Сад заблудших душ

15

За неделю Джисон выяснил две вещи: Ганджун от стресса очень сильно храпит, а Хенджин – гребаный зануда с этими своими сынминовскими изречениями, которые он норовил передать дословно, но все же с толикой надменности и грубости, от чего у Джисона знатно кипело. Если с Ганджуном еще можно было справиться физически, то заблокировать Хенджина просто не получалось, иначе пропала бы и та связь с Минхо, что появлялась иногда, по вечерам, в виде ненавязчивого звонка, переходящего в бессонную ночь, после которой, совсем не жалея потраченного времени, Джисон плелся на работу с закрытыми от усталости глазами.   Минхо как-то выдвинул идею по поводу «Лишнего», что было, впрочем, довольно логично. Но вот найти его или отыскать зацепку было непросто. Этот Пятый засел здесь не так плотно, как это сделал Чонин в те годы. Хоть на первый взгляд и не скажешь, но самым преданным был именно тот мальчишка в дырявой пыльной отцовской футболке и больших, слетающих с ног тапочках. Его улыбка и смех отпечатались в каждом растущем здесь дереве, что могло бы сильно помочь, ищи кто-то именно его, живого и материального.    Каким образом можно найти того самого человека Джисон не знал. Поиски по соц. сетям не увенчались успехом. Имени не было, Минхо не помнит, а значит, узнать не представляется возможности. Шанс того, что он все еще появляется в саду слишком мал, а спрашивать у всех подряд будет только глупец, потому что тратить на это тучу времени просто неразумно.   Как оказалось, глупцов в этой жизни много. Стоило Джисону слезть с вновь прибывшей электрички, Минхо налетел на него с горящими от волнения глазами:       – Мы зацепились, представляешь! – он зарылся в каком-то телефоне, даже не удосуживаясь удовлетворить тот тактильный голод Джисона, что успел появиться за все это время. – Вот, смотри, – он медленно листал избранные сообщения, следя за тем, чтобы Джисон ничего не упустил.Удивительно, что Хенджин позволил ему забрать свой телефон на вокзал.         – И что, вы прямо ходили по домам и спрашивали? – он вскинул брови и вытянул лицо. – Реально?         – А что еще оставалось, – Минхо лукавил. Он хитро улыбался и немного сторонился, чтобы ненароком не коснуться Джисона. – Сегодня сгоняем до того дома, а ближе к вечеру я приглашаю тебя на полянку.         – На полянку? – Джисон хихикнул. – Звучит очень подозрительно. Я согласен.   Они спускались вниз по склонам с железных путей и болтали. Пятый. Его имя было довольно несложным – Дахён – так сказал один из стариков, живущих около дома старосты. Джисон прокручивал в голове эту местность всю дорогу вплоть до конечной. В голову пришла забытая шоком ситуация, и он остановился, в непонимании хмурясь.         – Подожди, это какая улица? – впереди стелился тот самый холм, за которым, медленно переваливаясь, исчезли старик и лошадь.         – Да фиг знает, вроде что-то водное… – Минхо тоже остановился, силясь вспомнить диалог с массой стариков. – Речная, да, точно. А что?         – Мне там не нравится, – он застыл, кровь в жилах застучала и забурлила.         – Почему? – Минхо подошел ближе, взял руку Джисона. – Давай я буду тебя держать? – Джисон отрицательно мотал головой. – Тогда, давай я сам быстренько сбегаю, а ты тут подождешь?         – Нет, одному туда нельзя, – отрезал он, и Минхо удивленно захлопал глазами. – Но, если что-то случится, не молчи.         – Ого, – Минхо улыбнулся, и Джисон страдальчески подергал его за руку, призывая быть серьезнее. – Понял я понял – сразу говорить тебе.   Ноги забились от подъема в крутую гору, стопа переступила через каменную полосу, и всё тело пробило дрожью. Ничего не изменилось. Они шли вдоль тихих умертвленных домов, чье тусклое свечение пробивалось сквозь дневное солнечное, и осматривались. Дом номер 67 был ближе к концу той самой улицы, его было видно сразу. Серая трава копошилась в ногах, что-то постоянно двигалось и скрипело, а день вдруг начал казаться странным – гнетущим и неподвижным, будто бы стрелки на часах замерли и больше не следуют своему точному расписанию.    Стоило дойти до калитки, трава застыла, тюльпаны у соседнего забора спрятали пчелок. Тучи затянули собой небо, и все состояние превратилось в состояние мучительного ожидания. Звон от нажатой кнопки раздался где-то вдали. Проскрипел ставень.         – Вы кто такие? – раздался старческий хриплый полуголос, и все снова заскрипело и заходило.   Спустя минуту старик с кривой тростью быстрым шагом подошел к калитке, распахнул её и замахал рукой:       – Ещё совсем дети. С ума посходили, – ворчал он, пропуская незваных гостей во двор.   Ощущалось это все, надо сказать, неприятно. То чувство безопасности, что веяло от этого дома и та пугающая атмосфера улицы только подталкивала. И они зашли. Было уже три. Старик запер дверь и, позвякивая ключами в кармане, направился вглубь дома.         – Идёмте, – только и сказал он, поджигая свечи на стенах, параллельно своему ходу.   Дом был похож на склеп, освещенный изнутри промозглым свечением крохотных огоньков, от которого все вокруг казалось еще более старым и неопрятным. Слепо сияющие окна зала не выдавали никаких признаков жизни: книжные полки, сухие цветы, ни души. Одинокий старик отшельник и совершенно пустая, призрачная улица блуждающих душ. Где-то Джисон уже слышал об этом. Может от Хван Хи на вечеринке? Он уже и не вспомнит.    Они прошли длинный коридорчик и оказались в кухне. Там было отнюдь не так пусто, как в других комнатах дома. Висящие на окнах обереги, веники из засушенной травы и красноречивое гнездышко из книг, скомканных газет и банок с тушенкой. Старик спугнул со стульев двух мохнатых котов коротким: «Кыш», и помотал рукой, приглашая гостей присесть. Пряники на столе черствые, поломанные. Минхо старательно пытался не кривить лицо. Джисон внимательно осматривался.         – Вы по какому-то делу? Или просто заблудились, а, молодежь? – он встал у подоконника и потупил взор в окно. Оберег на веревочке вяло качнулся. Трость заставляла пол жалко скрипеть.          – Мы ищем одного человека, – начал Минхо. – Понимаете, он нам очень нужен.         – Вот как? И что за человек такой вам сдался в этой глуши?         – Имя Ким Дахён вам о чем-нибудь говорит?   Старик застыл, оберег больше не раскачивался из стороны в сторону, и весь дом словно бы погрузился в глубокий, напряженный штиль. Простенькое и снисходительное выражение исчезло, и он отмер, разворачиваясь всем корпусом:       – Ну, сын мой. Не живет здесь давно, не приезжает. Чего вам надо?         – Нам бы номер.         – Или историю с 30 мая, – подхватил Джисон, и старик сильно стукнул кулаком по деревянной поверхности, из-за чего цветы на подоконнике испуганно подпрыгнули.         – А ну брысь отсюда, – сквозь зубы проговорил он.   Джисон привстал со стула и подергал Минхо за плечо.         – Нам правда очень нужно, – не унимался Минхо, спихивая руку с плеча. – Я, понимаю, вам неприятно, но мы не просто так тут бродили. Если ничего не узнаем, их души не упокоя...         – Ты глухой? – старик наконец развернулся и взмыл тростью в воздух.          – Да. Как вы узнали? – Минхо звучал откровенно обиженно и отчаянно. Так пререкаться со старшими – это на него не похоже.         – Ах ты щенок! – трость звучно стукнулась о стол, но Минхо успел убрать руку и соскочить со стула.   Вот же идиот. Джисон схватил Минхо под руку и вытянул в коридор. Они забились в дверь, но та была закрыта, и пришлось занырнуть в ближайшую комнату. Кровать, тумба, шкаф и ковер. Совершенно пусто. Джисон выломал небольшое окошко и выглянул вниз. Крапива, очень много и очень густо.         – Не торопись, – Минхо вслушался в шаги в коридоре.    Медленно, неспеша, старик брел в их сторону. Смакуя победу, он стукал тростью по полу и громко, ощутимо, улыбался.   Гребаный маньяк маразматик.   Минхо вытащил из-под шкафа торчащие доски и попытался втиснуть их в раму. Получалось туго и пришлось приложить не мало усилий, чтобы одна из них наконец со свистом вылетела наружу и плюхнулась в крапиву, исчезая в зарослях.   Услышав звуки, старик зашевелился и ускорил шаг, но Минхо все же успел выбросить и вторую следом. Джисон сначала толком не понял, но Минхо вдруг потащил его в сторону кровати и кивнул вниз.   Старик стоял в проеме и, не веря своим глазам, смотрел в распахнутое окошко. Он точно слышал звуки падения, как раз два глухих, будто плашмя брошеных. Он хмурился и на лице его застыла смесь переживания и уходящей злобы.   Джисон едва сдерживался, чтобы не чихнуть. У самого уха прополз гигантский таракан, кучи мышиного помета скреблись о кожу сухими комочками. Всё воняло грязью и фекалиями, будто бы матрас над самыми их головами пропах столетними выделениями разного рода. Если глаза его еще не подводят, Джисон, кажется, видит пятно крови. Сердце вновь бешено колотилось, но дышать громко было нельзя, а этот мерзкий тараканишка того гляди залезет прямо в ухо.   Минхо как на зло лежал неподвижно, он прикрыл глаза и будто бы вообще не дышал, из-за чего подступающая паника усилилась, и Джисон напряженно поджал губы.   Трость снова застучала по полу. Старик зазвенел ключами в кармане, нервно их перебирая. Раздались два отчетливых щелчка, и Минхо наконец распахнул глаза, пристально вглядываясь в облегченный взгляд Джисона:       – Он пошел проверять, – констатировал Минхо, выглядывая из-под свисающего покрывала наружу.   За окном послышалось шуршание.         – Ты иди через дверь, а я проверю шкафчики. Если там будет адрес или что-то типо того, у нас появится еще одна зацепка, – Минхо аккуратно вылез наружу и выглянул в окошко, где, неспеша, длинной железной палкой, старик разгребал куст. – Он скоро закончит, иди.         – Хорошо, – Джисону не хотелось уходить одному, но мысль, внезапно закравшаяся ему в голову, вдруг показалась до того пугающе заманчивой, что он не смог устоять. Реки адреналина сочились через поры и стекали вниз на пересохшую местами траву.   Дверь на улицу и правда оказалась открытой. Даже не верилось, что одурачить этого старикашку оказалось так просто. Джисон обогнул дом с другой стороны, прошел через огород, срывая по пути всё, что явно не являлось сорняками. Сделав пышный букет из всякой всячины, он напоследок прихватил куст картошки и уселся на крыльцо, ожидая, когда старик наконец-то поймет, что вместо тел в крапиве валяются обычные доски.   Минхо все никак не выходил. С каждой минутой страх завладевал конечностями, дрожь так сильно обхватила и объяла тело, из-за чего приходилось надеяться только на удачу. Вот бы не упасть в обморок.   В отдалении участка, у самой калитки послышался разозленный рев и стук железа по дереву. Яростно стуча тростью, старик побрел к дому, чтобы обнаружить там тех, кто, вероятно, нагло его обманул. Но стоявший на крыльце Джисон сбил его с толку. Увидев растительность в руках какого-то незваного бестактного ребенка, он окончательно рассвирепел и бросился за ним с привычной себе скоростью.    Солнце все еще тускло светило. Эти выходные Джисон определенно никогда не забудет. Он добежал до старой хлипкой бани, обогнул вонючий, полный мух уличный туалет и выбежал оттуда, махая кустами и разбрасывая их по всему огороду. Порча имущества, нарушение частной жизни и воровство – вот до чего он докатился в своем то возрасте. Подающий надежды правопреемник семьи Хан.   Увидев опешившего Минхо, Джисон, швыряя последние ошметки цветов, рванул в сторону калитки. Старик вынул из сарая ружье и прицелился. Курок щелкнул, лодыжку пробило острой болью, и Джисон с придушенным воплем свалился на землю, не добежав всего пару метров. Победная перезарядка и прицел. Минхо подхватил Джисона и затащил его за угол дома.         – Щенки. Ну погодите у меня, – держа прицел, он двинулся в их сторону.   Кровь стекала на землю, алыми каплями окрашивая песок. Минхо стянул с себя рубашку, надорвал подол и перевязал рану. Джисон, прикрыв лицо руками, стискивал зубы. Он совершенно не знал, что нужно делать в подобных ситуациях. Хотелось просто сдаться, выйти на расстрел и пасть смертью храбрых. Но Минхо, похоже, так не считал. И вот черт его дернул носиться по чужому участку от обезумевшего старикашки.   Больше им ничего не мешало. Минхо подхватил Джисона на руки, стараясь уменьшить давление на ногу и двинулся вдоль дома к калитке. Старик медленный, настолько, что и на руках убежать можно. Но торопиться все равно было нужно, ибо спрятаться за пределами участка еще нужно постараться.   Странный дом позади, в кармане у Минхо шуршат старые бумажонки. Нога пульсирует болью, а все звуки, порхающие вокруг казались глухими и такими ненужными. Джисон тихо заныл, пытаясь отвлечься от страданий, и Минхо, забежав на чей-то чужой бесхозный участок, положил его на пушистую траву.         – Мать твою, Джисон, какого хрена? – Минхо дрожащими руками осматривал лодыжку. – Я же просил тебя убегать, что ты устроил?         – Хотел помочь, – вымолвил Джисон обсохшими губами. – Я умру, да?         – Нет, конечно, – Минхо осмотрелся. – Потерпишь еще минут пять? – он достал телефон и начал строчить короткое сообщение. Спустя секунду он утвердительно кивнул и поднял Джисона с травы.         – Мы куда? – он запрокинул голову назад, ногу сводило, а дыхание сбивалось.         – Молчи. К Хенджину – его дом ближе всего.   Каменная полоса осталась позади. У таблички с названием улицы стояло нечто неосязаемое и неприкосновенное. Оно смотрело вслед уходящим гостям и чесало бок. Тапки слишком большие, бежать не получится. Улица больше не отпускает.   Длинный забор и величавые ворота наконец показались на пригорке. Минхо бежал быстро, плавно, стабильно, чтобы лишний раз не трясти. Выглядела это, прямо скажем, странно. Из за ворот вылез Хенджин, следом – Сынмин, а далеко в доме вновь послышались старческие крики:        – Табуретку состряпал, подарил. Не берут! Понимаешь, вроде без зазорин, с гравюрой.         – Деда, зайди в дом, – Хван Хи распахнула дверь в дом и затащила туда невысокого дедулю в панамке.   Хенджин закатил глаза:       – Ну что у вас там, что за неотложка? – уточнил он. – Это стоило того, чтобы писать моему занятому делами отцу?         – Джисону прострелили ногу, – констатировал Минхо, бегая глазами по окровавленным рукам. Его губы дрожали.         – Маааам, – Хенджин сморщился в отвращении и развернулся к саду. – Подойди, пожалуйста.   Сынмин устало потер переносицу и кивнул в сторону дома, позволяя Минхо пройти.    Группа разделилась на две части. Сынмин выгнал всех в коридор, ассистируя мачехе Хенджина. Не приходя в сознание с самого прихода, Джисон перенес вмешательство мирно. А Минхо, загнанный следом в хенджинову комнату, вытащил открытки и снимки, швырнул их на стол и попытался смыться, чтобы подслушать процесс первой помощи. Было неясно, вызвали ли скорую, или все обойдется чем-то простым.       – Он тебе нравится, получается? – тихий спокойный голос остановил Минхо у самой двери. Тишина. – Если хочешь, чтобы все было в порядке – сиди здесь.    И Минхо сел. У двери, медленно подползая обратно к зацепкам. Хенджин печально улыбнулся.   На открытке в небольшой кучке украденного была нарисована маленькая девочка в бантике, что держит крошечный отрывной календарик с датой какого-то праздника. А на обратной стороне – письмо. Хенджин расправил замятые уголки и прочитал:

«Дорогой отец, я устроился в городе не далеко от нашего старого дома. Спасибо, что помог освоиться, твой сын Дахён» 

        – Как-то слишком просто, не находишь? – Хенджин вертел выцветшую фотографию в руках, где вся семья Ким, включая старика, справляла новый год. И адрес дома. – Должно быть, он живет где-то около этого места, раз устроился неподалеку.    Минхо кивнул. Остальные снимки были пустыми.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

  Открыв глаза, Джисон видел лишь Минхо – растрепанного от волнения, сонного и почти спящего на краешке кровати. Он смотрел в окно из-под полуприкрытых век и медленно моргал, будто бы кот, дремлющий время от времени у смотрящей телевизор бабули под боком. Джисон не мог заставить себя двинуться. Пожалуй, не хотелось прерывать этот спокойный, укрытый забвением момент. Нога больше не болела, что странно. Возможно, мать Хенджина в паре с местным молодёжным лекарем и правда на многое способна. Из гостиной раздался хруст, сквозь приоткрытую щель двери Джисон заметил блестящую лысину и любопытный длинный нос. Голос отца семейства громом прогремел с конца коридора, и лысина исчезла.   Минхо пробудился от гипноза вечернего неба. Его глаза обратились к Джисону, пристально, тягуче. Он натянул едва уловимую улыбку, но ничего не сказал.  Джисон улыбнулся в ответ:       – Тебя не смущает этот дед за дверью? – осведомился он тихим голосом.       – Немного, – хохотнул Минхо, поднимаясь и кряхтя из-за затекших рук и ног. – Чай? Конфеты? Пирог с яблоками и вишней? – он перечислял, пытаясь вспомнить все, что ему предлагали совсем недавно, когда Джисон ещё спал.       – Нет, – он сделал задумчивое лицо. – Ты. Мне хватит этого на какое-то время. Минхо сощурил глаза в нежной улыбке:       – Ты дурак, знаешь, да?       – Ага.       – Я принесу чай сюда, хорошо?         – Минхо, – Джисон умолк. Казалось, он никогда больше не осмелится на эти слова. Пришлось схватить Минхо за руку, чтобы он не ушел. – Ты мне нравишься.    Спустя минуту молчания это уже не казалось такой хорошей мыслью: признаться. Минхо потупил взгляд и приоткрыл рот, чтобы наконец ответить, но Джисон прервал его:       – Нет, подожди, прости, – он поёрзал на кровати и, потирая вспыхнувшую от волнения шею, увел взгляд. – Не думаю, что мне следовало говорить об этом.   Стена оцепенения прошлась по ногам и застыла в воздухе.       – Не пойму, – начал Минхо, перебираясь с ноги на ногу. – Чего извиняешься. – И вот он снова молчит и выглядит смущено. Забавный. – Я думал, конечно, это и так понятно, ну….. что это взаимно.   Дыхание на секунду испарилось, потому что кислорода не осталось, совсем. Джисон едва вздернул бровями в сомнении, в глазах тусклым пламенем засветилась давно забытая в старом отцовском доме надежда. Он нравится Минхо. Тоже нравится. По-настоящему нравится? Невозможно было сдержаться, чтобы не спросить.         – А…         – Подожди тут, – он почесал затылок и быстро вынырнул за дверь, оставляя Джисона с застрявшим в горле вопросом. «А это правда не сон?»   По оконной раме скакал солнечный зайчик, он отсвечивал от настольного зеркала и врезался в сетчатку, когда штора имела смелость качнуться в его сторону. Ветер почти не долетал до порозовевшего от смущения лица, уши нагрелись, захотелось пить.   Минхо зашел в комнату с подносом. Он щелкнул ручкой, прислонившись спиной к двери и поспел к тумбе, где стояла одна одинокая ваза с розой. Чай ароматно ластился клубами пара, ласкал и без того теплые щеки и разыгрывал аппетит. Захотелось вишни. Той самой. О которой Джисон так долго думал, какая же она на вкус.         – Ты что-то говорил про полянку? – он осмотрел поднос и, увидев то, в чем нуждается, немного вспрел от предвкушения. – У меня ничего не болит, – Джисон потянулся к самой кислой на вид вишне и застыл над тарелкой, перебирая в задумчивости пальцами. Минхо любит кислое, или сладкое?         – Даже не думай гулять, весь дом на уши поднимешь, – Минхо следил за рукой Джисона и менялся в лице, стоило ей немного сдвинуться. На сладкую, темную, спелую ягоду. – Отложим полянку.         – Печально, – он сделал вид, что насупился и ухватился за ножку вишни, вытягивая сразу две, парные. – Хочешь? Одну.   Минхо отказался, но взгляд не увел, кусая щеку изнутри. Не сложно представить, как он сверлил ее глазами еще на кухне, или пока нес сюда. Стоило съесть одну, взгляд Минхо заходил по соседней, и Джисон поманил пальцем, совсем забывая о манерах и о приличии. Он, кажется, вообще забыл про стыд, хватаясь за футболку нависшим над ним Минхо.   Совсем близко. Дыхание обжигало лицо, мягкие на вид губы окрасились в алый, и давно знакомая, любимая кромкой души картина написалась самостоятельно, в паре сантиметров от любопытствующих глаз.    Захотелось попробовать.   Джисон подался вперед. Веточка упала на одеяло и размазала крохотную каплю сока по цветочному рисунку. Минхо вздохнул от неожиданности, стоило ему почувствовать чужой язык на своих губах.   Сладко.    Джисон долго думал. Силился понять, каким же окажется на вкус тот, кто залезет в узкий тоннель его души и застрянет там свежими шипами роз. Будет ли это горько, кисло или солоно. Джисон не знал. Не догадывался, как скоро в его жизнь, через череду случайностей прольется бочка меда.    Минхо оторвался, тяжело дыша. Губы покраснели, совсем не от вишни. Джисон облизнулся. Это был их первый поцелуй, как из фильма. Как из самой откровенной книги, которую только можно было найти на просторах интернета. Совсем как у любимых друг другу людей.