Гроссланд: Октагон

Глава 4: Неизъяснимое

- Нет, Притчард, мы не заблудились. Но ситуация паршивая. -Beschissen. – Рыкнул Петрович. -Gesetz,Gott,Seele,Mutter. – Пробормотал Зуб, и немного подумав добавил, -scheiße. Вот уже два десятка часов мы бродим вокруг огромной гермодвери. Нам не везёт – каждое ответвление, каждый коридор, мост над сплетением труб и кабелей, туннель, и даже вентиляционная шахта – заканчиваются либо обвалом, либо стеной, либо запертой дверью. Теперь мы снова вернулись к высокой, толстенной дверной бронестворке, приоткрытой ровно настолько, чтобы в неё не смог пролезть взрослый мужчина без снаряжения. - Что будем делать, шеф? – Поинтересовался Леонид. Бравый оперативник не утратил присутствия духа. Зуб всю дорогу от мёртвого города подбадривал нас шутками, анекдотами, и курьёзными историями из своей жизни. На наше счастье, после выхода из промзоны, трупов мы больше не видели. По крайней мере, во всех доступных нам закоулках этого проклятого тупика. - Повернём назад? – Подал голос Егор. - Нет. Мы пойдём сквозь. - Всё. Октагон перетрудился, братцы. – Зуб тревожно положил руку на моё плечо. – Поспи, брат, я же вижу, что ты глаз не смыкаешь уже сколько? Дня четыре? Пилюли поди жрёшь какие? Или настойки бодрящие? - Прекрати паясничать, Леонид. – Спокойно ответил я. – Мы пройдём сквозь эту щель все вместе, одновременно… - Да, Октагон, Зуб прав. Тебе надо поспать, или, не знаю… Хотя бы воды попить, умыться. – Очень настойчиво, и почти по-отечески заботливо поддержал товарища Притчард. – Мы все устали, а ты, наверняка, измотан до полусмерти. – Вопреки дружелюбию слов, интуитивно, всё же, ощущалось, то, насколько трудно они ему даются. Я отмахнулся от спутников, и, сняв с плеч объёмистый рюкзак, начал потрошить его. - Правильно, - подтвердил подозрения коллег Егор. – Отдохни, шеф. Мы втроём покараулим. Даже я вижу, как ты на каждой стоянке мучаешься. – Какое смелое заявление… - Ты устраивайся, покушай. Мы будем втроём сторожить. Уж мимо нас троих ни одна зверюга не проскользнёт. Даже по потолку. Знаешь, при всех вводных, если тебя хватит апоплексический удар – мы, пожалуй, не выберемся из этого треклятого склепа… - Зуб отвесил жандарму подзатыльник. Тем временем я нашёл заветный промасленный свёрток. Ценность содержимого этой плотной бумаги, без преувеличения превышала даже терминал мятежников, если, конечно, не брать в расчёт информацию, что хранится в его памяти. - Узрите. Это шедевр наших прадедов. – Я бережно развернул коричневую бумагу. На свет фонариков и суд праправнуков своих создателей предстала занимательная вещица. Прибор состоял из переплетения золотистых трубочек, плоских прямоугольных антенн, и четырёх сопел. Каждая деталь была украшена головокружительно тонкой вязью рунических символов, опутанных изящным растительным орнаментом. Любой человек, вне зависимости от образования или степени утончённости чувства прекрасного гарантированно признал бы, сей загадочный прибор шедевром, вершиной человеческого творчества. По крайней мере, таковым было первое впечатление. Поэтому, я совсем не удивился, услышав восторженный синхронный выдох моих товарищей. - Что это? – Выдавил Егор. - Наследие довоенного Гроссланда? – Пробормотал Леонид. - Не знаю, как называется. – Честно признался я. – Можно сказать, что это, положим, Аппрокисматор. - Аппроксиматор чего? - Пространства. Слышали про то, что раньше Земля была в десять раз меньше? Спутники согласно кивнули. Каждый ребёнок Гроссланда слышал мифические россказни про довоенную жизнь. Невероятные и противоречивые предания о страшной экспансивной катастрофе, преобразившей Вселенную, слышали все. Но, как водится, практически никто в это не верил. - Этот прибор из тех самых времён… А теперь слушайте очень внимательно, повторять не буду. Я плохо умею аппроксимировать пространство. И гораздо хуже, перемещаться по тонкому пространству Смыслов и Мотиваций. Да, существует такое пространство – это естественная часть окружающего мира. Можно даже сказать, фундамент реальности. Эдакая, ослабленная, упрощённая, можно даже, пожалуй, сказать, «Искажённая реальность». По крайней мере, выглядит она именно так. Сами скоро увидите. Как вы могли начать догадываться, Аппроксиматор откроет для нас дверь в это самое пространство. Вернее, не совсем так. Он создаст вокруг каждого из нас особое прецессионное логическое поле, благодаря которому, мы сможем находиться в тонком мире. Сам тонкий мир, это наша реальность, но низведённая до более простых по весу, связям и значениям пространств, существ и предметов. В тонком мире много уровней организованности материи и энергии, если наш нынешний мир, - это самый сложный мир, то мы попадём в упрощённую его имитацию. Спутники уставились на меня абсолютно не понимающими взглядами. Сквозь стёкла дыхательных масок в глазах читались затаённый страх и фундаментальное неверие. Только Зуб, судя по всему, начинал что-то постепенно соображать. Я продолжил лекцию: - В Искажённой реальности очень, очень опасно. Во-первых, старайтесь поменьше думать – сосредоточьтесь на какой-нибудь простенькой мелодии, или думайте о чём-нибудь совершенно незамысловатом. Например, о самом заурядном камне, понимаете? - Подойдёт песня про жаворонка? – Азартно уточнил Леонид. - Да. Чем проще, тем лучше. Если мы встретим в тонком мире каких-либо тварей – не бойтесь. Вообще не думайте. Сохраняйте спокойствие. Я решу проблему. Главное, будьте спокойны, держитесь как можно ближе ко мне. Во-вторых, ни в коем случае не стреляйте! Что бы ни случилось, ни за что не открывайте огонь из автоматов, или пистолетов. Наш переход не займёт много времени, так что с вами ничего плохого не случится. И ничего не трогайте. Поняли? Оперативник кивнули. - Чтобы вы думали ещё меньше, я немного поясню, как мы протиснемся в щель между стеной и гермодверью. Так как там есть свободное пространство, в искажённой реальности оно значительно увеличится, и у нас будет шанс попасть на другую сторону. На самом деле, при должной сноровке, можно пройти и через запертую дверь. Но мы ограничимся этой щелью. Как только я включу Расщепитель, пространство начнёт меняться, и мы мгновенно окажемся в Искажённой реальности. Я выберу подходящую дорогу, мы пройдём сквозь эту самую дыру и выйдем на другой стороне коридора. Если пространство увеличится слишком сильно – ничего страшного, и такое бывает. Вы всё поняли? Конечно же они поняли далеко не всё. Поэтому перед активацией прибора решили сделать очередной небольшой привал. Меня терзало дурное предчувствие, и я приказал вскрыть последний короб с патронами, и снарядить все магазины. То, что не влезло, мы рассовали по карманам. Я дважды повторил лекцию. Время уходило. Таблетки кончались. Мы нервничали. Притчард ощутимо беспокоился, и даже предлагал поискать обходной путь. Наконец, мы собрали пожитки. Каждый привязал себя длинной верёвкой к моему поясному ремню. И тут Притчарда прорвало: - К чёрту такое наследие. Мы его не заслуживаем. Мы потеряли все, что создали предки! Планету пожирает Споровый Лес, а мы никак не прекратим убивать друг друга. – Он нервно потёр натруженную шлемом шею. Я молчал. Пусть выговорится. – Вы хоть понимаете, что для того, чтобы достичь их уровня, нам придётся, как это сейчас называется, «реставрировать» науку две, или три сотни лет. Если мы раньше не передохнем в отравленных пустошах. - Не тебе решать это. – Отрезал Зуб. - Не мне? А кому? Почему я не гожусь? Я не заслужил право решать? – Петрович задрал правую штанину, демонстрируя грубый, но не лишённый аскетичного изящества протез. Металл потемнел от времени, на нём виднелись следы засохшей крови. – Этого недостаточно? - Потому что ты не прав. Мир разрушили не мы. Он сгорел до того, как мы появились на свет. И коллапс знаний произошёл до нашего с тобой рождения. Я уверен, что мы соберём все утраченные знания, сделаем новые открытия. И однажды, может внуки наших правнуков, или более поздние поколения, восстановят и Гроссланд, и всю планету. Не нужно участвовать в войнах, чтобы понимать это. А что до пращуров… Город позади показал, что многие из них так же были не достойны этих достижений, как и мы с тобой. - Фантазировать ты мастер, Зуб. Большой мастер. – Притчард скривил своё обветренное лицо. – Я знаю, что ты никогда не бывал за пределами Кржнестова. Ты не видел, до чего мы довели землю. Да что тебе объяснять, иди ты тоже к чёрту. Вместе с Октагоном, его безделушкой и всеми эти треклятыми катакомбами, будь они не ладны. Егор, вот, держи. – Оперативник отдал жандарму оставшиеся таблетки. Если я не выйду из этой Искажённой реальности, тебе они больше пригодятся. - Спасибо, Петрович. – Егор крепко пожал руку Притчарду, и без колебаний пополнил свой скромный запас. - Наговорились? Начинаем. Расслабьтесь, и постарайтесь ни о чём не думать. - Подожди, а на сколько хватит Аппроксиматора? - Минут на 20-30. Он в общем-то не сильно подходит для групповых походов. Всё. Внимание…Anlauf! Аппроксимтор гудит, налаживая зону логического поля вокруг нас, и стены вдруг раздаются вперёд. Гладкая плитка улетает куда-то в темноту, а из пустоты вдруг выпрыгивают грубые очертания необработанной каменной породы, образовывающие вдруг аккуратный грот, по дну которого весело журчит ручей. Соединявшие нас верёвки вдруг удлиняются, и уподобившись змеям, начинают неприятно извиваться. Из-под камня, справа от нашей группы, выскальзывает стайка странных миниатюрных двуногих существ. Они пробегают между нашими ногами, после чего, навсегда исчезают в вечной аппроксимированной подземной темноте. К счастью, товарищам хватает профессионализма проигнорировать все жуткие искажения пространства. Я лишь два раза в жизни самостоятельно расщеплялся в Искажённую реальность. Оба раза закончились исключительно печально, но моим спутникам об этом знать не стоит. - Так держать, братцы. Думайте потише… - Голос звучит без моего ведома. Я слишком расслабился. Хоть в искажённой реальности, накопленные усталость и боль, не исчезли, но зато тело стало куда охотнее подчиняться разуму. Вперёд. Припоминая старые инструкции, я отодвигаю переднюю плоскость, и вся проекция пещеры вдруг вновь деформируется. Камень выравнивается, превращаясь в колонны, лестницы, вытягиваясь в арки, балюстрады и контрфорсы, соединяясь в хитросплетения стрельчатых готических арок. Каменный грот преображается в причудливый фантасмагорически перемешанный собор, необъятных размеров, будто бы вывернутый внутрь самого себя. Объёмы получившегося пространства поражают – оно кажется бесконечно огромным, затягивая взгляд всё глубже и глубже в свои внутренности. И, вопреки тому, что движения нет, сознанию начинает казаться, будто это бесконечно глубокое фрактальное подобие вдруг приходит в движение засасывая тебя, перемалывая всё естество жерновами потрясающей архитектуры. Гладкая поверхность пола, перилл, колонн и потолков вдруг проявилась искусно вырезанными жаворонками, после чего всё это великолепие осветилось странным контровым светом, источники которого невозможно определить. Я вывел нашу группу на главную дорогу, пронзавшую фрактальное пространство безобразно ровным шрамом, - стрельчатым мостом из чрезмерно упорядоченного камня. - Что бы ни случилось, запомните, мы должны перейти мост раньше, чем кончится время. Мы осторожно шли по изящным резным камням пролётного строения. Я чувствовал постоянно растущую угрозу. Каждая секунда взрывалась в моём сознании фейерверком нарастающего ощущения неотвратимой гибели, перемешанным с несвойственным мне, давно позабытым предчувствием панического, всепоглощающего ужаса. Звериный страх рвал мои барабанные перепонки истошным демоническим воплем, требующим повернуть назад, бросить всё и бежать без оглядки. Мост заканчивается широкой площадью. До неё осталось не более двадцати шагов. Вдруг верёвка натянулась. Я смотрю назад: мои товарищи замерли. Рука Притчарда инстинктивно тянется к штуцеру. Взгляд… Куда направлены их взгляды? - Октагон! Снизу! – Это определённо голос Зуба. А что у нас снизу? Мои глаза, с неохотой, будто бы через силу, повернулись в нужную сторону. И я могу их понять. О, как бы мне хотелось никогда не видеть этой картины… По стене, в нашем направлении ползло паукообразное существо. Часть его чешуйчатого тела, пока что, скрывалась в нездоровой зеленоватой дымке. Туман болотного цвета постепенно обретал богопротивную форму, вытягивая худощавый овал тела, венчая безносое и безгубое клыкастое человеческое лицо рогами, покрывая кожу болезненными струпьями. Две руки существа имели три сустава, их кисти состояли из осклизлых пучков щупальцев, беспорядочно торчащих из ладони. Как итог протеста и ненависти к всему хорошему, что есть в этом мире, чешуйчатое тело, возвышающееся над туловищем, поддерживали шесть неестественно конических паучьих лап. Конечности чудовища были лишены волосяного покрова. Из трещин в их чёрном блестящем хитине сочилась смерть. Наши взгляды встретились. Омерзительный шестиногий гад истошно взвизгнул, и в три прыжка перегородил нам путь. - Спокойно, мужики… Не стрелять. Что бы не случилось – не стреляйте! Сейчас я стабилизирую эту тварь. Отвратительный монстр начал медленно приближаться, намереваясь начать с меня. Остатки тумана по странной прихоти мерзавца сгустились в меч. Стандартный пехотный офицерский меч армии Гроссланда. Зуб повис на автомате запаниковавшего Петровича, просунув палец под спусковой крючок. Я достал приснопамятный трёхгранный штык. При виде штыка паук мелко задрожал, забрызгивая наш мост чёрной жидкостью, вытекающей из его ног. Вспомнив нужную форму, я вытянул штык в такое же подобие полуторного офицерского меча, но что-то мне подсказывало, что в этот раз моих навыков, скорее всего, окажется недостаточно. Тем не менее, я успокаиваю тело. Существо приближается. Враг вонзает клинок в моё плечо и проворачивает. С отвратительным, знакомым хрустом… Значит откатываемся на шесть тактов назад и защищаем плечо. Удар! Удар! Удар! Три выпада слились в единое движение. Клинки нашим мечей сталкиваются друг с другом на огромных скоростях, оставляя в воздухе чёрные трещины. Я спас плечо. Что будет дальше? Паук выше меня на полкорпуса. У него преимущество. Следующая атака начнётся через два такта, и вскроет мою шею. Если я отражу её снизу, то ослепну от его чёрного масла, что сочится с его конечностей. Он тоже начинает видеть такты. Значит придётся отойти… Жаль, что мешает верёвка. Удар! Уворот. Контратака! Наши мечи сталкиваются в колющих ударах, взрывая пространство вокруг короной плазменных молний и воздушных осколков. Удар! Удар! Это было очень близко. Через два такта я умру, пропустив удар в верхнюю часть головы. Значит нужно… Что? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? - Не умирать. – Что? – Нужно не умирать. Смотри. Моё тело элегантным движением срезает верёвку, что соединяет меня с моей группой, лезвием меча, после чего совершает немыслимый в нормальном мире прыжок за спину противника. Стой! Что будет дальше? – Сам стой, ублюдок. Двадцать ударов умещаются в восемь тактов. – Я не собираюсь умирать, Октагон. А как же товарищи?! Нужно срочно вернуться. - Так ты Октагон? – Прошипело существо, оскорбляющее своим существованием солнечный свет. - Нет… Это не твоё имя! И ты не из Обервардена! Я медленно начинаю понимать принцип Искажённой реальности. Через один такт он атакует мой живот ногой, после чего развернётся, подобно змее, и обезглавит меня. Больше отходить нельзя. Я провожу контратаку, и точным ударом отрубаю противнику одну из ног, на которую он опёрся во время разворота. Паук заваливается на бок, и проломив перилла падает с моста. Скоро, он выпрыгнет с другой стороны. Но что это?.. На мост карабкаются жуткие кадавры – обезображенные изорванные юноши в ветхой солдатской форме. Ходячие мертвецы источают изумрудное свечение, направляясь, по-видимому, к нашему жандарму… Я возвращаюсь к товарищам. Егор и Зуб борются с Притчардом за винтовку. Зубу удалось отсоединить магазин, но в патроннике всё ещё есть патрон. - Зуб, сколько у нас времени? - Осталось минуты три, не больше! Монстр проворно выбирается с другой стороны моста. За спинами моих подопечных. Я расталкиваю их, набрасываясь на монстра. Сколько тактов в секунде? Или секунд в такте? Сколько мне продержаться? - ОКТАГОН!!! Обезумевший от ненависти зверь яростно бросается на меня. Ливень ударов изматывает мышцы. В них почти закончились кислород и глюкоза. Кадавры набрасываются на моих товарищей. К счастью, они не вооружены… Но их очень много… - ОКТАГОН!!! ТЫ ПОКОЙНИК!!! УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! Я едва успеваю защищаться. Меня окружают мертвецы. - Зуб! Сколько времени?! - Минута, клянусь! - На другую сторону любой ценой! Что это у него в руках?.. Меч? Но как?!! УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! К счастью, паук не замечает своих инфернальных помощников. От его атак их несчастные тела развоплощаются, рассыпаясь в труху. Мне нужна секунда чтобы вдохнуть. Секунда. В глазах темнеет. – Я умираю, Октагон. – Подонок, истратил кислород на прощание. Я чувствую, как лопаются мышцы в руке, которая не успевает закрыть лезвием меча сердце от колющего удара проклятого демона. Нужно вернуться на несколько тактов назад… Нужно сместить сердце, принять удар полостью тела… Но почему нет возврата? Это уже наступившее настоящее? Меня что-то тянет за шиворот назад. Я падаю под ноги Притчарду и Егору. Что-то лопнуло. Открылось внутреннее кровотечение. Кажется, желудок заполняется кровью. Нет сил заставить организм вылечиться, или хотя бы остановить потерю крови. Мне нужен кислород. МНЕ НУЖЕН АДРЕНОХРОМ!!! Но я не могу вдохнуть! Падение отшибло лёгкие! Стоп. Где паук? Почему мы ещё живы? Какого Обервардена… Зуб сдерживает монстра один! Ему даже удаётся отражать некоторые атаки. Он научился предвидеть такты потока? Где же эта чёртова минута??? Время идёт слишком медленно. Зуб пропускает удар, и получает первую рану – режущая кромка демонического меча вспарывает его грудь, разрубив бронежилет и магазины в разгрузке. Патроны падают ему под ноги. Он отбивает ещё два удара. И развернувшись кричит: - Спасайтесь! – Его лицо преисполнено решимости, сосредоточено и спокойно. Паучья лапа пронзает его левое плечо. Леонид Максимилианов кричит от боли, но находит в себе силы освободиться. – Давайте! Притчард и Егор хватают меня за плечи, и тащат на площадь, расталкивая беспокойных мертвецов. Зуб умудряется одной рукой отразить смертельный удар паукообразного гада – меч почти проткнул его позвоночник. Вторая рука агента Тайного Сыска отвалилась – яд в ране разъел ткани. Я всё ещё не могу вдохнуть. Изо рта течёт кровь. В глазах медленно темнеет. Наконец, подземный монстр искажённой реальности выбивает меч из руки Леонида. Он оборачивается. Видит, что мы успели, и счастливо улыбается. Паук подлым ударом пронзает его лёгкие своими рогами, поднимая тело элитного бойца Черных Черепов над своим туловищем. Звучит выстрел – пуля разрывает чудовище на части вместе с пространством, и летит дальше, пробивая себе путь в готическом фрактальном комплексе. Аппроксиматор вышвыривает нас позади полузакрытой гермодвери. Меня, Егора и Притчарда.