Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Когда Тристан исчез из виду, Зак закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Последние восемь дней ему удавалось держаться подальше, но теперь этот мальчишка свёл на нет всю проделанную работу одним едва заметным прикосновением. Зак поморщился. Тот факт, что он точно знал, сколько дней прошло, был чертовски смешным. Ему тридцать лет. Взрослый мужчина, а не школьник. Не должно быть так сложно держаться на расстоянии. Но было. Раньше он считал себя рациональным, хладнокровным человеком. Он думал, что будет проще, когда Тристана не будет рядом, чтобы сводить его с ума, но на самом деле стало ещё хуже. Потому что, когда Тристан был рядом, он мог по крайней мере винить в своей слабости красивые глаза и губы Тристана и эту сводящую с ума ухмылку. Когда мальчик скрылся из виду, у Зака не было оправдания для того, чтобы думать о нём без остановки, желая увидеть его и просто желая. Он ловил себя на том, что думает о недовольных губах Тристана всякий раз, когда вспоминает, как эти аквамариновые глаза затуманивались от желания, когда Зак входил в него. Чёрт возьми. Прошло восемь дней. Он не видел Донну больше месяца, пока она была в Китае, и почти не думал о ней. Донна. Зак вздохнул. Он не ждал их разговора. Конечно, он не собирался ей лгать, но даже мысль о том, чтобы объяснить это Донне, заставляла его жалеть, что она вернулась из Китая. Он знал, что она ещё в аэропорту заметила его подавленное настроение. Она не обращала на него внимания, но задумчиво наблюдала. Она знала его; конечно, она не пропустила, как он был взволнован. Глубоко вздохнув и взглянув вниз, чтобы убедиться, что его возбуждение не заметно, Зак последовал за Тристаном вниз. — Что-то не так? — пробормотала Донна, касаясь его руки. Она потянула его к кухне, явно желая поговорить. Она остановилась, когда он не сдвинулся с места. — Зак? — Давай посмотрим фильм, — сказал он, притягивая её к пустому дивану. — О, да ладно! сказал Ник, закатив глаза. — Нам не нужны няни. Мы обещаем не проливать ничего на ваш диван, если вы оставите нас в покое. Он с ухмылкой пошевелил бровями. Зак сжал пальцы в кулак. Донна усмехнулась. — Не смотри на меня. Вини своего брата. — Ты слышал это, верно? — сказал Ник, бросив на Зака взгляд типа «убирайся отсюда-и-перестань-блокировать мне член». Зак решил притвориться, что не понимает этого. — Это мой дом, — сказал он, направляясь к мини-бару, чтобы вытащить две бутылки пива. Он открыл их и вернулся на диван. — Если вам не нравятся мои правила, идите куда-нибудь ещё. — Хорошо, — медленно произнёс Ник. Ник и Донна обменялись взглядами. Зак сделал вид, что не заметил, и протянул Донне одну из бутылок. — Так что же мы смотрим? — спросила Донна, пытаясь снять внезапное напряжение в комнате. Ник что-то сказал, а Донна рассмеялась и сказала что-то в ответ. Тристан не издал ни звука. Зак сел рядом с Донной, сфокусировал взгляд на экране и попытался расслабиться. — Ты собираешься рассказать мне, что с тобой не так? — пробормотала Донна, понизив голос, хотя он не знал, почему она беспокоится: их голоса были заглушены звуками взрывов. — О чём ты говоришь? — Я говорю о том, что мы смотрим боевик — а ты ненавидишь боевики — со своим младшим братом и его бойфрендом, и мы могли бы сделать что-то гораздо более интересное. — Её пальцы слегка скользнули по его груди. — Ты так напряжён. Ты вообще перепихнулся, пока меня не было? — Он не парень Ника. Он мой бывший пациент. Донна моргнула и странно посмотрела на него. — Я знаю, кто он, — сказала она через мгновение. — Конечно, я знаю. Какой уважающий себя спортивный журналист не узнал бы Тристана Дюваля? Но для меня они выглядят довольно симпатично. Посмотри на них. Зак не хотел. Но теперь у него не было выбора. Ник положил руку на спинку дивана за головой Тристана, кончики его пальцев коснулись плеча Тристана. Зак крепче сжал бутылку. — Зак? — сказала она. Большой палец Ника находился в нескольких сантиметрах от места под ухом Тристана — места, которое заставляло Тристана дрожать и стонать всякий раз, когда Зак касался его губами. — Зак? Ник прикасался к нему там? — Зак! — Она ущипнула его. Он снова перевёл взгляд на Донну. — Что? Она нахмурилась, прежде чем взглянуть на Тристана. — Я чувствую, что чего-то не знаю. Что происходит? Зак сделал большой глоток пива, желая, чтобы оно было чем-то покрепче. — Ничего. — Тогда почему ты выглядишь так, будто хочешь кого-нибудь ударить? — Донна коснулась его окоченевшей руки. — Что с тобой? Он не мог ей лгать. — Я спал с ним. Периферийным зрением он мог видеть, как рот Донны открывается. — Оу, — сказала она наконец. Он посмотрел на неё, удивлённый неловкостью в её голосе. Она никогда так не реагировала, когда они говорили о своих интрижках. Она слегка улыбнулась, но он знал её. Его признание заставило её почувствовать себя неловко. Зак нахмурился. Донна не была гомофобкой. Она давно знала, что Ник гей, и всегда поддерживала его. — Ты чувствуешь себя некомфортно, — сказал он. Она не стала отрицать это. Она поморщилась, выглядя смущённой. — Извини. Ты знаешь, я не такая, но... — Она усмехнулась, покачав головой. — Чёрт возьми. Я современная, открытая женщина. Я не знаю, почему это... Боже, это глупо. Я не фанатик. Я нет. Это не должно иметь значения... — Но это так, — тихо сказал Зак. В каком-то смысле он понимал. Он не винил её. Легко быть непредвзятой, когда это касалось кого-то другого, но когда это касалось мужчины, за которого она собиралась выйти замуж... Существовали определённые нелестные стереотипы о геях. По мнению Зака, всё это было чушью. Однако не все разделяли его точку зрения. — Я не думаю о тебе хуже, — быстро сказала она. — В этом нет ничего плохого. Я не против того, чтобы ты спал с другими людьми — неважно, мужчина это или женщина. Для меня всё равно. Она была не совсем правдива, но Зак предпочёл ничего не говорить. Она явно испытывала неловкость из-за того, что ей было неловко. Донна всегда гордилась тем, что она открыта, практична и непредвзята. И если бы она хотела притвориться, что ей не противна мысль о Заке в постели с другим мужчиной, он бы не стал спорить. — Я думаю, ты просто удивил меня, — сказала она. — Ты никогда не говорил мне, что тебя привлекают и мужчины тоже. — Потому что меня обычно не привлекают мужчины, — сказал Зак, потирая лоб. — Я немного экспериментировал в колледже до того, как мы встретились, но это было не совсем моё. Он... он стал исключением. — Почему? Откинувшись на спинку дивана, Зак отхлебнул пива и улыбнулся. — У тебя есть глаза. Неужели ты не догадываешься? — Чепуха, — сказала она. — Ты уже работал с сотнями красивых мужчин. Зак пожал плечами. — Он просто проникает мне под кожу. — Это было преуменьшением века. Он сделал глоток из бутылки. — Теперь это не имеет значения. Я спал с ним. Прошедшее время. — Прошедшее время? Тогда почему тебя беспокоит, что твой брат к нему липнет? — Меня это не беспокоит. — Верно, — решительно сказала она. — Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что ты ревнуешь. Мышцы челюсти Зака заработали, жар прилил к его лицу. — Ник не знает, с кем имеет дело. Тристан его просто раздавит. — Нику двадцать три года, и он может позаботиться о себе сам. Тебя никогда не волновало, с кем он занимается сексом. — Секса нет, — откусил он. Он чувствовал на себе её взгляд, испытующий и оценивающий. — Ты всё ещё хочешь его, — сказала она наконец. В её голосе не было сердитой нотки — просто она была удивлена и немного смущена. Конечно, она была обескуражена: такого никогда раньше не случалось. Они были в длительных отношениях, иногда они, пока были порознь, а потом возвращались и шутили об этом вместе: так и должно было быть. Именно так их отношения работали десять лет. Большинство людей не понимали, как они могут быть в порядке с неэксклюзивными отношениями, но это работало для них. Это работало для них, потому что они знали, что нет никаких чувств, когда они спят с другими людьми. Они знали, что являются эндшпилем друг для друга. Ни один из них не должен был зацикливаться на ком-то другом. Особенно когда до их свадьбы оставался месяц. — Ты всё ещё хочешь его, — повторила она тише. — Зак... Зак поставил бутылку на пол. — Это не имеет значения. Это просто похоть. Я могу это контролировать. Лжец, — прошептал голос в глубине его сознания. Лжец, лжец, лжец.