Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Тристан проснулся от щебетания птиц за окном своей спальни. Он наполовину растянулся на чём-то большом и тёплом, и что-то мягкое щекотало его нос. Он открыл затуманенные глаза и моргнул несколько раз, прежде чем всё стало более чётким. Ох. Он был прижат к боку Зака, его рука и нога были перекинуты через тело другого мужчины, а лицо уткнулось в подмышку Зака. Он осторожно вдохнул. Это должно было быть отвратительно. Но не было. Тёплый, мужской, мускусный аромат вызвал у него лёгкое головокружение — в хорошем смысле. Он снова вдохнул, наслаждаясь тем, как хорошо чувствует себя его тело. Хорошо отдохнувший, хорошо оттраханный и довольный. Тристан посмотрел на Зака, который всё ещё был мёртв для мира. Ранний солнечный свет высвечивал маленькие золотистые блики в его густых каштановых волосах. Тристан зачарованно смотрел на него. Он никогда раньше не видел таких волос, как у Зака: большую часть времени они казались коричневыми, но при определенном освещении могли приобретать рыжеватый или золотистый оттенок. Затем его одурманенный сном мозг зафиксировал нечто гораздо более важное: они провели ночь вместе. В какой-то момент ночи Зак, должно быть, полностью разделся: он был таким же голым, как и Тристан. Тристан облизал губы. Всё это было для него очень странно. Он никогда не просыпался с мужчиной в своей постели — он никогда не приводил их домой; это было бы самоубийством для его карьеры. Это всегда был анонимный секс с безликими незнакомцами в тёмных клубах. Он никогда не был готов рисковать своей карьерой ради траха. Он не был похож на Габриэля, который был настолько глуп, что не заботился о последствиях, если люди узнают о его отношениях с Джаредом. Самое смешное, что Габриэль даже не был геем; Тристан был почти уверен, что Джаред был единственным мужчиной, к которому Гейб когда-либо испытывал влечение. Довольно иронично, что его в основном гетеросексуальный приёмный брат совершенно не стыдился своих отношений с другим мужчиной, в то время как он, Тристан, не мог быть более геем, и всё же он так боялся быть раскрытым, что не позволял никому из своих любовников-мужчин хорошо рассмотреть его лицо. Возможно, некоторые назовут его трусом. Может быть, он и был трусом, но это было практично. Он так много работал, чтобы достичь того, что имеет; было бы глупо терять это из-за секса. Трахать женщин может не быть возбуждающим или не приносить удовлетворения — это казалось в лучшем случае рутиной, если ему вообще удавалось это сделать, — но время от времени он был вынужден делать это ради приличия, и он никогда не приводил этих женщин домой. В общем, это был его первый раз, когда он спал с кем-то. Взгляд Тристана скользнул по телу Зака. Он облизнул губы. Он солгал, когда сказал Заку, что Джаред был самым горячим мужчиной, которого он когда-либо видел. Джаред был классически красив, его внешность заставляла большинство голливудских актеров выглядеть бледно на его фоне, но Тристан никогда не испытывал головокружения от желания иметь Джареда голым и сверху. — Ты не казался любителем обнимашек. Взгляд Тристана упал на лицо Зака, волна смущения захлестнула его, когда он встретился со слишком настороженными серыми глазами. Внезапно он начал осознавать, что его рука и нога перекинуты через тело Зака, и тот факт, что его голова находится в подмышке Зака. Тристан не отодвинулся — это доказало бы, что в его поведении что-то не так. Но он не был ответственен за своё поведение во время сна. Осторожно вдохнув, Тристан попытался придумать что-нибудь едкое, что можно было бы сказать, но не смог. Он понятия не имел, как вести себя в этой ситуации. Это было его первое утро после. Тристан решил, что ему не нравятся утра после. Ему определённо не нравилось, насколько уязвимым и неуверенным он себя чувствовал. Глаза Зака, казалось, всегда видели его насквозь, и сейчас Тристан казался ему раскрытой книгой. — Я не обнимаюсь, — сказал он с хмурым видом. — Мне просто было холодно. Зак просто посмотрел на него на мгновение, но ничего не сказал. — Как твой пах? — спросил он вместо этого. Застонав, Тристан закатил глаза. — Правда? — Да. Это моя работа. Зак выпутался из рук Тристана и сел. Его пальцы начали экспериментально тыкать и разминать паховые мышцы Тристана. — Больно? Глядя в потолок, Тристан задавался вопросом, что бы сделал Зак, если бы пожаловался на боль в члене. — Нет. — Выглядит неплохо, — наконец заключил Зак. — Это хорошо. Я же говорил тебе, что готов приступить к реальным тренировкам. Мой пах меня больше не беспокоит. — Отсутствие боли при обычной повседневной деятельности может быть обманчивым. Это отличается от сил, задействованных на тренировках или соревнованиях. Но выглядит неплохо. Мы увеличим интенсивность и частоту тренировок. Тристан посмотрел на него. — Правда? — Правда. Ты готов начать бегать трусцой. Тристан в недоумении посмотрел на него. Все это было очень нормально, как будто они не занимались сексом и не были голыми в постели вместе. — Почему ты...? Зак поднял брови. — Почему я такой? — Почему ты не устраиваешь гей-истерику? — спросил Тристан. — Почему ты не чувствуешь вины или гнева — или что-то в этом роде? Почему ты такой спокойный? — В чём смысл? — сказал Зак тем же спокойным, рациональным тоном. — Что сделано, то сделано. Я не горжусь этим, но это нужно было сделать. Теперь, когда мы наконец-то разобрались, мы можем двигаться дальше и продолжать нашу жизнь — и твои тренировки. Он встал с кровати, представив Тристану великолепный вид на свою широкую, сильную спину и упругие ягодицы. — Всё сделано и кончено. Сейчас нет смысла злиться по пустякам. Ты мой пациент. Я твой физиотерапевт. Теперь вытащи свою задницу из постели. Мы и так отстаем от графика. Тристан уставился ему в спину, и его замешательство медленно сменилось другим, более мрачным чувством. Ему захотелось рассмеяться и одновременно бросить что-то в голову Зака. Поэтому Зак отбрасывал его, как использованный презерватив, стремясь забыть и двигаться дальше. Прекрасно. Отлично. Это было то, чего хотел и Тристан: никаких условий было его жизненным девизом. Отлично. Когда Тристан ничего не сказал, Зак обернулся и посмотрел на Тристана. Тристан вполне мог представить, как он выглядит. Его губы болели, распухли от кровоподтеков от поцелуев. У него была щетина по всем щекам и подбородку. Его волосы были растрепаны, как никогда, когда он провеёл по ним пальцами. Он знал, что его шея покрыта засосами. На бёдрах были синяки в форме пальцев. Короче говоря, он чувствовал себя хорошо оттраханным и, вероятно, так и выглядел. Зак отвёл глаза и потянулся за одеждой, его движения были резкими. — Перестань так смотреть на меня и встань с постели. — Как? — сказал Тристан, наклонив голову и глядя на Зака из-под ресниц. — Как шлюха, которой нужен член. Тристан отказался клюнуть на удочку. Его глаза с тяжёлыми веками скользнули вниз по груди Зака к его подтянутому животу, а затем ниже, к его толстой эрекции. Смочив губы, он вернул взгляд на лицо Зака и раздвинул ноги. Ему не нужно было ничего говорить. Его глаза говорили за него всё. Иди сюда. Трахни меня. Ты знаешь, что хочешь. Прежде чем Тристан успел опомниться, Зак уже был на нём, прижимая к кровати своим тяжёлым телом. — Ты... — выдавил он, прежде чем поцеловать Тристана снова и снова. Боже. Тристан обхватил шею Зака и протянул руку между ними, чтобы схватить член Зака. — Внутрь, — пробормотал он, пытаясь направить его внутрь себя. — Сейчас. — Смазка, — сказал Зак, посасывая губы. Было забавно, что они оба так быстро сократились до односложных слов. — Плевать. — Тристан ахнул, когда головка члена подтолкнула его дырочку. После вчерашнего вечера он всё ещё был немного скользким — смазка была стойкой и её было трудно стереть. — Трахни меня. — Не говори глупостей, — выдавил Зак, но его бёдра уже двигались, его член втирался в него, пока головка наконец не проскользнула внутрь. Тристан тяжело дышал, его остекленевшие глаза широко раскрылись, а пальцы впились в спину Зака. Боже, член Зака в нём казался потрясающим, таким чертовски совершенным, обхват растягивал его до предела, удовольствие смешивалось с болью, а боль становилась удовольствием. Со стоном Зак опустил голову рядом с головой Тристана на подушку и начал трахать его жёсткими, настойчивыми толчками. Извиваясь, Тристан обхватил ногами талию Зака, и стоны вырывались из его рта каждый раз, когда член в нём касался простаты. Это был не секс; это была необходимость, то, чего они оба жаждали и в чём нуждались. Это было грязно, быстро и бесстыдно, столкновение тел, зубов и губ, и желание, такое сильное желание, что у него кружилась голова, и он был бесстыдным. Его чувства были перевозбуждены до такой степени, что появилась иррациональная мысль, что он может умереть, если не кончит. Зак толкался, сильно, снова и снова, а Тристан держался, бормоча что-то неразборчивое и наслаждаясь дыханием и горячими, идеальными толчками и стонами Зака, зная, что да, чёрт возьми, да, это то, что им нужно. Его оргазм был пугающим по своей интенсивности, и Тристан притянул Зака ближе, когда кончил, сильно сжимая член Зака. Спазмы были настолько сильными, что он едва не слетел с кровати, если бы Зак не прижал его к себе. Зак врезался в него ещё несколько раз и застыл, бескостный, тяжёлый и чертовски идеальный. Тристан заскулил от удовольствия, крепче обняв его. Тишина в комнате была оглушительной. В отличие от их первого раза, на этот раз ни один из них не заснул. Они оба не спали. Тристан смотрел в потолок поверх обнажённого плеча Зака и задавался вопросом, как ему следует поступить. Его ноги всё ещё обхватывали бёдра Зака. Не без юмора Тристан подумал, что, по крайней мере, теперь они точно знают, что его пах определенно более чем хорош для более энергичных упражнений: он не чувствовал никакого дискомфорта. Зак вздохнул, а затем его рот прижался к шее Тристана. Нежный поцелуй. Ещё один. И ещё. Тристан ухмыльнулся. Он слышал, что секс впоследствии делает некоторых мужчин мягкими и ласковыми. Он никогда не думал, что Зак будет одним из них — он не казался таким — но, судя по всему, Зак был. Тристан лениво размышлял, стоит ли ему комментировать это и поставить Зака в неловкое положение. Это не было... мягкие поцелуи и прикосновения не казались ему ужасными, но он не мог упустить такую прекрасную возможность посмеяться над Заком, не так ли? — Кто бы мог подумать, что секс может превратить тебя в такую мягкотелку, — сказал он с фырканьем. Поцелуи прекратились. Тристан поджал губы. — Довольно смешно слышать это от парня, который обнимает меня, как плюшевого мишку, — пробормотал Зак. Покраснев, Тристан убрал руки и ноги от Зака и нахмурился. — Слезь с меня. Ты весишь тонну. Как только Зак скатился с него, Тристан встал с кровати и направился в ванную. — Воспользуйся ванной дальше по коридору, — бросил он через плечо. — Ты воняешь. — Ты всегда должен сказать последнее слово, да? Тристан открыл дверь ванной, оглянулся на Зака, который сидел на кровати с мрачным выражением лица. Тристан улыбнулся и послал ему воздушный поцелуй. — Всегда. Зак странно посмотрел на него, и Тристан быстро закрыл дверь и съёжился. Секс, должно быть, затуманил и его мозг тоже.