Немного неправильно ("Натуральные парни" - книга 4)

Проблема с посещением футбольных звёзд в больницах заключалась в том, что это было практически невозможно. Он больше не был физиотерапевтом Тристана, и не был его родственником. Зак оглядел вестибюль больницы и снова попробовал номер Джареда, и снова попал на голосовую почту. — Зак? Он поднял глаза и почувствовал облегчение, увидев Габриэля. — Как он? Габриэль посмотрел на него странным взглядом. — Ты здесь из-за Тристана? Было так трудно в это поверить? — Да, — сказал Зак, чуть резче, чем хотел. Он не был уверен, сколько Гейб вообще знал. — С ним всё в порядке? Габриэль скривился. — Он такой же капризный и сложный, как обычно. Но... ну, ты, наверное, видел травму, да? Зак нервно кивнул. Конечно, видел. Он не видел это в прямом эфире по телевизору — в то время он уходил от Донны — но он посмотрел это после того, как Ник позвонил ему, звуча испуганно. — Это выглядело ужасно, — сказал он грубо. Как физиотерапевт, он видел ужасные травмы, но вид ноги Тристана, сломанной в нескольких местах, с торчащими костями и кровью повсюду, вызвал у него тошноту и бессильную ярость. — Вживую это выглядело хуже, — сказал Габриэль, морщась. — Пару наших игроков действительно вырвало. Я видел сломанные ноги раньше, но это что-то другое. Судьи дисквалифицировала этих идиотов. — Хорошо. — Зак глубоко вздохнул и разжал кулак. — Как он? Габриэль пожал плечами. — Джаред говорит, что операция прошла успешно, но Тристану потребуется обширная физиотерапия. Он скоро снова будет ходить, но что касается его профессиональной карьеры… — Он снова пожал плечами. Зак не мог сказать, что был удивлён. Как только он увидел степень травмы Тристана, он понял её последствия. — Я хочу его увидеть. Ты можешь меня провести? Наклонив голову набок, Габриэль изучал его. — Зачем? Я думаю, он и так достаточно расстроен. — Не хочу быть грубым, Гейб, но с каких пор он тебя волнует? — Меня не волнует, — сразу сказал Габриэль, покраснев. — Совсем не волнует. Зак покачал головой. У братьев ДюВаль были самые странные отношения. — У вас обоих проблемы. Габриэль подарил ему кривоватую улыбку. — Я не собираюсь с этим спорить. Но, по крайней мере, я не эмоционально зажатый, как он. Зак не собирался спорить. — Мне нужно поговорить с ним, Гейб. — Не уверен, что сейчас это хорошая идея. Он сказал мне оставить его в покое. — Без обид, но я не ты. — Есть такое. — Габриэль скрестил руки на груди. — Но что тебе от него нужно? Зак почти улыбнулся. Несмотря на все утверждения Гейба, что брат ему безразличен, он производил противоположное впечатление. — Я скажу Тристану, что мне от него нужно. После того, как ты впустишь меня внутрь. Габриэль посмотрел на него мгновение, прежде чем кивнуть и жестом пригласить следовать за ним. — Пойдём. На VIP-этаже Габриэль остановился перед дверью и повернулся к Заку. — Если я пожалею об этом, ты... — Ты такой милый, когда пытаешься угрожать людям, как это делает Тристан, — сказал Зак с улыбкой, прежде чем убрать её и посмотреть Габриэлю в глаза. — Может быть, тебе действительно стоит сказать ему, что он тебе небезразличен. Ты для него почти как семья. Гейб скривился и неохотно сказал: — Я подумаю об этом. Открыв дверь, Зак вошёл в комнату и тихо закрыл её. Его взгляд устремился к фигуре на кровати, скользнул по гипсу на ноге Тристана, а затем остановился на его затылке. Тристан уткнулся лицом в подушку, его пальцы сжимали подушку так сильно, что костяшки побелели. Узел беспокойства, который поселился в желудке Зака с тех пор, как он узнал о травме, сжался ещё сильнее, когда волна собственнической оберегающей нежности захлестнула его. Зак тихо подошёл к кровати и уставился на затылок Тристана. Несмотря на свои слова Гейбу, он не был уверен, что Тристан захочет его видеть. Он строил множество предположений насчёт Тристана. И не мог быть уверен, что не вообразил того, чего не было на самом деле. Как бы ни было больно это признавать, он не мог доверять себе, когда дело касалось Тристана: он вёл себя неразумно рядом с ним, как одержимый, просто желая иметь его во всех возможных смыслах. Правда заключалась в том, что он хотел, чтобы Тристан хотел его. Он хотел, чтобы Тристан нуждался в нём. В этом не было ничего рационального или практичного. Тристан был проблемой. Тристан был осложнением, которое ему не нужно было в его жизни. И всё же, он хотел этого нахала в своих объятиях, полностью, чтобы ругаться, целовать, отчитывать, трахать и обожать, со всем его колючим дерьмом. Это было чертовски иррационально. И именно поэтому он не мог доверять себе в правильной интерпретации чувств Тристана. Зак поднял руку и смахнул длинную, тёмную ресницу с щеки Тристана. Она была влажной. Вздрогнув, Тристан повернул голову и уставился на него, не моргая. Его нос был красным, губы потрескавшимися, а глаза красными и влажными. В нём не было ничего красивого в этот момент. Зак хотел его поцеловать. Так он и сделал. Он наклонился и соединил их губы. Мягкий, маленький стон вырвался изо рта Тристана. Зак зарылся пальцами в волосы Тристана, поцеловал его глубже, посасывая и покусывая эти пухлые губы. Сладкая милость. Ему не хватало этого рта. Руки Тристана обвили его шею, пробежались по волосам и потянули его ближе, эти маленькие вздохи и стоны шли прямо к члену Зака — и его сердцу. Чёрт, как, чёрт возьми, он так быстро погрузился в это? Внезапно Тристан оторвал свой рот и уставился на него. — Что ты думаешь, ты делаешь? — Целую тебя, — сказал Зак, целуя один уголок его рта, а затем другой. Губы Тристана приоткрылись, он ударил Зака по голове и оттолкнул его. — Прекрати это! — Брови Тристана подозрительно сошлись. — Почему ты здесь? — Его глаза сузились. — Тебе жаль меня?? Зак рассмеялся. — Боже упаси. Кто в здравом уме будет жалеть тебя? Подозрительный взгляд не исчез с лица Тристана, хотя его плечи немного расслабились. — Тогда почему ты здесь? Зак сел на кровать. — Разве мне нельзя беспокоиться о моём бывшем пациенте? Твоя травма в первой игре не ставит меня в выгодное положение. — Он сказал это в шутку, но сразу пожалел об этом, когда Тристан опустил взгляд. Зак погладил внутреннюю сторону запястья Тристана, пока Тристан снова не поднял глаза. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — грубо сказал Зак. Тристан улыбнулся. Улыбка совсем не достигла его глаз. — Я больше никогда не буду играть в футбол. Но в остальном у меня всё просто замечательно. Ты можешь идти. Он убрал руку от Зака и прижал её к боку. — Ты сможешь играть снова... — Не надо, — сказал Тристан. — Я не хочу утешительной лжи. Не от тебя. Зак посмотрел на гипс. — Я не буду тебе лгать, — сказал он. — У меня были пациенты с менее серьёзными переломами ноги, чем у тебя, которые не смогли успешно вернуться в профессиональный спорт. У меня были пациенты, которые успешно возвращались и были как новенькие. — Он посмотрел Тристану в глаза. — Но ты точно сможешь снова играть в футбол. Даже если не профессионально, ты можешь... — Если я не могу играть профессионально, в этом нет смысла, — сказал Тристан, его глаза блестели. Он улыбнулся. — Ты однажды назвал меня нарциссом, и ты был прав. Фанаты важны для меня. Когда они поют моё имя, подталкивая меня вперёд, это...это так...особенно. Я чувствую себя... Он замолчал, с мечтательным выражением на лице. — Любимым? — тихо сказал Зак. Челюсть Тристана сжалась. — Ты любил ощущение, что тебя любят, — сказал Зак. Это не был вопрос, и с каждым моментом, когда Тристан не отрицал это, Зак всё больше и больше убеждался, что он прав. — Вот почему ты думаешь, что должен играть профессионально, чтобы снова это почувствовать. Тристан отвёл взгляд. Взяв Тристана за подбородок пальцами, Зак поднял его лицо, заставляя его встретиться со своим взглядом. — Тебе не понадобится футбол для этого. Тристан смотрел на него, не моргая, как будто не понимал, о чём говорит Зак. Наконец, его глаза расширились. Он покраснел, нахмурился, затем отвернулся, прежде чем снова бросить взгляд на Зака. Если бы это был кто-то другой, Зак бы подумал, что Тристан застенчив. Тристан бросил на него язвительный взгляд. — Где твоя невеста? — У меня нет невесты, — сказал Зак. — Больше нет. Тристан, казалось, перестал дышать. Он просто смотрел. — Почему? — наконец сказал он. — Мы поговорили, — резко сказал Зак. Этот разговор был самым трудным в его жизни. Он знал, что они с Донной в конце концов будут в порядке — они были друзьями гораздо дольше, чем любовниками, и их дружбу нельзя было так легко разрушить — но сейчас он не был именно тем человеком, которого Донна хотела видеть. — Мы решили, что было бы бессмысленно жениться, если я хочу быть с кем-то другим. Она заслуживает лучшего. Мы оба заслуживаем. Тристан быстро моргал, глядя куда угодно, только не на него. — Просто так? — Прежде чем Зак успел что-то сказать, Тристан бросил на него враждебный взгляд. — Почему ты мне это говоришь? Какое это имеет отношение ко мне? Зак почувствовал прилив всепоглощающей нежности, смешанной с грустью. Никто не должен быть таким настороженным в возрасте Тристана. — Ты знаешь, — мягко сказал он. Удерживая взгляд Тристана, Зак положил свою руку рядом с рукой Тристана, ладонью вверх. Тристан посмотрел на руку, как будто это была ядовитая змея. — Я...я не понимаю. — Понимаешь. Давай же. — Зак улыбнулся. — Где мой уверенный, высокомерный пацан? Медленно, очень медленно, Тристан двинул руку, пока их пальцы не переплелись. Хмурый взгляд Тристана стал ещё мрачнее. — Я убью тебя, если это шутка, — пробормотал он слегка дрожащим голосом. Зак усмехнулся. — Это должно быть настоящая любовь, потому что нет другой причины, по которой я нахожу твоё постоянное нытьё милым. Тристан сердито посмотрел на него, и Зак наконец поддался желанию снова поцеловать этот хмурый рот. Через несколько минут, когда они отстранились, на лице Тристана было мягкое, полностью поцелованное выражение. Он был настолько чертовски мил, что Зак просто должен был поцеловать его снова. И снова. Чёрт, это было нелепо. — Подожди, — вдруг сказал Тристан, немного запыхавшись. — Ты действительно говоришь, что ты, типа, любишь меня? Он немного запнулся на слове «любишь» и посмотрел на Зака с подозрением. Господи. Зак провёл большим пальцем по раскрасневшейся щеке Тристана. — Ты такой маленький засранец, — пробормотал он, осыпая поцелуями линию челюсти Тристана. — Ты сводишь меня с ума и в хорошем, и в плохом смысле. Но да, я почти уверен, что люблю тебя. Понятия не имею, как это произошло, но это так. Рука Тристана сжала его руку почти болезненно. Он уткнулся лицом в плечо Зака и пробормотал несколько слов. Сердце Зака перевернулось в горле. — Что это было? — сказал он с усмешкой, хотя прекрасно его услышал. Тристан ударил его в плечо. — Я сказал, что ненавижу тебя. Зак спрятал улыбку в волосах Тристана и глубоко вдохнул. Боже. Он надеялся, что со временем эти чувства станут немного менее интенсивными. Чувствовать так много было просто неправильно для рационального тридцатилетнего мужчины. — Я тоже тебя ненавижу, — сказал Зак, обнимая Тристана. Он вспомнил их первую встречу. Если бы кто-то тогда сказал ему, что он станет так безумно влюблён в этого парня в течение следующих нескольких месяцев, он бы подумал, что они сошли с ума. Тристан вздохнул, тоже обняв Зака. — Ты никогда не избавишься от меня. — Как ни странно, я с этим согласен. Тристан вцепился пальцами ему в спину. — И я не Донна. Никакой ерунды с открытыми отношениями. Я не делюсь. — Я тоже. Не тобой. — Зак прижался к месту за ухом Тристана. Он укусил мочку уха Тристана. — Если ты снова будешь флиртовать с Ником, я не буду отвечать за последствия. Тристан немного отстранился и усмехнулся, глядя на него из-под ресниц. — Ага? Что ты собираешься со мной сделать? Пульс Зака резко подскочил. Его член дёрнулся. Его руки дёрнулись. Тристан посмотрел на него всезнающим взглядом. — Ты маленький... — Зак засмеялся. — Как только я починю твою ногу, мы этим займемся. — Я думал, что твои услуги забронированы за месяцы вперёд или что-то в этом роде, — сказал Тристан, наклонив голову. — Разве у тебя нет других очень важных пациентов? Тристан, возможно, подшучивал, но тон Зака был совершенно серьёзным, когда он ответил: — Ты не мой пациент. Ты мой, и я позабочусь о тебе. Ухмылка Тристана исчезла, и он просто долго смотрел на Зака. Затем на его губах промелькнула лёгкая улыбка, которая вскоре превратилась в яркую, красивую улыбку, его аквамариновые глаза засияли теплом, и дыхание Зака перехватило. Чёрт. Он был без ума. — Ты прекрасен, — хрипло сказал Зак. Он говорил не о внешности Тристана. Тристан уставился на него с широко раскрытыми глазами, затем слегка покачал головой. — Ты такой, — сказал Зак. — Всё дело в глазах. Покраснев и выглядя в целом неловко, Тристан снова покачал головой. Зак усмехнулся. — Не спорь со мной. Я всегда прав. Тристан закатил глаза. — Зануда. Не уверен, что хочу такого зануду в качестве моего физио снова. Зак коротко поцеловал его, и поцелуй превратился в очень долгий, потому что, чёрт возьми, этот рот сводил его с ума. Когда они наконец оторвались, чтобы перевести дыхание, Зак уставился. Тристан раскраснелся до воротника своей больничной рубашки, его глаза были полуприкрыты, а зрачки такие широкие, что остался только маленький ободок голубого цвета. А этот рот, пухлый от крови и следов зубов, красный, влажный и опухший... Чёрт возьми. Соберись, Хардуэй. Зак прочистил горло и ухмыльнулся. — Кто сказал, что у тебя есть выбор, куколка? Глаза Тристана сузились, и Заку пришлось снова его поцеловать, потому что злой Тристан — это незабываемое зрелище. — Ух, я так тебя ненавижу, — сказал Тристан между поцелуями. — Очень сильно. Зак засмеялся и поцеловал его в нос. — Ты такой милый. Тристан шлёпнул его по голове.