Сад заблудших душ

16

 

Полынь после меду горче самой себя.

  Взгляд скользнул к двери. Скрипучей, украшенной расписной рамой. Это была гостевая – самая нормальная из всех здешних комнат. Минхо знал об этом, Джисон – даже не догадывался.   Стоило покинуть пропахшее нежностью пространство, Джисон почувствовал холод, зябкий, крадущийся по затылку холод мертвечины. Тумба в темном коридоре попалась под ноги, Минхо едва успел оттянуть Джисона в сторону. Небольшая золотая рамочка покачнулась и с мягким стуком упала на лицевую сторону.         – Твою мать, – Джисон пискнул и одернул руку от «картины», которую попытался поднять.         – Не трогай, – шепнул Минхо, ругая себя за то, что забыл предупредить. Он поднял рамку, поправил хвостик, отклеившийся от фона, и провел пальцем по большому атласному банту. – Это Персефона.         – Какая к черту Персефона, – Джисон выпучил глаза и отошел на метр. – Какой придурок приклеил мышиный труп к рамке.         – Угадай, – Минхо указал на темные стены и зарылся в кармане, выуживая оттуда маленький походный фонарик с пластиковой кнопкой. – Не знаю их имена, они не подписаны, – он осветил каждое чучело мимолетно. Головы эфемерно запечатлелись на сетчатке глаза и старательно смягчились мозгом.   Джисон стоял с открытым ртом и моргал.         – Хенджин собирал всех своих домашних животных после их кончины и превращал их в чучела. Поначалу это было похоже на сумасшествие. Если честно, я до сих пор не знаю, заводил ли он их только ради этого, или наоборот, сошел с ума после первой смерти и захотел сохранить любимцев навечно. Но от него всегда пахло каким-то зоопарком, это я хорошо помню.         – Да он псих, – подметил Джисон, всматриваясь в лисью голову, затем блуждая по стене в поисках чего поэкзотичнее. – У него была сова?         – Не знаю, – Минхо провел кончиками пальцев по пушистым перьям и застыл глазами на диком, неприрученном взгляде. – Некоторых он мог подобрать в лесу.   Они дошли до нужной комнаты и заглянули внутрь. Хенджин смерил их недовольным взглядом:       – Насмотрелись? – он явно не любил гостей, рассматривающих его коллекцию.          – Уже решили, что будем делать с адресом? – Игнорируя вопрос, Минхо обратился к Сынмину.         – Будем им пользоваться, – Сынмин поджег кончик сигареты и затянулся. Душная комната забилась запахом жженого табака. – А он, – указательным и средним пальцем он вынул сигарету и указал в сторону Джисона. – Останется дома. Это не обсуждается. Ведите его назад к тётке или еще в какую халупу с сиделкой, можете хоть тут оставить, но видеть потенциально хромого человека в такой длительной дороге я не хочу.   После того, как Сынмин вышел из импровизированной операционной, он выглядел бледно и одновременно синюшно, он явно не собирался проводить свой день «так». Сигарета залечивала больной взгляд, делая его чуточку человечнее.   Минхо взял Джисона за руку и завел его за спину:       – Он останется у меня, не переживай. Феликс не даст ему соскучится.         – Вот уж точно, – фыркнул Хенджин, думая о чем-то своем.    Пол у входа в комнату вновь заскрипел посторонними шагами, и, закатив глаза, Хенджин встал с кресла, чтобы прогнать надоевшего ему до глубины души родственника, который из раза в раз совал свой нос куда не надо. Джисон внимательно наблюдал. Минхо наклонился к Сынмину и спросил:       – У него деменция?          – И Альцгеймер. Все вместе, – он затушил сигарету о пепельницу из эпоксидной смолы, внутри которой, вписываясь в домашний интерьер, были запечатаны жуки и пчелы. – Не обращайте внимания, – он удовлетворенно кивнул, стоило двери щелкнуть и тоже поднялся на ноги, натягивая на плечи спавшее одеяло с цветами. – Пока по домам. Встретимся в пять.         – Да, оставьте все ненужное дома, – ехидничал Хенджин, зыркая на Джисона.   Джисон высунул язык.    Домой они шли медленно, чтобы нога вдруг не разболелась и не пришлось вновь тревожить этих снобов. Прохладный северный воздух, пролетающий вдоль лесной тропинки трепал волосы и морозил щеки. Он предвкушал, выл и хлестал верхушки деревьев. Руку грела рука Минхо. Тепло и мягко.         – Это надолго? – Джисон пялился на землю и пинал шествующий рядом камушек.         – Так не хочешь проводить время с Феликсом?         – Так не хочу проводить эти два свободные дня на неделе без тебя, – бурчал он, крепче сжимая руку. – И без того мало видимся. Я могу ходить, видишь? – он остановился и демонстративно попрыгал на месте. – Не знаю, чего Сынмин завёлся.         – Мы сорвали им обряд, когда внезапно ворвались в дом, – Минхо пожал плечами. – Хенджин сказал, что они долго к нему готовились. Почти месяц. Так что не сердись, ему явно есть на что обижаться, раз уж он помогает мне совершенно бесплатно. Я постараюсь как можно быстрее все разузнать и вернуться.   Джисон вытянул лицо и выпучил глаза:       – Во мы уроды оказывается, – он хохотнул и стыдливо прошипел. – Ну ладно, значит буду вырезать оригами, нюхать клей и пить яблочный сок, – Джисон пожал плечами, но тут же опустил их, стоило вспомнить феликсову проделку. – А мне точно только с ним остаться можно? Больше кандидатов не найдется? Все-таки персона важная, – и нахохлился, вскинув плечи, как павлин.    Минхо захихикал, но темп не сбавил:       – Феликс просился с тобой посидеть. Чан тоже там будет, где-то в соседней комнате, так что соскучиться не получится.    Джисон на всякий случай умолк и шел до самой калитки дома Минхо, намурлыкивая и мыча знакомую им обоим песню. Чтобы не подать виду. Чтобы не жаловаться лишний раз. Он и без того каждый вечер выходных тараторит про родителей и про сестру. Про Тётку…   Он задумался, и эта мысль не отпускала его до самого ухода Минхо. Там осталась майка с Куртом Кобейном – промелькнуло у него в голове, и лампочка внезапно загорелась. Интересно, Феликс когда-нибудь хотел сыграть в шпионов?    

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

 

Попрощавшись с Джисоном, Минхо кое-как вытолкал себя из дома. Он не ответил Джисону на ту фразу так, как ему хотелось бы. Да, он злится на Сынмина, что он так грубо отшил Джисона, и теперь придется проводить это законное время вместе порознь. Злится, но ничего не может поделать.   Сынмин стоял у выхода из сада, у той самой здоровенной калитки, где когда-то, пьянствуя и веселясь, нежился на траве дух Чонина. По спине прошелся табун мурашек, стоило переступить порог железного забора.   Кажется, им сегодня повезет. Они точно найдут то, к чему так долго шли.   

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Джисон, растянувшись на кровати, рылся в собственном новеньком телефоне – он до сих пор блестел и радовал глаз, так что отрада присутствовала, даже не смотря на разочарование.   Феликс валялся на полу, смотря в ту дырку, которую Джисон в первый день принял за какую-то ошибку архитектора или за метеоритное недоразумение. Солнце слепило ему глаз, но, жмурясь, он принимал каждый луч и скалился. Выглядел он, прямо сказать, мечтательно.         – Какой-то ты подозрительно спокойный, – поинтересовался Джисон, вспоминая, что при встрече Феликс даже не прыгал до потолка, как это происходило обычно. – Влюбился чтоль?   Феликс напрягся. Он поднял голову, оперся локтями о пол и уставился так пристально, что стало не по себе:       – Правда так кажется? – он выглядел немного задумчиво. Так, будто принял этот вопрос всерьез.   Джисон кивнул.         – Хочешь чем-нибудь заняться? – он зачесал назад свои светлые, выжженные солнцем волосы и наморщил веснушчатый нос, когда снова внезапно словил коварный луч в глаз.         – Хочу, – Джисон улыбнулся, подхватывая предвкушение, витающее в воздухе.         – Проберемся в дом к моей Тётке?       – Украдем у Хенджина чучело совы?   Они сказали это одновременно и, удивленно хлопая глазами, уставились друг на друга.   

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Сынмин нес на спине небольшой рюкзак. Он был одет во что-то наподобие комбинезона – его костюма, в котором он выходит в люди. Все-таки, ловить эти взгляды на теплое одеяло может порядком надоесть, если ходишь так почти всю жизнь. Сколько Минхо его знает, так было всегда. Когда-то его даже задирали, но с тех пор, как появился Хенджин, все стихло. Сынмин не любил, когда за него решали или отгораживали от чего-либо, поэтому предпочел сменить имидж на более адекватный, разумеется, только на учебное время.    Ехали они около часа, сменяя автобус за автобусом, пока наконец не добрались, судя по картам, на окраину города. Разумнее всего было бы рассчитывать, что на это уйдут сутки или больше, ведь он мог работать или сидеть дома из-за какой-нибудь болезни. А может он уже и не жилец вовсе. Но Минхо желал скорее докопаться до истины. Был ли это несчастный случай, или они все же сели на хвост подлому убийце.   Сынмин кивнул Минхо в сторону соседнего дома, – многоэтажки здесь были совсем маленькие, одноподъездные, так что следить за ними можно было в одну пару глаз – а сам пошел спровадить Хенджина к третьему дому, который находился, пожалуй, дальше всех.   От нечего делать Минхо уселся на лавочку и подпер подбородок ладошкой, наблюдая за подъездом. В кармане все еще лежали фотографии, он вытащил их, разгладил пальцем, чтобы было лучше видно за небольшими трещинками и завис, сверля дыру в знакомом лице. Он вырос, обзавелся семьей, даже, можно сказать, постарел. Минхо нахмурился:       – Чонин тоже мог повзрослеть, – прошептал он и испуганно отшатнулся, когда из подъезда вышла женщина.   Она поправила пышные волосы, достала из кармана зеркальце и вынула из сумочки красную помаду. Минхо не сводил с нее взгляда, и она, заметив это, обернулась с приложенным к губам продуктом:       – Чего тебе? – фыркнула она, чмокая, чтобы распределить всю краску равномерно. Должно быть, видеть в этом небольшом районе незнакомца непривычно.   Минхо вытянул руку с фотографией перед собой, примеряя её лицо и сощурился:       – О! – случайно выкрикнул он и тут же замолчал. – Извините, я тут по поручению.         – Что за поручение? Налоговая? Шел бы ты отсюдова, мальчик, – она было хотела уйти, но Минхо ее остановил.         – Я от отца вашего мужа, ему совсем плохо, просил передать кое-что, – врать плохо, но… – Пустите меня? Он дома?   Женщина смерила Минхо нечитаемым взглядом:       – На самом деле? – немного недоверчиво спросила она и прикрыла рот кистью руки с длинными леопардовыми ногтями. – Дахён должен прийти с магазина с минуты на минуту, давай я провожу тебя в дом, хорошо?   Минхо натянуто улыбнулся, размышляя, как бы ему позвать Сынмина или Хенджина. Телефон есть только у него. А заходить в чужой дом с таким претензионным вопросом, прямо скажем, небезопасно.         – Идешь? – женщина приложила магнитик к домофону и оттянула тяжелую железную дверь.   Цель ускользает. Минхо оставил фотографию на скамье, чиркнул по ней ручкой и поднялся с места, поправляя футболку.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Они решили сделать все сразу. Дом Хенджина шел первым на очереди. Джисон глубоко не понимал такое странное хобби – собирать чучела животных, и уж тем более не догадывался, зачем Феликсу понадобилось одно из них.    Они собрали в небольшой рюкзачок фонарик и бутерброды, собираясь в полной мере игнорировать прописанный для Джисона постельный режим. Приключения на жопу лишними не бывают, ну а страшными они уж точно не покажутся, тем более, после того, что недавно произошло.    Феликс пролез под воротами за счет своего хрупкого телосложения. Джисон крупным не был, но роль застрявшего в заборе носильщика рюкзака его не устраивала, поэтому он решил, что лучшим решением будет перелезть поверху. Ведь это так незаметно?   Феликс одарил его громким шиком и загнал в сторону заднего двора, где лаз был значительно шире. Пока Джисон, витая в облаках, следовал за Феликсом, в его голову неустанно ломились мысли – зачем Феликсу сова и откуда он вообще про нее узнал.         – Ликс, – начал Джисон, почесывая затылок. – А тебе нафик сдалась эта сова?          – Это одна из любимых хенджиновых, – он почти мурлыкал, мечтательно оглядываясь по сторонам. Чисто, никого нет. – Он зазнайка, ты и сам прочухал, наверное.    Джисон не нашел в этом весомой причины, но слушать всякие загадки не хотелось, потому он просто шел следом, надеясь, что живущая здесь семья не обнаружит их, проникнувшими на их территорию, а если и обнаружит, то смилуется и отпустит.   Окно на заднем дворе было лишь едва приоткрыто. Феликс встал на носочки и попытался всмотреться, но увидеть что-то кроме елового потолка не выходило. Он насупился, но сдаваться не собирался:       – Сможешь подсобить?          – Я? – удивился Джисон. Он помотал коленом туда-сюда и задумался. Лодыжка в норме, наверное.         – Да не бось ты, я снизу, – он захихикал и присел на корточки, чтобы Джисон мог взобраться, а затем, скрепя зубами, мало по малу, но поднялся.    Джисон, мягко говоря, привык к странностям и заскокам здешних, но с каждой двусмысленной или непонятной фразы ему, как и полагалось всякому порядочному дворянину из столицы, становилось неловко. Поэтому он старался не ерзать. Поэтому он так пристально всматривался в отражение из окна, что упустил смотрящие на него вплотную морщинистые глаза.    Джисон взвизгнул, и Феликс под ним, покачнувшись, потерял равновесие, бедственно вопя перед самой матушкой землей.Из окна послышался победный хохот, переходящий в затяжной кашель, который никто уже и не слышал.   Сломя голову, Джисон несся прямо за хохочущим Феликсом, чья нарастающая шишка на лбу освещала путь ярче солнца. И зачем, скажите, менять это все на бумажное заточение неинтересных задач?  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Минхо царапал костяшки ногтями и кусал нижнюю губу, идя по сырому подъезду за странного вида женщиной. Она вставила ключ в замок и провернула. Квартира совсем небольшая, захламленная, несвежая. Минхо забегал глазами в поисках зацепок, но ничего не нашел.         – Присаживайся на кухне, я отойду позвонить.         – Не звоните, пожалуйста, – вырвалось у Минхо, и он сам себя испугался.   Женщина едва сощурила глаза и отошла на два шага к двери:       – Почему?         – Не хотелось бы пугать его заранее, так ему придется пережить переживания два раза, а не один, – Минхо лжец. Жалкий лжец. Возможно, ему стоило связать с этим жизнь, но пока получается лишь связать пару слов воедино. Он зачесал назад мешавшуюся челку и мило улыбнулся.    В дверях возник мужчина. Минхо и не заметил, как ключ нервно вертелся в проёме. Взвинченный вид, красные глаза и жесткая щетина украшали вид вымахавшего ввысь пятого. Он окинул взглядом жену и задержался на госте.          – Что он здесь делает? – раздраженно спросил Дахён у встревоженной женщины. В руках он сжимал телефон.         – Милый, он по поводу…         – Я пришел спросить про Чонина, – перебил её Минхо, вставая сто стула. – Вам это имя о чем-нибудь говорит?         – А, – лицо Дахёна скривилось в поганой ухмылке. – Глухой мальчишка-хвостик, – будто выплюнул он в лицо Минхо и облокотился о стену. – Я тебе уже все сказал. Так что шел бы ты отсюда.         – Выслушайте, пожалуйста.    Дахён хмурился. Прошло больше десяти лет:       – Выйди, пожалуйста, – он помахал жене. – Ты собиралась на встречу.   Женщина сделала шаг в сторону выхода, не сводя с Минхо глаз. «Ты меня обманул, щенок!», – читалось в ее глазах отчетливо и прозрачно.   – Ну? – Дахён уселся на стул по-хозяйски и вскинул бровь. – Чего хотел?  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Джисон аккуратно открыл калитку и заглянул внутрь участка. Куры все также носились по загону, который Джисон с Тёткой когда-то построили вместе в знак заключения договора о мирном сосуществовании. Когда Джисона забирали, Тётка выглядела очень пристыженной и расстроенной, какой Джисон раньше ее и не представлял. Она держала в руках выкинутую на пол футболку Минхо и смотрела вслед уходящему вдаль племяннику. Джисон не знал, можно ли ей доверять, или она больше не захочет брать на себя такую большую ответственность и сдаст его обратно в родительские руки, ведь наверняка, Джисон уверен, они приедут сюда, чтобы проверить, не вернулся ли он, если, конечно, еще не приезжали.         – Идешь? – Феликс выглядывал из за спины Джисона и заинтересованно рассматривал участок, о котором слагали легенды местные дети и подростки. Чего уж там, эта страшилка занимала почетное место на ночи ужасов у Селестии. – Как думаешь, там реально закопаны дети под этими её Розами?         – Я проверял, – хмыкнул Джисон, наконец отмирая. Он юркнул в ближайший куст и многозначительно поторопил Феликса взглядом.   Дом совсем не изменился. Он кренился и выглядел старым и немного глупым. Взгляд зацепился за чердачное окно, сердце потеплело и дух немного захватило. Джисон вздохнул и сделал шаг в сторону лаза, с которого, по обыкновению своему, спрыгивал по ночам, когда тетка еще не спала и приходилось искать обходные пути выхода на свежую улицу.    В кустах малины зашуршало, сердце ушло в пятки, и Джисонсел на корточки вслед за перепуганным Феликсом. Они сидели за кустами какое-то время, пока их драгоценное укрытие не начало шевелиться. Что-то тихо мяукнуло, Джисон от неожиданности сел на землю, и перед лицом возникла рыжая морда.         – Дуни! – шепнул Феликс. – Проказа, а мы тебя искали всю неделю, – и потянулся к наглой, почти что улыбающейся усатой мордочке. – Надо отнести его домой, покормить, а то убежит опять.   Кот вытянул лапку и принялся вылизывать то место, по которому его только что погладили. Он посмотрел Джисону в глаза и, немного помедлив, прыгнул на ступеньку лаза.          – Куда это он, – удивился Феликс, хлопая глазами.         – Посиди на карауле, – Джисон поднялся с земли, но разгибаться в полный рост не стал. Тётка передвигалась по дому, хозяйничая.   Ступенька за ступенькой, уступ за уступом. Бурчащий снизу чудаковатый мешок – в прямом смысле мешок – Феликс зарылся в свой безразмерный свитер с ног до головы, одна только макушка торчала – и мурчащий рыжий балбес спереди. Джисону не хотелось говорить Феликсу, что правило «Меня не видят, если не вижу я» не работает, так что приходилось сдерживать смех и лезть дальше.   Ноги ступали по привычной черепице, воздух здесь свежее, чем внизу. Клуб ветра попал в нос, и Джисон чуть не закашлялся.    Кот стоял у окна и смотрел в темную комнату. Идти нужно было тихо, чтобы шаги не дошли до ушей Тётки или ее пушистого спутника. Джисон уже и забыл какого это – быть поцарапанным Персеем, так давно они не виделись.         – Да прям уж давно, – фыркнул Джисон, растирая старый потрескавшийся порез. Он надавил на окно, ручка которого беззаботно болталась. Тётка явно не беспокоится за свою безопасность. Хотя чего ей бояться, она спокойно может разорвать на две части любого мужика, будь то халк или даже Кинг Конг. И почему Джисон был такого мнения о простой женщине, любящей розы и свой сад, непонятно. Возможно, это из-за ее крутого нрава.    Окно со скрипом распахнулось, и кот, мурча, забежал внутрь.Пахло сыростью и пылью. Джисон стянул с себя поясную сумку и положил её на стол, ведя рукой медленно по деревянной поверхности. Всё осталось лежать там, где и лежало. Только вот, куда Тётка убрала майку – неизвестно. Шкаф был скрипучий, поэтому Джисон оставил его напоследок, надеясь, что найдет нужное где-то еще. Но ничего не вышло, и пришлось, сидя на корточках, щурясь и проклиная свет, миллиметр за миллиметром открывать злосчастную дверцу. Дуни тёрся рядом, нежась на пригретом дневным солнцем покрывале кровати – он хотел, чтобы ему почесали пузо.   Майка висела на вешалке. Она все еще веяла запахом вишни. Джисон улыбнулся, недоумевая. Кажется, Минхо совсем ничем не мажется. Походит на какое-то волшебство:       – Надеюсь, ты скоро вернешься, – Джисон прижался к майке щекой и плюхнулся на кровать. Сердце трепетало от радостной мысли. Рука беззаботно ворошила рыжевато-белую шерсть.   Благоговение души развеяло непонятное бормотание с первого этажа. Джисон выглянул из окна и чуть не закашлялся. Тётка стояла в метре от скрутившегося в комочек Феликса и держала в руках длинную тонкую палочку, которой аккуратно тыкала непонятное существо. Феликс фырчал.   Твою мать.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Сынмин знаком с зелёными книгами с самого рождения. Перед сном бабушка жгла лаванду, чтобы юный Сынмин лучше спал. А когда слезы текли градом от ужаленного осой мизинца, она хлопотливо раскладывала по комнате мяту и зажигала пало санто, чтобы больше никакие насекомые и злые мысли не преследовали ее любимого внука. А те самые протертые страницы она листала перед сном, каждый раз тепло улыбаясь, когда Сынмин ложился ей на колени и просил рассказать. Со временем он научился помогать побитым сверстникам. Разумеется, не за просто так, из-за чего к нему относились несправедливо предвзято, но ничего поделать не могли. Показывать родителям ожоги от сигарет не хотелось и ребята тянулись в белый цветочный дом, робко стучась в дверь, чтобы потом сидеть и шипеть от мазей.  А больше всего Сынмин любил лечить раны и порезы, пристально наблюдая за тем, как кожа магическим образом затягивается прямо на глазах. С книжек он не слезал даже в те годы, когда не умел говорить. Картинки и схемы манили глаз и привлекали внимание. Что уж говорить о живых примерах в полях и лесах. В отличие от Джисона, он сам шел к природе, пока она наконец не перестала поворачиваться к нему задом. Да она и сейчас не редко его подводит, чего только стоит та ситуация на рынке, когда Джисон, мягко говоря, размазал Сынмина по стеночке прямо у всех на глазах. Это злило Сынмина. Злило, но и мотивацией было не слабой. Медицина в городе кратно отличалась от дремучей бабушкиной. Узнай кто из Сеула, что простреленную лодыжку можно излечить мазью, в состав которой помимо некоторых входит простой подорожник, они бы с руками вырвали весь этот дом и пересадили в самый центр медицины. Сынмин гордился своей бабушкой и гордился собой. И никакой Джисон уж точно не способен на такие чудеса. Вот только. Есть ли толк в чудесах, когда вылечить недуг друга не получается? Сынмин стыдил себя за то, что не может придумать достойного решения такой, казалось бы, простой проблемы. Он не спал днями (по ночам он и так не спит), стирал руки в кровь от количества собранных ими в лесу трав, но все бестолку. Это было похоже на проклятие. Он видел, как Минхо увозили на скорой. Спрашивал у бабушки, но она молчала. За день До Минхо приковылял к Сынмину с просьбой, но ведь Сынмин был так занят… Он оправдывал себя нелепыми словами, и нет его вины в том, что с ним произошло. Нет вины, но почему тогда он сейчас помогает Минхо за пачку табака, почему носится по незнакомому месту в городской глуши и почему прямо сейчас читает эту записку от Минхо, оставленную на скамейке и слушает, как Хенджин пытается выломать подъездную дверь? Почему все эти годы он без устали выдумывал комбинации, которые могли бы помочь, но не помогали?  Но он единственный знал о том, почему отец Минхо так к нему относился. Не сложно было догадаться, что полное отсутствие интереса к девчонкам могло разозлить такого консервативного пьяницу, как он. Сынмин лишь смутно помнил это, когда приходил вместе с бабушкой в их дом на чаепитие. Вот только, какой нормальный мальчишка в их возрасте вообще носится за косичками, а не играет в догонялки с друзьями. Сынмин, шепча, каждый раз обзывал его глупцом, но в тайне жалел. Кажется, он никогда не видел такого невезучего человека. И вот сейчас…  Обеспокоенная дамочка выбежала из квартиры и врезалась в Хенджина. Она держала у уха телефон, пытаясь выговорить адрес дрожащими губами.  Госслужащие вбежали в квартиру совсем скоро. Сынмин, унимая тряску в руках, оказывал первую помощь. Хенджин выбивал из Дахена правду, не внимая ответам: «Он сам, честно, я просто говорил с ним», «Да я его и пальцем не тронул».  Носилки. Мигалка и – «Детям здесь не место». И вот, Сынминс Хенджином стоят у стойки администратора и передают номер перепуганной бабушки молодой девушке в халате.        – Да, поликлиническое отделение номер один. Как скоро вы сможете приехать? – она согласно кивала в такт своему тихому мерному голосу и смотрела в полные записей бумаги.       – Мы в самом деле не можем заполнить его данные самостоятельно? Мне уже почти 18, – Хенджин нетерпеливо топал носком лакированного ботинка по стойке, из-за чего у сидящей рядом администраторши задергался глаз.       – Не можете, – шикнула она мстительно и, не будь это больницей, она бы точно показала язык. Хенджин в этом уверен. По его глазам вообще можно понять многое, Сынмин прощупал каждую частичку души за все то время, что они провели вместе.       – Не круто, – Хенджин мягко обвил руку Сынмина и поволок его к скамейкам. Он выглядел расстроенным, но ничего, кроме как ждать бабушку не оставалось.        – Не глупи, – Сынмин уселся рядом, совсем близко. Как обычно. Как всегда. Хенджин терся о его плечо и тихо вздыхал. Через полчаса в парадные вбежала наспех собранная бабушка. Она пришла раньше, чем Сынмин рассчитывал, но это даже к лучшему. Когда документы были заполнены, удалось увязаться хвостиком до самой палаты. Хенджин мельтешил под боком, и приходилось каждый раз его подгонять, чтобы не упустить единственную выдавшуюся им возможность увидеть друга.  Пока Хенджин таскал в том доме мокрые тряпки, Сынмин успел осмотреть Минхо с ног до головы. Никаких побоев не нашлось, голова горячая, как при температуре. Высока вероятность, что все и правда произошло само собой. Но Дахен всё же будет присутствовать на небольшом местном допросе, и это ему, очевидно, не понравится. О чем они говорили, и что Минхо стало известно, не знал никто. Оставалось только узнать лично. Надо сказать, выпроводить душу Чонина не составляло труда, но нужно было соблюсти ряд правил и тонкостей, учитывая ту информацию, которой Сынмин пока что не обладал. Обстоятельства смерти, желания на ее момент и многое другое, что может сильно повлиять на конечный результат. А рисковать не хотелось. Да и Минхо такой исход явно не устраивал. Был ли это несчастный случай… Дверь распахнулась с тихим скрипом, бабушка, с самого прихода не обращавшая внимания ни на кого другого, вбежала в палату.  Капельница тянулась через всю кровать к окну. Светлая комната. Одиночная палата. Сынмин пристроился у стеночки, терпеливо ожидая, когда бабушка сможет убедиться, что все в порядке. Минхо тихо шептал ей что-то на ухо и улыбался, гладя ее старую сморщенную руку. Сынмин поджал губы. Когда незваных гостей все же заметили (не такие уж и незваные, всё-таки мы его оклимали: бурчал Хенджин), им разрешили остаться с Минхо наедине.  Хенджин держал руку Минхо, не желая ее отпускать. Он мерно разминал холодные пальцы, совсем не слушая сынминовы расспросы. Лишь иногда он отвлекался на совсем громкие слова по типу Суицида или Кровоизлияние. И, казалось бы, совсем погрузился в транс. Узнать удалось достаточно. Сынмин собирал вещи обратно в сумку, потому что только что вытащил пропагандные чипсы, которые они с Хенджином купили в соседнем ларьке, пока ждали бабушку. А Хенджин, расстроенно развесив уши, слушал просьбу Минхо.       – Прям вообще ничего? – удивлялся он, едва вскидывая брови.       – По поводу здоровья не говорите, пожалуйста. Иначе он расстроится. Феликсу тоже. Чану я сам позвоню.       – Лопух, – прошептал Сынмин, закидывая сумку обратно на плечо.       – Это я то лопух? – возмутился внезапно острый на слух Минхо.       – А кто ещё, – цыкнул он в ответ. – Я смотрю, ты быстро идёшь на поправку. Не беспокойся, к твоей выписке все будет улажено. Минхо задумался. Возможно, он думал о том, что хотел бы принять участие в обряде. Но сроки поджимали. Чонин за все проведенное здесь время успел заметно износиться и стереться. Теперь его можно было принять за летящий по ветру кусок марли. Так что, злясь на собственную слабость, он вполголоса сказал:       – Спасибо вам.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Спуститься оказалось непросто. Нет, дело вовсе не в страхе расшибить коленки, и не в сложности этого лаза. Проблема была в ней. Джисон, рассеянно хватался за балки, потной спиной чувствуя сбитый с толку взгляд Тётки. Язык щипало от напряжения, и руки сильно вспотели к концу спуска, так что Джисон сильно радовался, что тут не так высоко, иначе он бы просто упал. Тётка кинула палку в кусты и оставила напуганного Феликса в покое. Он высунулся из под горла футболки и, внимательно всмотревшись в только что нападавшего на него зверя, в ужасе выпучил глаза.  Джисон виновато потупил взгляд в пол и вновь взглянул в эти суровые холодные глаза.       – Ты сбежал, – констатировала она.       – Сбежал, – повторил Джисон, кусая губу изнутри. Вкус железа растекся во рту.       – Ясно, – она помолчала пару секунд и продолжила. – Гитару забирать будешь? Я ее спрятала на случай, если вернешься, – она кивнула в сторону дома, смягчаясь от вида взмокших умоляющих глаз.       – Буду, – всхлипнул Джисон, и по его щекам полились слезы. Испуг так сильно сбил его с толку, что он все никак не мог понять, почему вообще плачет. То ли от страха, то ли от благодарности. – Я заберу, – прошептал он и с силой протер глаза и щипающий нос, не желая больше позориться.  Феликс заинтересованно потянулся, как после сна и повел головой, навостряя уши. Его увлек такой поворот, поэтому он подошел ближе к Джисону и встал за его спиной, аккуратно всматриваясь. Феликс был ниже Джисона совсем немного, но его настороженная фигура уменьшилась почти что в два раза и казалась очень хрупкой. Комната Тётки совсем не изменилась. Запах мази въелся в стены, пропащий мотылек бился о потолок, уворачиваясь от лап распушившегося Персея. Телевизор крутил ежедневную программу, которую тётка всегда игнорировала, но никогда не выключала, потому что ждала следующую больше всех других. А окно, завешенное тюлем раздавалось последними лучами солнца. Тётка, хромая, прошлась до шкафа и распахнула дверцу. Скрип ударил по ушам, и Персей забился под кровать.  Джисон с благодарностью в глазах принял гитару и принялся ощупывать ее, вспоминая тот первый день, когда Минхо предложил ему репетировать вместе.       – Спасибо, – сказал он, кусая губу. Стало неуютно.        – Ты можешь остаться, если хочешь, я не скажу родителям, – Тётка махнула рукой в сторону домашнего телефона. – Они слишком шумные.       – Спасибо… – вторил Джисон. – Я пока не уверен, останусь ли здесь.       – Ты не хочешь или не можешь? – она уселась на кровать и взглянула на Джисона с такой ясностью, что захотелось ответить честно.       – Хочу остаться, но мне нужны деньги, чтобы оплачивать аренду квартиры после поступления.        – Я же сказала, что ты можешь остаться у меня, – она вскинула брови и склонила голову в бок.       – Но отсюда далековато..       – А ты думаешь, я живу здесь круглый год? – она рассмеялась, а потом хрипло раскашлялась, – За кого ты меня принимаешь? Джисон удивленно захлопал глазами. Феликс с кухни захихикал. Неужели Тётка предлагает ему подобное? Та самая Тётка, которая при первой встрече так сильно напугала Джисона своим криком, что он избегал ее всеми силами?  Он запоздало кивнул, и в голове пронеслось всё, что только можно, от нового дома, до бесконечных репетиций, которым никакая работа больше не помешает. Пожалуй, каждый раз возвращаясь со смены, он терял все силы к творчеству, не говоря уже о жизни в целом. Тётка поманила его рукой и, похлопав по спине, указала на дверь:       – Еда в холодильнике, комнату твою я не трогала, так что там может быть немного пыльно. Ступай.  И Джисон вышел, ватными ногами, пересекая порог.  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Ближайшая закусочная, новости на настенном телевизоре и маленькие неудобные столики. Хенджин поджал свои длинные ноги и нахмурился:       – Куда мне их деть… – он мельком поглядывал на телевизор, но не хотел, чтобы это было слишком очевидно.       – Давай отрежем, – предложил Сынмин, наблюдая за мужчиной, работающим без перчаток. – Лучше уж из твоих ног, чем из котят.       – Дядя, – заинтересовался Хенджин, – А шаурма раньше гавкала или мяукала?       – Пиздела много, – мужчина хлопнул крышкой гриля и угрожающе хмыкнул.       – То-то и оно, – усмехнулся Сынмин. – Может уже начнем?       – Честно говоря, – Хенджин покосился на мужика и продолжил, – Понятия не имею, зачем тебе эта информация с Чонином. Ты ведь и так знаешь, как их провожать. Сынмин кивнул:       – Знаю, но мне не хотелось бы, чтобы его душа застряла между двумя мирами. Не гуманно как-то, – он ковырял кольца блокнота, в котором почерком врача записал все слова Минхо вплоть до слов паразитов, которые, как Сынмин заметил, Минхо подцепил от Джисона. – Значит начнем с семян одуванчика…

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Чанбин сидел на небольшом пирсе реки и то и дело беспокоил водную гладь босыми ногами. Он смотрел на другой берег и не мог отвести взгляда. Каждый раз, видя его, он чувствовал, как сердце сжимается и ноет. Ритмичный стук по сердцу и все унималось на долю часа, затем вновь накатывая. Так и проходили ночь за ночью. Закат менялся рассветом, и он семенил домой, пиная попутно камушки и ветки.  Костыль как-то увязался за ним, но по пути отклеился и пошёл своей дорогой. В последнее время ничего не хочется. Пусто. Чонин совсем никакой – прячется.  А без него скучно и нудно. Мотоцикл заглох неделю назад, мир тусклыми отрывками забирает частички ночи, делая ее все более короткой. Может это какая-то болезнь, а может просто временное состояние, которое нужно переждать. Тук тук тук по сердцу. И снова тишина. И снова можно смотреть на соседний берег в одиночестве.  Сверкающие в небе звезды смеялись над ним, говорили, что он жалкий. И снова стук. И все сердце целиком превратилось в один большой синяк. Идя домой сегодня, Чанбин услышал шаркающие по песчаной дороге тапки и улыбнулся. Чонин шел за ним впервые за долгое время.       – Ты где был?        – Разве прошло так много времени, чтобы спрашивать? – послышался тихий голос позади.       – Достаточно, – он остановился и обернулся, всматриваясь в пустые глаза. – Снова заходил к незнакомцам?  Чонин потупил взгляд:       – Не могу остановиться, хён, – он растер глаза пальцами и тяжело выдохнул. – Совсем не могу. Я не знаю, что мне делать. Чанбин взглянул на все ещё видный берег реки и понимающе кивнул:       – Как будто силки туда тащат. Чонин захлопал глазами:       – Тебя тоже? Куда?       – К реке, – он махнул рукой в сторону побережья. – Костыля в бабушкин дом. Про Деда ничего не слышал, но подозреваю, что к соседней деревне. У него там девушка была.       – Ого, – он поворошил носком тапка траву на краю дороги и уселся, кивая Чанбину, чтобы тот сел рядом. – С каких пор мы такими стали?       – Знаешь.. – Чанбин запрокинул голову к небу. – Я имею ввиду… Тебе не кажется странным созвездие большой медведицы? С тех пор, как оно стало ярче, я не могу оторвать себя от пирса и воды. Оно будто бы застыло на сетчатке глаза. Это я ещё не говорю про сны.       – Хён, а мы случайно не умерли?  

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

Открыв глаза после ночи, Джисон, прогоняя сон, ощупал кровать. Никого. Он пообещал переехать к Тётке на следующих выходных, а значит, никто больше не сможет сократить их с Минхо лето. Это значит – тихие мелодичные ночи, бурлящая река, ночные магазины и длинный мост – все это их, без страха о времени. Но кровать пустая, как и комната в целом. Феликса нет на своем месте. Один только кот с белым носом.   – Суни, кажется? – он поманил рукой и, не дождавшись ответной реакции, лёг обратно, смотря в потолок. Глухо гнетущее сердце чувство рассыпалось по коже и осело на губах тонкой плёнкой. Так случалось каждый раз, стоило остаться наедине с самим собой. – Ты больше не хочешь со мной видеться? – прошептал он, разглядывая собственную руку.   Он показал Джисону все здесь, провёл экскурсии, рассказал о всех и каждом, вплоть до его собственной Тётки. А сейчас просто исчез. Он и раньше казался все более мутным, с каждым днём исчезая все больше. Джисон, пожалуй, не удивится, если материальной оболочки не осталось совсем, и он, смотря тусклыми глазами, прямо сейчас стоит в комнате где-нибудь в углу.    Снизу раздался топот и довольное гоготание. Крышка люка распахнулась, и пушистая светлая копна волос осветила комнату отблеском солнца из окна. Феликс ходил ярким факелом в солнечные дни. Но сегодня он светился ещё и лицом:       – Прикинь! – он залез в комнату полностью и подполз к кровати, непрерывно кивая головой. – Они все выведали!! Вот жуки.         – Правда? – пленка с губ пропала, и мысли очистились. – Они уже вернулись?         – Ну... – он задумался. – Минхо я не видел, Чан обещал скоро рассказать. А обряд сегодня вечером.         – Уже... – Джисон вспомнил о работе и об электричке. Если он просто не придет завтра, насколько это будет плохо?          – Когда, говоришь, Чан обещал рассказать про Минхо?         – Да когда хош. Я на репетицию иду, там и попросим. Пойдешь?         – Пойду, – Джисон окинул взглядом гитару, которую весь прошлый вечер тер до блеска после длительного простоя и встал.   Утренние улицы приятным теплом отдавались в душе. Нежное благоговение трепетало на коже, и Джисон шел, ясно ощущая пушистую траву, щекочущую пальцы ног через тапочки. Сегодня тепло. Молодежь все ещё спит, зашторив окна. Никаких криков и визгов, только тихие беседы старушек, работающих в огороде.    Дом Чана на этот раз оказался ближе. Феликс радостно запрыгал, увидев моющего фургон друга, и Джисон выпал из мыслей, вновь окунаясь в реальность.   Пальцы с лёгкостью скользили по струнам даже в самые сложные партии. Чан звал его гением, ворошил волосы и тихо незаметно смеялся, когда Феликс, заслышав это, начинал играть усерднее. Репетиция прошла славно, время летело быстро, но до вечера ещё есть пара тройка часов. Чан уселся за небольшой столик в фургоне, взял кувшин и разлил по стаканам воду:       – Насчёт Минхо, – начал он, замечая оживление в глазах напротив. Казалось, ему трудно было начать, но он все же подал голос. – С ним все в порядке, но он сейчас в больнице.         – Что? – Джисон вскинул брови, прогоняя через мысли последние услышанные слова.         – Ты чё, динозавр, дуришь нас? – Феликс хлопнул по столу и нахмурился.         – Успокойся, – продолжал Чан. – Это всего на пару недель, его скоро вернут.   Мечты о совместных прогулках треснули и затрещали. Джисон поджал губы и прерывисто выдохнул:       – Какой адрес?   Поехать условились завтра. Джисон шел один, волоча ноги по сухому горячему песку. Пальцы ног растерлись от мелких песчинок и сильно болели, а челка липла ко лбу, сворачиваясь в потные жгутики. Он решил пройтись перед обрядом, чтобы унять мысли, и вот перед взором возникла река, вдоль которой Джисон шел медленно и размеренно ещё какое-то время. Пока позади не начали слышаться такие же глухие шаги волочащихся тапочек.         – Давно не виделись.   Джисон остановился и обернулся, не веря собственным ушам:       – Чонин, – осторожно, будто боясь сдуть его, произнёс Джисон. Они виделись, казалось, совсем недавно, в том мелованном кругу у Сынмина дома. Но был ли это настоящий Чонин, или просто его частичка, непонятно.         – Ну а кто же ещё, – хохотнул он, но Джисон не поверил его смеху. – Прости за мой вид, кажется, круговорот тянет слишком сильно. Я как будто мёртвый совсем.   Джисон поджал губы, понимая, что тогда, когда туман окутал все его тело, к нему явился вовсе не тот Чонин, который сейчас стоит перед ним и грустно улыбается. Неужели это было что-то вроде духа из прошлого?         – Послушай... – он подошёл ближе, силясь держать себя в руках. Протянув ладонь вперёд, он положил ее на тусклое плечо и провалился. Чонин исступленно хлопал глазами, верно вспоминая, кто и когда его касался. И если Джисон верно понял, у Чанбина вполне могло получиться до него дотронуться, ведь не только он, но и те два байкера были с ним в ту ночь. Джисон точно не слышал полную версию событий, но краем уха все же уловил бубнеж Чана, когда он переговаривался с Феликсом в углу. Не сказать, что ему было неинтересно, скорее, ему хотелось услышать все из первых уст, поэтому в разговор он не вмешивался. Джисон притянул руку обратно, сжал и разжал ее, пытаясь понять, почувствовал ли он что-то материальное. Чонин, казалось, ждал вердикта, смотря этими уставшими и немного обеспокоенными глазами. А вы когда-нибудь говорили человеку, что он уже не жилец, что он больше не сможет наслаждаться жизнью, смеяться вместе со всеми и вкусно кушать, что вся та жизнь, которую он успел прожить, так и останется коротким мгновением в памяти души. Вот и Джисону не приходилось, он, разве что, слышал пару сказок про жнецов, да и все на этом.       – Чонин, ты хотел бы, – он задумался и через секунду раздумий продолжил. – Погулять со мной в последний раз? Тусклые глаза оцепенели, и Джисон услышал тихий выдох:       – А, да... Понял, – Чонин осмотрелся по сторонам. – Это же шутка, да? – натянутый смешок, и молчание надломили спокойствие летнего воздуха. Маленький стеклянный осколок резанул по сердцу, и Джисон едва заметно дернулся от боли. Он не разжимал каменных губ и, собрав все силы в кулак, протянул руку:       – Я где-то слышал, – он шмыгнул щипающим носом. – Что, если очень сильно захотеть, у тебя обязательно получится взять меня за руку. Немая слеза рассекла щеку Чонина блестящей линией и упала на траву с хрустом маленького хрусталика. Он протянул дрожащую руку и прошел сквозь ладошку Джисона, испуганно вздыхая. Смотреть на это было невыносимо больно. Казалось, ещё момент назад они бегали вместе по траве и веселились. Джисон в тайне мечтал увидеть Чонина во все те дни, когда он подолгу пропадал, хотел рассказать ему про Минхо, полежать в обнимку, порыбачить или снова сходить в магазин. Но говорить об этом всем сейчас было бы самым настоящим издевательством. Чонин зажмурился и напрягся, судорожно махая рукой перед собой до тех пор, пока его тыльная сторона ладони звучно не хлопнулась о руку Джисона, который тут же зашипел от боли:       – Черт, чувак, ну ты поосторож... – он не успел договорить, как Чонин набросился на него и крепко обнял, валя на песок.       – Я скучал, – сказал он, не переставая рвано шмыгать и реветь. – Ты даже не представляешь насколько сильно.. я..Я, – один глубокий вдох и выдох. – Так сильно хотел с тобой увидеться.       – Ну что ты, – Джисон порезал окровавленным локтем по песку и вытянул руки навстречу Чонину, пачкая его рваную футболку красным.  Они лежали так, по ощущениям, целую вечность. Телефон завибрировал, и Джисон внезапно распахнул глаза, понимая, что прошла всего минута.       – Так ты согласен погулять со мной, как в старые добрые? – усмехнулся он, с силой хлопая глазами, чтобы смахнуть влагу.       – Да! – подскочил Чонин и широко улыбнулся. – Но сначала мы промоем твою рану!