Мир между нами

      Я проснулась, когда за окном еще стелилась ночь. Лишь длинные розовые полосы на темно-синем небе предвещали скорый рассвет.       Обычно я не вставала настолько рано. Наоборот, старалась спать как можно дольше, чтобы не встречаться с Томасом по утрам. Он уходил на работу около семи, и мне хватало времени, чтобы принять душ и добраться до школы.       Везло не всегда. Порой Томас задерживался, и мне ничего не оставалось, кроме как выйти из комнаты и столкнуться с ним лицом к лицу. Подобные встречи не всегда заканчивались плохо, но от этого они не становились менее противными.       Сегодня все было иначе. Я собиралась навсегда исчезнуть до того, как проснется Джессика или ее муж. Важно никому не попасться на глаза, иначе план провалится, и меня запрут в «доме ужасов» до конца дней.       Потянувшись, я отключила будильник, который должен был зазвонить через десять минут, и встала. Спина ныла от слишком жесткого дивана, но за столько лет я научилась практически не замечать боль в теле по утрам. Человек способен адаптироваться ко всему.       Казалось, утренняя рутина не отличалась от обычной. Сперва я отодвинула комод от двери, подложив под его ножки пару старых футболок, чтобы избежать скрежещущих звуков. Затем на цыпочках пробралась в ванную и приняла освежающий душ. После сложила необходимые принадлежности для школы в рюкзак и оделась.       Но, заглянув в зеркало, я все-таки заметила одно отличие. Я улыбалась. После смерти родителей я не помнила ни одного дня, который встретила бы с улыбкой.       Руками разгладив складки на белой рубашке, я недоверчиво покачала головой. Неужели это случится? Я так долго ждала этого дня, и сейчас, когда он настал, не могу поверить. – Все получится, – прошептала я своему отражению.       Несколько глубоких вдохов помогли расслабиться. Закинув рюкзак на плечи, я подхватила чемодан и, не оглядываясь, вышла из комнаты.       Кеды я нашла под лестницей. Они валялись так, словно кто-то с силой отшвырнул их один за другим. Вероятно, это сделал Томас.       Схватившись за дверную ручку, я помедлила и обернулась. В тусклом свете раннего утра «дом ужасов» выглядел еще более зловещим, чем обычно. Тишину нарушали лишь тиканье часов на стене и приглушенное жужжание холодильника, доносящееся из кухни.       Печальным взглядом я обвела коридор, лестницу на второй этаж и дверные проемы. В памяти не было ни одного светлого воспоминания, ни одного радостного момента, связанного с этим местом. Однако я знала, что в доме находилась вещь, способная пробудить тепло в душе.       Решительно кивнув, я, не снимая обуви, проследовала в гостиную. Если бы Томас увидел, что я хожу в кедах по ламинату, то, несомненно, вновь поднял бы на меня руку.       В просторной комнате царил безупречный порядок, и мне едва удалось сдержать желание разнести эту отвратительно идеальную гостиную в щепки. Ухмылка тронула губы, когда я представила, как беру молоток из ящика с инструментами и разбиваю огромный стеклянный шкаф, полный старых книг, которые Томас запрещал мне трогать.       Я мечтательно прикрыла глаза, вообразив, как обрушиваю гнев, скопившийся за все эти годы, на лакированный кофейный столик, стоящий ровно по центру белоснежного ковра. Как режу ножом мягкие кресла, расположенные симметрично друг напротив друга. Как разбиваю об пол все вазы с сухоцветами.       Я страстно хотела это сделать. Хотела, но не могла.       Тяжелый вздох сорвался с губ. Открыв глаза, я направилась вглубь комнаты, безжалостно ступая по белому ковру грязной обувью.       На полке над камином в ряд стояло множество фотографий в рамках. С каждой на меня смотрел радостный Томас. И только одно фото, спрятанное за всеми, не было осквернено его улыбкой. Взяв его в руки, я тихо произнесла: – Привет, мама и папа.       Я нежно провела пальцем по их сияющим лицам, и сердце пронзила боль.       Сжимая рамку с фотографией, я вернулась в коридор, схватила чемодан и, открыв дверь, вышла на пустынную улицу. Прохладный ветерок тут же принялся играть с еще влажными волосами. Солнечный диск медленно поднимался из-за горизонта, освещая двор.       Тихо закрыв дверь, я проследовала к калитке. Тяжелый чемодан доставлял неудобства, так как мне приходилось нести его в руках. Грохот колесиков по асфальту мог разбудить кого-то в «доме ужасов». Несмотря на это я ощущала радость. Губы растягивались в улыбке, и я не пыталась сдерживаться.       Я сделала это! Я ушла.       Осталось успеть на первый автобус до школы, найти миссис Клиффорд до начала занятий, уточнить номер Оливии и начать новую жизнь. Не так уж много, если учесть все, через что мне пришлось пройти.

***

      В районе вокзала Паддингтон царила атмосфера хаоса. Спешкой город напоминал пчелиный улей. Гудки многочисленных автомобилей и свист прибывающих поездов сливались воедино, заставляя морщиться от их громкости.       Крепко сжимая ручку чемодана, я протискивалась сквозь толпу, то сбавляя, то прибавляя шаг, чтобы ненароком не врезаться в случайного прохожего. Волнение внутри нарастало, и мне приходилось останавливаться, чтобы перевести сбившееся дыхание. Я нервничала не столько от предстоящей встречи с Оливией, сколько от того, что стрелки часов приближались к четырем. Ко времени моего возвращения в «дом ужасов».       Днем, когда эйфория от побега слегка утихла, я впервые серьезно задумалась о том, что может предпринять Томас, когда все поймет. Он не обратится в полицию, в этом я не сомневалась. Но что, если он заявится в школу? Будет ли он силой принуждать меня уйти с ним? Нужно ли ему это?       Я настолько испугалась собственных фантазий и предположений, что передумала звонить Оливии. Полная решимости вернуться в «дом ужасов» и сделать вид, будто ничего не было, я едва не удалила ее контакт из телефонной книги.       И в этот момент на экране высветился входящий звонок от Оливии. Она спасла меня, хоть и не знала об этом.       Недолго побеседовав, мы договорились, что я приеду к ней сразу же после занятий. Адрес квартиры, которую она снимала, раз за разом повторялся в голове, словно мантра. За оставшийся учебный день я изучила карту местности до мельчайших деталей, запомнив каждый необходимый поворот. Поэтому сейчас я двигалась довольно быстро, если не считать коротких передышек, пока не оказалась перед старым трехэтажным зданием из красного кирпича.       Не дав себе ни секунды на раздумья, я зашла внутрь и поднялась на самый верх по скрипучим деревянным ступенькам.       Трепет и нетерпение смешались внутри, когда я остановилась перед дверью квартиры Оливии. Внезапно мне стало абсолютно плевать, что сделает Томас. Это он должен бояться меня. Ведь я в любой момент могу сдать его в полицию.       Глубоко вздохнув, я сжала пальцы дрожащей руки в кулак и постучала.       Звук провернувшегося ключа в замочной скважине эхом разнесся по узкому коридору. Дверь открылась, и на пороге появилась улыбающаяся Оливия в темных спортивных штанах и огромной белой футболке с черной надписью на груди. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько вьющихся прядей. Сияющие голубые глаза смотрели с такой теплотой, что у меня защемило сердце. – Привет, Венди! Рада с тобой познакомиться, – прощебетала она звонким мелодичным голосом и вышла в коридор в одних носках.       Я нахмурилась, пораженная ее действием. – Ты не одна? Мне зайти позже? – Нет, все в порядке! – воскликнула Оливия, сунув руки в карманы штанов. – Просто я хотела бы взять обещание, что ты не сбежишь, как только перешагнешь порог.       В недоумении похлопав глазами, я слегка наклонила голову, пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь. – Обещай, – настаивала она, шагнув в сторону, тем самым преградив мне обзор.       Ее слова звучали пугающе. Внутри разрасталась тревога. Сглотнув ком в горле, я неуверенно кивнула. Я уже приехала сюда, и назад дороги не было. – Обещаю.       Оливия улыбнулась и отстранилась, приглашая меня войти.       Недоверчиво взглянув на нее, я перехватила ручку чемодана другой рукой и, толкнув дверь, вошла внутрь.       Из маленькой прихожей, в которой с трудом бы разминулись двое человек, я сразу попала в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Вздох удивления сорвался с губ, едва я обвела взглядом помещение.       В комнате царила атмосфера смелой элегантности. Стены, окрашенные в насыщенный вишнево-красный цвет, создавали яркий фон для контрастных элементов черного.       Кухонная зона, находящаяся слева, была разделена на две половины небольшим островком. Красные барные стулья гармонично сочетались с поверхностями из черного гранита. Глянцевые черные шкафы тянулись до самого потолка.       Правую половину помещения занимала гостиная. Послеполуденный солнечный свет струился из большого окна и падал на красный бархатный диван, расположенный по центру. Мягкий ковер, окрашенный в насыщенный черный цвет, добавлял уюта.       Казалось, что все в порядке, пока я не обратила внимание на множественные плакаты и вырезки из журналов, украшавшие стены. Они были повсюду, словно я случайно оказалась перед доской с расследованием из низкобюджетного фильма про детективов.       Желая разглядеть их поближе, я сделала несколько шагов вперед и ошарашено замерла. Взгляд уловил фигуру человека, скрывавшегося за стеной прихожей.       Я резко повернула голову и столкнулась с ростовой фигурой молодого парня с темно-каштановыми кудрявыми волосами. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы убедиться, что мне не показалось.       Приподняв одну бровь, я наставила указательный палец на картонного парня и повернулась к Оливии. – Это Гарри Стайлс, – с улыбкой произнесла она, не дав задать мой вопрос. – Ты ведь знаешь, кто это?       Взглянув на парня еще раз, я слегка склонила голову, раздумывая. Его лицо с лучезарной улыбкой казалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его видела. – Нет, – сдалась я.       Оливия шумно вдохнула и хлопнула в ладоши. – Тогда давай выпьем чаю и поболтаем. Мне есть что тебе рассказать, – воодушевленно произнесла она, направившись в сторону кухни.       Я хотела возразить, но, проследив за ней взглядом, увидела другую ростовую фигуру возле холодильника. Парень выглядел немного старше предыдущего. Его лицо покрывала легкая щетина, что придавало ему мужественности. Проходя мимо, Оливия игриво щелкнула его по носу. – Пожалуйста, объясни мне все как можно скорее, – потребовала я, с осторожностью сев на барный стул. – Иначе я решу, что ты сумасшедшая.       Звонкий смех Оливии наполнил помещение, и я невольно улыбнулась в ответ. Ситуация действительно была довольно комичной.       Поставив чайник, Оливия облокотилась на столешницу и взглянула на меня. – Два слова: One Direction.       Я мгновенно закатила глаза. Разумеется, я знала, о ком говорит Оливия. Паззл в голове сошелся, и я вспомнила, где видела парня из гостиной. На огромных афишах по всему Лондону. В интернет-статьях и видеороликах. Даже на коробках для ланча в школьной столовой.       Лица пятерых участников англо-ирландского бой-бэнда мелькали буквально всюду. Просто я никогда не обращала на них внимания.       Зато я часто сталкивалась с их фанатами. Некоторые из этих ребят казались сумасшедшими. Трудно подобрать другое описательное слово для людей, которые с точностью могли сказать время рождения любого участника группы. – Вот теперь я хочу сбежать, – усмехнулась я. – Напоминаю, ты дала обещание, – Оливия строго погрозила мне пальцем.       Покачав головой, я развернулась на стуле и еще раз оглядела ростовую фигуру Гарри. Зеленая футболка с коротким рукавом позволяла детально рассмотреть его множественные татуировки, покрывающие руки. Черные ботинки с острым носом казались продолжением его ног, одетых в узкие джинсы того же цвета. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня, будто заглядывая в душу. Жуткое зрелище. – С Гарри ты уже знакома, – услышала я голос Оливии. – Он не всегда стоит здесь. Я часто меняю мальчиков местами, чтобы создать иллюзию, что они тоже живут в этой квартире.       Ее последние слова шокировали меня настолько, что пришлось сделать глубокий вдох. Впрочем, я была готова смириться со странностями Оливии, лишь бы никогда больше не видеть Томаса.       Решив подыграть, я кивнула в сторону картонного парня возле холодильника и спросила: – Кто сегодня охраняет нашу еду? – Это Зейн Малик. Правда он горячий?       От ответа меня спас свист вскипевшего чайника. Когда Оливия отвернулась, я незаметно выдохнула. – Я немного удивлена, что ты понятия не имеешь, как их зовут, – продолжила она, копаясь в верхнем ящике. – В Лондоне трудно найти человека, который не знал бы One Direction. – Мне известно, кто они. Я часто слышала их интервью по радио и натыкалась на разные статьи в интернете с бредовыми заголовками. Например, какие девушки нравятся участникам One Direction, – я пальцами изобразила кавычки в воздухе. – Но меня никогда не интересовала их музыка. Впрочем, как и любая другая. – Получается, ты не слышала ни одной их песни? – Оливия изумленно похлопала глазами.       Я кивнула. – Мы должны это исправить!       Лицо Оливии светилось, как рождественская елка. Она улыбалась так ярко и заразительно, что я не смогла сдержать ответную улыбку. – Доверяю тебе открыть мне дверь в мир музыки One Direction. Выбери самую лучшую песню, чтобы я точно полюбила этих ребят.       Оливия поставила передо мной кружку с горячим чаем и, задумавшись, подняла глаза к потолку. – Трудный выбор, – заключила она. – Не торопись. Давай отложим это на завтра. – Ты права. Сегодня нам стоит обсудить бытовые вопросы. Например, во сколько ты обычно ложишься спать?       Я подозрительно взглянула на нее. – Это как-то связано с тем, что ты будешь громко слушать песни One Direction до позднего вечера? – Нет, – рассмеялась Оливия. – Я работаю в ночную смену на заправочной станции и обычно возвращаюсь после двенадцати. Надеюсь, это не проблема? – Не переживай. Я сплю крепко. – Проверим, – загадочно сказала она, устроившись на барном стуле рядом со мной.       Не обратив внимания на ее высказывание, я потянулась к кружке и на мгновение замерла. На ней по кругу были изображены пятеро молодых парней, обнимающих друг друга за плечи. Бросив короткий взгляд на кружку Оливии, я убедилась, что и с нее на меня смотрели участники One Direction.       Покачав головой, я поднесла кружку к губам и сделала небольшой глоток. Горячий чай теплом разлился внутри, помогая расслабиться. – Ты сейчас учишься? – спросила я. – Второй курс факультета журналистики, – кивнула Оливия. – Что насчет тебя? Уже решила, в какой университет хочешь поступать?       Ее вопрос отозвался болью в груди. Стараясь не подать виду, я улыбнулась и отрицательно покачала головой. – Учеба в университете не входила в мои планы на ближайшее будущее. Это слишком дорого.       Оливия виновато опустила глаза. – Прости. Мама просила не расспрашивать, но я слишком любопытная. – Ничего страшного, – подбодрила я. – Я первая начала.       В разговоре повисла напряженная тишина. Оливия не смотрела на меня, явно испытывая неловкость за свой вопрос. Желая сгладить ситуацию, я сделала еще один глоток чая и произнесла: – Если бы я могла выбирать, то поступила бы на что-то, связанное с искусством. – Ты умеешь рисовать? – оживилась она. – Я много чего умею. После смерти родителей у меня появилась масса свободного времени, которое нужно было чем-то занять.       Едва последняя фраза слетела с губ, я мысленно дала себе пощечину. Я не должна была делиться этим с Оливией. Как только людям становится известно о твоей утрате, их отношение к тебе сразу меняется. Я хотела начать новую жизнь с людьми, которые ничего не знают о моем прошлом, и прокололась на первом же разговоре.       От потрясения Оливия прикрыла рот руками. – Я не знала, что твои… – она замялась. – Мне очень жаль. Это ужасно.       Что ж, если я уже выложила ей самую главную тайну, то и терять мне больше нечего. – Моя жизнь похожа на ночной кошмар, – с горечью произнесла я. – Твоя жизнь была похожа на ночной кошмар, – поправила Оливия. – Теперь мы постараемся сделать ее лучше.       Я поразилась ее реакцией. Она не стала задавать лишних вопросов, не пыталась оценить мое психическое состояние и не предложила выплеснуть эмоции. Она просто поддержала меня.       Заглянув в сияющие глаза Оливии, я почувствовала небывалое спокойствие и уверенность. Эта девушка буквально излучала тепло и доброту. Ей хотелось доверять. – Почему ты не живешь с мамой? – поспешила я сменить тему. Приподняв брови, Оливия обвела комнату рукой. – Оглянись, – усмехнулась она. – Маме это все не по душе. Она считает мое увлечение группой ребячеством. Но дирекшионер однажды – дирекшионер навсегда.       Последнюю фразу Оливия произнесла с такой гордостью, что, не сдержавшись, я рассмеялась. – Прости, – сквозь смех выдавила я. – Я по-доброму. Правда.       Успокоившись, я задала еще один вопрос: – Что насчет твоего отца? – Он занял нейтралитет. Парни из группы его мало волнуют. В отличии от тех, которых я могу привести домой.       Она усмехнулась и закатила глаза. – Ты с кем-то встречаешься? – не сдержав любопытство, уточнила я.       Внезапно выражение лица Оливии стало строгим. Ее губы сомкнулись в тонкую линию, а взгляд сделался суровым и непреклонным. Она протянула руку и коснулась моего запястья. – Будем честны, ни один парень в мире не будет настолько же идеальным, как Найл Хоран.       Я замерла, пораженная серьезностью, с которой она сказала эти слова. Не трудно догадаться, что Оливия говорила об одном из участников One Direction. Неужели она из тех девчонок, которые без памяти влюбляются в своих кумиров?       С трудом проглотив ком в горле, я тихо ответила: – Но ведь ты его совсем не знаешь.       Оливия резко рассмеялась, и с моих губ сорвался вздох облегчения. – Да я шучу. Видела бы ты выражение своего лица! – сказала она с улыбкой. – Не делай так больше, – предостерегла я, покачав головой. – В группе у меня любимчиков нет. Каждый из участников в сердечке, – Оливия положила ладонь на левую половину груди. – И, отвечая на твой вопрос, парня у меня нет. – Как и у меня. – Получается, мы с тобой две свободные роковые красотки, – она театрально поиграла бровями. – Кстати, подруга, когда у тебя день рождения? Мама упоминала, что ты еще несовершеннолетняя.       Я прищурилась, подозрительно взглянув на Оливию. – Скоро. – Добавь конкретики, пожалуйста. – Тридцать первого мая, – сдалась я. – Боже! – спохватилась Оливия. – Это же через три дня! Мы ничего не успеем организовать. – Я не буду праздновать. Единственное, что я хочу сделать в этот день – посетить банк и разблокировать свой счет.       Проигнорировав мои слова, Оливия достала из кармана телефон и взглянула на экран. – Вот черт! – выругалась она и вскочила со стула. – Обсудим позже. Давай я покажу тебе комнату, и мне пора собираться на работу.       Молча кивнув, я поднялась и пошла за ней.       Оливия повела меня вглубь квартиры по узкому коридору, украшенному множеством плакатов с изображением парней из One Direction. Я надеялась, что когда-нибудь смогу привыкнуть к их лицам, которые словно следили за мной отовсюду.       Остановившись у самой дальней двери, Оливия обернулась, широко улыбаясь. – Добро пожаловать домой, Венди.       Ее слова эхом отозвались в мыслях. Грудь сдавило, и на глаза навернулись слезы. Я не могла поверить, что у меня наконец-то будет дом. Место, где я смогу чувствовать себя в безопасности.       Дотронувшись до ручки, я хотела распахнуть дверь своей новой комнаты, но внезапно остановилась и повернулась к Оливии. – Скажи, когда я открою эту дверь, меня встретит картонный парень?       Оливия смущенно поджала губы. – Моя бывшая соседка тоже фанатка группы. Она была не против моей маленькой задумки. Если тебе это не нравится, я переставлю его куда-нибудь.       Я рассмеялась и закатила глаза. – Посмотрим насколько он симпатичный.       Дрожащими от волнения пальцами я нажала на ручку двери и приоткрыла ее. В глаза мгновенно ударил яркий свет. Лучи низкого солнца заливали комнату золотисто-оранжевым сиянием. Я улыбнулась, обрадовавшись, что каждый вечер из окна можно будет наблюдать закат.       Шагнув внутрь, я восхищенно выдохнула. Помещение не было просторным, но разительно отличалось от комнаты в «доме ужасов». Здесь присутствовало все, чего мне так не хватало: и широкий письменный стол у окна, и вместительный стеллаж для книг, и уютная кровать с белоснежным постельным бельем и мягкими подушками. Даже прикроватная тумбочка с настольной лампой в форме гриба.       С чувством глубокого удовлетворения я прошлась по комнате, разглядывая каждый миллиметр пространства. Руки тянулись к мебели. Я хотела прикоснуться к чему-нибудь, почувствовать поверхность под пальцами, чтобы убедиться в реальности происходящего. – Предполагаю, что тебе нравится, – раздался голос Оливии. Она стояла в дверном проеме, плечом прислонившись к косяку, и внимательно наблюдала за мной. – Шутишь? – восторженно воскликнула я. – Это прекрасно!       Обернувшись к Оливии, я увидела картонную фигуру молодого человека, стоящую за изголовьем кровати у стены. Его густые светлые волосы торчали в разные стороны, создавая иллюзию беспорядка, хотя я была уверена, что это лишь оригинальная творческая задумка стилистов. Смеющиеся голубые глаза будто заглядывали прямиком в мои, а широкая улыбка вызывала желание улыбнуться в ответ.       Парень был в черных узких джинсах с рваными коленками и белой футболке с крупной надписью «CRAZY MOFOS» на груди. Я нахмурилась и взглянула на Оливию. – Эй! Его футболка в точности как твоя.       Оливия лишь улыбнулась в ответ.       Мысленно я отметила, что все трое молодых людей, которых мне довелось увидеть сегодня, носили черные узкие джинсы. Интересно, форма одежды прописана в их регламенте или их вкусы просто совпадают? – Это Найл Хоран, – представила картонную фигуру Оливия. – Оставляешь или я заберу его себе?       Я слегка наклонила голову, всматриваясь в лицо блондина. Он выглядел дружелюбно и достаточно привлекательно. Что-то теплое сквозило в его взгляде. – Он пугает меня меньше всех. Пусть останется, – вынесла вердикт я. – Если передумаешь, просто вытащи его в коридор.       Я кивнула, и Оливия, вновь взглянув на телефон, добавила: – Мне пора. Увидимся вечером, если не заснешь. Продуктовый магазин вниз по улице, а в холодильнике есть немного китайской еды. Надеюсь, ты разберешься.       Я обрадовалась, что она не произнесла: «чувствуй себя, как дома», ведь в моем прежнем жилье я чувствовала себя ужасно. – Справлюсь. Не опоздай на работу, – отозвалась я.       Оливия улыбнулась на прощанье и исчезла в коридоре, оставив меня одну.