Запрещенное желание

ОДРИ

Телефон завибрировал, когда я как раз переворачивалась на другой бок. Экран осветил темноту комнаты. «Не спишь?» Смешной вопрос, учитывая, что именно он и был причиной моего бессонья. Я уже почти заснула, но, как всегда, когда в голове крутятся мысли, что-то сдавливает грудь. И это «что-то» теперь имело его лицо. Я не ответила сразу. Просто смотрела в полумраке на эти два слова. Слишком долго. Я: «Ты всегда спрашиваешь, когда уже знаешь ответ?» Валерио: «Только когда очень хочется тебя услышать. Или хотя бы прочитать. Хоть что-нибудь.» Мое лицо расплылось в улыбке, которую никто не видел. Я спрятала её в подушку. Я могла бы ответить саркастично. Могла бы написать, что он навязчивый. Но… не захотела. И впервые — не из страха быть отвергнутой, а потому что мне просто хотелось остаться в этой мягкости. Я: «Знаешь, если бы ты был невыносимым — было бы проще. А так…» Валерио: «А так — я просто очарователен.» Я закатила глаза и тихо засмеялась. Села, сбросив с себя одеяло. В голове что-то пульсировало — не мысль, а образ. Уже несколько часов меня не отпускала его татуировка. Я достала блокнот. Перелистнула несколько страниц — и в голове всплыл тот рисунок. Сердце, рассечённое мечом, из него капает кровь. Но я не смогла. Не смогла смотреть на разрушенное сердце. И начала рисовать. Меч больше не рассекал сердце — теперь он стоял перед ним, словно страж. Обвит лентой, на которой золотом было выведено: «Рождён в крови. Поклявшийся на крови». Сердце оставалось анатомическим, настоящим, но я добавила тонкие линии вокруг него — будто что-то его защищает. Не магия. Не броня. А сила. Потом я ещё немного сидела над деталями. Привыкала. Сливалась с этим образом. С ним. Впервые мне не было страшно думать о ком-то… близком. Телефон снова вырвал меня из мыслей. Фотография. Селфи с одеялом на голове и подписью: «Если что — я призрак. Но с твоим именем в сердце.» Я хихикала ещё минуту. Потом написала: «Идиот». Мне действительно стоит переименовать его так. Ему идёт. Валерио: «Зато твой». И это уже было слишком. Я ничего не ответила. Легла с телефоном в руках, лицом в подушку. И подумала: Я не должна привыкать. Не должна открывать своё сердце. Но я уже не могла — не хотеть этого. Мне снился сон. Он стоял рядом. А в руке у него был меч. Но он не сражался. Просто держал его крепко — словно это была клятва. И смотрел на меня так, будто я — то, что он не может потерять. Я вставала тяжело, словно кто-то во сне держал меня за запястье и не давал вырваться из мягкого плена одеяла. Глаза жгло — наверное, всё-таки слишком долго просидела над эскизом. Когда я поднялась, в комнате уже пахло подгоревшим тостом и дешёвым дезодорантом — Триша была на кухне. — Выглядишь так, будто у тебя кто-то украл сон, — бросила она. Я пробормотала что-то невнятное и потянулась к своему вязаному топу. Зелёный, немного растянутый — мой любимый. Он обнимал тело так, как я сама себя обнять не могла. Собрала волосы в пучок, взглянула на себя в зеркало. Бледная. Спокойная. Возможно, немного опустошённая. Но как-то правильно опустошённая — будто внутри появилось место для чего-то нового. Для кого-то. Я вышла из квартиры тихо, без слов. Улицы пахли кофе, дымом и листвой. Я шла, а мысли, как всегда, тянулись совсем в другую сторону. Колин. Странно, но в последнее время я всё чаще вспоминала о нём. Не как о человеке — как о событии. Он просто исчез. Без прощаний, без объяснений. У моего напарника были лёгкие руки, он всегда подпевал музыке, всегда шутил. И однажды он просто пропал. Я до сих пор не знаю — обижаться ли на него, или волноваться. Его вещи исчезли из шкафчика на следующий день. Начальница сказала, что он написал сообщение ночью — что уходит. Просто уходит. Внутри было уютно. Я уже включила кофемашину, и она с радостным посвистом заработала, будто приветствуя меня. — Привет, Одри! — послышалось позади, и я обернулась. Джош. Мой новый напарник. Он был слишком приветливым. Слишком… сияющим. Волосы, улыбка, манеры — всё чересчур яркое для нашего кафе. — Ты сегодня особенно милая. Это одежда или настроение? Я скосила глаза: — Это утренняя усталость, — буркнула и прошла мимо к раковине. Но он не отставал: — Просто предупреждаю: если я вдруг исчезну — это не из-за тебя. Может, похищение инопланетянами? — Это не смешно. — Эй, прости. Не хотел… Просто говорят, мой предшественник исчез. Ну как-то… драматично. Я не ответила. Просто смотрела, как вода наполняет чашку. Капля за каплей, осторожно. Правда в том, что я тоже думала об этом. Колин действительно исчез. Просто исчез. И что-то в этом было неправильное. Не то чтобы я искала заговор… Но такие вещи не случаются просто так. Или я просто параноик? День проходил спокойно. Клиенты то приходили, то уходили. Я полностью ушла в работу, забросив все мысли в далёкий ящик подсознания и заперев его на ключ. Звонок на двери. Я подняла глаза. И сердце на секунду остановилось. Валерио. Он проходил мимо других клиентов, будто не видел их. Будто это место принадлежало ему. Его взгляд сразу находит мой. Я делаю вид, что не удивлена, хотя он никогда не приходил так рано. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, когда он подходит ближе. — Закончил дела раньше, — отвечает просто. — И подумал, почему бы не использовать время с пользой. — Что-то вроде кофейного детокса перед новыми подвигами? — фыркаю. — Что-то вроде свидания. Я отвожу взгляд. — Я на работе. — Вижу. И твой новый напарник — тоже. Приятный парень, — добавляет с оттенком. Я понимаю, куда он клонит. — Валерио… — Что? Я просто констатирую. Он очень… дружелюбный. — Заказывай уже кофе, — бормочу, отходя к машине. Он не торопится: — Что посоветуешь, лучшая бариста в мире? — Чёрный. Без сахара, — огрызаюсь. — Как твоя ревность. Он смеётся. Мягко. — Мне нравится, когда ты вот так… кусаешься. Несмотря на свои слова, я готовлю ему американо. Валерио оглядывается, и я вижу, как его взгляд скользит к Джошу. Тот как раз наклонился за чем-то — и случайно, или нет, коснулся моего локтя. — Осторожнее, — тихо предупредил Валерио, даже не глядя прямо. Джош выпрямился, нахмурившись: — Всё нормально, чувак. Я просто работаю. — Рад слышать. Продолжай работать. Подальше от неё. Я почувствовала, как горят мои щёки. Валерио не повысил голос — не было нужды. Тон был собственнический. Холодный. И точный. Я поставила кофе перед ним. Он пока не садился. Его взгляд всё ещё на Джоше. И вдруг Валерио неожиданно кладёт руки мне на талию. Легко, властно. Его пальцы тёплые, прикосновение уверенное. Я едва удержалась, чтобы не отстраниться. — Ты мог бы не вести себя так, будто я — вещь. Он посмотрел на меня, как будто впервые увидел. — Ты не вещь. Но и не чья-то площадка для флирта. — Я могу сама определить, что флирт, а что нет. Он молчал. Просто взял чашку, отпил. — Можешь выместить злость на мне после смены. Я подожду и заберу тебя. — Не надо. Я хочу пройтись. Подышать. Прийти в себя. — Хорошо. Можешь приходить в себя со мной. Я просто буду медленно ехать за тобой на машине — если уж честно. Я смотрю на него косо. — Раздражаешь. — Ты тоже. Но мне нравиться. Я вздыхаю. Словно с облегчением. Словно с усталостью. Словно со всем сразу. Он садится за свой столик. Пьёт кофе, время от времени бросая на меня взгляды. А я — будто ничего не произошло — работаю. Но внутри… тёплое, раздражающее тепло. Я сняла фартук, повесила на крючок и отступила, словно сбросила не просто ткань, а весь день.Мои пальцы всё ещё пахли кофе и ванилью. Глаза уставшие. Но тёплые. Потому что он — здесь. Валерио ждал. Сидел за тем столиком у окна. Я несколько раз ловила его взгляд, пока разносила заказы и вытирала столы. Я вышла из зала. — Готова? — Валерио поднялся, скользнув по мне взглядом. Я кивнула. Он легко улыбнулся. Эта улыбка была как петля: тёплая, но затягивалась вокруг сердца. Я потянулась к двери — он опередил меня, открыл первым. Его рука едва коснулась моей талии, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, мелко и нервно. Город дышал вечером. Мягкий свет фонарей падал на асфальт. Мы шли медленно. Его пальцы нашли мои — сначала просто коснулись, будто спрашивая разрешения. А потом переплелись. Моя рука в его руке — как нечто естественное. Как нечто, что всегда должно было быть именно так. — Он флиртовал с тобой всю смену, — сказал Валерио неожиданно, спокойно, будто говорил о погоде. — Он флиртует со всем, что движется. Не волнуйся. — Я не волнуюсь. Я… отмечаю. — Отмечаешь? — Угу. Чтобы ты знала: я видел. И чтобы он тоже знал. Я скосила на него взгляд — он выше меня на полголовы, и в свете фонарей его силуэт казался ещё отчётливей. Он всегда такой — будто укоренился в землю, будто ничто не способно его сдвинуть. Его большие пальцы обхватили мои — крепко, уверенно. Во мне поднялась волна тепла, а за ней — лёгкое раздражение. — Я не предмет, Валерио. — Нет. Ты — моя. В этом разница. Я ничего не ответила. Просто крепче сжала его руку. Молчание между нами было удивительно мягким. Ненапряжённым. Я почувствовала, как он слегка коснулся моего плеча, затем провёл ладонью вниз по руке, скользнув пальцами по тыльной стороне ладони. Это не был флирт. Это было что-то другое. Потребность касаться — будто он сам убеждался, что я настоящая. Мы продолжали идти. Он что-то бормотал о том, как трудно найти кофе без корицы в этом городе, и я смеялась, потому что он действительно невыносим в таких мелочах. Иногда он бывает как ребёнок. А иногда — слишком серьёзен. И всё равно — мой. Я хотела ещё что-то сказать. Но в этот момент зазвонил его телефон. Резко. Глухо. Как чужой голос в уютном вечере.

ВАЛЕРИО

На экране высветилось имя, которое в этот момент хотелось проигнорировать. Флавио. Чёрт. Я провёл пальцем по экрану, пока звонок не сбросился, и мельком взглянул на Одри. Она стояла под фонарём, свет падал на её волосы. Тихая. В глазах немного удивления, но без упрёка. Я чуть приподнял руку — знак «секунду», и отошёл за угол ближайшего здания, где уже не было её глаз и ушей. — Что? — бросил я, даже не здороваясь. — Вал. Спаси. Она плачет. Она отказывается есть. И уже сводит меня с ума. — Алеа? — А кто ж ещё? Ей два. Она ходит, как пьяная, орёт, как мини-огнемёт, и у неё глаза как у дьявола. Ты должен мне помочь. — А твои родители? — На свидании. Снова. Не знаю, вернутся ли вообще. Я один с ней уже третий час. Я умираю. — Попроси Инес помочь. — Она у подруги на ночёвке. У какой-то своей... гламурной. Что-то там празднуют — кто кого сильнее сведёт с ума. — Тогда позвони Изе. — Звонил. Она сказала, что любит детей, но её любовь имеет границы. Потом сбросила. Я приподнял брови. Классика. — И ты подумал: почему бы не обратиться ко мне, когда у меня наконец свободный вечер, и я гуляю с девушкой. — Потому что ты лучший из нас, — хмыкнул Флавио. — И я один, Валерио. В доме никого. Пусто. Никто не узнает. Просто приезжай со своей девочкой и помоги. Мне нужны ещё одни руки. Желательно — женские. Ты же не хочешь, чтобы я ослеп от детской бутылочки? Я почесал затылок, глянул из-за угла. Одри всё ещё стояла там же. Слегка склонив голову, будто угадывала, о чём разговор. — Ладно. Но я спрошу у Одри. — Спрашивай, но будь умным. Я уже не могу. Она кусается, Вал. КУСАЕТСЯ. Связь оборвалась. Я посмотрел на телефон и покачал головой. Затем вышел из-за угла и вернулся к ней. Она посмотрела на меня с ожиданием, подозрением и ещё чем-то мягким. Я растворялся в этих глазах. — Мой брат немного умирает, — начал я. — Его оставили с младшей сестрой. Ей два. У неё голос, как у сирены, и характер, как у дьявола. Она не засмеялась. Просто смотрела. — И что ты собираешься делать? — Я мог бы заехать к нему на полчаса. Может, на час. Но мне не хочется оставлять тебя. В доме, кроме него, никого. Мы могли бы поехать вместе. Она опустила взгляд на асфальт. Потом снова на меня. И в этот момент я это увидел. Это выражение. Немного удивления. Немного тревоги. И что-то глубже — то, что она не произносила вслух. Ностальгия. Потому что это была семья. Это были ссоры, звонки, немытые бутылочки, детский ор — всё то, чего у неё не было. То, чего её лишили. — Если ей действительно два, — сказала Одри, — думаю, мы найдём общий язык. Она улыбнулась. Не широко, но искренне. И это было её согласие. Я сжал её руку и написал Флавио: «Мы едем. Но если она испачкает твои вещи, я не буду помогать с стиркой.» Флавио: «Вал, я готов ко всему. Даже к дерьму. Просто приезжай.»

ОДРИ

Когда мы вышли из машины, меня неожиданно накрыла лёгкая дурнота. Нет, не от поездки — ехали мы недолго. Просто… я никогда раньше не встречала никого из его семьи. Я даже не знала, сколько у него родственников. Он всегда упоминал их мимоходом, как между строк, так, что я не осмеливалась расспрашивать больше. А теперь я стою здесь, во дворе большого дома — настоящего, где горит свет в нескольких окнах, где слышен детский смех… и крик. — Это Алеа, — сказал Валерио с той самой смесью трепета и усталости, которая бывает у всех, кто хоть раз сидел с маленькими детьми. Он постучал в дверь. Не прошло и пары секунд, как нам открыли. И я увидела его. Парень. Высокий. Растрепанные волосы. Один рукав кофты мокрый, второй явно обслюнявлен. И в глазах — такая искренняя радость, что я невольно рассмеялась. — Вал, я думал, ты меня бросишь. — Я ещё не настолько бессердечный. — Ты её привёл. — Её зовут Одри. И у неё магическая сила — не смеяться над хорошими шутками. Так что веди себя прилично. — Потому что у тебя дурацкие шутки, — буркнул он. Я кивнула. — Привет. — Я Флавио, — сказал он. — И я не всегда такой… хаотичный. Просто сегодня маленькая змеюка решила, что я — её личный батут. — Алеа! — позвал он вглубь дома. — У нас гости! И буквально через несколько секунд к нам вылетела кроха. В пижаме с зайцами и взглядом королевы. Волосы растрёпаны, глаза сияют. — Лееееелио! — закричала она и с разбега вцепилась в Валерио. Она обвила его шею руками, прижалась и что-то пробормотала. Я не могла оторвать взгляд. Он… изменился. Забавный, саркастичный Валерио превратился во что-то тёплое, беззащитное, настоящее. Он поднял её на руки, обнял, прижал к себе. И девочка устроилась, как будто была его частью. И снова — это тупое, глухое чувство. Что-то между завистью и голодом. Желанием. Нет, не быть на её месте. Просто… чтобы у меня тоже когда-нибудь было это .