Гроссланд: Трилон-Б

Глава 2

Город, погружённый в свой обыденный хаос, не замечал перемен, что поджидали его за каждым поворотом. На запотевших окнах машин и на стенах домов всё ещё висели те же облезлые призывы «Голосуй за стабильность». Эти слова, некогда пропитанные дешёвым оптимизмом, теперь гнили в свете неона, под каплями дождя и слоями копоти. Полицейский сидел в машине вместе с пятью коллегами. Всё: от деталей движения их тел, до микромимики глаз было пропитано ложной уверенностью. Они слишком привыкли к своей рутине. Взятки, грязные деньги, встречи в забытых богом кварталах. Они считали себя истинными хозяевами этого гниющего мира. Но полицейский всегда знал, что их власть была лишь иллюзией. И сегодня он был готов разрушить её. Полицейский автомобиль скользил по трещинам и ямам старого асфальта, пробиваясь сквозь влажный туман, смешанный с дымом от горящих мусорных баков. Их путь вёл в трущобы — туда, где власть превращалась в фарс, а люди просто старались выжить. Полицейский молчал, глядя на своё отражение в боковом стекле. Лицо казалось чужим, холодным, словно высеченным из камня. Они приехали. Машина остановилась у заколоченного здания, чьи стены были изрезаны граффити и пулевыми отверстиями. Прямо перед ними стоял другой автомобиль, начищенный до блеска, но всё равно выглядевший неуместно в этом месте. Его респектабельность врезалась в убогость окружающего пространства, словно кровавая рана в кожу старого тела. Полицейский в последний раз взглянул на тех, кто сидел рядом с ним. Это были не люди — просто тени, жадные фантомы, существующие в глухой тишине. Он резко достал табельный пистолет модели «Готт» и выстрелил. Девять пуль, пять тел, уничтоженный автомобильный интерьер. Кровь и лимфа расползалась по сиденьям, смешиваясь с запахом пота и дешёвого одеколона. Это было не очищение, это просто другой слой грязи, наложенный поверх старого. Ночь только начиналась, и полицейский больше не боялся запачкаться. Он пересел за руль. Машина ожила, загудев, словно зверь, только что пробуждённый ото сна. Газ в пол. Она сорвалась с места, словно пущенный снаряд. Колёса гнусно визжали, дым и грязь взлетали в воздух, когда он направил её прямо в другое транспортное средство своего ведомства, прибывшее на подставную встречу. Удар разорвал тишину, превратив её в хаос. Металл встретил металл, запотевшее стекло разлетелось осколками. Полицейский выполз из машины, после лёгкой контузии. Он медленно тяжело поднялся, чувствуя, как боль штормовыми волнами пробегает по телу, но остаётся где-то далеко, не задевая остатки его полыхающей души. Они всё ещё были живы. Двое знакомых по комнате начальника мужчин, тяжело вооружённых, выбрались из покорёженного металла. Один держал автомат ГБ-8, другой — пистолет Готт. Их лица отражали смесь ярости и страха. Они стояли, цепляясь за оружие, как утопающие за обломки корабля. Полицейский уже видел эту смесь злобы и страха раньше. В такие моменты люди думают, что ещё держат ситуацию под контролем. На самом деле контроль уже давно был похоронен вместе с их шансами выжить. Полицейский решил не оставлять им времени на раздумья, - его пистолет выполнил свою работу быстро и эффективно. Один упал, отчаянно хватаясь за простреленную грудь, второй грузно рухнул в грязную лужу с простреленной шеей. Он обыскал их тела, нашёл служебный коммуникатор и взглянул на экран. Время на мгновение застыло. Его пальцы быстро набрали сообщение. Внезапно появились новые цели, и новые перспективы. Забрав ГБ-8 с тела бывшего коллеги, бывший офицер направился к зданию полиции. Его шаги были ровными и уверенными. Он чувствовал, что впереди его ждёт только кровь. В пустом ночном полицейском участке пахло сыростью и старой краской. Ступени скрипели. Поднявшись на этаж, он увидел их. Знакомые по проклятому вечеру лица, последние четверо ублюдков, перед главной целью в кабинете Главы Полиции. Наверное, они ждали, что вот-вот выйдет их начальник. Вместо этого к ним вошла смерть. Они открыли огонь первыми, оперативно сложив в голове внешний вид, очевидно, теперь уже бывшего товарища и канву предыдущих событий. Что ж, полицейский всегда был у них на плохом счету. Его бронежилет легко остановил три пули табельных пистолетов, защитив его от серьёзных заброневых травм. Но один снаряд всё же зверски вонзился в плечо, улетев в пустоту коридора, забирая с собой кусок плоти восставшего блюстителя порядка. ГБ-8 взревел в его руках, как голодный хищник. Каждая пуля тридцатипатронной очереди достигла цели. Когда всё закончилось, на полу осталось лежать месиво из четырёх бывших офицеров, не заслуживших своих званий. Они умерли, как жили: жадно, быстро и без остатка, не оставив за собой ничего, кроме запаха пороха и дешёвых амбиций. В этом городе даже смерть была второсортной — такой же гнилой, как и всё остальное. Он направился к двери, сквозь пулевые отверстия которой пробивался жёлтый свет ламп накаливания. Табличка с именем начальника полиции отвалилась, повиснув на одном гвозде. Но кабинет был пуст. На подоконнике распахнутого окна медленно сворачивались капли свежей крови. Полицейский понял: он прыгнул. Начальник полиции всегда был мастером грязных сделок, но на этот раз он заключил её сам с собой. Прыгнул, как крыса с тонущего корабля, надеясь, что земля примет его мягче, чем бывший подчинённый. Капли крови на подоконнике были его последним следом, как подпись труса, который знал: ноги сломаются, но жить на коленях — всё равно привычнее. На улице, среди грязи и обломков, начальник, волоча за собой сломанную конечность, пытался скрыться посреди ничтожного отчаянного нищего грязного городка. Его немолодое тело, казалось, уже сдалось, но разум всё ещё цеплялся за жизнь. Запыхавшийся полицейский поднял пистолет. Один выстрел — и вся его власть, все сделки, все грязные деньги оказались там, где им место: в грязной сточной канаве безымянного переулка. Он упал так, словно наконец-то понял, что никогда не стоял по-настоящему. Город на мгновение замер. А потом снова задышал, как ни в чём не бывало.