Kieta

У Коё выдалась скучная неделя. Можно подумать, что работа исполнителя Портовой Мафии более захватывающая, но Коё была другим случаем. Самыми насыщенными событиями в ее карьере были те редкие моменты, когда ее приглашали на полевые работы. А совсем недавно у нее было достаточно еще и забот с маленьким Чуей. Не то чтобы она когда-нибудь сказала бы ему это в лицо. Было трогательно наблюдать, как он вытаскивал — или, скорее, выволакивал — ученика затворника Мори из его раковины. Иногда она задавалась вопросом, получится ли из их партнерства что-то большее. Однако, если бы на нечто подобное делались ставки, это было бы непрофессионально. Такое занятие было ниже ее достоинства и больше подходило для ее девочек. Просто она была лично заинтересована в том, чтобы эти двое начали действовать вместе в ближайшие месяцы. Исключительно ради них самих. Судя по состоянию, в которое Чуя впал в отсутствие Дазая, это могло произойти даже раньше. Ради бога, ей пришлось почти силой отобрать этот чертов приемник, прежде чем заставить его заняться чем-то полезным. Коё не могла понять, чем этот раз отличался от других одиночных миссий, в которых участвовал Дазай, или от одиночных миссий, в которых участвовал сам Чуя. Так что да, поведение Чуи было странным, но в остальном ее неделя действительно оказалась более-менее обычной. Так было до тех пор, пока Чуя не дезертировал. Ладно, скорее всего, это слишком суровый термин. На самом деле, он просто отправился за Дазаем. Но он ушёл, несмотря на прямой приказ не делать этого, а Мори был раздражающе скрытен по поводу всей ситуации. Ее отдел процветал за счет информации, и нельзя было винить ее за то, что она расстроилась, оставшись в неведении. Она боялась за Чую, но, когда его не назвали предателем в первые пару часов, немного расслабилась. Прошло меньше двух дней с тех пор, как они виделись, но это все равно беспокоило. Одно было ясно, беря во внимание беспокойство Чуи, с Дазаем не случилось ничего хорошего. Сидя за столом, она лениво перекладывала приемник из одной руки в другую. Это было простое приспособление, единственной внешней особенностью которого была лампочка, которая включалась только после активации зубного маячка. Поэтому, когда лампочка замигала в ее руках, она не сразу поняла, в чем дело. Какое-то время она просто смотрела, прикидывая, что это может означать. Собравшись с мыслями, она нажала кнопку вызова на стационарном телефоне. — Хироцу-сан? Я получила сигнал эвакуации от, как я думаю, Дазая и Чуи-куна. Пожалуйста, возьми сопровождающих и встреть меня, мы отправляемся на поиски. — Конечно, уже выполняю. У вас есть координаты? — Коё задумалась на секунду. — Нет, но сейчас будут. Дай мне пять минут и затем встречаемся, как договаривались.

***

— Где они? — Довольно необычное приветствие, Коё-сан, ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? — Мори-сама, я извиняюсь, если мое поведение может быть истолковано как грубое, но я считаю, что время имеет решающее значение, и я не буду оскорблять вас, предполагая, что вы не понимаете, о чем я говорю. На это мужчина улыбнулся. Коё с поразительной ясностью поняла, почему собаки могут воспринимать улыбку как форму устрашения - в ней было слишком много зубов. Не настолько инфантильная, что бы ожидать что найдет там клыки, она все же не могла не думать что они были бы уместны. — Да, полагаю ты бы не стала, — он вздохнул. — Очень хорошо. Я позволю тебе испортить мне все веселье, но только в этот раз. Желательно вернуть их обоих в целости и сохранности. После этих слов, Коё покинула офис с папкой, в которой не было ничего, кроме местоположения. Разговор прошел подозрительно хорошо, но она не собиралась смотреть в зубы дареному коню, особенно когда приемник в ее кармане напоминал тикающую бомбу. Она только надеялась, что эти двое продержатся, пока она доберется туда. — Водитель? Поторопитесь.

***

Коё не знала, насколько плохими окажутся ее дела. Всю дорогу она потратила на то, чтобы подготовить себя к этому.Вокруг были разрушения и она знала, чем они были вызваны. Или вернее — кто их вызвал. Но, готовясь к виду окровавленного и слабого Чуи, она оказывается совершенно неподготовленной к тому, что предстало перед ней, когда она наконец добираются до них двоих. Да, Чуя ранен, но единственная его часть , которая, похоже, сильно пострадала и требует беспокойства — это эмоциональное состояние. Его судорожные рыдания не помешали ей увидеть Дазая. Он был вял и бледен. Белизна его кожи и бинтов тонула в разлившемся вокруг них море красного. Коё повидала многое на своем веку, но есть что-то особенно ужасающее в виде этих подростков — детей — находящихся в таком состоянии. Пока она была погружена в свои мысли, Хироцу, по видимому, не испытывая подобных проблем, упал перед ними двумя на колени и попытался вырвать Дазая из рук, что держали его. И Коё даже не успела вмешаться и сказать насколько ужасна эта идея. В любом случае это было бы напрасно — оказалось она даже не представляла насколько сильную реакцию это вызовет у Чуи. Когда Хироцу оказался в нескольких футах от них, рыдания сменились почти неслышным гортанным звуком. — Тронете его и я убью вас, — Коё не думала, что он полностью осознает, с кем разговаривает, но она не хотела рисковать. В каком-то смысле, эта версия ее мальчика была чужой для нее. — Чуя, здесь только я и Хироцу. Это Коё. Ты в безопасности. Ты в безопасности и тебе нужно позволить нам осмотреть Дазая, чтобы мы могли помочь ему, хорошо? Я знаю, ты просто защищаешь его, и ты проделал отличную работу, но теперь наша очередь. Позволь нам закончить с этим. Коё подумала, что она готова пойти на все, чтобы убедить мальчика позволить им забрать Дазая. Однако она старалась этого не говорить, поскольку знала, что любой, кто «заберет» его, может настроить Чую против себя. Он был явно нестабилен, и если она достаточно убедительно не объяснит ему, что они пришли помочь, это может обернутся катастрофой для Дазая. На какое-то время на пустыре воцарилась тишина, хотя «пустырь» было не совсем точным определением. Не в ​​обычном смысле, тем более, что этот круг земли остался нетронутым, тогда как все остальное в радиусе мили было полностью опустошено. Коё позволила своему взгляду скользнуть к Хироцу, который благоразумно остался на земле, и к тому, что, как она думала, было человеческими останками. Ей придется спросить об этом позже. Лишь бы Дазай выжил. Если нет, Коё понятия не имела, когда Чуя будет готов рассказать о событиях последних нескольких дней и будет ли готов вообще когда-нибудь. С каждой секундой она беспокоилась, что, даже если Чуя позволит им помочь, они опоздают. — Чуя. Я знаю ты боишься за него. Это твой свет, даже если кровь в его венах чернее черного. Верь мне. Если ты сейчас позволишь ему ускользнуть, никогда не сможешь простить себя. Может быть, эта ситуация была даже слишком близка Коё. Но это не имело значения. Она ни за что не позволит Чуе совершить эту ошибку. Ничего. Вот и все. Чуя был не в том состоянии, чтобы принимать рациональные решения. Ей придется вмешаться. Послав молитву и извинения во вселенную, она встретилась взглядом с Хироцу и кивнула. Они одновременно пришли в движение, и Хироцу оторвал лежащего на земле Дазая от Чуи. Его реакция была мгновенной. Крик зарождался в его горле, но Чуя больше не дрожал от рыданий. Вместо этого его тело поглотил красный, даже более насыщенный, чем кровь, а его жажда убийства была почти ошеломляющей. И в этот самый момент Золотая Демоница вонзила рукоять своего меча ему в затылок.

***

Последние несколько дней, возможно, были для Коё более напряженными, чем все последние четыре года вместе взятые. Она думала, что разум Чуи придет в норму, когда он очнется, и оказалось, что еще никогда не ошибалась сильнее. Вся Портовая мафия должна была считать себя счастливчиками, что Мори оказался рядом и успел дать ему успокоительное, поскольку Коё не была уверена, что уловка с отвлечением сработала бы дважды. Это был второй день заключения Чуи. Он был пленником в специальной камере, блокирующей способности, строительство которой обошлось в целое состояние. Проявив редкую врачебную компетентность, Мори постановил, что постоянное применение седативных препаратов является опасным, неэффективным и дорогостоящим методом. Так он и остался в этой комнате, переживая периоды разрушительной ярости и душераздирающей депрессии. Коё молилась, чтобы Дазай скорее проснулся, иначе они потеряют их обоих. Часто она сидела в смотровой комнате и просто составляла Чуе мысленную компанию, но сейчас она собиралась сделать то, что должна была сделать еще день назад. Стоя перед комнатой, в которой находился Дазай, она обнаружила, что колеблется. Захочет ли Дазай ее увидеть? Он еще не очнулся, но Мори предположил, что этот мальчишка уже может подслушивать. Она не знала наверняка, но случались вещи и постраннее. Она знала, что отдалилась от Дазая, и никогда еще так остро не чувствовала, насколько большой ошибкой это могло быть. Коё думала, что он просто точная копия Мори, но за то время, что она наблюдала за ним с Чуей, он на самом деле вел себя почти как его ровесник. Она не могла выкинуть из головы мысль о том, что, возможно, пренебрегла ребенком, который нуждался в ней так же, как Чуя, когда он впервые пришел в мафию. Но вернуть то время было невозможно, она жила настоящим. Так что оставалось только открыть дверь и войти. Первой мыслью было то, что Дазай был таким маленьким. Маленьким и хрупким. Это вызвало острую боль в ее сердце. Она преодолела это; порхала вокруг него, поправляя подушки, одеяло, прижимала к себе. Наконец, переделав все, что можно было, она села рядом с ним. И начала говорить.

***

Прошедшая неделя была одной из самых напряженных в жизни Коё. Но не все было плохо. Чуя все еще не пришел в себя, несмотря на ее ежедневные усилия. Дазай еще не очнулся, но она приходила говорить с ним по крайней мере раз в день. Теперь она не могла не чувствовать себя ближе к мальчику, хотя и знала, что Дазай понятия не имел об их примирении и, скорее всего, будет сильно сбит с толку, когда проснется. Потому что он скоро проснется. Мори сказал, что, вероятно, в течение часа. От этой мысли у нее закружилась голова. Мало того, что с ее новым мальчиком все будет в порядке, его пробуждение будет означать для Чуи только хорошее. Как бы ей не хотелось отправить Дазая к Чуе сразу, как только он очнется, она знала, что ему все еще нужен будет отдых. Ей придется скрыть местонахождение Чуи, если она хочет, чтобы он оставался в постели хоть какое-то время. Коё ждала уже целую неделю, она сможет подождать еще немного. Но это не делало ее менее взволнованной, наблюдая за трепетанием ресниц Дазая и за тем, как его глаза вяло двигались под тонкими веками и, наконец, открылись. Она взяла на себя наложение повязок, но эгоистично пропустила ту, что закрывала его глаз. Она хотела увидеть его. И она его увидела. Он лениво поддерживал с ней зрительный контакт, медленно моргая. Коё пришлось сдержать рыдания или смех при мысли о том, что он похож на сонного котенка. Она решила опередить вопросы. — Здравствуй. Добро пожаловать обратно. Ты спал довольно долго, выпей воды, дорогой, — она поднесла стакан к его губам и была приятно удивлена, когда он подчинился. — Прости дорогой, боюсь, я была несправедлива к тебе, не так ли? Но не беспокойся об этом сейчас, просто отдохни. Даже она могла услышать любовь, звучавшую в ее словах. Казалось, это смутило Дазая, но он выглядел слишком уставшим, чтобы разбираться этим. Это было хорошо. Может быть, он снова заснет на некоторое время, и они смогут отложить... — Где Чуя? …Этот вопрос. Она тяжело вздохнула. Этот ребенок уличил бы ее во лжи даже с больничной койки. Поэтому она выбрала ответ, который, как она надеялась, удержит Дазая в кровати. Кого она обманывала? — Дорогой, ты должен знать, что прошедшая неделя была нелегкой для всех, но особенно для Чуи. Ему не понравилось, что мы с Хироцу разлучили вас двоих, только чтобы позаботиться о ваших травмах, и поэтому они решили, что будет лучше, если он останется где-нибудь, где не сможет причинить никому вреда, включая себя, пока ты не проснешься, — сонный котенок исчез, уступив место чему-то более расчетливому, более подходящему для Дазая. — Коё... — Пожалуйста, зови меня Ане-сан. — Что? Хорошо, Ане-сан, что они сделали? Где он? Почему его здесь нет, он должен быть здесь. Пожалуйста, отведи меня к нему. Коё была абсолютна слаба к этому мальчику. Она думала, что может сделать что угодно, если он попросит об этом, и уверена, что эта информация будет использована против нее. Но устоять перед этой просьбой было невозможно и она решила, что увидев Чую живым, он хотя бы сможет отдохнуть. — Очень хорошо, но ты воспользуешься инвалидной коляской, и я не собираюсь выслушивать никаких жалоб по этому поводу. — Согласен. Это было достаточно неплохим решением. Помочь Дазаю сесть в инвалидное кресло было нелегким испытанием, но вдвоем они справились. Однако она настояла на том, чтобы везти его, сославшись на то, что ему нужно беречь силы. На самом деле, ей просто нужно было чем-то занять свои руки, опасаясь реакции Дазая на состояние Чуи. Скрывать свои мрачные мысли за самообладанием было для нее второй натурой, но их поход к этой ужасной комнате все равно выглядел как похоронная процессия.

***

Прогулка, казалось, длилась целую вечность, и одновременно закончилась слишком быстро. Она стояла в дверях комнаты наблюдения, а Дазай выжидающе смотрел на нее. Сделав подготовительный вдох, она наклонилась к мальчику, радуясь возмущенному звуку, который он издал, когда ее рукав провел по его лицу. Коё повернула ручку и вкатила Дазая в комнату. Когда они увидели фигуру впереди, их легкомысленное настроение полностью исчезло. Они оба знали, что он их не видит, но Дазай все равно прижал руку к стеклу. Оба погрязли в меланхолии, но он, казалось, вырвался из своих мыслей. — Тут есть микрофон, да? — Вон там. Но дорогой, я не уверена что это хорошая идея, — при этих словах Дазай повернулся к ней лицом, в его глазах плясали интерес и беспокойство, которые теперь стали выразительными, как только она присмотрелась. Он наклонил голову, приглашая ее продолжать. — Он не… Он не совсем в себе сейчас, дорогой. Он набросился на Хироцу-сана, когда тот подошел к тебе. Я пыталась убедить его, что мы просто пришли помочь, но не смогла достучаться. Дошло до того, что нам пришлось забрать тебя силой, и, думаю, в каком-то смысле, его разум просто не смог с этим справиться. До того, как его поместили сюда , способность грозила сравнять здание с землей каждый раз, когда он приходил в сознание. Каждый день, пока ты спал, я приходила сюда, чтобы попытаться привести его в чувство, но боюсь, что ты единственный, кто может это сделать. Дазай кивнул. — Я вижу. Но это не объясняет, почему я не могу поговорить с ним сейчас, Ане-сан. Коё была уверена, что он знает, как сильно это имя влияло на нее. Негодник. — Твой голос, скорее всего, только разозлит его, и поскольку ты не пойдешь внутрь... — Кто сказал, что я не пойду? — ну конечно. Коё определенно должна была это предвидеть. — Ане-сан, мне нужно его увидеть, он сейчас не в себе. Ты сама сказала, что я единственный, кто может помочь. Позволь мне сделать это, пожалуйста, — она снова тяжело вздохнула. — Полагаю, так и есть. Но только в том случае, если ты сначала поговоришь с ним по внутренней связи, чтобы мы могли оценить его реакцию. Если это его взбесит, я не могу с чистой совестью пустить тебя туда одного. На лице Дазая появилась ухмылка, полностью оправдывающая его прозвище. — Договорились, — с этими словами он подъехал к микрофону. Взглянув на ряд кнопок, он нажал одну из них и начал говорить.

***

У Дазая был насыщенный час, это точно. Он проснулся от того, что Коё, точнее, Ане-сан, хлопотала над ним. На самом деле, это было довольно мило, но потом он узнал, что его собаку посадили в клетку, что, несомненно, было делом рук Мори. Это тревожило, но, по крайней мере, отчасти смягчало боль от того, что Чуи не было рядом, когда он проснулся. И вот теперь он стоял — или, скорее, сидел — собираясь поговорить с Чуей, который, за все время что они были здесь, не сдвинулся с места. Он подумывал начать с дразнящего прозвища, чтобы дать ему почувствовать вкус нормальности, но в итоге решил, что в этот момент Чуя заслуживает большего. Чиби, конечно, беспокоился о нем. — Чуя? Можно было подумать, что рядом с ним взорвалась бомба. Чуя резко вскинул голову и вскочил на ноги. Дазай был уверен, что он бы парил в воздухе, если бы помещение позволяло это. Дазай резко втянул воздух, увидев своего партнера. "Потрепанный" было бы преуменьшением. Его одежда была мятой, шляпы нигде не было видно, глаза опухли и покраснели, и хотя, как он помнит, часть крови, которая покрывала его, была, похоже, вытерта, на руках ее все еще оставалось приличное количество. Но у Дазая не было времени, чтобы осмотреть его, потому что Чуя внезапно начал двигаться. Он стучит кулаками по стене под динамиком и выкрикивал имя Дазая. Это почти разбивало Дазаю сердце. Не удостоив Ане-сан даже взглядом, он вскочил на ноги и буквально выбежал из комнаты. Он слышал позади себя ее удивленные возгласы, но не обращал на них внимания. У двери стоял на страже стояла обычная шестерка, он не мог составить конкуренцию Дазаю, даже если тот был в таком плачевном состоянии. За долю секунды, которая потребовалась охраннику, чтобы понять, кто к нему бежит, и в замешательстве опустить оружие, Дазай уже ударил его головой о стену, дезориентировав мужчину настолько, чтобы успеть проскользнуть в комнату. У Дазая на самом деле не было особого плана, кроме как «войти в комнату». И теперь, оказавшись там, он понял, что был совершенно не готов. Что, если Чуя не узнает его сразу? А что, если он вообще его не узнал и просто отреагировал на голос? Больше не было времени размышлять над этими вопросами. Он зашел слишком далеко и слишком рано и почувствовал, что его разум затуманивается. Проклиная свою глупость, он приготовился к болезненному падению, в лучшем случае. Но его не произошло. Вместо этого он упал на грудь, которая тяжело вздымалась под его руками и лицом. Они оба осторожно опустились на пол. И как только он начал осознавать, что произошло, его подняло в воздух. — Ауч, Чуя! Опусти меня сейчас же, слизняк! Чуя не ответил. Он лишь отнес его в угол комнаты, который, как теперь видел Дазай, был занят кучей подушек и одеял, вероятно, любезно предоставленных Ане-сан. Его осторожно опустили на холмик, и Чуя не спеша завернул Дазая в одеяла. Возможно, Дазай еще никогда не видел его таким довольным, поэтому он любезно позволил своему партнеру о нем заботиться и делать его милым и уютным, без каких-либо скрытых мотивов. Хотя он был немного расстроен, когда Чуя не остался. Вместо этого он расхаживал по периметру комнаты, словно сторожевой пес, и Дазай не смог сдержать смех. Чуя резко остановился, услышав шум, и выглядел так, будто ему ничего не хотелось, кроме как быть с ним, и даже слегка дернулся в сторону угла. Но он явно взял себя в руки и продолжил поиски еще несколько минут. Видимо, удовлетворившись безопасностью комнаты, он бросился вперед, обвиваясь вокруг холмика таким образом, что загораживал Дазая от двери, но при этом мог благоговейно погладить его лицо и руки. — Саму. Дазай издал радостный вздох, схватив Чую за лицо и заставив его повторить эти слова. И он это сказал. По сути, это было все, что он сказал. — Ты в порядке? — Саму. — Тебе что-нибудь нужно? Еда или вода? — Саму. — Ты собираешься сказать что-нибудь, кроме моего имени? — Саму. Таким образом, Дазай довольствовался тем, что наслаждался вниманием, одновременно пытаясь незаметно вернуть мозг Чуи в рабочее состояние. Разговор с ним, похоже, помогал, как и физический контакт. Как раз в тот момент, когда он подумал, что они наконец-то добились какого-то прогресса, дверь открылась. И разумеется это был ни кто иной, как Босс Портовой Мафии, в сопровождении извиняющейся Коё. Блядство.