Гроссланд: Октагон

Глава 9: Палач.

- Слушай, Притчард, наши дела плохи. Притчард участливо, пусть и устало смотрел на меня своими беспризорными впавшими глазами. Он безвольно лежал на вершине, поросшей мшистыми грибами дюны, терзаемый дождём и общим скверным положением событий. Мой разогретый адреналином организм тревожно подрагивал, в предвкушении скорой кровавой физической активности. Насущные и грядущие травмы медленно отходили на третий, а может быть даже на пятый, или десятый планы. Тело ещё поработает, пусть и при помощи своих резервов, предполагавшихся человеческой природой для старости. Эти невосполнимые потери здоровья уже не исправят даже лучшие довоенные врачи золотого века Гроссланда. - Там человек тридцать. Не наши. Говорят невнятно. Какие-то одичавшие сволочи. Может луддиты, может ещё кто… Не важно. Они сейчас начнут резать сдавшихся фюрштандисов. Я попробую их прогнать. А ты держи пистолет, и… Береги терминал. - Я не подведу, брат. - Притчард потерял много сил и крови. Ему явно было не по себе. Калека неожиданно твёрдой рукой взял пистолет, и решительно взглянул на многострадальный терминал, который я поставил рядом с ним. – Ты очень сутулый человек… - Сказал он оценивающе. - Знаешь об этом? - Да. Мне пора. Я размотал полуторный меч, скрываемый промокшей насквозь ветошью. Бросил короткий взгляд на странный узор. Прогнав невесёлую мысль об ионисторном пистолете, сгинувшем в неравном бою с сердцем Спорового леса, и пистолете Гросс Гвардейца, что без боезапаса теперь лежал в кобуре, я подошёл к противоположному краю дюны, которой в пору было бы назваться полноценной горой, или холмистой грядой. Налётчики нагло и расслаблено грабили биотяг, сортировали трупы, издевались над пленными, угрожая им разнообразным, дурного вида, холодным оружием. Выживших осталось чуть менее дюжины. Они тряслись от холода и страха. Хотелось бы думать, что эти люди были инженерами биотяга и логиками-корректорами памяти, а не сложившими оружие бойцами охранения. Я уже хотел было окликнуть мерзавцев, но вдруг ощутил, как земля уплывает у меня из-под ног. Край дюны осыпался, и я кубарем свалился к подножию холма. Подняв голову из песка, я обнаружил, что в мою сторону уже направляются пятеро наиболее любопытных мародёров. -Queescescese? – Пробурчал пожилой оборванец, возглавлявший разведчиков. - Стоять! Оружие на землю! – Рыкнул я, вставая в полный рост из песка. Поднимая над собой меч. – Назовитесь! Оборванцы отпрянули. Они застыли, внимательно изучая моё появление. - В’ыquiтак’ой? – Выдавил из себя старик. – Эт’то… - он указал на осиротевший биотяг. - Хмм...Esgibt… Наша доб… Доб...Buete… Ммм…Butin… В’ы понимать? Нами заинтересовались соратники моего собеседника, из числа мучителей военнопленных. Они медленно двинулись в нашу сторону. Заложники, псевдо-фюрштандисы слегка оживились. Некоторые из них подняли головы с избитыми лицами, уставившись на меня испытующими, безнадёжными глазами людей, что уже стоят на пороге страшной смерти. - Я плохо понимаю просторечия. – Сказал я медленно и чётко, опуская меч, и приобретая тем самым более нейтральную позу. Старик что-то неразборчиво сказал своим спутникам. Они охотно загалдели, и, достав длинные кинжалы, начали медленно окружать меня. - Сними мас’q. В’ы плохая речь. - Замолкни, старый хрыч. – Крикнул человек, деловито бежавший к нам от биотяга. Он обогнал группу любопытных из отделения по контрою узников войны, от чего слегка запыхался. Старик смутился, и, видимо, попытался что-то возразить, мгновенно получив в свой адрес недвусмысленную угрозу, а может даже оскорбление на просторечном диалекте, смысл которой красноречиво прослеживался в интонации говорившего. Так же, люди, окружавшие меня, остановились. - Старый недоносок, - мужчина говорил с сильным акцентом, но понять его уже не составляло никакого труда. – Вы чего встали, увальни пучеглазые? Живо ловите этого мудака, пока он новых не привёл. На самом деле, речь незнакомца была гораздо грубее, ярче и агрессивнее, и несомненно, произвела значительное впечатление на его подчинённых. Ждать пришлось не долго. Старик, получив в затылок поучительную затрещину от предводителя, помешкал пару мгновений, размышляя, видимо, над своими жизненными недочётами, затем, почему-то виновато посмотрел на меня, достал щербатый самодельный топор, и издав хриплый гортанный крик бросился в свою последнюю отчаянную схватку со смертью. Вопреки всем негативным обстоятельствам, я всё ещё сохранял за собой преимущество высоты. Мою спину прикрывала гора. Пожилой безумец храбро бежал прямо на меня. Трое бандитов решили совершить заход в правый фланг, - они начали проворно карабкаться по крутому боку холма. Двое полезли слева. Так же, позади старого головореза остались два менее инициативных бойца и их гордый суровый предводитель, продолжавший ругать спутников всеми наиболее неприятными словами, что мог вспомнить. Я почему-то расслабился в бдительном ожидании. Раскрылась едва начавшая затягиваться рана на бедре, и тонкая горячая струя моей, густой и немногочисленной от недостатка воды, крови стекла куда-то вниз, в поисках земли. Тело вдруг громко закричало в моём сознании спазмом боли, протестуя и сокрушаясь против нездорового образа жизни. Я же впал в отрешённое равнодушие, ощущая, как замедляется время. Три секунды до боестолкновения растянулись в минуты. Мой взгляд скользил вдоль клинка моего меча. В глубине его узоров мерцал бледный огонь, искрясь и убаюкивая. Впервые в жизни я понял, что имею привязанность к вещи, ощущая её весомую красоту и изящество. Видимо, можно считать удачей то обстоятельство, что данная вещь, в своей сути, оказалась также моим первым творением. Капли дождя разбивались о лезвие меча, превращая заурядные брызги в чарующие фейерверки из воды и огня. Лезвие почему-то нагрелось, от него начинал идти пар. Мои запасы удивления давно иссякли, и я смиренно принял тот факт, что меч, видимо, постепенно оживал. - Октагон… - Прошептал знакомый голос. Звук достиг ушей через кости тела, пройдя прямо в руку из меча. – Это ты? - Леонид? – Сковавший ужас не помешал рту выпустить на волю имя недавно погибшего товарища. - Берегись! Меч наливается грузной тяжестью, притягивая остриё к земле: атака наиболее шустрого налётчика, опередившего старика на короткой дистанции отбита. Больше я не мешкаю. Его шея открыта, руки сжимают топор, уже занесённый для удара. Быстрый выпад отзывается болью в натуженном запястье, – острая кромка меча рассекает податливую шею нападающего. Я толкаю его в грудь плечом, и мерзавец кубарем катится вниз, увлекая за собой двоих товарищей. Я спрыгиваю вниз. Кровотечение в бедре остановлено сжавшимися мышцами, обожжённая кожа на ладонях полыхает пламенем невыносимой боли. Тело пытается сопротивляться, но у него ничего не получается. Предводитель луддитов проворно уворачивается от трупа. Но от песка из-под моего ботинка увернуться сложнее. Он производит впечатление опасного противника. Поэтому я прыгаю ему на встречу, и сбиваю подонка с ног. Он успевает интуитивно парировать два смертельных удара, но теряет равновесие и растерянно валится вслед своим подчинённым. Слышу шаги сзади – коварный старик почти подкрался для нанесения успешной атаки в спину. Приходится сделать резкий разворот, который оплачивается болью в раненном плече и ноге. Мышцы плохо слушаются, и мой удар лишь отбивает заточенную арматуру деда. А ведь хотелось бы вспороть вены на его дряхлой руке… Впрочем, арматура улетает в сторону, и это тоже можно счесть успехом. Старик выхватывает уродливый неаккуратный кинжал, но мой второй удар режет болевую точку на внешней стороне ноги, и он с истошными воплями падает на мокрый песок. Трое на земле, но встают. Один мёртв, и ещё один ранен. И двое на расстоянии вытянутого меча, опасливо окружают меня. У биотяга завязалась потасовка – пленные подняли восстание, приобретя внутри своего личностного бытия, видимо нечто очень ценное для человека. Сокровенное и несгибаемое. Все, без исключения, одиннадцать заложников, преисполнившись отрешённого фатализма бросаются на своих мучителей. Руки их связаны, но они сражаются тем, что дала для жизни природа. Некоторым удаётся освободиться, и они помогают остальным. - Октагон. Тот, что слева сейчас нападёт. Спустя мгновение, подонок с похабной ухмылкой прирождённого убийцы бросается всем своим грузным 120 килограммовым весом в таранную атаку, разместив видавший виды самодельный меч впереди, для наибольшего эффекта. Я совершаю прыжок, и оказываюсь совсем рядом с ним, но слегка поодаль от его курса. Незначительный, но грамотно рассчитанный удар выводит бойца из равновесия. Он падает, но я не успеваю закрепить успех – предводитель с тремя соратниками пытаются взять меня в окружение. Дед умоляет о помощи, но его никто не слышит за шумом крови. Они нападают. Я отступаю, ожесточённо отбиваясь. Здоровяк пришёл в себя, и теперь их пятеро. Бороться в искажённой реальности было проще. Меня оттесняют к холму. Недели без сна дают о себе знать – суставы, мышцы и связки работают гораздо медленнее, чем требуется. Кровь сильно загустела, и плохо насыщает тело кислородом. Радует только меч. Он необычайно удобен, и будто сам иногда принимает более удачные позиции. Счёт идёт на миллиметры, но благодаря правильным векторам приложения силы этого хватает. Наконец, я пропускаю первый удар, что распарывает бронежилет на груди. Второй удар приходится в бок, пусть и плашмя, но он сбивает дыхание. Как же тяжело сражаться с пятью опытными убийцами… Я пячусь на гору, они карабкаются следом, но почва осыпается, и мы все вместе падаем вниз. Мне удаётся в суматохе зарезать двоих – я умею сражаться в очень тесном контакте с противником. Но друг нечто острое пронзает мою икру, рассекая значительную часть мышц. Это раненный старик злорадно мстит обидчику. Отправляйся к своим отцам, дед. Меч навсегда оканчивает его страдания. Такую рану не сдержать силой воли и контролем тела. Тут нужна хотя бы перевязка и жгут. Противникам тоже досталось. Я вижу, что силы покидают их. К тому же, некоторые повреждения получили и они. Кто-то награждён проколотой щекой, у кого-то рука весит безжизненной искалеченной плетью. Двое могут похвастаться увечьями спины и ног. И только осторожный предводитель успешно избежал всех моих атак. Завязывается новая схватка, но мне неописуемо мешает нога. Я потерял мобильность, и скоро лишусь всего запаса крови, что так необходим для жизни. Дыхательная маска давно раскололась, и свалилась куда-то под ноги. Пахнет дождём и железом. Вернее, кровью. Видя моё положение разгорячённые гормонами и душевными тревогами, противники будто обретают второе дыхание, и на меня обрушивается град ударов, смешанный с разбушевавшимся ливнем. Вероятно, это конец. Моя жизнь вновь достигла своего предела, уперевшись в возможности тела. Ещё раз проанализируем окружающую среду – где-то должна найтись лазейка, дыра в защите врагов, кто-то обязан совершить ошибку. После нескольких изматывающих минут наконец обнаруживается возможность. Да, ошибку совершает предводитель. Его неудачный выпад не только не достигает цели, но и мешает сразу двум товарищам совершить атаку. Мой меч вспыхивает ослепительным сине-зелёным блеском, и я торжественно завершаю одно из самых сложных уравнений в моей, не такой уж и долгой, по меркам среднестатистического жителя Гроссланда жизни. Четверо падают замертво в течении двух ударов. Предводитель живёт лишь немногим дольше – удар меча отделяет буйную голову от бренного тела, а я обессиленно падаю на колени и пытаюсь отдышаться. Кто-то вокруг меня до сих пор умирает, медленно и мучительно. Но опасности они больше не представляют. Совсем. Я достаю жгут из моей давно опустевшей аптечки, и накладываю его на ногу. Может, поживу ещё? Вдруг, в биотяге найдётся жидкая кожа, или более полезные медицинские средства? Ко мне подбегают семеро. Семеро выживших. - Вы за нами? - Вы нас спасёте? Меня вдруг распирает смех, а из глаза выкатывается слеза. - Посмотри на него. - Да он ходячий труп! - Берите оружие у этих тварей. Сейчас вооружимся. - Я – Октагон. Протяжный стон отчаяния прокатывается в группе. Люди осознали, что подкрепления из спецназа не предвидится. К нам же медленно приближаются два десятка человек. Они хорошо вооружены, по меркам оборванцев, живущих в пустыне. Некоторые даже могут похвастаться какой-никакой бронёй и щитами. Наше снаряжение составляют три небольших квадратных щита, и, по правде сказать, какой-то ржавый хлам, с трудом, поддававшимся какой-либо классификации. - К горе, живо. – Приказываю я новым подчинённым. – Займём круговую оборону. Меня подхватывают на руки, и мы кое-как взбираемся на холм, выдававшийся из обрывистого края горы. Он образовался исключительно благодаря моему невезению, но теперь сослужит нам хорошую службу. Налётчики медленно подкрадываются сначала к трупам палачей, затем, после внимательного осмотра останков, осторожно поглядывая на нас, и о чём-то споря, они подходят к мёртвому предводителю и его свите. Узнав в погибшем своего лидера, они некоторое время ведут ожесточенный спор, после чего самый молодой в сердцах плюёт на землю, воздевает над головой опасного вида шипованную кувалду, и уверенно идёт на нас в атаку. Новый командир не всем пришёлся по душе, но даже замешкавшиеся и недовольные, к нашему огорчению, идут вслед за общей группой. Когда до холма остаётся метров десять, они переходят на бег, и с проворностью кошек начали карабкаются вверх. Мне наспех делают перевязку грязной косополоской одного из выживших. - Как же вы проиграли, имея биотяг? – непринуждённо интересуюсь я, пока мы карабкаемся по мокрому песку. - Споровая буря и метеоритный дождь, господин Октагон. – ответил низкорослый мужчина с лысой головой. – Бодрияр Водничек. – представляется он, и жмет мне руку. – Младший механик. Метеоритный дождь во время мощнейшей Споровой Бури поломал контура логической защиты. Часть команды устроила бунт… Уверен, вы знаете, как это бывает, когда споры шепчут. - … - Промолчал я, непроизвольно содрогнувшись про себя вспомнив жуткую встречу с Лесом лицом к лицу, сознание к сознанию. - Гады разломали к чертям ионисторы и реактор. Всё электролитной кислотой залило. Ионисторы мы залатали, и дотянули досюда. А потом эти припёрлись. Свинособаки недорезанные. – Бодрияр скривился. – Химпатронов нам не хватило в общем. Лазеры тоже не долго сверкали. Ну… Вскрыли они биотяг в общем. Это ж не танк. – Я понимающе кивнул. – А дальше вот задавили толпой. Как сейчас. Дубль два,merde, на. Под холмом собралась толпа из, как теперь можно было точно определить, двадцати одного человека. Не мешкая более, они приступили к штурму. - Луков у них нет? – Спросил я. - Не заметили. - Вроде нету. - Плечом к плечу, спина к спине. Держимся до последнего. Мы встали вкруг. Я занял позицию сзади, так как сражаться, не имея превосходства в высоте гораздо труднее. - А что потом? – Неуверенно поинтересовался молодой дрожащий голос. - А потом точно будет легче, что бы не произошло. Началась атака. Острый запах железа режет ноздри, ветер швыряет в лицо дождевую воду, продувая организм до костей. Трое наших товарищей гибнут сразу: одного настиг тяжёлый дротик, второй падает с раскроенной кувалдой головой, скатившись вниз, увлекая за собой нескольких неприятелей. Третий получил болезненный укол в живот и с истошным воплем свалился внутрь нашего круга. Он так и продолжил жутко выть и стонать, под хохот и ругательства головорезов, пока вдруг не замолчал насовсем. Нападавшие, впрочем, так же умылись кровью. В процессе первой атаки мы убили и вывели из строя минимум шестерых. Их трупы сделали подъем труднее. Лично я смог убить лишь одного – только ему удалось взобраться на самый верх, чтобы попытаться атаковать нас. Мой меч вновь испустил восхитительное сияние, и, озарив мрак дождливого дня снопом рыжих искр будто бы прорубил сталь вражеского копья. Впрочем, оно само могло развалиться от старости. Так или иначе, клинок уничтожил оружие, и поразил самого нападавшего прямо в сердце. Время идёт, нас теснят, заставляя всё плотнее прижиматься друг к другу. После второй волны, которая стоила на ещё двух товарищей начался сущий ад: сумятица битвы воплотилась в форменный бардак и безобразную мешанину из человеческого мяса и металла. Тем не менее, мы держимся. Уже не осталось среди нас того, кто смог избежать хотя бы одного ранения, но бойцы не сдаются. Мы собираем дорогую дань с луддитов, калеча тела и отнимая жизни. Однако, мои силы уже иссякли, и парировать атаки становится невыносимо трудно. Речи о контратаках быть уже не может. На мою удачу, Бодрияр понимает ситуацию, и сильно помогает, прикрывая и нападая в нужные моменты. Но даже его настигает честно пропущенный удар, и он вдруг грузно падает безжизненным телом внутрь толпы живых и жаждущих убивать. Мы остались вдвоём. Стоя спина к спине с незнакомцем, я ловлю баланс путаясь израненными ногами в останках человеческих тел. Двое против десяти – паршивый расклад, как ни посмотри. Противники стали осторожнее, - у них слишком много примеров того, к чему приводит безрассудная отвага. Выжили самые хитрые, боязливые и жизнелюбивые. Им бы совершить коллективную атаку, и заколоть нас, как беспомощных детей, но такова уж их порода. Никто не желает послужить печальным статистическим примером, пополнив ряды погибших в последней победной атаке. Впрочем, даже если они решат взять нас измором, дождавшись, пока мы истечём кровью – они однозначно победят. Математику не обманешь. ГРОХОТ рвёт барабанные перепонки, и сразу два победителя падают замертво. Голова первого лопается, второй стоящий за ним, видимо, гибнет от гидроудара. Второй и третий выстрелы беспощадно сокращают поголовье местного человеческого скота. - За Бога, Царя и Отечество! УРРРААА!!! Необычайно сильным низким голосом Притчард, окруженный густыми клубами белого дыма, в полный рост распугивает наших палачей. Мой безымянный товарищ мешкает, но я пользуюсь моментом, кладя на алтарь победы сразу две никчёмные жизни безвестных мерзавцев. Последний удар заканчивается для меня стрессовым переломом лучевой кости. Оставшиеся в живых четверо спасаются паническим бегством, разбегаясь в разные стороны, как крысы. - УУУРРРААА!!! – До самого первозданного основания сотрясает воздух Притчард. - УУУРРРААА!!! ПОООБЕЕЕДААА!!! – Торжествует последний выживший из экипажа биотяга. - Ура… - Хриплю я, бессильно падая на землю, в груду трупов и умирающих.