Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Такими темпами у Тристана скоро разовьётся раздвоение личности. Он изо всех сил старался не обращать внимания на пару на другом диване. Он изо всех сил старался сосредоточиться на фильме и горячем парне, сидящем рядом с ним. Это не сработало. Вместо этого он невольно вспоминал тихий вечер всего неделю назад, когда именно он прижимался к Заку, пока они вместе смотрели фильм. Его не отпускало тягостное чувство в животе. Ему хотелось что-нибудь ударить. Он хотел оказаться где угодно, но только не здесь. Ему хотелось столкнуть Донну с дивана, прильнуть к Заку, прижав босую ногу к его бедру. Он хотел услышать, как Зак скажет что-то сардоническое, пока рука Зака гладит его ногу. Он хотел... Тристан оборвал эти мысли, разозлившись на себя. Его взгляд снова блуждал по соседнему дивану. Зак и его девушка больше не разговаривали. Они оба казались глубоко задумавшимися. Его взгляд задержался на Заке. Он облизнул губы. Они скучали по Заку. Жажда была настолько сильной, что его рот почти болел от неё. Господи, что с ним было не так? Было уже достаточно плохо, что он скучал по сексу; но жажда поцелуев Зака просто делала его идиотом. Он покончил с Заком. Он вообще не должен был его трахать. В общем, у гетеросексуальных парней повсюду было написано «плохая идея». Не имело значения, что технически Зак всё ещё находился в открытых отношениях; скоро он станет только её. Бриллиант на пальце Донны поймал свет. Тристан отвернулся, сжав пальцы в кулак. — Ты хочешь уйти? — внезапно спросил Ник. Его рука снова опустилась на плечо Тристана. — Мы можем заняться чем-то более интересным. Прежде чем он успел решить, что сказать, входная дверь снова открылась. — Эй, посмотрите на это! Почему нас не пригласили на семейный вечер? Новичками были двое парней примерно того же возраста, что и Тристан. Тристан узнал говорившего парня. Это был брат Зака, Райан — очень красивый, с тёмными волосами и зелёными глазами. — Ты имеешь в виду себя? — спросил другой парень, толкая его локтем с ухмылкой. — В прошлый раз, когда я проверял, моя фамилия была не Хардуэй. Ухмыльнувшись в ответ, Райан схватил его за голову. — О, да ладно, Грейсон! Ты знаешь, тебе нравится быть почётным членом нашей семьи. Тристан замер. Он едва мог расслышать их подшучивание над Ником. Он уставился на парня, которого Райан называл Грейсоном. Это была очень распространённая фамилия. Лондон был огромен. Шансы были смехотворными. Но это было возможно. Парень был подходящего возраста — и блондин. Когда парень подошёл ближе, ухмыляясь и обмениваясь шутками с братьями Хардуэй, Тристан судорожно вздохнул. Глаза парня были такими же, как у него. — Этот неуклюжий гит пролил кофе на мой ноутбук, поэтому мы хотели забрать мой старый, пока я его не починю, — сказал Райан. Ник усмехнулся. — Вы двое более геи, чем я. «Мы», да? — Что я могу сказать?— Улыбаясь, Райан обнял Грейсона за плечи. — Он без ума от меня. Мне его жаль, поэтому я позволяю ему ходить за мной. — Он улыбнулся Грейсону и громко небрежно поцеловал его в щёку. — Верно, Джейми? Тристан сглотнул, все оставшиеся сомнения теперь исчезли. Джейми. Джеймс. Джеймс Грейсон. Его брат. — Не называй меня так, — сказал Джеймс, поморщившись, прежде чем рассмеяться. — Если папа услышит, как ты называешь меня Джейми, он... — О, я знаю. — Райан ухмыльнулся.— Я не самый любимый человек его светлости на свете. Живот Тристана сжался. Он смотрел на них, пытаясь примирить этого привлекательного улыбающегося парня с уродливым, плаксивым мальчишкой, каким он его помнил. Он чуть не рассмеялся, когда понял, почему не может. Много лет назад его детский ум превратил его брата в маленького монстра, которым Джеймс не был. Потому что было легче ненавидеть что-то плохое и отталкивающее. Таким образом, было легче притвориться, что Тристан лучше. Ну, было очевидно, что это не так. Наблюдая за тем, как Джеймс смеётся и шутит с братьями Хардуэй, выглядя совершенно своим, Тристан почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он никогда не мог быть таким непринуждённым и дружелюбным. Он никогда не мог быть таким спокойным и добродушным. В конечном счете, Джеймс казался тем парнем, которым притворялся Тристан. Вероятно, в этом была некоторая ирония. Когда Джеймс сказал что-то, что заставило даже Зака ухмыльнуться — Зак никогда не улыбался ему так, — живот Тристана скрутило в твёрдые, болезненные узлы. Волна дежавю сильно ударила по нему, и он снова стал пятилетним мальчиком. Он смотрел на закрытую дверь, которая отделяла его от мальчика, которым он никогда не мог быть. Чувствуя себя больным, Тристан встал и пробормотал: — Мне пора идти. Его не волновало, услышали ли его другие или заметили его уход.

* * * * *

Зак перевёл взгляд на Тристана, когда тот внезапно зашагал к двери. — Эй, куда ты идёшь? — сказал Ник, вскочив на ноги и последовав за ним. Он схватил Тристана за плечо. Вздрогнув, Тристан злобно посмотрел на него. — Оставь меня в покое! Ник отшатнулся назад, на его лице был явный шок. Конечно, он был шокирован. Ник не знал Тристана так, как его знал Зак. Ник никогда не видел, чтобы Тристан закатывал истерику. За исключением того, что это была не просто истерика. Глаза Тристана выглядели застывшими, и на мгновение он казался невероятно хрупким, затем он отвернулся и вышел из дома. В комнате воцарилась ошеломлённая тишина. Ник последовал за Тристаном. — Нет, — резко ответил Зак. — Я поговорю с ним. Ник взглянул на входную дверь. — Но... — Зак уже двигался, не обращая внимания на взгляды братьев и Донны. Выйдя на улицу, он шагнул к Тристану, который шёл к своей машине медленно, как старик. Вспышка беспокойства нахлынула на Зака. Неужели Тристан снова повредил себе пах? — Тристан! Тристан не подавал никаких признаков того, что услышал его. Нахмурившись, Зак догнал его и развернул. Он почти ожидал, что Тристан набросится так же, как он набросился на Ника, но вместо этого он посмотрел на Зака с тем же затравленным взглядом в глазах, прежде чем сказать враждебным тоном: — Почему ты здесь? Ник послал тебя разобраться с сумасшедшим парнем? — Никто меня не посылал, — сказал Зак, вглядываясь в лицо Тристана в поисках подсказки. Его голос смягчился. — Что такое, малыш? Что-то в выражении лица Тристана раскололось. Следующее, что он понял, это лицо Тристана на изгибе его шеи и руки Тристана, обнимающие его, как спасательный круг. Зак был бы менее напуган, если бы увидел слона на заднем дворе. Он стоял неподвижно, все его чувства были атакованы близостью Тристана. — Тристан... — Заткнись, — прошептал Тристан. — Заткнись, заткнись, заткнись. — Хорошо, — сказал Зак, его руки дергались по бокам. Наконец, он поддался своему желанию и обнял Тристана, притягивая его ближе. Какой-то странный тихий звук вырвался из горла Тристана. — Я ненавижу тебя, — сказал он ему в шею. — Крепче. Господи. Что с ним было не так? Зак крепче сжал его в объятиях, закрыв глаза. Как мог такой колючий человек чувствовать себя так хорошо в его объятиях? Стиснув зубы от досады — больше на себя, чем на Тристана, — он уткнулся лицом в волосы Тристана. Он жадно вдохнул, пытаясь разобраться в своих противоречивых эмоциях. Стремление защитить. Отвращение к тому, как легко Тристан проникал ему под кожу и заставлял желать исполнять любые его прихоти. Собственничество. И желание. Так много желания. Он хотел попробовать мальчика на вкус, прикоснуться к нему, проникнуть внутрь него. Чтобы владеть им. Тристан вдруг пробормотал смущённо: — Если ты кому-нибудь об этом расскажешь... — Что я говорил тебе о ненужных угрозах? — Зак уткнулся носом в ухо Тристана и глубоко вдохнул. Запах Тристана вызывал в нём странные ощущения, и все они были неприятны по разным причинам. — Тебе не нужно мне угрожать. Я знаю: ты подлый, бессердечный и жёсткий. — Да, — защищаясь, ответил Тристан, хотя и не выказывал никакого желания вырваться из объятий Зака. — Не смейся надо мной. — Он заглянул через плечо Зака. — Ник смотрит на нас. Отпусти меня, пока у него не появились глупые подозрения. Зак попытался, но его тело не подчинялось никаким сигналам мозга. Казалось, что его руки весят тонну; они отказывались двигаться. Образ брата, прикасающегося к Тристану, промелькнул в его сознании, и его живот сморщился в твёрдый ледяной шар. Его руки сжались. — Зак? — сказал Тристан. Зак повернул голову и бросил через плечо: — Иди внутрь. — Рад видеть, что я не единственный, кому ты приказываешь, — сказал Тристан с улыбкой в голосе. — Он ушёл? — спросил Зак, скользя руками вниз и ложась на поясницу Тристана, чуть выше изгиба его задницы. Это казалось самой естественной вещью в мире. Его руки идеально помещаются там. Тристан идеально помещался в его руках. — Угу, — сказал Тристан, практически растворяясь в нём. — Зак? — Ммм? — Ты всё ещё в открытых отношениях, верно? Зак глубоко вздохнул. — Да. Последовало долгое молчание. Тристан вырвался из объятий Зака и отступил назад. Его скулы немного покраснели, но в остальном он снова выглядел как обычно. Он больше не казался таким взволнованным. Зак всё ещё хотел знать, что его расстроило. Тристан потёр затылок. — Тогда приходи сегодня вечером. Только сегодня. Если хочешь. — Он закусил губу и отвёл глаза, выглядя так, будто уже сожалел об этом. — Ладно, пока. Он быстрым шагом подошёл к своей машине и сел в неё. Мотор взревел, и он тронулся с места. Зак стоял на месте продолжал стоять на месте, даже когда машина уже давно уехала. Приходи сегодня вечером. Только сегодня. Если хочешь. Эти слова резонировали по его телу, посылая волны почти болезненного желания. Искушение превосходило всё, что он когда-либо испытывал. Покачав головой, Зак направился обратно в дом. Войдя, он остановился: на него посмотрели четыре пары глаз. — Так что же это было? — спросил Райан. — Я не так его себе представлял. — Это не наше дело, — сказал Джеймс. — На самом деле, я не согласен, — сказал Райан. — Он ушёл, когда мы пришли, так что я принимаю это близко к сердцу. — Джеймс прав, — сказал Зак. — Это не твоё дело, Райан. — Но твоё? — вмешался Ник. Была ли это ревность в голосе Ника? Чёрт, какой беспорядок. Зак любил своего брата — всех своих братьев — но это было то, что он должен был пресечь в зародыше. — Не наше, — сказал Зак, глядя на Ника сверху вниз, что уже не было так просто, как раньше, когда они были почти одинакового роста. Ник больше не был тем ребёнком, который боготворил его и ходил за ним повсюду, как щенок, — он был мужчиной, — и Зак не обманывал себя, думая, что сейчас Ник видит в нём своего старшего брата. Ник подошёл ближе. — Ого, какого чёрта? — сказал Райан, прыгая между ними. — Что происходит? — Зак, на два слова, — внезапно сказала Донна. Зак отвёл взгляд от Ника только после того, как Ник опустил взгляд. — Зак, — снова сказала Донна. Неохотно он последовал за ней на кухню и закрыл дверь. Она скрестила руки на груди и спокойно посмотрела на него и сказала: — Ты солгал. Он нахмурился. — Что? — Ты сказал, что это просто похоть и что ты можешь её контролировать. Когда он расстроился, ты не вёл себя как мужчина в похоти, Зак. Ты вёл себя как обеспокоенный бойфренд. Зак отвёл глаза. — Это не так. — Правда? Ты должен был видеть своё лицо, когда говорил Нику оставаться на месте. Было ясно, что ты считаешь, что имеешь право разобраться с ситуацией, даже несмотря на то, что это было свидание Ника. — Это не было свидание Ника, — сердито сказал Зак. Донна усмехнулась. — Видишь? Ты ненавидишь даже предположение, что он был с кем-то другим.— Когда он промолчал, на её лице появилась невесёлая улыбка. — Знаешь, я всегда думала, что ты похож на меня: что ты слишком практичный и рациональный, чтобы испытывать глупые эмоции, такие как ревность. Но, по-видимому, просто нужен был правильный человек, чтобы пробудить твою примитивную сторону. Зак даже не мог сказать ни слова в свое оправдание, хотя слова комом стояли в горле. Он подумал о том, как это, вероятно, выглядит со стороны. Он действительно вёл себя с Тристаном как ревнивый мужчина. Потому что он ревновал. Отрицать это не имело смысла. — Что нам с этим делать? — тихо спросил он. Она закусила губу. — Я хочу, чтобы мой муж был предан мне. Я не имею в виду секс — знаешь, меня это не очень волнует, пока у нас есть взаимопонимание. Я имею в виду эмоциональную приверженность. Можешь ли ты честно сказать, что если мы поженимся, ты не будешь пускать слюни, чахнуть и ревновать к парню своего брата? — Если? — сказал Зак. Она пожала плечами. — Если... когда... я не знаю. После того, что я видела, я не уверена, что это то, чего ты хочешь — то, чего хочу я. Зак уставился на неё. — Мы вместе уже десять лет. Через месяц мы поженимся. Приглашения разосланы. Я не оставлю тебя у алтаря. — Я знаю, что не оставишь, — сказала она. — Ты слишком ответственный для такого. Но этого недостаточно. Мне нужно больше. — Я знаю тебя, Донна, — сказал Зак, подходя ближе к ней и касаясь её щеки. Его не обманул её спокойный тон. Что бы она ни говорила, он знал, что ей будет очень больно и неловко, если он разорвёт помолвку так близко к свадьбе. — Для тебя было бы унизительно, если бы мы отменили свадьбу сейчас. — Я предпочитаю быть униженной на несколько дней, чем выйти замуж за человека, который без ума от кого-то другого. Зак снова отвёл взгляд. — Я не... — Остановись, — сказала она, приложив руку к его губам. — Остановись и подумай. Я дам тебе неделю, чтобы разобраться. Когда — если — мы поженимся, я хочу, чтобы это было по правильным причинам, а не потому, что ты чувствуешь ответственность, вину и всё это дерьмо. Я заслуживаю лучшего. И ты тоже. Так что выясни, с кем и с как ты действительно хочешь быть. Я надеюсь, что это я, но если это не так, то для меня это не будет концом света. Я самодостаточная женщина, и мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой. — Она улыбнулась без особой радости. — Я не собираюсь лгать: я не говорю, что я не злюсь и не расстроена — я злюсь до чертиков, — но я не буду злиться на тебя вечно, в любом случае. Только не лги мне или себе. Мы были друзьями задолго до того, как стали любовниками, и ничего этого не изменит. Он поцеловал её в висок. — Ты потрясающая, ты это знаешь, верно? — Я знаю, — сказала она очень лёгким тоном. — Я лучшее, что когда-либо случалось с тобой. Тебе лучше запомнить это. Глядя ей вслед, он хотел стереть последние несколько месяцев и убедить её, что она именно та, с кем он хочет быть. Сейчас он не мог этого сделать. Сначала он должен был убедить себя. Приходи сегодня вечером. Только сегодня. Если хочешь. Зак закрыл глаза.