Зло

— Милорд с самого утра не в духе, — Малфой не столько жалуется, сколько делится с собеседником своими опасениями. Весьма обоснованными, по его не скромному мнению. — Это ничего. Потерпи до вечера, а там, глядишь, просветлеет, — Долохов в его сторону даже не смотрит, — Чай, не первый день в одной лодке. Хотя, в вашем случае скорее «в одном Малфой мэноре», — он смеётся с собственной шутки, но хозяину дома, видимо, не так уж и смешно. Впрочем, он никогда не понимал этих его русских шуточек… — Да, но… — Малфой мнётся, прежде чем продолжить, — Он странно себя ведёт. Не так, как обычно, понимаешь? — Не понимаю, — Долохов поворачивается к нему, но смотрит будто сквозь, — Думаешь, он что-то заподозрил? — и без того почти чёрные глаза темнеют, когда русский волшебник жмурится. Будь то в напряжении, или от смеха… — Нет, нет, — нервные руки откидывают длинные светлые пряди за спину уже третий раз за минуту, — Но он другой. Понимаешь, другой? Не такой, как обычно. Он… а, в прочем, я и сам не могу это объяснить. Долохов смотрит на него ещё пару мгновений, хотя для Малфоя этот особый, анализирующий, если его обладатель действительно серьёзен, взгляд, кажется почти бесконечно долгим и мучительным. Такой ещё называют «препарирывающим», хотя для Люциуса он скорее «вспарывающий». Ну, когда уже это закончится?.. — Да-а-а, жизнь с Лордом под одной крышей явно не идёт тебе на пользу, — тихо протягивает Долохов. Почти шепчет. Он не кажется взволнованным, только лицо по-прежнему напряжено. Он в чем-то подозревает его?.. — Думаешь? — Малфой бледный, как мел, гораздо бледнее обычного. Знали бы окружающие, что он сегодня был так обескуражен, что забыл припудрить лицо — это не результат марафета, это следствие страха и напряжения. — Думаю, что ты прав, — внезапно выдаёт Долохов, кидая взгляды на Лорда в другом конце зала. — То есть как… прав? — светлые волосы кочуют за спину уже пятый раз за две минуты. И без того белое лицо становится ещё бледнее. — Прежний Лорд уже кинул бы в меня Круциатус, за слова о вас с ним под одной крышей. Между ними повисает тишина. Малфой-старший вовсе не собирается сообщать о тех странных взглядах, кидаемых Милордом за завтраком. Взглядах, направленных на его сына. При всём желании, Люциус не смог бы их охарактеризовать. При всём уважении к Милорду, это странно и несвойственно ему. При всём его положении в обществе, и том огромном количестве денег в банке Гринготтс, Малфой старший просто-волшебник, просто-муж, просто-отец. Люциусу страшно.

***

К вечеру в том же зале собираются, кажется, все пожиратели смерти. Вроде, парочка остаётся на входе, но в этом нет необходимости. Провёрнутая коллективным разумом афера достаточно продуманна и исполнена самой подходящей для этого кандидатурой. Ну когда лучший шпион Милорда ошибался? Люциус смотрит на Снейпа, стоящего рядом. По лицу Северуса редко можно понять, о чём он думает, но на этот раз Малфою, кажется, удаётся почти невозможное. Снейп напуган. Нет, он в ужасе. Это видно невооружённым взглядом: чужие пальцы подрагивают, будто угрожают вот-вот схватить кого-то, а непривычно взволнованное лицо кажется восковой маской в свете множества свечей. Став ещё более напряжённым, чем прежде, Люциус переводит взгляд на виновника торжества — Милорд сидит в самом конце обеденного стола, щедро накрытого всевозможными деликатесами. Облачённый в свои привычные одеяния — шикарную чёрную мантию в пол, больше похожую на ночное небо — он, тем ни менее, выглядит странно. Нет, с мантией всё в порядке. Просто сам Повелитель кажется в ней… Ну… Не таким, как обычно. Словно это не его любимое облачение, а какая-то богато украшенная декорация, в которую его по ошибке запихнули… Но самое главное — никто не обращает на это никакого внимания. Только он и Снейп выглядят мертвецки-бледными на этом «празднике жизни». Ещё Долохов выглядит серьёзнее, чем обычно. Даже почти не шутит и не пьёт, не смотря на постоянно сменяющие друг друга напитки на столе. Люциус не знает всех подробностей плана, но он слышал, как Северус говорил что-то о зелье, которое надо будет подлить Поттеру за ужином. Как он там говорил? «Достаточно пары капель.» Именно Драко назначили «гонцом» на это дело. Потом, если верить Снейпу, «дело оставалось за малым»: «особый» напиток должен был каким-то образом ввести свою жертву в состояние, которое позволило бы выкрасть мальчишку из замка без последствий. По крайне мере, чтобы тревогу забили не сразу… Тревога самого Люциуса растёт каждую секунду, стоило ему столкнуться взглядом с Милордом — тот тоже выглядит напуганным, или ему это только кажется? И эти глаза… Может ли быть… Массивная дверь зала резко открывается, хлопком выбивая из лёгких весь воздух. Малфой старший смотрит на изящный бокал в своей руке. На пролитое на мантию вино. На бледного как смерть Драко, сидящего напротив. Смотрящего широко открытыми глазами то на Милорда, то на вошедших в комнату. Уже без всякого стеснения Люциус совсем не по-аристократически оборачивается, силясь разглядеть за спиной то, что видит его сын. В зал входят припозднившиеся Пожиратели с подарком: связанный мальчишка идёт буквально на поводке, и смотрит на собравшихся почти соответствующе — как самое настоящее дикое животное, которое иначе, чем на поводке и в клетке, держать просто нельзя. Опасно. В конце концов жизнь — слишком дорогой подарок. Мальчишка Поттер скалится, всячески сопротивляется, почти рвётся на окруживших его Пожирателей с голыми руками. А главное шипит! Совсем по-животному… Но главное — Люциус отмечает это с особым трепетом — глаза мальчишки горят ярко-красным, почти алым пламенем. Таким, которое ещё прошлым вечером потерял их Милорд. Не приходя в себя от шока, Люциус вновь смотрит во главу стола: там на него испуганно смотрят совершенно точно зелёные, почти изумрудные глаза.