Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Он не пришёл. Конечно, он не пришёл. Тристан смотрел на тени, танцующие на дальней стене спальни. Сдавливающее чувство в его груди было просто стыдом. Именно так. Вот только он никогда не умел врать самому себе. Он знал, что это за чувство, и от этого знания всё было только хуже. Тристан перевернулся, несколько раз ударил кулаком по подушке и скинул простыни. Он зажмурился. Завтра у него будет игра, его первая игра за несколько месяцев. Ему нужно поспать. Он должен был забыть, каким дураком он себя выставил, и уснуть. Но, как он и ожидал, сон не пришёл. Прошло много времени, но в конце концов он поддался эмоциональному истощению и заснул. Ему приснилось, как губы Зака целуют его шею. Как щетина царапает кожу. Губы Зака были нежными. Почти благоговейно. Они поднялись по шее Тристана к уху и нежно укусили. — Ты должен был заставить меня вернуть этот чёртов ключ. Глаза Тристана распахнулись. Это не сон. Он чувствовал тёплое дыхание Зака на своём ухе. Чувствовал его запах. Дрожа, Тристан перевернулся на спину и попытался разглядеть лицо Зака в темноте. Он не мог. В тёмной комнате воцарилась тишина, их прерывистое дыхание было единственным звуком, который можно было услышать, и Тристан буквально дрожал. Он хотел протянуть руку и прикоснуться. Очень сильно. — Тристан. Зак издал несколько дрожащий вздох, позволив своему телу упасть на него. Тристан издал тихий стон. Если быть честным, он скучал по этому так же, как и по сексу: по ощущению тела Зака, тяжёлого и идеального, отрезающего его от остального мира и мешающего сосредоточиться на чём-либо, кроме него. Вес был слишком велик, и было трудно дышать, и это было просто идеально. Прежде чем он понял, что делает, Тристан обхватил Зака ногами. Зак уткнулся лицом в изгиб шеи Тристана. Глубоко вздохнул. — Ты голый, — выдохнул он. — Почему ты голый, чёрт тебя побери? — Почему бы и нет? — прошептал Тристан, закрыв глаза, когда Зак делал засос на его шее. — Я здесь не для этого, — сказал Зак, оставляя ему ещё один засос. Не обращая внимания на его слова, Тристан стянул с Зака рубашку и провёл руками по его широкой спине. — Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был внутри меня. Зак прерывисто вздохнул. — Я здесь не для этого, — попытался он снова, и это звучало ещё более неубедительно. — Нам нужно поговорить. Тристан не хотел говорить. Он знал, что Зак собирается сказать. Ему не нужно было это слышать. Он был всего лишь маленьким грязным секретом, чем-то постыдным, чем-то, что можно было иметь в темноте, прежде чем Зак уедет в закат со своей невестой. Зак был здесь, потому что не мог ничего с собой поделать, а не потому, что хотел быть здесь. Если бы Зак действительно хотел быть здесь, он бы не сопротивлялся приходу до самой ночи. У Тристана не было никаких заблуждений. Он был достаточно хорош для траха, но он не был достаточно хорош для... для всего остального. — Давай, — пробормотал он, слегка двигая бёдрами и проводя пальцами по волосам Зака. — Я знаю, ты хочешь. Ты можешь взять меня. Ещё раз. Рычание вырвалось из горла Зака, а затем Зак поцеловал его, а Тристан поцеловал его в ответ, оба они стонали, жадные и отчаянные. Он скучал по этому, он скучал по этому, Боже, он скучал по этому и скучал по нему. Так чертовски сильно. — Твой рот должен быть чертовски запрещён, — прохрипел Зак, посасывая и покусывая нижнюю губу Тристана. Тристан ничего не сказал; он не мог. Его разум был похож на вату, все его чувства были сосредоточены на его губах — и губах Зака — всё, что он мог делать, это впитывать поцелуи и прикосновения Зака. Он едва заметил, как Зак раздевается, но определённо заметил, когда их обнажённые тела плотно прижались друг к другу, кожа к коже. Он застонал, когда приоткрытые губы Зака восхитительно скользнули по его груди, сомкнулись на соске и пососали. Когда Зак с хлопком выпустил сосок изо рта и проложил путь губами к пупку Тристана, Тристан застонал и опустил голову Зака ниже. Зак обошёл его ноющий член, проведя языком между бёдер Тристана. Приподняв бёдра Тристана, Зак начал лизать его дырочку, быстро превращая Тристана в дрожащее, стонущее месиво. Тяжело дыша, Тристан оттолкнулся от языка, желая большего. Зак крепче сжал его бедро и погрузил язык глубже, издав стон, который вибрировал на нежной плоти. Боже. Господи. Тристан не мог думать, его била дрожь, пробегающая по телу при каждом взмахе языка Зака. Его бёдра дрожали, спина выгибалась, и ревущий прилив наслаждения, пульсирующий в венах, был единственным звуком, что он слышал долгое время. Он едва мог заметить, как Зак готовится и поспешно растягивает его — настолько он завёлся. Он просто хотел. Когда Зак убрал пальцы и язык, Тристан заскулил. Он двигал бёдрами и впился пальцами в мускулистые ягодицы Зака. Стон вырвался из его горла, когда член Зака восхитительно скользнул по краю его дырочки. — Зак, давай. — Да... просто дай мне... — сказал Зак и протолкнулся внутрь него, его сильные руки гладили бёдра Тристана и широко раздвигали их. Зак двигался очень медленно, его тело содрогалось над ним и было чертовски напряжено. — Хорошо? — сказал он, когда достиг дна. Тристан уставился в тёмный потолок, его глаза слезились. — Идеально. Он тут же пожалел, что сказал это, но это всё равно звучало менее кринжово, чем его нуждающиеся мысли. Зак начал двигаться, и Тристан закрыл глаза. Его голова откинулась на подушку, его спина выгнулась над кроватью, когда Зак быстро набрал скорость, рука Зака легла на его бок, а другая скользнула вниз по ноге. Тристан не мог сдержаться - из него вырвалась вереница несвязных слов и ругательств, когда Зак врезался в него бёдрами с такой интенсивностью, которая показывала, насколько чертовски сильно он этого хотел. Он не продержится долго. Он крепче притянул Зака к себе, жар бежал по его венам, пламя лизало его плоть, а боль нарастала с каждым толчком члена Зака, наполняющим его так идеально, как будто он был создан для него, что было совершенно нелепо. Но прямо сейчас, совсем немного, член Зака был его, Зак был его, только его, его, его, его... Он кончил с болезненным стоном, настолько громким, что удивил его самого, его ногти впились в спину Зака, а тело напряглось от волн наслаждения, захлестнувших его как никогда ранее. Зак не переставал двигаться, его толчки становились грубее, пальцы сжимали бёдра Тристана всё сильнее, сильнее... — Да, именно так, — пробормотал Зак совершенно разбитым голосом. — Ты чувствуешься так хорошо, так совершенно, хочу кончить в тебя... — Он вздрогнул и кончил с приглушённым стоном, и лицо Тристана исказилось, когда Зак вошёл в него, слишком упиваясь тем, что это семя Зака, горячее и сливочное, заполняло его самые глубокие места. Боже, это был пиздец. Когда Зак начал нежно целовать его лицо, целовать его повсюду, Тристан, чёрт возьми, больше не мог с этим справляться. Он просто не мог. Он не верил, что его голос не сломается. Это был не очень хороший день для него, и он чувствовал себя... хрупким. Слабым, жалким и нуждающимся, как никогда. — Тристан? Нотка беспокойства в голосе Зака напомнила ему о том, как Зак обнимал и утешал его ранее этим вечером. Внезапно прилив чистой ненависти пронзил его. Почему Зак это сделал? Зачем он вообще здесь был? Почему Зак так его целовал? Как будто ему было не всё равно. Как будто Тристан что-то значил для него. Был чем-то драгоценным. — Иди, — грубо сказал Тристан. — Тебе пора идти. Несколько секунд прошло в молчании. Зак потянулся к прикроватной лампе. — Не надо, — остановил Тристан. Он не хотел света. Он доверял своему лицу ещё меньше, чем своему голосу. Темнота идеально подходила, чтобы скрыть. Он не хотел видеть Зака. Он не хотел, чтобы Зак видел его, пока он не возьмёт себя в руки. — Убирайся, — прошептал Тристан. Он чувствовал на себе взгляд Зака. — Убираться? Ты имеешь в виду... — Ты понимаешь, о чём я, — сказал Тристан. Убирайся из моей жизни. Тишина. В последний раз Зак вытащил и скатился с него. Тристан сглотнул, чувствуя себя опустошённым во многих смыслах. Он натянул простыни на подбородок и невидящим взглядом уставился в темноту, борясь с порывом сказать что-то едкое и обидное. Зак знал его и видел это насквозь. Они шли разными путями в жизни и, скорее всего, никогда больше не увидят друг друга, но это не означало, что Тристан хотел, чтобы Зак запомнил его как того жалкого ребёнка, который слишком привязался после месяца секса. Шелест одежды прекратился, и странная тяжесть поселилась в груди Тристана. Тишина растянулась, став невыносимой. Тристан закрыл глаза и снова прошептал: — Убирайся. — Прежде чем я выставлю себя дураком, и буду умолять тебя бросить свою невесту ради меня. Он больше чувствовал, чем слышал, как Зак уходит. Когда Тристан включил прикроватную лампу, первое, что он увидел, был ключ на тумбочке. Блестящий металл блестел в тусклом свете. Он схватил его и бросил через всю комнату. Что-то разбилось и сломалось, и он вспомнил, что Лидия сказала ему некоторое время назад. Я надеюсь, что однажды ты влюбишься. И этот человек поставит тебя на колени. Отрывистый, неровный смех вырвался из его груди. Он смеялся, смеялся и смеялся до тех пор, пока в нём ничего не оставалось.