Сад заблудших душ

13

Джисон правда хотел пробраться домой незаметно, честно. Казалось, все взрослые в это время спят в своих скучных комнатах, храпят себе под нос, сопли пускают. Возможно так-то оно и так, но догадаться о том, что в доме всего две адекватные комнаты, одна из которых занята тёткой, Джисонне догадался. Он пространно тёр шмыгающий нос, жмурил влажные глаза и сопротивлялся слёзам, пока аккуратно взбирался по беседке вверх. Он уцепился за черепицу, прошел к окну, зашел внутрь комнаты через скрипучие ставни и сильно удивился, когда отцовская рука схватила его за шкирку, не давая и шанса на побег.   Домой он ехал в привычных ему вещах. Курта Кобейна с Джисона стянули сразу же, потому что «Мы такую не покупали, а вдруг там вошки», и Кобейн остался одиноко лежать в комнате тетки в новом, не к месту под интерьер, пакете, ожидая своего часа. Шарф удалось отвоевать. Не хватало еще светить багрянцем перед очумевшими родаками.   В машине Джисон сидел тихо, как и полагается, потому что тетрадь пустая, задачи тоже не прорешаны, и вообще «Чем ты тут занимался, Хан Джисон?», так и хотелось в ответ буркнуть что-то типо: «С мальчиками целовался», но получать двойной нагоняй не хотелось, потому что избежать излюбленного родителями ареста не получилось бы в любом случае, а продлять его срок все равно, что добровольно соглашаться на пожизненное.   Ни тебе телефона, ни книг, один только рабочий ноутбук, который, слава богу, толком не отслеживался – уже неплохо, одно лишь приложение мешалось: Родительский контроль. Горы учебников заполонили собой весь рабочий стол. Ручки, тетради, карандаши и пластиковые модельки, все это вызывало легкое головокружение при первом же взгляде. Ну и черт с ним, обида до того сильно сдавила сердце, что не хотелось жалеть себя от слова совсем, наоборот, ведь он сам не подумал, сам полез в комнату к родителям, зная, что они его ждут, и вообще, это Джисон согласился покачаться на той дурацкой качеле, он сам виноват, что познакомился с Минхо.    С губ капнула капелька крови, Джисон вытер покусанную резцами плоть и поморщился при виде алого цвета. Думать о том, что же творится в голове у других людей слишком сложно, особенно, если они сами себя не понимают. Джисонне против понять и свои мысли тоже, но он пока на этапе раздумий, так что придется подождать, чтобы окончательный ответ наконец загорелся в голове зеленой лампочкой.    Он свалился на кровать, выгоняя из кратковременной памяти пару новых химических формул. Едкая горечь подбиралась к языку, и приходилось через усилие сглатывать колющую слюну. Самое верное лекарство от всех переживаний разработано по чониновскому методу. Джисон принялся выстукивать у сердца заевшую в голове мелодичную музыку. Он мог бы впасть в истерику, бить вещи, громить комнату или драться, но после этого станет только хуже, настолько, что ни завтраки, ни обеды не будут доходить до его комнаты неделю, потому что мама знает, что два дня без еды для Джисона ничто, но вот семь дней, когда нет доступа ко внешнему миру – невыносимо.    Дни шли медленно, ужасно скучно и рутинно: подъем, завтрак, учебники, обед, психолог, учебники и так далее.   Сбежать через окно не выйдет – 21 этаж не позволит, входная дверь тоже не вариант, её Джисон видит только тогда, когда идет на ужин, и на тот момент она охраняется нянечкой, мамой, и, пожалуй, сестрой, что с приезда Джисона не заговорила с ним ни разу, глядя на него из-под опущенных ресниц. Вот если бы только ему разрешали выходить из комнаты в одиночку…   Извечным успокоением был лишь Ббама, вилявший хвостом всякий раз, стоило Джисону хоть немного шелохнуться на кровати. Джисон вдоволь им нагладился и, вспомнив внезапно рыжего кота Минхо, впервые за много дней расплакался. Он всхлипывал в подушку, стараясь прижимать её как можно крепче к лицу, чтобы никто за пределами комнаты не услышал. Ббама носился по кровати и скакал по Джисону, пытаясь его развеселить, он тёрся о него и тихо тявкал, все же вызывая тихий хозяйский смешок:       – Стоит ли мне попытать удачу? – он уставился Ббаме в глаза и уловил там мимолётную искру веры. Возможно, он сам себе выдумывает ответы животных, но кто ему запрещает.   В комнату постучались, нянечка вошла, не закрыв за собою дверь и принялась расставлять по столу тарелки и принадлежности с подноса. Через минуту, как только все стояло ровно, она ушла за вторым блюдом, кивая Джисону на суп с кусочком хлеба.   Джисон, затаив дыхание, отсчитывал в голове секунды до ее появления. Няня появилась через 30 с копейками секунд, а впервые заявилась в час дня, когда время только-только подошло к обеденному. Дома только они. Раньше такого не происходило. Не меняться в лице было ой как трудно, когда вдруг находится такая интересная лазейка. Пришлось спокойно кушать, ни на что не отвлекаясь. Эта женщина абсолютно точно посеяла свою бдительность, и она определенно поплатится за это.    В шесть вечера в комнату зашла мама, она проверила задания по учебнику и улыбнулась этой своей скупой, уголками губ, улыбкой:​       – Видишь, ты же умный мальчик, – только и выговорила она прежде, чем удалиться в свою комнату.   Черт бы побрал эту заевшую в голове мысль. Только в среду в обеденное время есть малюсенький шанс того, что сбежать выйдет. Джисон встал у зеркала, зачесал волосы назад и примял их воском. Бабочка сидела криво, отец такое не любит. И вот снова – пингвин, самое ужасное прозвище, данное параллельными и его классом еще с самых первых лет школы. Дети злые, безусловно, но и их понять можно. Джисон слишком нелеп в таком виде. Лучше уж шляться в обносках с вошками, чем в этих режущих кожу полотнах.    Для идеального побега нужны лишь две вещи: не палиться и придумать хороший план. Немногословно и простенько на первый взгляд, но все куда сложнее.   Первым этапом стал взлом родительского контроля на ноутбуке. Это было настолько просто, что удивило Джисонана весь последующий вечер. Нужно было только не забыть включить его обратно. Его должны были позвать на ужин ровно через полчаса, а пока, нужно найти одного человека и предупредить Чонина о своем внезапном переезде. Некрасиво со стороны Джисона вдруг пропадать так надолго, да еще и без единой весточки.   Джисон облизнул пересохшие от волнения губы и дважды щелкнул по значку гугла, тут же переходя в режим инкогнито. Сперва Сынхо, с которым Джисон познакомился еще в школьные годы. Именно у компании Сынхо Джисон брал гитару и именно там случилось эту гитару благополучно просрать. Точно неизвестно, как этот хоть и дружелюбный, парень отреагирует на внезапного гостя посреди недели. И лишь по слухам казалось, что тот принимает всех, кого принесёт.   После того, как заявка была благополучно отправлена, Джисон решил не терять времени и ввел знакомую ему, вызывающую улыбку фамилию Ян, а затем, после недолгих раздумий и чуть не введя Ян Рыбак, Джисон таки закончил запрос, принимаясь рыскать по сети. Знакомое лицо отыскалось сразу, и Джисон поначалу очень обрадовался – То же лицо, та же одежда, которую Чонин носил ежедневно и никогда не снимал, огромная рыба в руках и донельзя широкая улыбка. Там были байкеры, они виднелись и на лодке позади и прямо около Чонина, но кое-кто еще зацепил взгляд куда сильнее одним лишь своим тихим видом. Джисон не знал этого человека: он был того же возраста, что и ребята на фотографии, но был до того на них непохожий то ли духом, то ли видом, опрятным и несколько зализанным, что казался там Лишним. Джисон с улыбкой осмотрел каждый угол фотографии, но стоило ему выйти за границы снимка и посмотреть на дату, он отодвинулся от стола и недоверчиво посмотрел на календарь, висящий на стене.         – Почему 2009... – он снова подвинулся ближе, но в дверь застучали, и он со скоростью света захлопнул крышку ноутбука, хватая первую попавшуюся книгу в руки. Нянечка заглянула, пробежалась по комнате быстрым взглядом и позвала на ужин. Отца снова не было. Это не может быть тот самый Ян Чонин. Это же не может быть он, правда? Джисон следовал в столовую по тёмному коридору, Ббама бежал следом.   

Был в сети 30 мая 2009 года.

  Но ведь и Чанбин и Костыль с Дедом были там. Да, качество снимка не соответствовало настоящему времени, но это же полный абсурд. Он вспомнил призрачную ненормальность Чонина, и их странные повадки со всей компашкой в целом. Вспомнил, что продавщица круглосуточного проигнорировала Чонина и вообще не обратила на него никакого внимания, даже когда он говорил. Но ведь Сынмин его видел. Джисон проглотил мясо не в то горло и сильно закашлялся, вызывая к себе непрошенные взгляды. Вся семья Хан, включая Ббаму уставилась на него. Он извинился и вытер рот салфеткой, продолжая ковыряться в тарелке.   Сынмин тогда, на общей встрече, сидел один в комнате. Джисон попытался напрячь память, чтобы вспомнить все детали, увиденные им в тот момент. Там были свечи, мел, пачка соли и большой круг на полу. Сынмин был весь измазан мелом и что-то старательно рисовал, а атмосфера комнаты даже из крохотной щели разила смертью. Он точно не обычный травник. Он точно что-то задумал. Может это они делали с Чонином всякие странные вещи, которые и привели его к такому странному виду и поведению.   Торопливо доев и вернувшись в комнату под надзором няни, он решил за полчаса перерыва перед сеансом с психологом, успеть просмотреть все картинки. Сумку он собирал в спешке, туда летели только самые важные вещи, ведь он не мог позволить себе взять большой чемодан. Вторую сумку он, заполнив наполовину, оставил для Ббамы. Безусловно, за ним тут смотрят, но Джисону все ещё тоскливо без этой пушистой белой прелести. Он точно не оставит его тут, в доме, где имеют привычкой запирать ребенка в комнате на весь день.         – Неделя, – прошептал он и усмехнулся. – К черту.   Написав длинное сообщение с просьбой о жилье тому гитаристу, он вновь закрыл ноутбук и спрятал сумки под кровать. Его позвали. Мужчину в очках он слушал вполуха, говорить с ним, тем более честно и откровенно, нет никакого смысла. Можно даже сказать – опасно. Не ясно, зачем ему вообще этот глупый психолог, но догадки о том, что это очередной родительский заскок, сыпались в его голову сами собой. Джисон освободился и вернулся в комнату, сложил из ванной пару принадлежностей первой необходимости и, получив сообщение, уселся его читать.  

Ю Сынхо 20:02 - Да, конечно, без проблем, можешь пожить у меня. - Только здесь ещё пару человек, если не против, приходи

  Джисон нахмурился от собственных противоречивых мыслей. Он не может ждать и недели, потому что хочет сбежать, но ведь совершенно неясно, кто завтра в обед будет находиться на территории дома, кто будет находиться неподалеку, кто когда уйдет и вернется. Это слишком опасно. Джисон определенно псих.   Утро прошло спокойно. Джисон делал уроки, не отвлекаясь ни на манящий видом ноутбук, где вчера благополучно восстановился родительский контроль, ни на Ббаму, который так сильно вилял своим маленьким хвостиком, что снес с маленького столика у дивана пару бумажек.   К обеду Ббама уже нетерпеливо сидел в сумке, с одной только мордой наружу. Джисон извинился перед ним и поставил его в шкаф купе у входа в комнату вместе со второй сумкой. Он подготовил найденное на Ютубе видео и оставил его в душе со включенной водой. На дверь он повесил записку с просьбой не тревожить и обещанием выйти через десять минут, а сам он залез в тот же шкаф, стараясь не задавить щенка в тесном помещении.   Няня вошла как по расписанию. Она оставила поднос и уставилась на записку. Через мгновение она уже шла за вторым подносом, где обычно лежал десерт и снова оставила дверь открытой. Адреналин разлетелся по всему телу, стало ужасно трудно дышать, но Джисон схватил сумки и на носочках промчался по коридору.   Его остановил шорох и изумленное выражение лица сестры. Она стояла в прихожей, снимая ботинки, и кажется Джисон проебался. Под аккомпанемент непонятных взглядов и няниных шагов Джисон, шипя, спрятался за куртки. Сестра молчала. Послышался хлопок его, Джисона, двери и голос Няни, сопровождающей сестру в её комнату. Она всегда сдавала его. Всегда. Но ее голос так и не зазвучал вплоть до грома посуды на кухне и последнее: Да, я буду суп, –послышалось прежде, чем получилось смотаться из дома.   Не веря собственной удаче, Джисон промчался по подъезду, сбил дыхалку в хлам, не желая светиться на камерах в лифте и наконец оказался на улице. Длинный забор и приближающийся черный ход, лишь бы не привлекать к себе слишком много внимания. В окно на него смотрела сестра, ровно до тех пор, пока он не скрылся из виду за пышными деревьями. Джисон добежал до нужного переулка и наконец сбавил ход, надеясь, что за ним нет погони. Он обернулся и никого не увидел, кроме редких прохожих этого тихого района. Ббама в сумке ворочался и просился, это вызывало легкую улыбку, которая фонила беспокойством и неким чувством грандиозной победы.    Под аплодисменты в собственной голове удалось добрести к скупой подъездной двери. Сердце все еще колотилось и выбивало в груди чечетку, никак не унимаемую, но такую приятную и нужную за долгие дни скучного чтения и решения задач.    Фонящий и шумящий голос раздавался из динамика домофона с придыханием и слабой хрипотцой. Джисон в непонимании захлопал глазами, совсем потеряв дар речи. Он вовремя вспомнил, что Сынхо, кажется, предупреждал его о чем-то подобном. «Только здесь ещё пару человек, если не против, приходи», но услышать тут женский голос, да еще и такой… сексуальный, он явно не ждал.   Хотелось поскорее узнать по поводу Чонина. Возможно, это всего-лишь ошибка, сбой соц. сети или ещё что-то, из-за чего произошла вот такая вот странность, но спрашивать непременно нужно у самого Чонина. Если Сынмин в той комнате с размелованным кругом пытался ему навредить, Джисон, наверное, свернет ему шею или что-то наподобие этого.    В квартире пахло сигаретами, по большей части пасло с кухни, потому что с нее выходил балкон на улицу. Джисон уже привык к этому запаху, так что это не сильно мешало. Но комната всего одна, дивана три, а прямо в кухне, докуривая последнюю из пачки сигарету, стояла девушка с красными губами, темными смоляными короткими волосами и такой короткой маечкой, что пришлось тут же отвернуться. Она сегодня уйдет, или придется ночевать с этой дамой в одной и той же комнате…?   Джисон и не заметил, как врезался во что-то крепкое и теплое, во что-то, что обхватило его плечи и мягко от себя отклеило. Со Ганджун. Джисон настолько везучий, что встретился с человеком, у которого в тот злополучный день изъяли гитару. Очевидно, по чьей вине. Очевидно, не по вине самого Ганджуна.         – Эй, Джун, – Сынхо вышел из ванны, держа в руках кучку разноцветных трусов. – А тебе не кажется, что Моя батарея не должна быть увешана Твоими позорными труселями? – он всмотрелся в новоприбывшего жильца и вскинул брови. – Джи! Сколько лет, сколько зим, как поживаешь? – трусы благополучно влетели в окно и, о счастье, стукнулись о стекло.    Ганджун облегченно выдохнул.         – Да неплохо, ты как? – смущенно проговорил Джисон, параллельно не давая Ббаме выпрыгнуть из сумки. – Я тут тоже не один, ты не против?   С кухни, умильно пища, прибежала та самая девушка. Она выхватила Ббаму и уселась с ним на диван, непрерывно тиская. Ганджун смотрел нечитаемым взглядом и, немного помедлив, все же протянул Джисону руку, заключая её в крепкое рукопожатие.         – Видимо не против, – Сынхо улыбнулся и махнул рукой в сторону угла, где стоял большой темный шкаф с постерами. На стенах висели гитары, и специальные держатели плотно упирались в колки из черного хрома.   Глаза смотрели в пол. Все такие дружелюбные, но атмосфера все же немного накалялась от воспоминаний о прошлых стычках. Все не настолько плохо, нет, Джисон ни с кем не дрался и не от кого не получал. Но стыдно.   На столике у окна Джисон заметил компьютер. В голове прорезалась мысль о возможной его эксплуатации. Он разложил свои вещи на свободной полочке, оглянулся, чтобы узнать все ли в порядке с его собакой и, удостоверившись, что Ббама неустанно виляет своим пушистым хвостиком, дал себе волю немного расслабиться.    Нужно продать вещи и купить новый телефон, чтобы найти в соц сетях Сынмина и спросить про Чонина. Номера не сохранились, так что придется искать другие пути. Он не хотел возвращаться, в конце концов это и было его целью –укрыться в городе и добиваться всего своими силами. Искать кого-то из сада было просто бессмысленно.   Одолжив у Сынхо компьютер, он принялся искать страничку Сынмина, стараясь не обращать внимания на чужие разговоры. Ббама уже сидел рядом. Сынмина он не нашел, но страничка Хёнджина попалась ему одной из первых. Джисон немного поломался, однако, найти никого больше он не смог, а писать Феликсу или Минхо с Чаном, чьи странички он точно найдет без проблем, не хотелось.   В профиле у Хёнджина фотографии, на одной из которых он с небольшой собачкой, такой же чопорной на вид, как и он сам. И сторис. Джисон решил, что если посмотрит видео, то ему уже непременно придется писать, потому что просмотр Хёнджин заметит точно и было бы странно после этого просто уйти и не появляться.    Он нажал на горящую по краям аватарку и уставился на экран: там были фотографии карт и поверженного Феликса, впавшего в ярость – «Он назвал меня высером инкубаторского гомункула, ставтье лайки, кто тоже согласен». Джисон прыснул от смеха и вновь вернулся на страничку, собираясь нажать на диалоговое окно, когда вдруг услышал голос за спиной.         – Это твой друг? – девушка подвинула к Джисону табуретку и села с ним рядом, почёсывая Ббаму за ухом, Ббама обрадованно завилял хвостом. – Красивый, – закончила она свою мысль. Этот её «топик» вдруг натолкнул на мысли о Хван Хи, её длинная до щиколоток юбка вдруг стала еще более приятной и успокаивающей. В ту ночь Джисон её отверг. Сказал все начистоту. Идиот, совсем не джентльмен и совсем не осторожный с чужими чувствами. Может поэтому его и настигла карма в виде родительского дома.          – Ага, красивый, – согласился он сквозь зубы, из-за чего захотелось найти страничку Минхо, чтобы показать ей, кто на самом деле красивый, но он сдержался.   Писать Хёнджину, пока кто-то так бестактно зырит в экран Джисон не мог. Пришлось позволить цепким ноготкам прокрутить колесико мышки до самой последней фотографии, и Джисон уже почти что обрадовался, но послышался характерный для злосчастной кнопки звук, и толпы мурашек пробежались по загривку. Язык защипало. Заявки в друзья этим пальчикам показалось слишком мало и вот они уже строчат длиннющее сообщение с подкатом.   Джисон спохватился слишком поздно и «Твои родители случайно не пекари?» отправилось на тот конец линии. Пиздец.    Хёнджин прочитал сразу, он молчал какое-то время, вероятно рассматривая профиль Джисона. Вскоре, игнорируя первое сообщение написал:

- Ты же Чонина знаешь?

- Сынмин там чёто говорил про кота, чай и тощего пацана, который с тобой приходил

  Девушка закатила глаза и раздражённо пробурчав какую-то фразу, ушла. Джисон не заметил. Он уже давно переключился на важную ему тему, ведь если Хёнджин спрашивает, значит он что-то знает.  

Хан Джисон 13:59 - Да

  Написал он и понял, что писать такие вещи в присутствии трёх пар глаз он не хочет. Он попросил у Хёнджина номер телефона и, выйдя из аккаунта, выключил компьютер. Ббаму он оставил дома, а сам, взяв пакет с ценными вещами, отправился в ломбард. На этот раз вырученных денег хватило на сенсорный телефон, а не на кнопочный, какой у него был до этого. Джисон вышел из магазина довольный, вставляя новенькую симку в проем телефона. Вообще-то кнопочный у него был не всегда, до того, как он изъявил желание пойти по пути Бомжа, у него был весьма приличный, дорогой телефон, который сейчас лежал в отцовском кабинете.   Дверь в квартиру ему открыл Ганджун. Белая майка, растрепанные мокрые волосы, гитара в крепких подтянутых руках, которые словили Джисона и… Горечь на миг разлилась по горлу, но удалось проглотить её вместе со слюной.   Ганджун потеснил меж зубов сигарету и, наконец вынув ее, пропустил Джисона в коридор. Его взгляд излучал интерес, а хитрая ухмылка не слезала с лица еще с того момента, как Джисон завис взглядом на ненастроенной гитаре.        – Хочешь, чтобы мою гитару забрал завуч?   Джисон хихикнул, но поднятая в серьезном выражении лица бровь умерила пыл, и он умолк.         – Играть то умеешь? – спросил, Ганджун, делая затяжку и выдыхая дым в сторону вентиляции. Выглядел он до посинения круто.         – Немного, – кивнул Джисон, откладывая пустую сумку на тумбу. Он оставил себе немного лишних денег, чтобы в первое время тратить их на еду.       – Сыграем? – Ганджун сделал последнюю затяжку, сложил окурок в пепельницу и, похлопав Джисона по спине, повел его в гостиную. Дома они совсем одни. Джисон заметил это, ещё когда зашёл – обуви в прихожей почти что не нет. Ганджун стянул со стены гитару. – Не говори Сынхо, а то он больше никогда не оставит меня одного, – он подмигнул и улыбнулся.    Джисон улыбнулся в ответ.   Пока Ганджун искал интересующую его песню, Джисон успел написать Хёнджину с нового телефона. В ответ он получил лишь: «Приходи в дом к Сынмину в субботу в восемь вечера», и больше ничего. Он задумчиво отложил телефон и заметил, что вся аппаратура уже была настроена. Ничего в этой жизни так не отвлекало, как хорошая партия на чужой гитаре.   Играл Ганжун, скажем, очень хорошо, однако, воспоминания о басе Чана давали простор гнусному сравнению, из-за чего впечатление немного подпортилось.         – А ты хорош, – Ганджун расплылся в одобрительной улыбке и стянул с себя ремешок от баса, чтобы размять затекшую шею. – Хочешь в группу? У нас как раз недобор.          – Я подумаю. – Врать Джисон не умел от слова совсем.   Стало казаться, что жизнь в городе не такая уж и интересная, и люди здесь самые обычные и вовсе не золотые. Они тоже работают, тоже учатся, хоть и свободы у них кратно больше, чем у Джисона в родном доме. Но что-то все-таки не так. Возможно, дело в воздухе, не таком чистом и приятном, возможно, гитары здесь не так хорошо играют и возможно, Минхо не освещает этот город так, как освещал сад.    До субботы еще есть время. В любом случае возвращаться в сад на все оставшееся лето не было смысла. Нужно покончить с этим раз и навсегда и пробиться своими силами к той мечте, что теплила сердце и спасало в трудные минуты. Нужно отсечь себя от Минхо. Джисон ему не нужен. Он не нужен группе и Тётке. Насчет Чонина неясно, совершенно, Джисон заходил на его страничку по меньшей мере раз сто, даже с телефона Сынхо, даже у Наны, той самой девушки, умудрился выклянчить аккаунт на пару минут. Всё то же. Ничего не меняется.   Работа 5/2 нашлась не сразу. Кафешка с приятным интерьером, неплохая ставка, и деньги выплачивались после смены сразу на руки. Вечером Джисон репетировал на гитаре Сынхо, иногда вместе с Ганджуном, иногда один. Ганджун, вообще, надо сказать, оказался очень неплохим парнем, даже приятным в каком-то смысле слова.   У него тоже был мотоцикл, прямо как у Наны. Они никогда не ездили вместе, но марки были схожими, так что мысли напрашивалсиь сами собой. С Сынхо условились, что Джисон будет вносить за жильё конкретную сумму, потому что воду и электричество он тратил, да и место занимал тоже. Плата была небольшая, так что жить удавалось вполне неплохо.    В обещанный субботний день Нана взяла на себя ответственность проследить за Ббамой, ей удалось неплохо поладить с ним, время от времени засыпая в обнимку на тесном скрипучем диване. После одной такой ночи она весь день ходила в собачьей шерсти, вытаскивая её откуда попало.   Ганджун вызвался помочь Джисону добраться до назначенного места. Он протянул Джисону шлем и закинул ногу за мотоцикл. Мотор заревел, навигатор вел в верном направлении, и уже через полчаса Джисон начал узнавать пейзажи.         – Направо, – он напряженно сжимал промокшие руки на чужой куртке.          – Как скажешь, – Ганджун завернул и приостановил мотоцикл у единственного дома с тропинкой, дальше трава была настолько высокой, что участки казались заброшенными долгие годы. – Оно?         – Оно, спасибо, – Джисон спрыгнул и снял с себя шлем, собираясь позвонить в колокольчик за белой калиткой.         – Погоди, – Ганджун сощурился. – Тебя забрать?   Если честно, ночевать на улице, а потом ловить утреннюю электричку не хотелось. Но что, если для беседы понадобится больше, чем один вечер? Не оставлять же Ганджуна на съедение комарам.         – Если что, мне все равно нужно мотор проверить, это займет около часа.   Джисон облегченно закивал и сказал, что вернется через полчаса и сообщит масштаб собственной встречи. Он позвонил в тихий мелодичный колокольчик, дверь вдали привычно заскрипела, и вот Сынмин уже идет впереди, указывая путь в едва тусклом свечении солнца. Вечер.   Гостинная звучала делом. Хенджин сидел поодаль и наматывал на небольшого вида клубочек нитки, что брали свое начало из усталых рук Минхо – взгляд Ля пропал, глаза тускло блуждали по путам скрученной шерсти, губы обветрились так, будто он ходил по морозам целую вечность, а руки неспешно, будто бы у умирающего и отживающего свои последние часы человека, держали небольшую, аккуратно собранную кучку. Его глаза блеснули, стоило Джисону зайти в комнату, руки совсем обмякли, губа обессиленно задергалась, и дальше смотреть было совсем невозможно. Почему он так реагирует, почему он просто не продолжает делать свое дело и почему сидит так далеко от своего нового парня? Слишком много вопросов. Слишком неприятных, щекочущих душу вопросов.   Сынмин наконец добрёл до своего законного бархатного кресла и, хорошенько там устроившись, одарил присутствующих нечитаемым взглядом:       – И так, спасибо большое за визит, Джисон. – он задумчиво уставился. – Буду краток: так называемый Ян Чонин, с которым вы оба знакомы не понаслышке, – он указал на Минхо с Джисоном. – Мёртв. Не жив. Упокоен.   Джисон вытаращил глаза на Сынмина:       – Когда? На этой неделе?       – Ты идиот? – Хёнджин толкнул Джисона в плечо. – Как ты вообще мог не заметить, что дружишь с мертвецом, который не жив уже лет как пятнадцать.         – Мертвец? – он побледнел, бегая глазами туда-сюда. Его лицо сквозило недоверием. – Нет, вы, наверное, ошиблись. Я только недавно его видел.         – Понимаю, это звучит пугающе, и ничего такого в этом нет. Он призрак, но наполовину материален, так что с тобой все в порядке, – Сынмин смерил Хёнджина укоризненным взглядом. – Мало кто обратил бы на это внимание. Однако в этом есть и моя вина.   Джисон почувствовал на себе взгляд и заглянул за спину Хёнджину. Минхо быстро отвел взгляд и сел прямо, теребя пальцами край футболки. Он не понимал, причем здесь Минхо и что здесь вообще происходит. Сегодня точно не первое апреля?