Гроссланд: Октагон

Глава 6: Путь для одного.

Мы снова в пути. Безольг Штекер не удивился, узнав механику работы Зелёного геля. Проникшись сочувствием, он взял часть поклажи моих спутников на свои могучие, усиленные активным экзоскелетом плечи. Тонкости человеческих взаимоотношений год за годом стабильно ускользают от моего понимания, мешая налаживать оперативные контакты, но лжецов я распознаю мастерски и безошибочно – сказываются годы обучения в Бюро. Не могу не признаться себе в том, что новый спутник мне очень понравился, я не ощущаю в нём ни малейшего намёка на злые намерения или мотивы. С другой стороны, я уверен, что Безольг является кем угодно, но только не Князем Комбатантом. Хоть он и разговорился с Притчардом на тему Пути Комбатанта. Похоже, они оба его наизусть знают. Если бы Споровые Сектанты были бы хоть сколь-нибудь искусны в управлении своим разумом, то Гроссланд давно лежал бы в руинах, обрушившись под натиском агентов глубочайшей конспирации. На счастье, оставшегося в живых после Великой Войны человечества, природа этих мерзавцев диаметрально противоположна, и такого мерзавца обученный человек способен вычислить в два счёта. И для себя я сделал однозначный вывод – Безольг Штекер не сектант. Впрочем, его осведомлённость наталкивает на интересные мысли. Особенно любопытна затаённая к нему неприязнь у Егора. Уверен, он без раздумий пристрелил бы Штекера, выведав все самые интересные тайны в процессе пыток. Не мне его винить. В других обстоятельствах я поступил бы так же. Хотя, может и нет… Вечная ночь подземелий вязко растеклась по коридорам, площадкам и тупикам. Кислота нечастых фонарей, ламп, проблесковых маячков и прочих осветительных приборов прожгла в её рыхлом теле зияющие дыры, сквозь которые мы медленно брели к своей цели. Спустя три часа после знакомства с представителем боевой знати, мы совершенно внезапно вышли в просторные красивые анфилады. Просторные подземные залы имели купольные потолки, с безобразно торчащей то тут, то там арматурой, и соединялись друг с другом щербатым оскалом бетонных дверных проёмов. Стены покрылись морщинами свежих трещин, а в воздухе до сих пор висела не успевшая полностью осесть пыль. На полу громоздились груды щебня. Потолочные же, сложно выполненные плиты, - рухнули на пол, вызвав тем самым локальные осыпания грунта. Одну из комнат занял компьютерный комплекс, превратившийся в хаотичное месиво из камня и металла. Её мы использовали для короткого отдыха. Егор рискнул поискать уцелевшие терминалы, или прочие подобные артефакты ушедшей эпохи, но, к его сожалению, целой техники тут не осталось. На удивление, дорога, по большей части, оставалась вполне проходимой, и мы не испытывали серьёзных затруднений из-за землетрясения вызванного, очевидно, выходкой Притчарда в искажённой реальности. Тем не менее, путь через руины, безусловно, оставался совершенно не безопасен, и мы соблюдали повышенную бдительность. Наконец, анфилады закончились, и мы вновь оказались в невыносимо привычных тесных технических туннелях, путаясь и застревая в лабиринтах труб, спотыкаясь о кабели линий электропередач. - Так Вы знакомы с этой частью подземелья? – Поинтересовался Притчард. Ему полегчало пару часов назад, и теперь он пытался оценить загадочного пришельца «трезвым» взглядом. - Да, - ответил Безольг. – Я знаю короткий путь наверх. Минут через 30 мы выйдем к лифту, лифт поднимет нас на первый уровень, и после небольшой прогулки мы упрёмся в широченную дорогу, с эскалатором. Может быть даже, рабочим. А уже на нём доедем до Карго-хаба. - Здорово звучит. Эх, скорее бы домой… - Мечтательно прогудел жандарм. – Возьму отпуск, свожу семью куда-нибудь… - Куда, например? – Спросил Петрович. - Не знаю… На море? Или в столицу. Петроград, или Берлин. А может и в Лондиниум. Ты бы куда поехал? - В Розенбург… У меня там родни много. Но их я, скорее всего, не увижу уже. Ихняя префектура полыхает лет 10, не меньше. Аристократы беснуются. - А ты, Октагон? Куда бы ты поехал на отдых? - Я? – Вопрос оказался для меня совершенно неожиданным. - Ты-ты. Ты же отдыхаешь? Небось, спать будешь целую неделю! – Егор с хрустом потянулся, и упал, споткнувшись о петлю кабеля. – Вот же дрянь!.. – Князь помог жандарму встать. Поднял его, задорно жужжа сервомоторами и искусственными мышцами, словно тот совсем ничего не весил. - Да… Я буду спать, пока не высплюсь. - А потом? - Потом буду работать. - Ну, это не ответ, - заявил агент Тайного сыска. Даже не знаю, что раздражает сильнее, - мрачная атмосфера непроизвольного искреннего недоверия, или вымученная расслабленная, но не менее искренняя дружелюбность. Полагаю, мне следует попытаться наладить хотя бы подобие дружеского контакта хотя бы сейчас. Особенно, в сложившейся ситуации. Это будет полезный опыт. Нужно только вспомнить популярные курорты в этой части Гипербореи… - Не знаю я никаких курортов. Вернее, знаю, но только один. Баумкухен. - Это где? – Не поняли спутники. Безольг изумлённо поднял брови. - Не слышали про Баумкухен? Портовый городок между Лондиниумом и Лютецией. Сказочный город. Никаких тебе уровней над головой. Только солнце и море. Шпили, туманы, причалы, каналы и мостики. Как сон, ей Богу… - Как хороший сон? – С сардонической улыбкой спросил Князь. - Да. - А я всегда думал, что уж профессиональные работники-то точно должны уметь отдыхать. – Резюмировал Притчард. - … - Меня хоть и не спрашивали, но я тоже скажу. Мой любимый курорт – Тамбовская губерния. - Ну ты загнул. Это сколько же денег нужно, чтобы хотя бы в области отдохнуть? – Резонно удивился Егор. - Не мало. – Согласился Безольг. – Зато какой там воздух! Какая архитектура! Какие виды! - Мне три таких премии потребуется, чтобы одному туда слетать. Не говоря о детях и жене. – Притчард поправил повязку на руке. – Хорошо быть знатью. – В его голосе легко угадывалась зависть. - Смотря какой знатью. Мне вот хорошо. А сколько нищих аристократов едва сводит концы с концами? Помяни моё слово, господин Притчард, деньги – не то, ради чего стоит надрываться. Счастья много вокруг, прямо сейчас. Пока ты ещё жив. Нужно всего лишь использовать старый ГроссландскийVerbinden… Мда. Вот и пришли. Нашим взорам предстала грустная картина: большая часть зала, которая вела к лифту обрушилась. Сочетание ровных расходящихся влево, вправо и вверх стен, и нагромождения каменно-железобетонных балок, что заполнило практически всё пространство широкого зала – обескураживало. Завал изобиловал прогалами и пустотами. Рискуя оказаться раздавленным, стараясь лишний раз не дышать Безольг вызвался разведать дорогу до лифта. Притчард виновато тёр руку, видимо, решив для себя, что впредь стоит внимательнее слушать мои приказы, игнорируя приступы паники. По крайней мере, мне хотелось так думать. - Про что он хотел сказать-то, не знаешь? – Выдавил он из себя полушёпотом. - Не знаю. Какая-нибудь воодушевляющая столичная присказка, наверное. – Так же тихо ответил я. - Человек он необычный. Было бы интересно узнать его мнение. - Ищешь счастье? – Уточнил жандарм. - Кто ж его не ищет? - Октагон не ищет. Ему оно либо не нужно, либо он уже счастлив. - Интересная точка зрения. – А что до этого Комбатанта… Легко рассуждать о счастье, будучи при деньгах, сидя на пляже Тамбовского моря. Послышалось жужжание, и из завала, наконец, показался Безольг. - Ну как там? - Терпимо, господин Восьмиугольник. Лезьте за мной, но не шуршите особо. Вдвоём дальше не пройти. А, впрочем, сами всё увидите. В интригующем молчании мы провели следующие два десятка минут, ползая и протискиваясь через каменные щели. На удивление, то, что легко давалось крупногабаритному Князю Комбатанту в броне и экзоскелете вызывало затруднения у всех нас. Особенно страдал Притчард – ему мешал психоробаст, обезболивающий руку, но тормозящий координацию. Безольг играючи раздвинул створки лифта, и мы обнаружили, что шахта пуста. Даже трос отсутствовал. - Полезем по лестнице. - Сказал Штекер, оценивая высоту. Ни дна шахты, ни потолка мы не увидели. – Притчард, ты как? - Нормально. Справлюсь. Главное, чтобы шов не разошёлся, и кожа не лопнула. - Почему вы не взяли с собой в такое место хороший запас искусственной кожи? - Она закончилась раньше, чем Притчард и Егор попали в передрягу. - Что ж это за передряга такая была? Она как-то связана с перестрелянными сектантами в заброшенном посёлке неподалёку отсюда, полагаю… - Нет. На нас напал страж Атмоса. - Целый довоенный контроматон, значит… А вы ещё и полным составом выжить умудрились… Ну да, ну да… Какие интересные времена наступают… Лезть пришлось очень долго. Подъём показался бесконечным. Лестница сильно проржавела, уставший металл угрюмо стонал от нагрузок. Вскоре у Притчарда открылось кровотечение. Прямо на лестнице он наложил жгут, и жутко скрипя зубами зловеще продолжил своё мученическое восхождение. Егора одолел частый кашель. Его тело постепенно отторгало Гель. Достигнув первого уровня, Безольг попытался открыть двери – безуспешно. Двери второго уровня отворились, и колоссальная масса грунта и щебня чуть не столкнула Штекера в бездну – мы с Егором втащили его на техническую площадку в последний момент. Примерно через час мы взобрались на третий уровень. На нём дверь чуть поддалась усилиям механических мышц Князя, но Петрович и жандарм предложили не сбавлять темп. В итоге, потратив на «дорогу» ещё двадцать-тридцать минут, наши глаза, наконец, подобно щупальцам осьминога, цепко нащупали в темноте тусклое свечение: дверь была гостеприимно открыта, но лестница оборвалась значительно раньше. Пришлось спуститься вниз. Трудно описать словами то странное чувство эйфории и лёгкости от отступившей грузной клаустрофобии, ненадолго овладевшее нами, когда Штекеру удалось разомкнуть злосчастные створки, и мы, наконец бессильно вывалились на очередной типовой для Подземного Гроссланда перекрёсток. Расположившись на отдых, мои спутники, получили долгожданную медицинскую помощь. И если состояние Притчарда можно было бы с большой натяжкой установить, как приемлемое, то кашель Егора вызвал у меня неподдельную тревогу. Таблеток осталось мало, но я предложил удвоить дозу. И принять её прямо сейчас. Жандарм тяжело взглянул на Петровича, бессильно лежащего на полу в перемазанном кровью снаряжении. В его бесконечно благодарных глазах стояли слёзы. - Не переживай за меня. – Прокряхтел неподвижный агент Тайного Сыска. – По сравнению с потерей ноги, это – всего лишь царапина. - Так и думал, что у тебя протез. Походка характерная. – Безольг испытующе смотрел на спутника, и глубокомысленно тёр щетинистый подбородок. Всё же, было в этом немолодом Князе Комбатанте что-то от мудрого учёного. И, пожалуй, присутствовало едва уловимое нечто от хладнокровного палача. - Расскажи, как это случилось? – Егор указал пальцем на протез спутника. - По дурости. – Буркнул Петрович. – Гордиться тут нечем. Пулемётчик срезал, когда мой полк штурмовал Кочинский укрепрайон. - Расскажи им, что было дальше. – Предложил я. Притчард приподнял голову, чтобы смерить меня исключительно оценивающим, немного недовольным и слегка тревожным взглядом. - Если ты так хорошо погружен в курс дела, то, может, сам расскажешь? – Едко поинтересовался он. – Мне даже интересно стало. - Не понимаю твоего сарказма. На самом деле, очень интересный эпизод. В общем, два десятка лет назад, на второй год третьей Држитенской Войны, полк Притчарда был командирован для прорыва линии обороны под Кочином. - Држитенские войны… - Мечтательно перебил меня Безольг. – Вторая Држитенская закончилась тем, что мой орден принудил обе стороны к миру. - Ага, а третья началась из-за конфликта интересов Князей и местного правительства. - Так ведь это Кирсановские Стабилизаторы устроили. Хоть и по делу. Но мы бы и им оплеух отвесили, если бы рядом были. – Развёл руками Штекер. - Разве вы не должны поддерживать друг друга? Вы же братство. – Спросил жандарм. Его удивление можно понять – служба в военной полиции и отсутствие командировок в другие города не способствовали широкому кругозору. - Так-то, да… Но так-то нет. – Покачал головой Князь. – Когда у нас происходит конфликт интересов, иногда и Рыцарские Кафедральные Братства воюют. Моё РКБ Панзеркулака – миротворцы. А Кирсановские Стабилизаторы – каратели. Это если очень грубо и кратко. Вот они, видать, что-то не поделили с местной мятежной знатью. Ладно, не важно, - пускай Октагон до расскажет – чем там дело кончилось? Прости, что перебил. - Да. Так о чём бишь я? Притчарда, тогда только-только зачислили в Спецназ ГРОб, и тут же отправили на прорыв вместе с двумя тысячами пехотинцев. Их полк был направлен на штурм дзотов и первой окопной линии, в качестве шестой атакующей волны. Их должен был поддержать танковый батальон, но он завяз в грязи в сорока километрах от фронта. Там, среди подтопленных воронок от снарядов, его отделение оказалось прижато к земле. Троих убило на месте, Притчард лишился ноги. Остальные залегли на дне. Судя по комментариям его сослуживцев, и его скромному рассказу в лазарете, от Психоробаста и потери конечности у него произошло просветление. Спустя четыре часа, лежания среди трупов, без возможности отступить, наблюдая, как гибнут подкрепления, прямо перед началом газовой контратаки мятежников, наш товарищ не выдержал, взял пулемет РПЖ-6988, а винтовку Черепного он использовал как костыль, и – пошёл в атаку на пулемётную точку. Вопреки здравому смыслу, пулемёт прекратил работу – стрелок высунулся из окопа в полный рост и забился в истерике. Орал что-то про то, что уже убивал Петровича, что мёртвые восстали, и идут за ним. К тому же, в этот момент у второго пулемёта закончилась лента. Или, может, заклинило что. Но он замолчал. И Притчард с товарищами ворвался в окопы. А через полчаса к ним на помощь, наконец доехали танки. - И ты без ноги смог пойти в рукопашную?! С пулеметом???– Удивился Егор. - Я не дошёл до окопа. Упал без сознания метрах в тридцати до него. – Агент Тайного Сыска помолчал. – Всё так и было, Октагон. Спасибо за рассказ. - А почему ты решил пойти в атаку? – Поинтересовался Безольг. – Решил красиво умереть? - Да нет. У меня в голове каша была. Помню, размышлял о том, как всё это бессмысленно и глупо. Что молодые люди должны умирать за интересы каких-то властолюбивых подонков… Психоробаст тормозил мысли, и поэтому я едва дошёл до идеи, что, пулемётчику-то этого не объяснить. Он уже заряжен. Готов убивать за интересы своего аристократа. А я могу только попытаться защитить гражданских от таких, как он. Понимаете? Это всё, что у меня оставалось. Ну я и подумал «ничего, ничего»… И пошёл. Пробормотал 33 тезис комбатанта, и пошёл. - С подобными идеями, тебе бы к нам, в Панзерфауст Северной Звезды. - Благодарю за предложение, - устало улыбнулся Петрович. – Но Тайный Сыск завербовал меня первым. Вдруг Егор вновь удушливо закашлялся. Таблетки ослабили симптомы распада Зелёного Геля, но в таких дозах они закончатся часов через шесть. Дотянуть бы ему хотя бы до биотяга, а там… Что-то не так. Я припал ухом к полу. - Тоже заметил? – Деликатно спросил Безольг, натягивая противогаз. - Лес. Прямо над нами. - Да. Что будешь делать, лихой человек с мечом? - Второй выход очень далеко. Слишком далеко для Егора. Попробуем обойти. - Я думаю, он занял Карго-хаб. - Похоже на то. Значит, нам нельзя задерживаться. - Согласен. Знаешь, я рад, что повстречался с вами. Столько хороших знаков в последнее время… Например, твой меч. Только с мечом можно по-настоящему бороться, понимаешь? Так до конца и не поняв слова Штекера, я скомандовал подъём. Мы вновь выдвинулись в путь. Стены этого уровня выложены мелкими квадратиками белой плитки. Мы торопимся, почти бежим, но нам не везёт – многие пути обрублены землетрясением. Приходится часто возвращаться. К жандарму вернулся кажешь. Сил на разговоры уже не осталось. Словоохотливый Безольг понимает это, и молчит. Снова тупик, снова ищем обход. Мы начинаем чувствовать странный шум в ушах. Во рту появляется знакомый привкус пыли. Даже дозиметры регистрируют небольшое повышение фона. К тому же, с каждой новой сотней метров становится жарче и жарче. - Мы приближаемся к реактору. – Наконец замечает наш попутчик. - Да. Плазменный реактор. Сердце этой части подземного Гроссланда. - Почти вечный источник энергии… Если его вырезать отсюда, и продать, можно будет прожить несколько безбедных жизней… - Хрипит, и давится кашлем Егор. – И не заниматься этой чёртовой галиматьёй. - Хорошая мысль. Я бы посмотрел на это. – Улыбается Штекер. - Кто же тогда будет этим всем заниматься, если не мы? – Искренне удивляется Притчард. - Мне уже всё равно. Я двумя ногами в могиле. Даже если дотяну до города, - комиссуют по инвалидности. Пускай Октагон этим занимается. Нормальным людям тут не место. Притчард озадаченно переводит взгляд с Егора на меня, и обратно. - Зачем ты это затеял, Октагон, а? Зачем мы умираем один за другим? - Ты знаешь, зачем. Потому что никто кроме нас не справится. Я запрещаю развивать эту тему при постороннем. Жандарм раздражённо цыкает, но замолкает. Он сильно изменился с тех пор, как мы спустились в это подземелье. Таков он настоящий? Или же всему виной страх за свою жизнь? Можно ли положиться на этого человека, если он уже перестал доверять мне? Как ни крути, эти люди лишь замедляют меня. Они ставят под угрозу всю миссию. Проще тихо расправиться с ними, и проскользнув мимо Леса выбраться на поверхность. Свернуть шею Притчарду, добить Егора, и путь свободен. Свобода и… Ты забыл про мистера Штекера. Оперативников Бюро не учат бороться с Логическим излучением Спорового леса. Пусть нам и известно лишь то, что его мысли практически невозможно отличить от своих собственных. Полноценно от него не спасают даже громоздкие логические ловушки, установленные в тяжёлых неповоротливых скафандрах, которых у нас нет. Так ты догадался? Конечно. Ты не так прост, и заслуживаешь немного уважения, человек без имени. Твои спутники чуть не погубили всю твою задумку, там, в первобытии. Я внимательно наблюдал за вами. Человек, зациклившийся на мыслях о том, что он ходячий труп, которому стоило бы умереть, и человек возомнивший своего предводителя безобразным монстром. И был третий. Штекер? Но он остался там… Ты меня не обманешь. Я - то, что вы зовёте Споровой жизнью – я совершенная форма жизни способная питаться напрямую энергией и материей.... А ты, всего лишь хитроумный безымянный примат. - Октагон! – Низкий крик Притчарда поколебал тягуче-туманную иллюзию. –Derfallwirdvoneinerriesigenmöseabgedeckt, Октагон! СМОТРИ, – ВОТ ОНА, ПОГИБЕЛЬ РОДА ЛЮДСКОГО! Мы стоим в конце длинного широкого коридора. Перед нами распахнуты ворота в плазменный реактор. Его массивное тело, сплетённое из труб и радиаторов покрыто уродливо-омерзительной, до дрожи в коленях, неописуемой массой, будоражащей самые тревожные ощущения в задворках заднего разума. На потолке расположились лестницы, переходы, силовые линии, аккумуляторы, трансформаторы и прочие неотъемлемые элементы генератора электроэнергии ТАКОГО масштаба. Но почему они под потолком?.. Реактор облепило сердце Спорового Леса. Счётчик Логических единиц сходит с ума, заходясь писком. Да он и не нужен - вокруг реактора стоит марево искажённого и перекрученного мыслями Леса пространства. Его трепетные осклизлые отростки покрыты болезненными белыми струпьями. Они мерно подрагивают, и динамически невпопад пульсируя сочатся грязной бледно-жёлтой жидкостью, которая впитывается в бугристое основание – плоть. Тело спорового существа не однородно, и покрыто безумным лабиринтом странных шерстистых образований, пузырчатых волдырей, кожистых складок и хитиновых ороговевших наростов. Егор не выдерживает – ему приходится снять противогаз, чтобы расставание с содержимым предыдущего приёма пищи не оказалось чрезмерно болезненным. На наших глазах из месива живой массы отделяется ком, размером с доброго быка. Монстр начинает медленно раздуваться, отращивая суставчатые перепончатые конечности. Постепенно и неумолимо на безобразном теле формируется омерзительная плешивая голова с россыпью подслеповатых выпуклых глаз. В центре морды вытягивается образование землистого цвета, отдалённо напоминающее нос, но на деле представляющее собой три, ли четыре сросшихся неправильной формы хобота. Под ними недружелюбно скалится и истекает бурой пенистой слюной кровожадная клыкастая пасть, невпопад утыканная частоколом зазубренных змеиных клыков. - Ты… Уродливый ублюдок… - Мямлит оцепеневший оперативник Тайного Сыска. - ИДИ КО МНЕ,ПРИТЧАРД! – Властно приказывает существо. - НЕТ! – Петрович левой рукой вскидывает штуцер, и истерично расстреливает полный магазин в туловище ожившего ночного кошмара. Оружие не слушается, и лишь малая часть пуль достигает цели, нанося, тем не менее, жестокие раны. Патроны в последнем коробе оказались экспансивными. – НЕТ, НЕТ, NEIN! ГРЁБАНАЯ ТВАРЬ! - ВЫ В МОЕЙ ВЛАСТИ…- Хрипло смеётся алчущая нашей смерти плоть, коварно ухмыляясь разорванным в клочья подобием лица. За его спиной тело начинает выращивать аналогичных неописуемо уродливых тварей. - Ещё нет. – Спокойно отвечаю я, досылая патрон в патронник автомата ГБ-8. Выстрел, и голова чудища лопается, будто переспелый арбуз, забрызгивая бетон и сталь ошмётками споровой плоти. Две очереди по два патрона перерубают передние ноги кадавра, и детище погибели рода людского грузно заваливается на бок. Но не умирает. Тонкие жгуты медленно-медленно тянутся из ран, образовывая новые связи, излечивая травмы, трансформируя тело в нечто более жизнеспособное. Притчард торопливо перезаряжает магазин. Следует пристрелить Егора. Он стоит на коленях, и выпучив глаза царапает горло руками. Егор уже надышался спорами, густой взвесью наполняющими ангар и скоро превратится в спорового зомби. Нужно убить его, чтобы не умчался. Я убью его. - Прочь из моей головы! – Рычит Притчард. Он стреляет одиночными, стараясь обездвиживать существ. У него плохо получается. Разрывы последних наствольных винтовочных гранат не сильно сглаживают картину. – Октагон, ты куда, мать твою? Я приближаюсь к Жандарму. Лес пообещал ему излечение: он снял бронежилет, и разорвал грязную, давно не стиранную гимнастёрку, рассматривая, как посеревший, некогда зелёный, гель отпадает, замещаясь чем-то очень нехорошим. Он медленно поднимает голову. Он сдался, и стал врагом. Вот, его рука медленно тянется к пистолету на поясе. Я буду быстрее, он под моим контролем, один короткий миг, и его голова разлетится в клочья. Пистолет медленно поднимается, глаза смотрят на меня. Почему я не целюсь? Мне нужно прорываться! - Ты не прав… - Слова Егору даются с трудом, изо рта течёт чёрная кровь – ТЫ не прав! Октагон не убьёт нас. Нет… Scheißkerl… Это всё ты, лжёшь в моей голове… Разве я не видел, как он старается, А?! Как он вновь и вновь ломает, и кромсает само своё естество, чтобы защитить нас? Разве я этого не видел?!! Он столько раз мог бросить нас и сбежать, столько раз мог пожертвовать каждым из нас… Тогда, в реальности, он должен был спасти терминал, но он защищал нас и почти погиб, но Зуб спас его. Ценой своей жизни! А ты, свинья, называешь его лишь инструментом?! Он – человек! Думал, я настолько дёшев, что не смогу различить свои мысли? А?!! – Лицо его искривила жуткая гримаса горько торжествующей ненависти, перемешанной с обидой и презрением. Внезапно, расфокусированный и безумный взгляд жандарма стал ясен и твёрд. Он уверенно поднял его на меня, и произнёс. – Прости Октагон. Видишь, – он виновато, невпопад, показал рукой на своё истерзанное, меняющееся тело, - как всё вышло? Прощай. Он швырнул в меня пистолет, и достал наступательную гранату. Сбросив разгрузку с остатками боеприпасов, он выдернул чеку, и с изящной проворностью побежал в группу монстров, исчезнув вместе с ними в яркой вспышке с оглушительным грохотом. Ударная волна окатила россыпью брызг от начинающей прибывать воды, хорошенько тряхнула мясо на костях, и ненадолго оглушила нас. Гросс Гвардеец сделал всё, что мог для своих товарищей, семьи и страны. Он никогда не служил в Имперской Армии, но расстался с остатками своей жизни как настоящий солдат Гроссланда. - Октагон! Какого хрена ты застыл там? У тебя есть патроны? - Есть. Держи. Я поделился с Притчардом половиной оставшегося боезапаса. Профессиональный специальный агент Тайного сыска не терял времени даром – широкое пространство, с воронкой от подвига Егора Николаевича Белоборода, между нами и заражённым реактором было завалено покалеченными и мёртвыми мутантами. Я не замедлил присоединиться к нему в этом нелёгком, и, видимо, бесполезном деле. - Он играет с нами. Заманивает… Знает, что никуда не денемся… На! На! Сука! Получай! Моя фамилия – Мадсен! - Куда делся Безольг? - Чёрт его знает! Я,scheiße, не помню, как попал сюда. И мне так тут хреново, что сознание вот-вот потеряю… В голове засела эта мысль, - сказал он меняя магазин, - что дышать нечем. Маску, мол, снять надо… - А вода эта откуда? - Не знаю. Её вроде не было, когда мы «начали». - Если нас не сожрут, мы тут утонем. - Действительно. Уровень воды поднялся нам до пояса. К счастью, плавающих существ мы пока что не видели. Магазины скоро опустели. Я достал меч, Притчард Петрович примкнул штык-нож.