Kieta

— Мори-сама. Он все еще мог спасти эту ситуацию. Пока Мори оставался близко к входу, а Дазай мог контролировать свои эмоции, каждый мог выйти из сложившегося положения, сохранив свои конечности нетронутыми. Чуя застыл перед ним, почти наверняка готовясь броситься на нежелательных гостей. Ну, в основном нежелательных. Дазай уверен, что если бы у них было немного времени, Ане-сан была бы принята очень хорошо. Но прямо сейчас она стояла рядом с Мори, и собачий мозг Чуи видел только угрозы. Поэтому Дазай запустил руку в рыжие волосы, пытаясь успокоить крайне напряженного Чую и надеясь, что это сработает как поводок. Он повернул голову Чуи к себе, но был уверен, что тот все еще внимателен и напряжен, хотя лучше так, чем дать ему прямой обзор и позволить отреагировать на любое движение как на угрозу. — Дазай-сан, ты лучше других знаешь, что все действия имеют последствия. Пожалуйста, отойди от него, — это было сформулировано как просьба, но Дазай знал лучше. Возможно, Мори хотел немного почтения. Что же, он мог ему это дать. — Мори-сама, пожалуйста, умоляю вас, не позволяйте моей неудаче отразится на Чуе. Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным, но, пожалуйста, позвольте мне сначала помочь ему. Дазай был готов отбросить свою гордость и встать на колени, если бы до этого дошло. Он знал, что такая вопиющая слабость перед Мори может погубить его, но если это поможет Чуе вернуть себе рассудок, Дазай сделает это тысячу раз. Его собственное благополучие было не так важно. Сейчас Чуя почти полностью зависел от него, и он отказался позволить использовать его в качестве разменной монеты, чтобы наказать себя. Но, в конце концов, все его планы не учитывали тот факт, что Чуя не был рычагом давления. — О, Дазай, мальчик мой, нет, — голос Мори был сладок и полон снисхождения, как отравленный мед, — тебя не наказывают, разве ты не помнишь? Вражеская организация уничтожена, ты выполнил свою работу. Дазай так сильно устал. Позже он будет винить себя в том, что слишком медленно соображал. — Но что тогда... — Чуя ослушался моего прямого приказа не следовать за тобой, так что для меня не имеет никакого смысла позволять ему остаться рядом и получить вознаграждение за его плохое поведение, не так ли? Все внезапно обрело пугающий смысл. Нежелание Ане-сан впустить его в комнату, отсутствие Мори, когда он проснулся, размещение Чуи в этой комнате. Тогда, казалось, много дней назад, он был прав. Вся эта ситуация была одним гигантским, извращенным наказанием за то, что Чуя провалил ту миссию. «Наказание» Дазая на самом деле было не более, чем ловушкой, с помощью которой Чуя мог вырыть себе ещё более глубокую яму. И теперь Мори хотел забрать у него Дазая, чтобы забить последний гвоздь в крышку гроба. Это, несомненно, сломало бы Чую, и скорее всего, без возможности восстановления. Дазай не мог допустить этого ни при каких обстоятельствах. К сожалению, подсознание Чуи оказалось не таким примитивным, как могли подумать присутствующие в комнате. Он чувствовал каждый удар сердца, что билось рядом с ним, и был предельно сосредоточен на его ритме, а также на руках в своих волосах. В тот момент, когда сердце, вместе с легким рывком руки в его волосах, пропустило удар, он вышел из себя. Это произошло так быстро, что невозможно было уследить за происходящим. Вот Дазай прижимает Чую к своей груди, а в следующий момент Чуя уже мчится на Мори. Хуже того, похоже, именно такой реакции и ждал этот ублюдок, поскольку в комнату хлынул поток подчиненных, что отчаянно пытались сдержать Чую. Это почти сработало, пока от толпы не отделилась подгруппа и не направилась к холму, в котором все еще был завернут Дазай. Даже не имея доступа к своим способностям, Чуя все еще был силой, с которой приходилось считаться. Он боролся как одержимый, голос его дрожал от энергии, которую он вкладывал в крики имени Дазая. Чистая сила, которую он демонстрировал, заставила Дазая потеплеть в шее, хотя ему было больно слышать, как крик Чуи стал громче при виде приближающихся к нему людей. Он направил мысли о спокойствии к Чуе, хотя и знал, что это ни к чему не приведет. У Дазая был план. Он позволил мужчинам подобраться к нему достаточно близко, чтобы один из них мог схватить его за — к счастью — забинтованное предплечье. Когда схвативший его мужчина начал поднимать Дазая на ноги, он опередил его, резко поднимаясь и выводя обоих из равновесия. Дазай схватил пистолет, все еще висевший на поясе мужчины. Почти отпрыгнув в сторону и отчаянно надеясь, что у него хватит энергии, чтобы провернуть это, он поднял пистолет к потолку и сделал один выстрел. Все головы повернулись к нему, и, убедившись, что внимание всего зала ему приковано, он опустил пистолет. Остановив его прямо у своего виска. Комната погрузилась в мертвую тишину. Дазай очень надеялся, что кто-нибудь что-нибудь скажет, потому что прижатое к его коже дуло пистолета было слишком горячим, а отсутствие повязки грозило обернуться ожогом. Ане-сан, похоже, хотела положить конец тупиковой ситуации, но резкий взгляд Мори заставил ее притихнуть. — Ты действительно ждешь, что я поверю, что ты нажмешь на курок? После того, как умолял меня не разделять вас двоих? Я ожидал большего от тебя, Дазай, — несмотря на его слова, на лице Мори написано безудержное ликование. — Не смеши меня. Если я умру, Чуя последует за мной в мгновение ока. Ты знаешь это. И даже если он этого не сделает, что произойдет в следующий раз, когда этому городу понадобится Порча? В любом случае, если у вас нет меня, у вас нет и Чуи. Ты сделал это сам, Мори, теперь мы идем только в комплекте. Если ты не думаешь, что я умру прямо здесь и сейчас, просто чтобы мы не попали в твои руки, просто чтобы досадить тебе, то ты меня совсем не знаешь, — Дазай дополнил свою короткую речь презрительной ухмылкой, отчаянно надеясь, что тот на нее купится. Ликование постепенно сползло с лица Мори. На смену ему пришло разочарование. — Чую нужно наказать. Ему нельзя позволять бегать по округе в свое удовольствие, нарушая мои приказы на каждом шагу.

***

Услышав это, Коё больше не могла молчать. — Ты серьезно, Мори? Пожалуйста, назови еще хоть один случай, когда Чуя делал что-то подобное. Мори повернулся к ней с полным недоверием. «Хорошо», — мстительно подумала она. — Ты прекрасно знал, что делаешь, когда отсылал Дазая, и ты знал, что сокрытие информации было единственным способом заставить Чую не подчиниться тебе. Можешь сколько угодно говорить о наказании, но не притворяйся, что это не был твой собственный эксперимент. Чуя — мальчик, а ты — взрослый мужчина, держащий в своих руках жизни дорогих ему людей и тайны его прошлого. Он не будет «не слушаться тебя на каждом шагу». Дай мальчикам отдохнуть, позже будет время для лекций. Или ты хочешь продолжать давить, пока Чуя-кун не отправит тебя на досрочную пенсию самым неприятным способом? Ее слова словно зависли в комнате и большинство боевиков выглядели смущенными, услышав разговор, который лучше было бы сохранить в тайне. Ну, теперь это неважно, потому что Дазай смотрит на нее с явным облегчением в глазах, а Мори вот-вот надуется. Это совершенно неподобающе для мужчины его статуса и возраста, если уж на то пошло, но она любезно об этом не упоминает. Ей все еще нужно чтобы он отозвал охрану из комнаты В конце концов он это делает, театрально вздыхая и махая рукой. Когда мужчины начинают выходить из комнаты, Дазай самодовольно кричит со своего места: — Мори, тебе, возможно, захочется выйти из комнаты, когда они отпустят Чую. — Паршивец, — почти неслышно выдыхает Коё. К счастью, Мори действительно разворачивается на каблуках и выходит, с той же помпой, с какой и вошел. Вскоре в комнате остаются только Дазай, Чуя и Коё. Тяжесть на ее груди наконец исчезла, когда мальчик опустил пистолет, а потом устремился в другую часть комнаты. Он мчался к Чуе, и она издала смешок полный нежности. Тот выглядел не менее взволнованным, ожидая объятий. Но, к ее удивлению, он прошел мимо, вызывая у Чуи оскорбленный возглас. Однако, времени на раздумья не было, потому что ее руки оказались заняты Дазаем. Он уткнулся лицом ей в шею, бормоча слова благодарности сквозь ком в горле. — Ты спасла нас, Ане-сан. Она могла бы заплакать. Но вместо этого она ограничилась тем, что крепко обняла его и прижалась к его волосам: — Все, что угодно для моих мальчиков. Говоря об этом, ее взгляд поднялся на своего подопечного, чей надутый вид был очаровательным, в отличие от надутого вида Босса. Она распахнула объятия шире, призывая его к себе. С противоречивым видом он поднялся на ноги. — Чиби, почему ты не стоишь здесь и не обнимаешь меня? У меня был длинный день, — ему хватило этого. На его лице появилась ослепительная улыбка, и все трое едва не рухнули на землю от силы, с которой Чуя столкнулся с ними. По комнате разнесся смех, и Коё украдкой вытерла глаза, зная, что с ее мальчиками все будет в порядке.

***

Последние полторы недели были, пожалуй, самыми смутными в жизни Чуи. Часть воспоминаний была размытой, как будто это был всего лишь сон. Но были моменты, в реальности которых он был уверен: боль от отсутствия Дазая, гнев, кровь Дазая, окрасившая землю, его руки, сокрушительная тяжесть горя, экстатическая радость от того, что он снова слышит Дазая, держит его в своих объятиях. У него было такое чувство, будто он был наблюдателем в своем теле, глядя за происходящим со стороны. Но теперь он снова держал бразды правления в своих руках. И не мог представить себе зрелища лучше, чем то, что видел. Дазай и Ане-сан, заключенные в его объятиях и под его защитой. — Кто-нибудь может мне объяснить, что, черт возьми, происходит? — его голос был хриплым, и он смутно помнил, что за последние несколько дней много кричал. Прямо над ухом раздался пронзительный визг. — Чуя!