Сад заблудших душ

12

На щеке у Джисона три царапины. Явно от чего-то острого, может от чьих-то нестриженных ногтей. Джисон бежал и бегал он вполне сносно, ведь если к тебе часто пристают, ты, хочешь не хочешь, а бегаешь неплохо. Он миновал длинный бесповоротный школьный коридор и оказался у подвала с огромной железной дверью. Он не потерял контроль, нет, он сам хотел попасть именно сюда, и это вовсе не потому, что его глупая голова не желала делать повороты словно бы какое-то животное на убое. Джисон с грохотом отворил тяжёлый люк и упал вниз, скатился на два пролета и ударился копчиком. Пахло сыростью и чьей-то бабушкой. Он поджал губы, со сдержанным страхом смотря наверх, но дверь испарилась ровно также, как и лестница в два пролета – она вдруг стала вытянутой, деревянной и покрылась парочкой заноз на ручках. Ладошки защипало от воткнутых в них деревяшек, и Джисон поднялся с пола.       – Ты в порядке? – полупрозрачный Чонин вдруг возник напротив и протянул руку. Он казался чуть более человечным, чем обычно, он вообще не всегда кажется человеком, будто что-то волшебное спустилось на землю своей синевой и холодом. Джисон коснулся окоченевшей руки и поддался тяге, Чонин вел его через темные комнаты, совсем не сомневаясь в правильности пути, так, будто он бывал здесь очень часто, настолько, что не требовалось ощупывать дверные косяки. А вот Джисон порядком исколотился, и к существующим царапинами на лице прибавились синяки на руках и бёдрах. Всё лучше, чем сидеть в этой влажной тьме.       – Н-даа, здесь сыровато, не находишь? – Чонин, не касаясь пола ногами, двигался размеренно в сторону сияющей в щелях двери. – Кто-то явно заигрался. Синий кулак застучал по двери с такой силой, что дверь затрещала, а затем и вовсе свалилась на пол в обратную сторону, позволяя пройти ногами прямо по ней. «Какая-то неправильная дверь», – думал Джисон, кроссовками пиная светящиеся щепки. И последнее: «Они что-то замышляют?», глухо бьющееся словно старый колокол в далёкой лесной деревеньке. Он открыл глаза. Феликс сидел рядом на кровати, листал глянцевый журнал и время от времени хватал канцелярский ножик, вырезая вонючую бумагу и складывая ее в кучку на тумбочке. Он хихикал как маленький ёжик и тёр нос, даже на обратной стороне кровати до Джисона долетал запах барсучьего жира, которым всегда пах этот злосчастный глянец. А ещё Феликс от чего-то пах землёй, травой и немного моющим средством по типу белизны. Все указывало на то, что он кого-то убил, залил белизной труп и закопал в земле, а сейчас сидит и вырезает журнальные буковки для страшного письма близким убитого. Джисон смахнул с рук колющие мурашки своих фантазий, выплюнул образ тихого умертвителя и наконец подал признаки жизни.       – Мммммэээээээээ, – завизжал он, потягивая конечности.       – Мооо, – передразнивал его Феликс, не отвлекаясь от своего дела. Теперь он увлеченно вымазывал клеем толстую тетрадку и вставлял туда вырезанные фигурки. – Рано ты. Вчера совсем безмозглым казался, как рыбка в аквариуме с текилой и ещё чем-то гадким.       – Я так много выпил? – расстроился Джисон. Он совсем ничего не помнил.       – А как же, – Феликс, высунув язык, вклеивал последнюю бумажку. – Ты знаешь как пираты заходят в дом? – он звучно захлопнул тетрадку и выпрямился. Джисон не ответил. По правде говоря, ему в голову не приходило вообще ничего, кроме прошедшего сна, а Феликс со своим шилом в одном месте только сбивал все воспоминания, и они ускользали куда-то далеко-далеко. Телефон завибрировал и отобразил номер матери.       – Через черный йо-хо-хоод! – от подскочил и лицом вниз плюхнулся рядом с Джисоном на кровать. – Почему не смеёшься?       – Не знаю, – он отодвинулся и попытался встать с кровати, нервно нажимая на кнопки, чтобы сделать звон беззвучным. – А где все?       – Все? А, – он заобнимал длинную подушку и улыбнулся, – Чанни дома, а Минхо... Гуляет, наверное, или бабушке помогает. Я тут с тобой, а ты тут со мной, – и вот он снова задумался, смотря в потолок. – Вроде всех назвал? Или забыл кого-то, с кем ты вчера любовался? Джисон скривился, отбрасывая отключенный от питания телефон в складку кровати:       – Я? Любовался? – он сначала не придал значения словам Феликса, но спустя пять секунд попыток перестать думать о родителях, завис и уставился вперёд. Он осмотрел руки и ноги и осторожно уточнил, – Когда, говоришь?       – Вчера, конечно, глупый. В зеркало посмотрись. Часы тикали звучно, они отбили два часа дня, и крошечная кукушка вылезла наружу, распахивая клюв. Джисон метнулся вниз по лестнице, смутно припоминая вчерашний вечер. Сон и звонок родителей совсем забылись и словно бы ударом вылетели наружу, стоило увидеть свое отражение.       – Мать моя... – Россыпь синяков багровыми пятнами окольцовывала шею, какие-то из них казались светлее, а какие-то на их фоне были темнее ночи. Это все ещё сон? Может быть, ему просто показалось, ведь Феликс так сильно сбил его с толку. Вчера он, кажется, пошел куда-то с Хван Хи. Он пошерудил рукой в карманах штанов и нащупал записку с местом встречи. Хван Хи. Джисон напрягал память, но никак не помнил, чтобы делал что-то подобное с ней. Он снова зарылся в карманы и вынул оттуда пару засохших цветков. «Блять», – все рухнуло, стоило ему посмотреть на цветастые полевые лепестки. Ноги слегка подкосились, и он опёрся о стену, на секунду зависая в одну точку и не веря собственным мыслям. В каких таких обстоятельствах могло произойти нечто необъяснимое? Джисон смутно припоминал горечь во рту от прошедшей панической атаки, а затем и сладость чужих губ, выбивающих эту горечь на корню. Шея загорелась, и Джисон попытался охладить её прохладными руками. Он был в явном недоумении. Да, он замечал некую связь с Минхо, но и подумать не мог… Точнее, возможно он думал, совсем немного, но только чуть-чуть. Находиться рядом с ним уже по умолчанию приносило удовольствие, но, когда это так близко и так тесно, Джисон, пожалуй, счел бы это за сверх нормы своего удовлетворения, ведь порой хотелось, не обращая внимания на окружающих их людей, сесть ближе или сплести руки, или ноги, укутанные в ковер из сочной нескошенной травы, что росла, по наблюдениям Джисона, слишком быстро. Принять подобную ситуацию может и не слишком сложно, но что делать с её последствиями? Возможно ли, что Минхо забыл об этом, ведь он тогда совсем бестолковый был и пропах своим излюбленным коктейлем по самую куртку. А может он помнит и теперь будет избегать Джисона, прогонит его обратно домой и сдаст родителям. Стало донельзя страшно, ведь обычная забота о собственных романтических чувствах вновь переросла в страх перед семьей. Он попытался сосредоточиться на одной единственной важной ему мысли, но резкий топот в прихожей и скрип входной двери сбил его с толку.       – Доброе утро, – в дом, глухими шажками вошла бабушка. В руках она держала пучки петрушки и пару морковок с огурцами. – Вы с Фелей кушать будете? А то сидите всё, голодаете.       – Здравствуйте, – он сжал пальцы на краю горла футболки, стараясь не растаять под заинтересованным взглядом. Стоять в таком странном положении, да ещё и одному на этаже чужого дома... – А я, – он вдруг вспомнил, что вчера надевал не футболку, а свитер, и вещь на нем сейчас явно не его. Он сейчас, возможно, выглядит ещё нелепее в чужих глазах. – Да, я буду кушать... Феликс попросил вас найти. Половицы вновь заскрипели, и в прихожую, рассекая жареющий к дневному времени воздух, проник Минхо. Он не выглядел отстраненным, из-за чего все мысли о выселении постепенно светлели.       – Я тоже буду кушать, ба, – он окинул быстрым взглядом съежившегося в углу Джисона и улыбнулся так, как делал это обычно - «Ну точно не помнит, либо претворяется». Едва бабушка ушла на кухню, Джисон принялся разглядывать Минхо, ища признаки обмана или хотя бы тревоги, но разглядел лишь малую, едва различимую долю предвкушения и какого-то волнения. Минхо и правда забыл? Неужели Джисон чувствует досаду от такого незначительного события? Ведь это нормально, что люди в таком возрасте пробуют что-то новое, ищут себя и просто развлекаются. И плевать, что Джисон хотел совсем другого, так ведь тоже нормально.       – Утра, Джи, – Минхо прошел мимо и ухватился за поручень лестницы. – Идешь? У меня новости. За ухом у Минхо красовался едва различимый след, и Джисон даже умудрился вспомнить, как оставил его, пытаясь дотянуться до губ. Минхо тогда оступился, и губы Джисона впечатались в шею. И он бы не стал такого делать, но мягкий подрагивающий в наслаждении голос Минхо до того сводил с ума, что губы сами потянулись выцеловывать легкую дорожку до самого уха. Ну а дальше, как говорится, вошел во вкус. Джисон хлопнул себя по щекам и резко выдохнул кипу вязкого воздуха, заполонившего сладким медом все его легкие. Он поднялся следом за Минхо, стараясь как можно незаметнее укрыть шею. Феликс уже растопырился во все уши, предвкушая некую «новость», а Минхо, завидев Джисона, как бы невзначай вновь осмотрел его, и под этим его взглядом вдруг сделалось так неуютно, что ноги своевольно затоптались на месте, а руки крепче сжали края воротника.       – Все хорошо? – уточнил Минхо, но ему помешал Феликс, выдернув из под них обоих плед фиолетового цвета.       – Хватайся, бро, – весело прокричал он, счастливо наблюдая падающего с дивана брата на пол. Джисон словил край одеяла и быстро обернулся им, усаживаясь на пуф у телевизора. Теперь никто и не заметит. – Холодно сегодня, да, братишка? – Феликс давно заметил засос на шее брата, но эта его непринужденная игра так и веяла фразой: «Это точняк какой-то прикол. Они меня проверяют?». И было бы проще, если бы он на самом деле так считал. Не каждый день твой брат, возможно, целуется с каким-то парнем, и не каждый готов поверить в это одними догадками. Стало немного легче, но взгляд Феликса до того внимательно изучал, что приходилось играть незаинтересованную во всем происходящем личность. Минхо тем временем, оправившись и прописав подзатыльник брату за такой внезапный номер, снова по-хозяйски уселся на диван и закинул ногу на ногу.       – Я им тут значит новости ношу, так ещё и по шапке за это получаю? – он помолчал и уставился в потолок, словно думая, продолжать ему или нет. Но, прокашлявшись, Минхо вдруг подал голос: – Нас сегодня в гости зовут одни мои друзья. – На слове «друзья» он глянул на Джисона. Феликс зафыркал и заёрзал на месте в предвкушении, становясь на низкий старт к началу сборов в назначенное временем место.       – Сынмин и Хенджин, если быть точнее. Феликс подскочил с места и вскинул руками:       – Этот напыщенный петух, ну ты даешь! – ахнул он и попятился к своему захламленному уголку, выискивая цветастые шерстяные носки, кои обычно летом не надевал. – Ещё чего! – протестовал он, параллельно развязывая тугой носочный узел, из которого только недавно вязал бусы. – Заражусь ещё его хвановской чудаковатостью! Джисон, не понимая, что же ему делать в такой ситуации все же догадался, что Феликс отказываться не собирается, а значит и оставить Джисона дома не с кем. Он поджал ноги ближе к груди и исподлобья уставился на Минхо, тихо хихикающего над парящим по комнате братом. А выглядел Минхо, пожалуй, даже слишком заинтересованным в этом визите к местному фармацевту. Но если Сынмина Джисон ещё хоть как-то да знал, то имя «Хенджин» ему не говорило ровно ни о чем, и это наводило на странные мысли. Может ли Минхо ждать встречи с Хенджином, или есть какая-то другая причина, по которой его поведение сделалось таким загадочным? Не успел Джисон зацепиться за что-нибудь успокаивающее, как Минхо встал с места и отворил скрипучий шкаф, выуживая оттуда сложенную вдвое темную хлопковую футболку с нетронутым рисунком Курта Кобейна. Футболка не выглядела вычурно, но и заурядной ее назвать язык не повернется, особенно у фаната, особенно у такого ярого, как Джисон. Минхо аккуратно развернул ее и, отвернувшись к стене, принялся переодеваться. Обычно он ходит весь день в чем-то одном и видеть, как он переодевается ради какого-то сомнительного события было непривычно. Джисон поерзал на месте, потёр озябший от сквозняка нос и шмыгнул. Феликс, заслышав непонятные звуки, замер и, развернувшись, пристально уставился на Джисона. Он держал в руках какую-то фенечку, но тут же отбросил ее к своему рюкзачку и подкрался к пуфу, на котором кутался Джисон, нагибаясь и, Джисон готов поклясться, внюхиваясь в парящее в воздухе настроение.       – Если боишься идти из-за следов, я могу их замазать. Если, конечно, хочешь, – прошептал он всё в таком же полусогнутом положении. Оставалось только в удивлении распахнуть рот, что Джисон и сделал, в придачу коротко кивая загадочно улыбающемуся Феликсу в ответ на его просьбу и поддаваясь тяге чужой руки прямиком к спуску на первый этаж. Минхо и понять не успел, как остался один на этаже. Светлая, широкая комната пробила глаза солнечным бликом, и Джисон недовольно сощурился. Ему вдруг стало жарко, и понятно, что температура на этажах имеет уж шибко большую разницу, раз там было довольно прохладно, а здесь уже спина обливалась реками пота. Он стянул с себя плед и уселся на указанную кровать, поджимая ноги под себя и чувствуя какую-то подступающую неловкость от того, что Феликс сейчас будет его рассматривать.       – Я нашел косметичку у бабушки вчера. Ты не представляешь, как тебе повезло, – радовался Феликс, шебурша пальцами в обители косметики. Он вынул небольшой тюбик с чем-то бежевым и развинтил его, внимательно осматривая дозатор. – Concealer - will hide all dark circles under your eyes, – прочитал он загадочным голосом с резким акцентом и кивнул, приближаясь к Джисону.       – Ты знаешь английский? – удивился Джисон, поднимая подбородок, чтобы Феликсу было удобнее мазать его шею.       – Yes, sirr, – пропел Феликс, на пробу размазывая толстый слой по синякам. – Я в Австралии жил до девятого класса, потом вернулся в родную школу, где Минхо учился. – он нахмурился, доставая из сумочки что-то коричневатого цвета и замешивая это поверх консилера. Похоже, их бабушка была куда светлее кожей, нежели Джисон.       – Ого, – Джисон и не подумал бы, что кто-то вроде Феликса мог иметь такое необычное прошлое. Нет, он, конечно, предполагал, что там что-то странное, но Австралия – это действительно круто.       – Чанни вообще-то тоже оттудова, это я его сюда заманил, – хитро прошептал он и положил спонжик обратно на стол. – Вот и всё, – он хлопнул в ладоши, но не отодвинулся, наоборот, его взгляд спустился с глаз на джисоновы губы, а сам он подсел ближе, впутывая пальцы в темные до ушей волосы и оттягивая их до легкого шипения.       – Эй, что ты… – начал было Джисон, но один рывок со стороны Феликса заткнул его начисто. Это случилось до того неожиданно и непритязательно, что Джисон, мутно витая в своих мыслях не смог выцепить момент, когда вдруг столь заурядная беседа превратилась в нечто беспорядочное и странное. Руки еще не успели напрячься, и первая попытка оттолкнуть Феликса вышла жалкой и глупой. Феликс навалился всем весом, впечатывая Джисона в залитую полуденным солнцем кровать, короткий испуганный вздох провалился в поцелуе, и лицо окатило морем легких чмоков, переходя с губ к носу и векам. Джисон невольно захихикал от щекочущих кожу ресниц и зажмурился, наконец находя в себе силы прикрыть лицо ладошками. Понятно-понятно, – игриво пропел Феликс, поднимаясь и протягивая руку к лежащему на стуле пакету. – Одевайся, это наши с Минхо вещи. Специально тебе выбирал. Феликс благополучно скрылся за дверью, а голова вдруг заболела нещадящим натиском похмелья. Джисон утер губы и замер, стараясь справиться со стреляющей болью. Произошедшее настолько сбило его с толку, что пришлось неподвижно пялиться в стену, так и не находя подходящей мысли. Немного посидев, он смиренно заглянул в пакет. «Так ведь тоже нормально…».

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Ехали они на машине Чана, что было вовсе необязательной процедурой, ведь пройти полдесятка улиц на своих двоих или, хотя бы, на велосипеде совсем не представляло никакой сложности. Единственной видимой причиной такого решения стала закутанная в пакет вещь размером с половину Джисона, которую Чан с Минхо тащили вдвоем до самого кузова, после чего стояли и разминали спины еще какое-то время. Джисон сидел на двойном кресле и поглаживал легкий вискозный шарфик на своей шее. Он видел подобные в сопливых мелодрамах, когда героиня уходила в закат, а теплые летние порывы развивали этот её шарфик по ветру. В пакете он нашел такую-же легкую кремовую рубашку и шорты схожего кроя. И где же, интересно, тут разделение на вещи Минхо и Феликса. Вообще, Джисон вполне мог бы пойти и в своем свитере, но тот, как оказалось, был весь в пятнах от травы и алкоголя, так что пришлось принять странное педантичное подношение и ехать в нем на встречу, которая слишком сильно переменит привычные события сего лета. Дверь темной в вечернем свете калитки отворил Сынмин, он успокоил все еще качающийся колокольчик пальцем, убрал темную челку с глаз и двинул в сторону двери в дом, даже не рассматривая гостей. «Всё это удел Хенджина», – читалось в его незаинтересованном взгляде вдаль. Бабули Ким, судя по всему, не было дома, потому что её кровать в такое время была усыпана тетрадями и вырванными из книг листками, а вся комната, ранее более-менее чистая, ныне была захламлена всякой всячиной колдовского вида. На любимом месте Сынмина – красном бархатном креслице – восседал с сигаретой в руке Хенджин, а на полу, у самой кровати, закутавшись в свой кардиган, сидела Хван Хи, вся измазанная в старых, найденных в каком-то детском наборе красках. Ну или эта престарелая ребяческая гуашь была действительно её собственностью. Стоило гостям явиться и заполонить собой всю комнату, всеобщее внимание обитателей сместилось с личных дел на рассмотрение новопришедших. Хван Хи, сощурив глаза – видимо её зрение было таким же паршивым, как и у Джисона – попыталась хорошенько всмотреться и, когда в её поле зрения попал Джисон, она вдруг посветлела и ярко заулыбалась, размахивая руками.       – Знакомьтесь, – монотонно проговорил Сынмин. – Это Хендж… – он цыкнул от того, что имя слишком длинное для произношения. – Это Хваны.       – Эй, представляй нормально, – запротестовал Хенджин, стукая пальцем по сигарете над симпатичного вида пепельницей.       – Вот сам этим и займись, – Сынмин кивнул Минхо в сторону сторонней двери, и они оба ретировались, вновь скрываясь в темном коридоре дома. Джисон и моргнуть не успел, как Хван Хи схватила его за руку и уволокла в свой угол, показывая рисунок. Она хлопала щенячьими глазками и улыбалась, смущенно рассказывая про недостатки сей работы. Заметив, что Джисон находится в какой-то прострации, она спросила:       – Ты думаешь о том, что мы с Хенджином совсем не похожи, да? Джисон об этом не думал, но приличия ради все-таки кивнул.       – Да, странно вышло, что я такая милая и добрая, а он какашка подлая и узкоглазая к тому же, – прошептала она, озираясь на брата, что, подтверждая слова сестры, уже во всю ругался с Феликсом.       – Я видел его, – вспомнил Джисон свой поход за яйцами и творогом и закивал в подтверждение словам Хи. – Он сказал вашему отцу, что я пришел за покупкой территории, а не за продуктами       – Бедолага, – хихикнула она и наклонилась к Джисону, заглядывая ему прямо в глаза. – Ой, прости, у тебя тут ресничка, – вдруг смутилась она и указала пальцем на уголок глаза.       – Э, Хи, – донеслось с другой стороны комнаты. – Подойди-ка на минутку, – Хенджин махал в воздухе включенным планшетом и показательно игнорировал Феликса, которого и без того уставший с ночи Чан никак не мог оттащить в сторонку. Через какие-то несчастные пару минут на радио тихо заиграла попса, и никто не разрешал прибавлять звук, потому что якобы это помешает какому-то там делу. Хенджин умотал в коридор, а Хван Хи рассаживала всех по местам, подкладывая подо всех небольшие плюшевые подушечки под цвет кресла. Когда все расселись, осталось еще два места. Слева от Джисона сидел Феликс, дальше по окружности уместился полууснувший на мягком месте Чан, затем два пустующих места, а у самого правого бока Джисона – Хи. Кружок весьма небольшой, чтобы каждый мог дотянуться до экрана планшета, на котором уже горела игра под названием «Правда или Действие» – целиком и полностью идея Хенджина. Виновник торжества затёк в комнату плавной походкой под ручку с отстранённым от мира сего Минхо. Хенджин шептал ему что-то на ухо и улыбался так по-змеиному, зыркая на Джисона, что искорки раздражения сами собой высекались из-под двух заточных камней. Он указал на два свободных места и спросил не вписали ли всё ещё свои имена в программу. Минхо не сопротивлялся, он вообще вел себя будто дядька из комичной книги про пьяниц: «Большой мастак по этой части, с утра уже поддатый, шарашится на кухне, чего-нибудь опрокинет». И кто его знает че они там с Сынмином делали. Но судя по туманному состоянию Минхо, это «что-то» явно не было обычным разговором, а учитывая немалое количество курева в этом доме, становилось ещё понятнее, хотя пасло тут только от Хенджина. Хван Хи принесла Джисону выпить, и все медленно, но верно расписались над профилями в игре, ставя режим «без пола», чтобы игра не выдавала все действия в команду с единственной девочкой. Игра шла своим чередом, думать над заданиями не приходилось, так что Джисон налег на выпивку и уже к середине игры был немного навеселе. Раздражающая картина перед глазами мелькала все чаще, и Хенджин, открыто клеящийся к Минхо, уже успел облокотиться о его плечо и тихо хихикать словам и действиям каждого игрока. «Так ведь тоже нормально…» Через какое-то время выдвинули мнение о том, что низкий возрастной рейтинг – это слишком скучно, и с отметкой в 18+ игра продолжилась в новом темпе. Первый вопрос достался еще не успевшему очухаться от легкости Джисону:

«С кем был твой последний поцелуй, с парнем, или с девушкой?»

      – Аээ… – промычал Джисон, отставляя стакан с пивом на коврик. Он уставился в пол и замолчал. Даже если бы его спросили про его первый или про предпоследний поцелуй, ответом явно была бы не девушка. Тотальный контроль родителей не позволял Джисону даже подышать в сторону девочки, да и друзей у него толком не было, так что это лето в саду стало для него глотком воздуха по глупости родителей.       – Ну? – заскучал Хенджин, привлекая внимание Джисона махами руки. – Че завис?       – Не торопи его, – буркнул Минхо, отсаживаясь от Хенджина на пару сантиметров ближе к Чану. – Джи, ты не помнишь? Или ни с кем еще не целовался? Феликс отбил себе лоб звучным шлепком:       – Дайте этому бедолаге другой вопрос, – было непонятно, сдерживает ли он смех, или просто чудит, но Джисону, если честно, совсем не до этого.       – Вот уж нет, – Хенджин явно заинтересовался или просто разозлился из-за того, что Минхо отсел. – Давайте придумаем наказание за невыполнение. Скурить косячок там, или сунуть палец в клетку с попугаем. Усмирять Хенджина было явно некому, поэтому Минхо поднялся с места, и уже через пару минут Сынмин отчитывал поганца в углу. После общепринятого – без мнения Хенджина – наказания, условились на том, что Джисон снимет с себя элемент одежды на выбор кого-нибудь из участников. Стрелка, взятого из твистера указателя, остановилась на Феликсе, и он игриво заулыбался, пристально смотря на шарф.       – Только попробуй, – одними губами произнес Джисон. Феликс пожал плечами:       – Ну, носков у тебя нет, потому что ты в тапочках, – он сделал вид, что задумался, не обращая внимания на подсказки Чана со стороны о шарфе. – Как насчет, поменяться с кем-нибудь верхом? Все вдруг притихли, Хенджин подполз и вновь уселся на свое место, а Феликс продолжал:       – Да, поменяйся с Хо верхом, тебе же тоже нравится Курт Кобейн на его футболке? Джисон кивнул и отвел взгляд, не желая смотреть Минхо в глаза. Хенджин нахмурился:       – Это ещё что такое, – разразился он, – вы без меня придумали?       – Раздевайся, – Феликс игнорировал его, смотря только и только на Джисона, – И ты тоже, давайте живее уже, пока этот аллигатор не съел сам себя. Джисон неуверенно потянул за края рубашки, чтобы не расстегивать каждую пуговку и под сторонние взгляды смущенно прикрылся вещью, ожидая обмена. Минхо быстро переоделся, протягивая футболку. Он хорошо смотрелся в этой рубашке, так что в своей голове Джисон предположил, что рубашка его, а не Феликса.       – Ты прости, что втянул, – Джисон неловко почесал затылок, стоя. – Наверное не круто донашивать после меня, – обида от собственного голоса бензином разлилась во мгновении ока. Осталось только поджечь. Минхо выглядел безучастно этим вечером, вел себя странно, и практически не улыбался с тех пор, как вошел в этот дом, но на голос реагировал нормально, что довольно странно, обычно приходилось повторять все по три раза. В добавок, было не понятно, где и зачем он пропадал с Сынмином.       – Все нормально, – только и сказал он, прежде чем последовать на свое место. Следующие очереди пролетели быстрее. Феликс был тише обычного и единственный не выпил ни капли алкоголя, из-за чего его мозг работал лучше, чем у остальных не сильно трезвых окружающих. Чан предпочитал действия, и на "поцелуй одну девушку из комнаты" смог поцеловать только подходящую мимо кошку Сынмина. Очередь дошла до Минхо, и Джисон затаил дыхание.

«Достаньте вещи из своих карманов и раздайте их всем игрокам так, как посчитаете нужным».

Минхо озадаченно зарылся в карманы и выудил оттуда кучу фантиков и камушков. Штаны на нем были вчерашние, так что и зубочистки от оливок в баре затаились среди прочего мусора и ещё много чего, что Минхо имел привычкой забирать и совать по карманам. Феликсу он отдал фантики, Хван Хи зубочистки, Чану красивый гранёный камень, для Хёнджина он вытащил бумажку с наставлениями от Шишки и застыл, читая содержимое. Он уставился на Джисона и нехотя, все ещё смотря на Джисона, отдал записку Хёнджину. В кармане осталась только одна вещь. Он вытащил железную крышечку из-под банки с целым колечком и, зажав ее в пальцах, замер. Хёнджин поторопил его, и Джисон протянул руку, чувствуя смесь стыда и горечи. Он получил ее назад, и Минхо, вероятно, если судить по его лицу, на котором застыло замешательство и удивление вкупе с нахмуренными бровями, все вспомнил. Вышло как-то уж слишком неожиданно, Джисон ожидал, что осознание придет со временем, без посторонних лиц, но обстоятельства сложились иначе, и теперь приходилось выдерживать этот пристальный взгляд прямо у всех на глазах. Но игра продолжалась. Хёнджин нажал на кнопку, предвкушая наконец прочувствовать на себе правила усложненной игры и, нажав на кнопку действия, ни секунды не медля, это действие исполнил. Не для того ли он садился к Минхо так близко, мог ли он знать о том, что такое действие могло ему выпасть? Все это неважно. Совершенно неважно, ведь Минхо его не оттолкнул. «Ведь так нормально» – вновь и вновь гулким эхом отдавалось по стенкам сознания. Спичка брошена и последнее – «Нет, так не нормально» – наконец упало на дно подготовленного мангала. Так не нормально, так определенно не нормально. Джисон не хотел все это чувствовать, будь его воля, он бы вообще ничего сейчас не чувствовал, но кто сказал, что его волю хоть кто-то учитывает. Живот вдруг больно скрутило, до тошноты, челюсть неприятно свело, и Джисон прикусил язык, сдерживая себя от резких и прерывистых движений. Было ужасно стыдно, и даже под маминой бранью на людях он не ощущал такого позора, какой чувствовал сейчас. Не перед Феликсом, который давно уже догадался об их с Минхо вечере, не перед самим Минхо, что сейчас с прикрытыми глазами, принимает хенджинов поцелуй, а перед собой, перед жалким собой, что наивно верил в чувства. Он встал с места и под пристальным взглядом Хван Хи вышел из комнаты. Феликс покачал головой, а Чан, увлекшийся написанием какого-то стишка на салфетке, за происходящим не наблюдал вообще. Джисон прошел мимо темной комнаты, где сидел Сынмин, едва зацепив свечи и спиритический круг краем глаза. Но ему уже было не до этого. Не до мыслей о том, почему Сынмин сидит отдельно и что-то воротит, не до мыслей о том, что Чан пишет у себя под носом и уж точно не до мыслей о том, почему Минхо такой придурок. К черту репетиции. У него и так отлично получается. Возможно, если он прямо сейчас проникнет домой, заберёт свои вещи и сядет на электричку до города, он сможет напроситься к кому-нибудь в дом и устроиться на подработку. Звучит ужасно неправдоподобно на первый взгляд. Но знавал Джисон одного человека, чей дом всегда был в открытом доступе для каждого желающего. Импульсивные действия наше всё, как говорится, не так ли? Он залез в кроссовки, не натягивая их до конца и оставаясь пятками на бортиках. Развязывать шнурки было слишком лень. Он отворил дверь, скрипучую и тяжёлую и услышал свое имя. Хван Хи вышла за ним и осторожно махала рукой, прося Джисона подождать. И Джисон ждал. Она красивая: волосы короткие и шелковистые, это было видно даже в полумраке уличных фонарей, когда она наконец вышла из прихожей на каменистый выступ крыльца. Юбка на этот раз чистая и ещё более длинная. Она выпархнула навстречу к Джисону и поправила короткую футболку кремового цвета, выглядывавшую из-под вязаного кардигана. Поначалу она не говорила ничего, но вскоре, в готовности переведя дух, завела непринуждённую беседу о вечеринке прошлой ночи и о сегодняшнем самочувствии. Рассказала что-то про официанта Шишку, и Джисон, с облегчением от того, что ему не приходится говорить на сложные темы, кивал каждому ее предложению. Они дошли до скопления улиц и завернули на дорогу до площадки. Обидно было, но распускать сопли перед Хван Хи не хотелось. Она не спрашивала, почему вдруг Джисон решил уйти, и этого было достаточно, чтобы Джисон расслабился и погрузился в свои мысли, поверхностно слушая приятный женский голос.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Минхо, отдав Джисону крышечку, кажется, словил короткое замыкание. Холодной волной по телу он получил свои воспоминания назад, и то, что он поцеловал Джисона в ту ночь и то, почему это сделал и то, что сделал после. Он бессмысленно смотрел в пол, пытаясь привести мысли в порядок и аккуратно, кончиками пальцев водил по багровому следу за ухом. Что-то вдруг прервало его мысли, и он застыл, видя лицо Хёнджина перед собой. Губы онемели и в смятении он застыл на месте, а когда наконец отстранился, Джисона уже не было в комнате. У тумбы стояла подкрашивающая губы Хван Хи, она отправила Хёнджину воздушный поцелуй, и довольная убежала в сторону выхода из дома. Продолжать играть не хотелось, и Минхо поднялся с места, на вопросы Хёнджина о том, куда он уходит, сказал, что игроков стало меньше и оттого скучно. Он сгрёб Феликса за руку и потянул за собой на улицу, желая наконец спросить о всех нужных ему вещах. Феликс не сопротивлялся, он стащил у Чана куртку по пути к выходу и одной рукой накинул её на себя, щурясь на оставшегося в комнате Хёнджина. Минхо вытер губы рукавом и озлобленно топая, надел первую попавшуюся обувь, наконец чувствуя приятный летний ветерок, бьющийся о лицо.       – Че за херня, – начал он сам не зная с чего.       – Это ты мне скажи, «че за херня», – усмехнулся Феликс, усаживаясь на крыльцо. – Целуешься со всеми подряд, мозги людям дуришь, – он перешел почти что на шепот, сохраняя спокойный монотонный голос. – Я понимаю, тебе сейчас непросто, но у других людей вообще-то тоже чувства есть.       – Ну вот че ты опять, – Минхо плюхнулся рядом и потер переносицу, хмурясь словно бы от мигрени. – Расскажи лучше, что вчера было. Когда и с кем я ушел, – ему нужно было удостоверится, что это всё не сон. Феликс задумался:       – Когда я кашеварил, Джисона Шишка позвал. Ты тогда ещё расстроился будто, сам к Шишке поплелся, а потом исчез. Ну я и гадал куда вы оба подевались, а потом вижу, Джисон идет и тебя за ручку следом тащит. Такой ты был упитый, смотреть больно, как только он с таким целовался.       – Это мы после еще выпили, – вспомнил Минхо.       – Ага-ага, короче, я тогда почему-то даже не подумал о том, что вы любовались.       – Фу, не зови это так, – фыркнул Минхо.       – Я не думал, что вы лобызались, – он не обращал внимания на ворчание и продолжал. – А сегодня я убедился, что Джисон, вообще-то, не сильно против мальчиков.       – Это как? – Минхо даже выпрямился.       – Не важно короче. Там Джисона щас зацелуют на расстроенную голову, а ты сидишь, интересуешься.       – А? Блять, – он подскочил с места, вспоминая малюющую губы Хи. – Гребаные Хваны, – и рванул в сторону калитки, молясь о том, что ещё не слишком поздно. Одна единственная улица плыла перед глазами. Минхо и забыл о ритуале, думая лишь о том, как бы не упустить Джисона. Как он мог забыть, как мог не оттолкнуть Хенджина. Ведь это он сам полез к Джисону, сам с ним познакомился и сам позвал в группу. Уши зазвенели, и Минхо остановился, прижимая руки к голове. Рано он радовался тому, что приступы на сегодня утихли. И всё от волнения, правильно бабушка говорит – на здоровую голову и боли меньше. Он свернул в сторону площадки, надеясь, что не потеряет их на развилке и, только выбежав на финишную прямую, остановился на полпути. Джисона на площадке не было. Залитая фонарным светом карусель покачивалась из стороны в сторону. Хван Хи сидела, склонив голову к рукам. Минхо подошел ближе, и девушка подняла голову. По её щеке скатилась струйка черной слезы, смешанной с тушью. Она моргнула два раза в удивлении и улыбнулась:       – Он ушел домой, – сказала она и снова непроизвольно всхлипнула. Минхо благодарно кивнул и, не желая терять времени, успокаивающе похлопал Хван Хи по плечу. Тяжесть провалилась под облегчением, нужно было скорее найти Джисона и все обговорить. Высокая трава на коротком пути к дому царапала руки, пахло болотом, и стрёкот сверчков доносился со всех сторон. Единственным наблюдателем была луна, она была видна лишь наполовину, но Минхо знал, что и второй, скрытый глаз наблюдает за ним свысока. Вот показалась калитка, ведущая на их улицу, Минхо протиснулся через заборные прутья, не желая тратить времени на перевязку проволоки, и пробежав два дома, завернул за угол. Джисон стоял перед заведенной машиной, по его щекам катились слезы, а смурной коренастый мужчина, чем-то на Джисона похожий, подталкивал его в сторону двери. Последнее, что Минхо увидел – исчезающий в машине растрёпанный затылок, строгого вида женщину, садящуюся рядом с ним и то, как мотор ревет и уносит машину вдаль.