Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

— Ладно, ребята, перерыв полчаса! — объявил тренер, к большому облегчению игроков. Отбив мяч, Габриэль Дюваль вытер пот со лба и огляделся по сторонам. Улыбка расплылась на его губах, когда он заметил знакомую высокую фигуру на другом конце тренировочного поля. Не обращая внимания на товарищей по команде, он направился к своему... бойфренду. Бойфренд. Это слово всё ещё казалось странным. Это не совсем подходило. — Мой Джаред, — неуверенно произнёс он и улыбнулся про себя. Гораздо лучше. Он подкрался к Джареду и обнял его за шею. — Эй, что ты делаешь? — Наблюдаю, — сказал Джаред, не сводя глаз с резервных игроков. Габриэль не обратил на них особого внимания. Он укусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь подавить совершенно неуместное желание прижаться губами к сильной линии подбородка Джареда и пососать. В каком-то смысле это было странно. Он всегда знал, что Джаред красив, но всего несколько месяцев назад это было что-то абстрактное: он был гетеросексуалом, и его любовь к Джареду была строго платонической. Хотя он испытывал облегчение от того, что этот новый физический аспект их отношений не казался вынужденным, Габриэль был немного обеспокоен тем, насколько сильно он стал нуждаться в этом. Теперь он не мог насытиться телом Джареда так же, как не мог насытиться его привязанностью и любовью. Он хотел поцеловать его. Но, конечно, он не мог. Большинство людей, возможно, привыкли к их необычной близости и не моргнули бы глазом на их проявления привязанности, но даже они не могли себе позволить публичный поцелуй. Иногда быть футболистом было отстойно. — Наблюдаешь за чем? — сказал Габриэль, пытаясь отвлечься. — Тристан, — ответил Джаред. Нахмурившись, Габриэль проследил за взглядом Джареда. Его брат-кретин был немного в стороне от основной группы, он пинал мяч у своих ног. — Зачем? Я думал, он достаточно здоров, чтобы тренироваться без медицинского наблюдения. Он будет играть в следующей игре. — Ты не заметил в нём ничего необычного? — сказал Джаред, поглаживая плечо Габриэля. Через мгновение он опустил руку, вероятно, вспомнив, что у них была аудитория. — Нет, — сказал Габриэль, отступая. — Посмотри на него, — сказал Джаред. — Я уже смотрю на него. — Нет, приглядись. Ты не видишь ничего странного? Его любопытство разгорелось, и Габриэль стал внимательнее изучать брата. Тристан молчал, опустив глаза и крепко сжав челюсти. Он излучал отчётливую атмосферу «оставь меня в покое». — Он выглядит угрюмым, — сказал Габриэль, нахмурившись. — Он выглядит угрюмым, — повторил он медленнее, когда смысл слов дошёл до него. — Да, — сказал Джаред. — И он был таким всю неделю — с тех пор, как вернулся к тренировкам. Да. Тристан никогда не показывал своего характера на публике. Никогда. Он был «хорошим братом». Он был тем, кто всегда в хорошем настроении, кто всегда шутил и улыбался. Габриэль лучше всех знал, что это всего лишь фасад, но другие люди этого не знали. С точки зрения публики, Тристан был абсолютно хорошим парнем, бедным сиротой, который достиг своей мечты благодаря упорному труду и самоотверженности, несмотря ни на что. Из этого получилась хорошая история (и неважно, что история Гейба была в основном такой же; он не был любимцем СМИ). Тристан тщательно охранял свою репутацию и редко был замечен хмурым или злым на публике. — С ним что-то не так, — сказал Джаред. — Почему нас это должно волновать? — пробормотал Габриэль, наклоняясь к Джареду. — Гейб, — сказал Джаред предостерегающим тоном. Ухмыльнувшись ему, Габриэль сделал невинное лицо. — Что? Джаред не выглядел весёлым. — Мы на публике. — Ну и что? Я хочу прикоснуться к тебе. Выражение лица Джареда смягчилось. — Я тоже хочу прикоснуться к тебе. — Взгляд его тёмно-синих глаз был таким нежным и напряжённым одновременно, что Гейба проняло до глубины души. — Но это опасно, — сказал Джаред, поворачиваясь к Тристану. Вздохнув, Габриэль выпрямился. — Хорошо. Так почему же нас должна волновать капризность Тристана? Почему нас должно волновать, что он по какой-то причине дуется? Джаред ответил не сразу. — Я беспокоюсь, что это как-то связано с Заком. — Заком? Джаред казался... смущённым. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил: — Около месяца назад Зак пришел ко мне за советом. Ну, он пришёл не за этим, но я дал ему несколько. Замешательство Габриэля только росло. — Каким советом? — Он сказал мне, что его привлекает Тристан. — Привлекает Тристан?! — Тише, — сказал Джаред, и на его губах играла слабая улыбка. — Почему ты так удивлён? — Почему? — Габриэль недоверчиво посмотрел на него. — Зак натурал! Через месяц он женится на Донне! — Они всё ещё в открытых отношениях, — напомнил ему Джаред. — И что ж, если бы кто-то и мог соблазнить натурала, то это был бы Тристан. Глаза Габриэля сузились, уродливое, злобное чувство скрутило его внутренности. — О, да? Джаред рассмеялся, покачав головой. — Глупо, — сказал он, коснувшись большим пальцем запястья Габриэля. — Ты такой глупый. Габриэль покраснел, смущённый своей вспышкой ревности, но не в силах ничего с этим поделать. Конечно, он вёл себя глупо; он знал это. Он знал, что Джаред любит его. Он знал, что он был миром Джареда в той же степени, в какой Джаред был его. Но страх потерять Джареда не был чем-то, что он мог объяснить. — Какой совет ты ему дал? — спросил он, обхватив пальцами бицепсы Джареда. Нажал на них; его не волновало, если кто-то решит, что это слишком по-гейски. — Я сказал ему, что Донна заслуживает его полного внимания, и он должен вытащить Тристана из своей системы до свадьбы. Другими словами, я сказал ему трахнуть Тристана и смириться с этим. — Фу, — сказал Габриэль. — Мне очень, очень не нужен был этот мысленный образ. Но в любом случае, в чём проблема? Выражение лица Джареда было мрачным. — Они оба взрослые, но Тристан — мой пациент — ну, не сейчас, но он есть. Я чувствую себя немного виноватым, что не подумал о чувствах Тристана, когда дал Заку этот совет. Габриэль рассмеялся. — Чувства? У него нет чувств. Да ладно, ты думаешь, Тристан эмоционально привязался после траха? — В том-то и дело, — сказал Джаред, не разделяя его веселья. — Это был не просто трах. Когда Тристан пришёл на медицинское обследование, он был весь в засосах. Ладно, теперь это было то, что ему действительно не нужно было знать. — Отвратительно, — сказал он. — Так почему же именно это проблема? На лице Джареда застыло напряжённое выражение. — Я дал Заку этот совет месяц назад, Гейб. Я думал, что это будет просто трах, чтобы почесать зуд. Я не думал, что это продлится так долго. Когда люди трахаются неделями, трудно сохранять отношения без обязательств. — В его голубых глазах промелькнула вина. — Как это сделал Оскар, а потом ему было больно, когда он понял, что для меня это всегда будешь ты. — Джаред сжал губы. — Это было не то, что я имел в виду, когда давал Заку этот совет. — Откуда ты знаешь, что именно Зак оставил ему засосы? Может быть, Тристан трахался с кем-то ещё. — Я знаю, что это был Зак. Я наблюдал за ними вместе. Их язык тела говорил сам за себя. Я не думаю, что они отворачивались друг от друга более чем на несколько секунд. — Джаред криво улыбнулся. — Было немного неловко находиться в комнате с ними. Габриэль перевёл взгляд на брата. — Ты правда думаешь, что Тристан привязался? Сама мысль об этом казалась смешной. Тристан не привязывался к людям. — Надеюсь, что нет, — сказал Джаред. — Но, посмотри на него. Может быть, это совершенно не связано с Заком. Габриэль усмехнулся. — У Тристана вместо сердца сосулька. В прошлом году, когда ты уехал, он смеялся надо мной, говорил, что моя хандра жалкая. Он не узнал бы эмоцию, даже если бы она ударила его по лицу. — Может быть, в этом и проблема, — задумчиво сказал Джаред. Гейб вздохнул. Он видел, как сильно его беспокоило то, что он мог нечаянно причинить вред одному из своих пациентов. Джаред был чертовски мил с людьми, которые этого не заслуживали, и уделял им слишком много внимания (по мнению Гейба, он был единственным человеком, который должен был привлечь внимание Джареда, но это не имело значения). — Хорошо, — сказал он, коснувшись плеча Джареда. — Если ты действительно чувствуешь себя виноватым из-за этого, я пойду поговорю с ним и узнаю, что его беспокоит, ммм? Гордый вид Джареда заставил его почувствовать себя ростом около десяти футов. Отвернувшись, чтобы скрыть румянец смущения, Гейб зашагал к брату. — Эй. Тристан полностью игнорировал его, его взгляд был устремлён на мяч у ног. Габриэль молча смотрел на него. Когда они были подростками, он завидовал безупречной коже и грациозности Тристана. Даже сейчас, с тёмной хмуростью, искажающей черты лица, Тристан выглядел почти безупречно. Тем не менее, ему было трудно представить Тристана и Зака вместе. Зак был последним человеком, которого он ожидал увидеть одураченным внешностью Тристана. Наконец Тристан бросил на него взгляд. — Чего ты хочешь? Габриэль решил перейти к делу. Он не хотел разговаривать с Тристаном дольше, чем это было необходимо. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что у тебя нет ничего к Заку. Если бы он не наблюдал так внимательно, он бы не заметил едва заметного напряжения в позе Тристана. Тристан усмехнулся, и на его губах появилась яркая, весёлая улыбка. — Не будь идиотом. Я? Я трахнул его несколько раз. Теперь всё кончено. Скатертью дорога. Это становилось скучным. Если бы он не вырос, наблюдая, как Тристан лжёт с невозмутимым лицом, он бы на это купился. Но он не купился. И эта яркая улыбка была той, которую Тристан приберегал для безнадёжных ситуаций, когда ему нужно было выпутаться из них. Но... Имело ли это значение? Ответ Тристана был именно тем, который он хотел услышать. Теперь он может уйти. Не то чтобы его действительно волновало, расстроен Тристан или нет. Было несколько человек, о которых заботился Гейб, и Тристан не был одним из них. Он мог уйти. Он мог притвориться, что поверил Тристану. Он мог. Наверное, должен. Кроме... Но он не мог. Проблема заключалась в том, что с раннего детства Тристан был единственной константой в его жизни. Они не нравились друг другу, но он всегда мог рассчитывать на то, что Тристан останется таким же эгоцентричным, бесчувственным членом. И видя, что Тристан на самом деле расстроен, он почувствовал... Беспокойство, как будто небо вдруг стало зелёным. — Ты лжёшь, — сказал он. На лице Тристана появилось испуганное выражение, как будто он не ожидал, что Гейб раскусит это дерьмо, но в следующее мгновение оно исчезло. — Не путай меня с собой, — сказал Тристан. — Я не ты. Я не глуп, как ты. Габриэль понизил голос. — Если ты имеешь в виду Джареда... — Конечно, я имею в виду Джареда. Посмотри на себя. — Усмешка скривила губы Тристана. — Всё это — про человека, который бросит тебя, когда найдёт кого-то получше. Габриэль рассмеялся. — Да, верно. Джаред любит меня. Тристан наклонил голову с выражением почти жалости. — Сейчас? Может быть, и да. Но ты глуп, если думаешь, что это будет длиться вечно. Через год или два Джаред проснётся и поймёт, что ты недостаточно хорош. Потому что ты не такой и никогда не будешь. И его уход тебя разрушит. — Тристан не сводил глаз с него. — Признай это: в глубине души ты знаешь, что он уйдёт. Вот почему ты боишься его потерять. Знаешь, такие люди, как мы, не живут долго и счастливо. Меня это устраивает, потому что мне это не нужно. Мне никто не нужен. Раньше ты был таким же, а теперь ты... — Тристан презрительно посмотрел на него. — Ты был жалкой, пустой оболочкой, пока он отсутствовал в твоей жизни в течение нескольких месяцев. Что ты будешь делать, когда он покинет тебя навсегда? Ты такой идиот, Гейб. Габриэль выдавил: — По крайней мере, я не жалкая пустая ракушка всё время. По крайней мере, я не чёртов трус. Лицо Тристана стало совершенно пустым. Габриэль отошёл прочь, сжав руки в кулаки. Он велел себе не обращать внимания на слова Тристана. Они были направлены на то, чтобы ранить, посеять семя сомнения; он знал это. Тристан отлично умел находить слабые места и бить в те места, где было больнее всего. Но его слова продолжали звенеть в ушах, снова и снова. Через год или два Джаред проснётся и поймёт, что ты недостаточно хорош. В глубине души ты знаешь, что он уйдёт. Знаешь, такие люди, как мы, не живут долго и счастливо. Сжав челюсти, он направился в тренировочный центр. — Гейб!— Голос Джареда испугал его. Габриэль растерянно моргнул, когда его втолкнули в ближайшую комнату, и обеспокоенные глаза Джареда уставились на него. — Что случилось, Габ... Гейб отчаянно поцеловал его, обхватив руками и держа так крепко, как только мог. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — прошептал он между безумными поцелуями, прежде чем уткнуться лицом во впадину плеча Джареда. Джаред крепче обнял его, и Боже, это было так прекрасно и правильно, но это было больно. Это было больно. Долгое время Джаред ничего не говорил, просто гладил его по волосам. — Что это такое? — спросил он через некоторое время. — Это Тристан? Габриэль грубо рассмеялся. — Я знаю, что никогда не должен его слушать, но я боюсь, что я знаю, что он прав. — В чём? — Что однажды ты поймёшь, что я недостаточно хорош для тебя, — пробормотал он едва слышно. — Никто меня не любит. Я не понимаю, почему ты до сих пор любишь. Джаред вздохнул и, взяв подбородок в ладонь, заставил Габриэля встретиться с ним взглядом. Его голубые глаза в тот момент были полны ласкового веселья. — Я хорошо осведомлён обо всех... менее очаровательных аспектах твоей личности. Я видел тебя в худшем состоянии. Я видел, какой ты эгоистичный, подлый, мстительный и чересчур собственнический. И это не заставляет меня любить тебя меньше. — Почему? — прошептал он. — Потому что, когда ты любишь кого-то, ты любишь не за его хорошие черты характера и поступки. Ты любишь его со всеми недостатками и нелепой неуверенностью. — Джаред улыбнулся, коснувшись губ Габриэля. — Я люблю тебя, детка. Наверное, больше, чем следовало бы. Габриэль улыбнулся в ответ и спрятал свою улыбку на шее Джареда, крепко обняв его. Он закрыл глаза, чувствуя, как вездесущий страх наконец рассеивается, смываемый волной эмоций. Тристан ошибался. Может быть, он не был хорош, но он был достаточно хорош для человека, который имел для него наибольшее значение. Ключевым моментом было найти этого человека. И вдруг он почувствовал невероятную жалость к своему брату. У Тристана никогда бы этого не было, потому что он не был достаточно смелым, чтобы хотеть этого. Ему не хватало смелости просить. — А как насчёт Тристана? — сказал Джаред, словно читая его мысли. — Он расстроен из-за Зака? Скривившись, Габриэль немного отстранился, чтобы посмотреть на Джареда. — Джей, когда я спросил его, есть ли у него страсть к Заку, Тристан ударил меня в самое слабое место и чуть не довёл до слез. Для Тристана это практически признание в любви. Между бровями Джареда появилась складка. — И что теперь? — Ничего, — ответил Габриэль, немного ненавидя то, как хорошо он понимает Тристана. — Что бы он ни чувствовал, это не имеет значения, потому что он это ненавидит. Может быть, у Тристана и не было сосульки вместо сердца, но для него эмоции были слабостью, а чувство самосохранения у Тристана было непревзойдённым. Габриэль встретился с обеспокоенным взглядом Джареда. — Не волнуйся, — сказал он, поправляя воротник Джареда. — Ничего не произойдёт. Он будет держаться подальше от Зака, и в конце концов его сердце снова застынет, как в той сказке. — Он улыбнулся своей собственной неудачной шутке, потому что Джаред этого не сделал. Вздохнув, Габриэль запустил пальцы в волосы Джареда. — Не волнуйся, правда. Зак женится на Донне, а Тристан снова станет невыносимым придурком — не то чтобы он всё ещё не был невыносимым придурком. Джаред не выглядел особенно обнадёженным. — А если он не останется в стороне? — Он это сделает, — сказал Гейб. — Тристан однажды сказал мне, что он переступит через любого, чтобы получить то, что он хочет, но дело в том, что если он хочет чего-то слишком сильно, это его пугает до чёртиков, и он бежит в противоположном направлении. — Габриэль криво улыбнулся. — Да, вот какой он конченый. Думаешь, он ещё хуже, чем я? Улыбаясь, Джаред поцеловал его в нос. — Вряд ли. Гейб только рассмеялся и не стал этого отрицать. Он мог быть испорченным человеком, но, по крайней мере, он был очень счастливым.