Гроссланд: Октагон

Глава 7: Момент истины.

Где-то под потолком оглушительно скрежетал металл. Полумрак реакторного зала дрожал от нечеловеческой ненависти и алчущей жажды. Мы стояли на горе полумёртвых чудищ, которую омывали волны прибывающей воды. Безобразный рептилоидный ублюдок вцепился кривыми зубами в стальную ногу Притчарда. Агент Тайного Сыска сжимал в единственной здоровой руке штурмовой штуцер, без магазина, с примкнутым длинным широким штыком, пользуясь им на манер секиры. Игнорируя боль в ранах, могучим взмахом он обезглавил монстра, так и не пожелавшего разжать тиски своей омерзительной пасти. Скользкое тело мутанта скатилось вниз, скрывшись в грязной воде. Я думал о терминале, заботливо закреплённом на моей спине, уповая на то, что он действительно хорошо защищён от влаги, в соответствии рекомендациями по его эксплуатации. Мои руки сжимали меч. На первый взгляд, он являлся классическим заурядным холодным оружием офицера инфантерии, - его форма отсылала к знаменитому клинку классического офицерского армейского меча. Но при детальном рассмотрении даже самый неискушённый в кузнечном деле человек искренне изумился бы причудливой узорчатой структуре, равномерно покрывающей всё оружие, плавно переходя от лезвия на крестовину, рукоять и яблоко. Человек, знакомый с военным делом, обратил бы внимание, что в структуре меча удивительным образом прослеживается типовой игольчатый штык-нож для единой пехотной линейной винтовки Черепного, украшавшей флаг нашего отечества, аккурат под черепом ветерана. В данный момент, узор из прямоугольных разомкнутых восьмиугольников, отсылающих смотрящего к созвездию Коленопреклонённого, был плохо различим в скудном освещении зловещего подземелья, к тому же, значительную его часть скрывала чёрная кровь Лесных тварей, плавающая в воде маслянистой плёнкой. - Некуда бежать… - Пробормотал Притчард, проламывая прикладом череп обезьяноподобного карлика. – Мы умрём здесь, Октагон. Умрём как братья. Для меня было честью служить под твоим началом. Притчард выглядел впечатляюще плохо. Силы покидали его тело. Движения слабели и замедлялись. - Не сдавайся Притчард. Никогда не сдавайся. - Я не сдамся. Я умру не сдавшимся. - Чешуйчатый монстр выпрыгнул из воды, вонзившись лезвиями шестерых плоских бивней в раненную правую руку, отрезав её ниже предплечья. Агент тайного сыска взревел от боли, и зашатался. Я позволил Притчарду облокотиться на мою спину своей спиной. – Я умру с оружием в руках! На земле моих отцов! – Он перехватил жгутом культю, и задумчиво взглянув на последний шприц психоробаста брезгливо отбросил его в сторону. Шприц исчез в мутной холодной воде, жалобно булькнув на прощание. – Умру плечом к плечу с товарищем! Я уже, буквально, похоронен! Минуты тянулись невыносимо медленно. Каждое прожитое мгновение давалось труднее, чем предыдущее. Меня истощили длительный поход, плохое питание, и борьба с жуткими детьми новой формы жизни. Всё это привело мой организм к настоящему пределу его физических возможностей. Насекомоподобный монстр перехитрил меня, коварно выстрелив своей игольчатой конечностью, пробив моё бедро насквозь. Но мне повезло – кость и важные кровеносные сосуды не задеты. Повезло вдвойне, что в игле не оказалось яда. Лишь некоторая незначительная часть мышцы превратилась в фарш. Злая удача не подвела и второй раз, когда нечто напоминающее помесь рыбы и птицы изрыгнуло кислоту мне на левое плечо. Химический ожог повредил бронежилет, заполненный неньютоновской жидкостью. Жидкость смягчила последствия контакта кислоты с кожей, смешавшись с ней, и, видимо, тем самым, изрядно понизив её агрессивность. Но контроль над моторикой руки ощутимо ухудшился. Я попытался смахнуть едкую субстанцию, и она разъела перчатки. Боль я перетерплю, и даже минимизирую кровопотерю собственными мышцами, но как же это отвлекает! Сколько ещё я смогу продержаться в таком темпе? Как выбраться из смертельной ловушки? Как выполнить задачу? Как спасти Петровича? Как выжить самому? Я слишком поздно задался этими вопросами. В данной ситуации, я не смогу и не успею найти ответы. - ЭЙ! МУЖИКИ! – Раздался знакомый голос из-под потолка. Ослепительно синий лазерный луч вспорол спины сразу нескольким мутантам, что окружали нас. - Безольг?! – Неуверенно уточнил я. - Безольг, Безольг… Хватайтесь за электрод! Я подниму вас к себе! Очевидно, электродом он назвал огромный, покрытый ржавчиной и проводами потолочный кран, двигавшийся в нашу сторону. - Простите, братцы, что задержался! - Лазерный луч угодил в глаз в голову великану, испарив его мозг, что привело к неприятному взрыву головы. - Но вы смогли! – Ещё один луч полоснул рыхлое тело Лесной биомассы на реакторе. Боль гнусного новообразования прокатилось по всему пространству благодаря высоко концентрированному логическому полю. - Смогли выжить! Я так рад! ЧТО ЗА ТВАРЬ ВЫ СЮДА ПРИТАЩИЛИ??? Гремело в наших сознаниях. Панический чужеродный ужас царапал наши мысли, Лес пришёл в настоящее бешенство – его добыча ускользала, скрываясь во мраке потолка. И правда, почему мы забыли про Штекера? Что происходит? Князь Комбатант сидел в середине купольного потолка, в центре управления, сосредоточенно расстреливая карабкающихся по стенам монстров. Центр управления являлся относительно небольшой комнатой щедро застеклённой, соединённой с сетью подвесных мостков и кранов. Забравшись к нему в кабину, и заперев толстую дверь мы сели и тяжело выдохнули. - Как вы? – Безольг протянул мне револьвер третьего калибра (11,5х61,5мм), найденный, судя по всему, в пределах реакторного зала. - Притчард потерял руку. – Ответил я, обрабатывая рану агента. В центре управления реактором обнаружилась аптечка, и некоторые лекарственные препараты в ней время милосердно пощадило. Нашлась даже чудом не испортившаяся жидкая кожа – запаса Безольга не хватило чтобы вылечить ампутированную культю. – Я сильно ранен. Егор погиб. - Терминал в порядке? - Да. – Я испытующе посмотрел на нашего спасителя. – Кто ты? - Я тот, кто спас вас от неминуемой гибели и подготовил всё для кавитационного эффекта Юткина. Сейчас этого достаточно. – Безольг был серьёзен. Его обычно дружелюбное лицо ожесточилось, приобретя едва уловимые благородные черты решимости. Он вставил последний ионистор в лазерный излучатель, и кивком указал на винтовую лестницу, ведущую в потолок. – Идите. Заприте за собой все двери. Я закончу начатое. Не натвори делов, Октагон. Раздался массивный удар в ржавую дверь. Я достал из изрядно полегчавшего рюкзака Прибор искажения реальности, и протянул его спасителю. Безольг кивнул. Мы обменялись крепкими рукопожатиями, после чего, заперев за собой выход, тяжело опираясь на перилла начали свой последний подъём, оставив Безольга Штекера наедине с его планом. Вскоре мы перестали слышать шум воды и вопли ожившей кадаврической Лесной плоти. Спустя десяток витков наши уши потряс оглушительный хлопок, за которым последовал чудовищной силы удар, уронивший Петровича на пролёт. - Бежим, бежим! – Я поднял его, и потянул за собой наверх. – Давай же, ну давай! Вперёд, Притчард! Лестница тряслась и шаталась. По ступеням и стенам поползли трещины. Спустя некоторое время раздался аналогичный хлопок, после которого во рту исчез привкус пыли и отступила гнетущая оглушительная тяжесть в сознании. Мы поднялись к выходу. Я распахнул дверь, едва не ослепнув от золотистых лучей восходящего солнца – стекло дыхательной маски, оснащённое автоматическим затемнением, которое обычно применяется для защиты от вспышек свето-шумовых гранат и взрывов спасло мои глаза от неминуемой слепоты. Нас встретило безоблачное нежно-бирюзовое небо. Оно сонно лежало, на холодных серых с подпалинами барханах цементного песка, укутавшись в сизую дымку. - Как красиво… - Выдавил уставший Притчард. - Уходим от двери, быстро! Я схватил напарника за шиворот и поволок его в сторону, на бархан, взбираясь как можно выше. Раздался последний глухой щелчок, переросший в гул. Мы были на вершине бархана, когда плазменная струя сорвала толстенную крышу бункера, из которого мы выползли. Мне удалось столкнуть Петровича вниз по противоположному склону, но это задержало меня ровно настолько, чтобы волна жара воспламенила моё снаряжение. Я кубарем скатился вниз, стараясь засыпаться песком. Огонь быстро потух. В целом, вода, пропитавшая одежду, спасла меня от страшной смерти, испарившись перед возгоранием верхнего слоя. Тем не менее, моё многострадальное правое плечо получило серьёзный, на этот раз, тепловой ожог. Терминал! Я судорожно сорвал с себя заплечную сумку с информационным сокровищем. Над головой гудел трёхсотметровый столб плазменного пламени, переливаясь всеми цветами радуги. Терминал почернел. Я попытался открыть его крышку-клавиатуру, и сильно повредил пальцы об горячий металл. Притчард смотрел на меня с неподдельным ужасом – он лежал на спине, не в силах пошевелиться. Дрожащей, уже едва слушающейся рукой я нажал кнопку включения. Раздался писк, что-то приятно щёлкнуло и низко загудело. Жёлтый ЭЛТ монитор ожил, искажаясь от электромагнитных помех. Экран был практически не читаем из-за искажений и порытой царапинами и запёкшейся кровью маски. Кровоточащими пальцами я снял её, и в ноздри ударил тошнотворный запах железа и озона. Пальцы дрожали, мешая ввести команду запуска чтения памяти на ошибки. Спустя пятнадцать минут, показавшихся мне вечностью, иссякло плазменное пламя, и наконец, закончился тест – память терминала была в полном порядке. Я облегчённо выдохнул и потерял сознание. Как я мог допустить это? Расслабился? Потерял контроль? Как? - Октагон… Вставай, стальной ты ублюдок… Пожалуйста… - В низком голосе здоровяка Притчарда легко читалось глубокое и искреннее отчаяние. – Только не сейчас, командир, живи… Я глубоко вдохнул. Кислород! Плазменный столб выжег большую часть кислорода. Потому и сознание потерял. Открыв глаза, я увидел Притчарда – оперативник высох под палящим полуденным солнцем позднего лета. Он густо измазан черной кровью Споровых мутантов. На костюм налип затвердевший и потрескавшийся бетонный песок. Протез погнут, правая рука отсутствует по локоть. Наверное, я выгляжу ещё хуже. За поясом у него красовались мой револьвер и меч. - Притчард… Кха-кха… Сукин ты сын… Отдай оружие, пока я не сдал тебя трибуналу… Чёрт... Дышать было трудно. Всё тело горело. Плечо и нога нестерпимо ныли. Приходилось максимально сосредотачиваться для подавления боли и запуска восстановительных процессов. Лишь бы рак не развился… Я вновь надел дыхательную маску, с наслаждением наполнив лёгкие кислородом. - Прости шеф. Мне кажется, я сейчас здоровее тебя. Твои руки сильно обожжены, в ноге дыра. Вот я и решил… Я ими хотя бы воспользоваться смогу... Понимаешь? - … - Не переживай, командир. Ты как-сам-то? Идти сможешь? Дела были плохи. Я медленно умру без срочной и высокотехнологичной медицинской помощи. Конечно, заражение крови мне не грозит – я накачан антибиотиками, противовирусными и противоархейными препаратами на несколько недель запасом, но вот инфаркт или инсульт из-за фантастического перенапряжения кровеносной системы явно стояли на пороге и даже настойчиво стучались в дверь. Притчард то ли играет в идиота, то ли решил, что присяга оперативника Тайного сыска важнее, чем доставка терминала. Но у меня был последний козырь в рукаве – биотяг, забитый профессиональными корректорами памяти из Бюро. - Ладно. Твоя правда. Пошли к биотягу. Помоги мне встать. Силы теперь лучше экономить. Притчард облегчённо улыбнулся. Было очень непривычно видеть его без маски. Отощавший черноволосый брюнет с впалыми от усталости глазами явно не потерял присутствия духа. Или даже обрёл второе эмоциональное дыхание, если так можно выразиться. Сверившись с дозиметром и счётчиком Логического поля, я достал радио детектор, который должен был запеленговать биотяг по особому коду. Код маскировался под местные номерные радиостанции. Какую именно информацию, и кому они передавали её в этих забытых Оберварденом пустошах – вопрос, который навсегда останется без ответа. Детектор быстро опознал биотяг по так называемому «подчерку радиста», который и являлся шифром. Цель располагалась в двух десятках километрах от нас, что сильно радовало, внушая уверенный оптимизм. Мы получили азимут и выдвинулись в путь по серым с чёрными подпалинами барханам. Притчард можно сказать нёс меня так как я облокотился всем весом на его здоровую половину тела. Некоторое время шли в молчании, но Притчард не выдержал, нарушив тишину. - Октагон. - Что? - Мы выбрались… - Притчард как-то рассеяно обвёл взглядом пустошь, засыпанные крыши некогда многоэтажных зданий, ржавые верхушки столбов ЛЭП. - Да, определённо так. - Я… Это же, черт возьми, чудо какое-то! - Оберварденское. Притчард раздражённо отмахнулся. - Ты сам-то подумай – мы проникли в самое сердце повстанцев пускай и с чудовищными потерями… Мы ж человек тридцать потеряли, а? Убили их лидера, выкрали этот твой терминал, спустились в подземелье… Боже… В голове не укладывается! Встретили там этого сраного контроматона, чуть не погибли! Увидели подземный город, заваленный трупами пращуров, побывали в параллельном мире, увидели тамошних… Как их… Каких-то ходячих мертвецов и эту тварь… Выжили! Снова! Хоть и потеряли Леонида… - Он горько вздохнул. – И я там облажался знатно… - А, а потом встретили Безольга! Вышли в итоге в самое Сердце Спорового Леса! Вот когда ходишь там, под километрами грунта, даже не задумываешься над этим. Но это же,merde-scheiße, невероятно! И Штекер в итоге взорвал плазменный реактор! Да ещё как взорвал… Кавитационным эффектом Юткина… Я про него с академии не слышал. Упокой Оберварден души наших товарищей… Но мы за всех отомстили, Октагон! И за Жака, и за Егора, и за Сугроба и за всех- за всех! Я устал. Мне было тяжело дышать. Болело абсолютно всё тело. Я предчувствовал скорое появление минимум семерых стрессовых переломов – в ногах, позвоночнике и руках. И внезапный приступ рефлексии Притчарда совсем не улучшал моего настроения. - Да, Притчард, мы справились. Ты молодец. Молодец, что не сдался Лесу. - Я чуть с ума не сошёл. Это был сущий ад… Мои мысли, это же были мои мысли, он прямо в голову мне залез. Я… Я не хочу ни говорить не вспоминать об этой твари. Вот как, значит, становятся сектантами… Знаешь, я не мог отличить внешнее от личного. Что если Лес – это чистое зло? Может дело не в телепатии и логических полях? Может это чистое зло так влияет на наши души? - Не знаю, Притчард. Я никогда не сталкивался с Логическим полем. Честно. Но одно я могу сказать с полной уверенностью – в этом компьютерном терминале находятся координаты пропавшего дирижабля, на котором находится живой стабилизированный фрагмент Сердца Спорового Леса. И если мы доставим терминал на биотяг Фонда Фюрштандисов, мы впервые плотно изучим этот Споровый «феномен». - Так вот в чём дело… - Вас не поставили в известность, потому что каждый мог оказаться внедрённым сектантом, или стать им во время той споровой бури. - Дерьмово звучит. - Да. - Мужики сложили головы за Отчество, за Гроссланд. За своих детей и отцов. Думаю, риск был оправдан. Они все давали присягу, в конце концов. Но дело ведь не в этом… Октагон. Дело в том, что я не знаю – кто ты такой. Ты не из Обервардена. И меня это пугает. Попробуй пристрелить меня среди этих руин, Притчард Мадсен. Мне хватит прыти свернуть твою шею прежде, чем твоя рука дотянется до револьвера. - Но ты доказал. Ты всё доказал, Октагон. Ты имеешь право не говорить со мною об этом в нынешнем состоянии. Я слышал, что сказал Егор перед смертью. Поэтому не хочу оскорблять его память сейчас. Как благородно. Признаться, мне даже немного стыдно. - Но всё же ответь мне. Что ты думаешь о Безольге Штекере? - Хах. Хороший вопрос. Безольг Штекер. Загадочный человек в бронированном Экзокостюме миротворческого ордена Князей Комбатантов. Смогли бы мы выбраться без него? Да, однозначно да. Мы обошли бы Споровое новообразование. Пусть и ценою гибели Егора. Но вот уничтожили бы мы Лес? Вернее, Лес уничтожил именно Безольг Штекер… - Ну так? - А? Прости, задумался. - Вопрос крепкий. Не упади только снова в обморок. – Ухмыльнулся напарник. – Знаешь, когда ты отключился, - мне стало по-настоящему страшно. Я не доверял тебе, но после Искажённой Реальности понял, что ты – кремень. Пусть и не сразу. Знал, что теперь ты не подведёшь. Кем бы ты не был. Ты вытащил меня на поверхность, и спас от взрыва. Можно сказать, закрыл собой. Но вот потерять сознание… Мне кажется, я прочувствовал твою ношу. Всё, что скопилось за эти дни. Или за годы… - Плазма выжгла кислород, не более того. - Ааа… - Будто бы даже обескураженно протянул оперативник. - А что до Штекера… Полагаю, свою тайну он надёжно спрятал в Реакторном зале. Он истинный воин Пути Комбатанта, и заслужил 33 тезис. «Каждый Комбатант имеет право быть инкогнито, скрывая от мира свою дефлаграцию». Работая в Бюро, привыкаешь думать, что выше тебя никого нет. Вот значит, что испытали ребята, ознакомившись с открытием Притчарда. В Бюро предстоит колоссальное расследование этого происшествия. Если я скажу им о Штекере. Если решу сказать…