Тьма улыбается

Минсока искренне забавляет Бэкхён и его выбор, о чем он не перестает говорить. Бэкхён не может сказать, что разделяет веселье, но у Минсока странные представления о веселье, он смирился. А Кёнсу нет, Кёнсу каждый раз напрягается и, Бэкхён уверен, шипит про себя. Была бы у него шерсть, стояла бы на загривке дыбом. — Будь проще, Кёнсу, он ничего такого не имеет в виду, — вздыхает как-то Бэкхён, в очередной раз насладившись провокацией Минсока и демонстративным игнором Кёнсу. — Чем сильнее ты реагируешь, тем больше ему нравится. — Что значит «не имею»? — раздается из-за стены. — Твой котенок должен знать, кто тут главный! — Я тут главный, Минсок! — Бэкхён повышает голос. — Только в твоей голове, сладкий, — Минсок заглядывает в двери. — И мы все это знаем. Смотри, не давай ему заскучать, развлеки как следует. Бэкхён недоуменно смотрит на него, пока не поймет, что Минсок говорит про работу. А Кёнсу не понимает, он каменеет в своем углу и сверлит Минсока взглядом. Минсок подмигивает ему и облизывается. — Пойдем, — машет Бэкхён рукой. — Развлечемся. Мы еще такого не пробовали. Если что и могло заставить Кёнсу напрячься еще больше, то только намеки на секс. Бэкхён чертыхается, он не хотел Минсоку подыгрывать. Ехать довольно далеко. Бэкхён предпочитает поезд служебной машине, ехать обратно самому совершенно не хочется. Кёнсу садится на свое место, смотрит в окно и всю дорогу почти не шевелится. Бэкхён попытался было заговорить, но быстро понял, что говорить им, в общем-то, не о чем. Ну и ладно. В отражении Кёнсу кажется одиноким и покинутым, Бэкхён усмехается собственным мыслям. «Одинокий и покинутый» точно не про Кёнсу. От станции до места тоже предстоит добираться, хорошо, если не пешком. К счастью, удается поймать попутку, сотрудничать местные власти не спешат. Бэкхён может их понять, рисковать машиной вблизи Волны он бы тоже не стал. Когда еще удастся восполнить утрату. Попутка довозит их почти до места, водитель правильно истолковывает уши и черную одежду Кёнсу и желает им удачи. Бэкхён интересуется новостями, водитель усмехается и говорит, что Волна вроде бы отступает. На Прибой, правда, никак не влияет. Ничего неожиданного, да Бэкхён и не ждал. Он машет на прощание водителю, тот моргает аварийкой, разворачивается и уезжает. Кёнсу стоит на обочине изваянием. — Что такое Прибой? — А я думал, ты все знаешь, — усмехается Бэкхён. — Пограничная зона между столкновением нашего мира и твоего. — Я видел прибой, — с запинкой говорит Кёнсу. — Он непохож. — Он и не должен. Чувствуешь что-нибудь? — Ты считаешь меня обузой. Не то чтобы он не был прав, но вслух, конечно, так себе прозвучало. — У тебя опыт есть? — Не знаю, что ты имеешь в виду, — Кёнсу глубоко вздыхает и делает первый шаг по грунтовке. Он в черном френче, перчатках и брюках. Какая бы там способность у него не была, с физическим противодействием она явно не связана. Это не Минсок в своей вечной серо-непонятной водонепроницаемой одежде и ботинках на рифленой подошве, способный из любого положения на потолок прыгнуть. За Минсока он был бы спокоен, а Кёнсу, пожалуй, придется еще защищать. Может, конечно, эта клубящаяся тьма, от которой Бэкхёну до сих пор не по себе, означает способность к телепортации, но вряд ли. Бэкхён такого за боевыми духами не помнит. Телепортация гонцам нужна. — За нами наблюдают, — через некоторое время говорит Бэкхён. — За тобой, а не за нами, — поправляет Кёнсу. — Ты не говорил, что у нас будут помощники. — У нас и нет… Что? — Вон там, — Кёнсу кивает на строение у кромки леса. — Ждут тебя, радуются. Помощниками оказываются двое искателей приключений, понадеявшиеся найти что-нибудь ценное после отступившей Волны. Затея опасная, через Прибой не только сородичи Кёнсу проходят, да и этическая сторона вопроса весьма спорная. Бэкхён говорит им не высовываться и оставляет охранные печати. Кёнсу морщится, ему свет тоже мешает. — Пойдем, навестим твоих собратьев, — говорит Бэкхён. Искателей оставили здесь как приманку, Бэкхён сходу даже не вспомнит, кто из мелких сущностей так делает. Кёнсу замечает его сомнение и говорит, что это случайность. Вокруг ничего опасного нет. Бэкхён и сам знает, что нет, но осторожность не помешает. Тем более, когда они в изъеденном Прибоем лесу. Бэкхён городской житель, он предпочитает стены и переулки серым от засухи деревьям. Листья, впрочем, еще на ветвях, лес живой, настоящий Прибой начинается дальше. — Вперед не лезь, — говорит он Кёнсу. — Держись у меня за спиной. Кёнсу безмолвно смещается назад. Узкие черные фигуры отделяются от стволов деревьев и плывут к ним. Первые две Бэкхён сжигает хлыстом, световая плеть обвивается вокруг угольно черных тел и рассеивает их, остальные успевают приблизиться на расстояние броска. Бэкхён отвлекается на пару секунд, а когда оборачивается, видит, как последняя фигура втыкает в Кёнсу острую черную конечность. Реальность смазывается, а когда Бэкхён оказывается рядом, все уже кончено. Он хватает Кёнсу и ощупывает, но видимых ран нет. Кёнсу вопросительно поднимает бровь, когда он берет его за плечи и смотрит в лицо. — Мы вроде бы сошлись на том, что я боевой дух. — Это не значит… Черт, Кёнсу! Кёнсу фыркает совершенно по-кошачьи. Растворяется в воздухе, теряя очертания, и руки Бэкхёна сжимают пустоту. Кёнсу стоит в шаге от него. — Ты же помнишь мою форму. Я так перемещаюсь. — Боевые духи так не делают. — Значит, твои знания неполны. — Кёнсу поднимает руку. — Они отстали и заблудились, больше здесь никого нет. Бэкхён оглядывает пожухшую траву, но на ней никого нет. Кёнсу пожимает плечами. — Пойдем, — Бэкхён решает, что ответит на вопрос позже. — Раз уж мы здесь, нужно отогнать Прилив.

***

Кёнсу спит, отвернувшись и подложив руку под голову. Бэкхён оглаживает его спину, но на ней ни следа. Спереди тоже ни царапины, Бэкхён имел возможность убедиться, пока Кёнсу сверху был. Ему почему-то не нравится верхом, хотя раньше он против не был. Бэкхён готов с ним в любой позе, но та, которая Кёнсу не нравится, привлекает куда больше. Кёнсу вздрагивает и просыпается. Меняет положение, выпрямляет руку и льнет к нему, когда Бэкхён прижимается. В том, как он отвечает, есть что-то отчаянное. — Мне нравится, когда ты такой послушный, — выдыхает Бэкхён и прихватывает его ухо губами. Кёнсу бьет дрожь, он жалобно стонет. Бэкхёна всегда удивляла эта его способность заводиться ни от чего, тяжело с ней, наверное. Кёнсу вжимается в его бедра и тяжело дышит. Бэкхён не отказывает. Брать Кёнсу, едва очнувшегося ото сна, можно долго, испытывая его и себя. — Бэкхён, пожалуйста, — шепчет Кёнсу. — Что? — Что угодно, — Кёнсу под ним жмурится и дрожит. Бэкхён переворачивает его на спину и снова входит. Кёнсу задыхается и закусывает губу, пытается сдержаться, но удовольствие сильнее. Он бьется, кусает руку и почти кричит, Бэкхёну нравится, когда он в таком состоянии. Бэкхён снова выходит и ставит его в колено-локтевую. Поза открытая, унизительная и кончать в ней Кёнсу ненавидит всей душой, но отказать Бэкхёну не может. Долго он не выдерживает, прогибается и кончает, стонет долго и сладко, вздрагивает всем телом. Как будто ничего лучше в его жизни не было и не будет. Бэкхён выходит и толкает его на кровать. — Ты специально, — хрипло шепчет Кёнсу, не открывая глаз. — Конечно, — Бэкхён не спорит. — А говорил, что ты против рабства. — Это другое. — Бэкхёна задевает. Это месть, а не игры в подчинение. То, что Кёнсу не сможет сопротивляться, должно сделать ему больнее. — Ты вроде говорил, что тебе от меня секс нужен. — Да, я говорил. Но больнее почему-то Бэкхёну. Хочется обнять Кёнсу, почесать за ухом и поцеловать в висок, но он такое даже в юности не ценил, вряд ли сейчас начал. В юности Бэкхён был уверен, что влюблен и что это взаимно. Сейчас — сейчас у него просто контракт с на все готовым котом. — Думал, с тобой будет по-другому. — Что? — Позволь мне позаботиться, — Кёнсу переворачивает его на спину. Бэкхён рассчитывал взять его снова минут через пять, но минет тоже неплохо. Он пропускает черные волосы сквозь пальцы, пока Кёнсу примеривается и обводит языком головку. — Старайся как следует. — Да, мой господин, — Бэкхёна что-то царапает, но он не придает значения. Пусть говорит что хочет, пока так сосет. — Как захочешь. Бэкхён кончает ему в рот и треплет по голове, пока Кёнсу вылизывает. Кёнсу идет оральный секс, его пухлые губы становятся еще привлекательнее, а голос обретает томную хрипотцу. Кёнсу любой секс идет, Бэкхён опрокидывает его на спину и пробует пальцами. Еще рано, но Кёнсу никогда не останавливает, ему нравится иногда смешивать удовольствие с болью. Бэкхён сам останавливается, он никак не может перестать Кёнсу беречь. Находит подушку и ложится, оставив Кёнсу лежать где лежал. Секс с Кёнсу редко бывает таким. Обычно наслаждение друг другом превращается в удовлетворение, Кёнсу ложится рядом и они засыпают под одним одеялом. Ни рефлексии, ни сожалений, только приятная усталость. Как когда-то давно, пока Кёнсу не нашел себе парня получше. Бэкхён даже не знает, что было больнее — что искренность Кёнсу ничего не стоила или что он предпочел сообщить о разрыве… так. В то, что у Кёнсу нет свободы воли, Бэкхён никогда не верил. Кёнсу всегда делает только то, что хотел. Он — самолюбивый, импульсивный, мстительный и упрямый, вряд ли он был честен с Бэкхёном хоть когда-то. В этом есть свое очарование, надо признать, когда такой взбалмошный красавчик падает к твоим ногам — это подкупает. Бэкхён до сих пор не может ему отказать, хотя отлично знает, что все эти завуалированные просьбы о помощи сплошная ложь. Кёнсу ложится спиной к нему в своем углу постели. Бэкхён набрасывает на него край одеяла.