Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Дом был тёмным и тихим, когда Зак вошёл. Он запер дверь, включил свет и направился прямо к мини-бару. Он схватил бутылку виски и сделал глоток. — Пьёшь в одиночестве ночью? Зак напрягся при звуке голоса Ника. — Поздно, — резко сказал он. — Иди спать. — Я немного староват, чтобы иметь время отхода ко сну.— Зак сделал глоток виски. — Сейчас три часа ночи, я измотан и не в настроении, Ник. — Я вижу, — сказал Ник, его тон был таким же сухим. — Ты не был в настроении весь вечер. С тех пор как.... — Где Райан и Джеймс? — сказал Зак. Когда он ушёл из дома немного после полуночи, они всё ещё были там. — Очень тонко, — сказал Ник. — Но если тебе действительно интересно, они наверху, спят как младенцы — странно, но не вместе. Так что, насчёт... Зак вышел из комнаты. Но Ник, будучи Ником, не понял намека и последовал за ним на террасу. Игнорируя его, Зак сделал глоток виски и плюхнулся в шезлонг. Он закрыл глаза и сосредоточился на звуке ветра, дующего сквозь деревья. — Знаешь, сначала я был зол, — сказал Ник. — Конечно, я был зол. Не помню, когда в последний раз моё эго так страдало. Это немного неприятно, когда горячий парень, с которым я флиртовал весь вечер, говорит мне отвалить, а потом начинает обниматься с моим братом. Зак открыл глаза. — Забудь о нём, — сказал он ровным тоном. Ник закурил сигарету. — Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что у тебя есть какой-то личный интерес. — Он сделал затяжку и выдохнул. — Знаешь, некоторые люди говорят, что гомосексуальность — это генетика. Раньше я думал, что они ошибаются — то есть, я думал, что я единственный в семье — но, возможно, они что-то знают. Хотя, кто знает, может быть, ты и есть натурал. — Он усмехнулся. — Он точно достаточно горяч, чтобы соблазнить монаха. Хотя, похоже, за его красивым лицом скрывается чертовски плохой характер, но это даже заводит. Самые сумасшедшие, стервозные часто бывают великолепны в постели. Он, наверное, как дикий кот, шипит и выпускает когти... Зак стиснул зубы. — Ты никогда не узнаешь, так что перестань об этом говорить. Он чувствовал на себе любопытный взгляд Ника. — Я никогда не видел, чтобы ты так заводился, когда другие мужчины подкатывали к Донне, — сказал Ник, затягиваясь сигаретой. — Я знаю, вы вместе целую вечность, но, честно говоря, иногда я думал, что ты не можешь быть так уж увлечён ею, если она не заставляет твою кровь закипать. Я за открытые отношения, но...— Он фыркнул от смеха. — Мы всё ещё пещерные люди в душе, когда дело касается нашего дерьма. Это биологический инстинкт. — Ник, — ровно сказал Зак. — Иди в кровать. Ник вздохнул. — Ненавижу, когда ты используешь этот тон со мной. Ладно, оставлю тебя наедине с твоими раздумьями. — Ник подошёл к двери, но остановился. — Не могу сказать, что чувствовал себя очень братски этим вечером, но... ты мой брат. — Его голос стал хриплым и немного неловким. — Я люблю тебя и всегда равнялся на тебя, ты это знаешь. Ты всегда поступал правильно с нами. Но иногда правильные поступки не делают тебя счастливым. Не совершай ошибку. Сделай хоть раз то, что ты действительно ощущаешь правильным, а не то, что считаешь должным. Ник затушил сигарету и вошёл внутрь. Зак смотрел на мутное небо. Сделать то, что кажется правильным? Он думал о уверенной улыбке Донны, о том, как она без труда вписалась в его семью, о том, как с ней всё было легко и просто. Донна была его другом двадцать лет. Она была частью его жизни так долго, что он не мог представить её без неё. Затем его мысли обратились к прекрасным сине-зелёным глазам и хмурому рту, и волна разочарования и мучительного желания захлестнула его. С Тристаном ничего не было просто и легко. Сказать, что у Тристана были проблемы — ничего не сказать. Была еще проблема с тем, что Тристан был знаменитостью в шкафу, и это порождало совсем другой набор проблем. По всем подсчётам, Донна была правильным выбором, а Тристан — неправильным. И он даже не был уверен, был ли Тристан вообще выбором. Он не знал, чего Тристан хотел от него — если вообще чего-то хотел. Тристан определенно дал понять, что хочет, чтобы Зак исчез из его жизни. Зак сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, когда вспомнил голос Тристана, когда тот сказал ему уйти. Он слышал в голосе Тристана гнев и ненависть. Но он также слышал страх, боль и уязвимость, и это почти стало его падением. Он хотел поцеловать всю боль, был готов сделать всё, чтобы стало лучше — и это так его напугало, что он ушёл. Чёрт, он был хуже всех тех людей, которые плясали под дудку Тристана. Они не знали настоящего Тристана; у него же не было такого оправдания. Сам факт, что он даже подумывал о том, чтобы оставить свою давнюю девушку практически у алтаря ради парня, который не давал ему никакого намёка на взаимность, был чистым безумием. Если бы Тристан дал ему намёк, что хочет, чтобы они были больше, чем просто приятелями по сексу, это было бы проще. Зак издал резкий смешок. Кого он обманывал? Если бы он точно знал, что у Тристана есть к нему чувства, выбора бы не было. Если он уже настолько неразумный и влюблённый, когда Тристан держит его на расстоянии вытянутой руки, у него не было иллюзий, что произойдёт, если Тристан признается, что хочет принадлежать ему. Ему. Волна тоски прокатилась по нему, и Зак выругался сквозь зубы. Господи. Когда это стало настолько чертовски глубоким? Это? Голос Тристана дразнил его в голове. Перестань быть такой трусихой. Назови это.. Зак закрыл глаза, пытаясь игнорировать голос, но безуспешно. Я предпочитаю быть униженной несколько дней, чем выйти замуж за человека, который без ума от кого-то другого. Когда — если — мы поженимся, я хочу, чтобы это было по правильным причинам, а не потому, что ты чувствуешь ответственность, вину и всё это дерьмо. Разберись, кого ты хочешь, Зак.. Зак допил остатки виски. Это будет долгая ночь.