеть здесь, как принцесса, которой ты и являешься, и ждать пока я спасу нас, — он должен был в это верить, он должен был сказать себе, что они оба справятся. — Чуя, мы оба знаем, что после Порчи ты едва можешь двигаться, не говоря уже о том, чтобы нести кого-то еще. Мы слишком далеко от центра города и они даже не знают, что нам нужна помощь. Но я уверен, что они разберутся и прибудут вовремя, чтобы вытащить тебя. Чуя хочет кричать, плакать, делать что угодно, только не смотреть безучастно, как жизнь его партнера вытекает буквально у него сквозь пальцы, впитываясь в землю вокруг. Все должно было быть не так. Они должны были вернутся в квартиру Чуи, он должен был возиться с Дазаем и защищать его. Он снова стал бесполезным, беспомощным. Перед тем, как использовать Порчу, Чуя поклялся, что не позволит выбить у него почву из-под ног. Его кулаки сжались сильнее. В этот момент что-то, зажатое в его руке, врезалось в ладонь. Зуб. Он разжал ладонь, и сквозь пелену горя и гнева начала пробиваться надежда. Зуб не передавал местоположение, но если все, что им нужно, это сигнал об эвакуации... Чуя ломал голову, где он мог оставить приемник. Лежи он в его квартире, это бы не принесло никакой пользы. Внезапно его осенило, и он еще никогда не был благодарен Ане-сан больше. Оставалось только надеяться, что конфискованный приемник все еще у нее. Сам боясь вместо активации просто сломать зуб, он осторожно схватил Дазая за челюсть и слегка потряс ее, чтобы привлечь его внимание. — Чиби, — капризно протянул Дазай, — я устал, пожалуйста, оставь меня в покое, ты, жестокая псина. — Нет. Сосредоточься, Дазай, открой рот, мне нужно чтобы ты сделал это для меня, просто оставайся в сознании, — он был готов умолять, чтобы заставить Дазая открыть рот. Выглядя очень надутым (в любом другом контексте это было бы забавно), он подчинился. Чуя, не теряя времени, раскрыл его рот пошире, неуклюже вставляя зуб на место. Дазай захрипел и забился в объятьях, явно не ожидая этого. Но как только зуб был вставлен, Чуя отступил так же быстро, как и начал. — Кусай, Дазай, активируй его, сейчас, — Дазай только еще больше надулся. — У меня такая властная и своенравная собака.... — он закрыл рот с решительным щелчком. Руки Чуи просто помогли процессу. — Сработало? — Да, это сработало, Чуя, но я не понимаю, как это поможет, — Дазай сопроводил это тяжелым вздохом. — Тебе и не нужно. Я же сказал: все, что тебе нужно — это сидеть здесь и быть красивым, оставь все остальное на меня, — при этих словах Дазай искренне хихикнул. Он, должно быть, действительно потерял много крови. — Чуя думает, что я красивый? — он все-таки сказал это, в таком случае, отрицать уже бесполезно. — Так и есть, что с того? Это заставило Дазая замолчать на минуту. Чуя был уверен, что тот покраснел бы, будь в его венах чуть больше крови. Эта мысль вызвала дрожь: отчасти гнев на тех, кто причинил боль его Дазаю, отчасти самодовольство от того, что ему удалось лишить демона-вундеркинда дара речи. — Оу. Хорошо. Я думаю что… Как бы... — Чуя прервал его, усмехнувшись с нежностью. — Мы не будем обсуждать это сейчас, ты в подробностях узнаешь о своей привлекательности после того, как мы оба подлечимся. При этих словах выражение лица Дазая снова стало отчужденным. Он все еще не верил в Чую. Это начинало его бесить. — Дазай. Я доверил тебе свою жизнь, я поверил, что ты сумеешь вовремя найти меня. Доверь мне себя. — Ты имеешь ввиду доверить тебе мою жизнь? — Нет, Дазай, доверь мне себя. Дазай подумал, что это не звучало так уж плохо. Он чувствовал, что отключается, и только его блестящая игра не давала Чуе осознать, насколько он близок к краю. — Хорошо. С улыбкой на лице Дазай позволил себе упасть в темноту. Чуя обнимал его, а его голос громко и панически звучал в ушах.