GUTSHOT

      — Что за план? — потребовал Чонгук.              Демон упрямо сжал губы в тонкую линию, не торопясь с ответом.              — Нет, так дело не пойдёт, — Чонгук покачал головой. — Или ты всё мне рассказываешь, или возвращаешься за решётку. Выбирай. Я не позволю водить меня за нос.              Демон будто выдавливал из себя ответ, произнося каждое слово с усилием:              — Мне нужно попасть на Чеджу.              — Что на Чеджу? — нахмурился Чонгук.              — Там живёт мой дед. — Демон отрывисто втянул носом воздух. — Мне нужно попасть к нему.              — Я не понимаю, — Чонгук мотнул головой. — Зачем?              — Я должен кое-что оттуда забрать, чтобы завершить контракт. Мою часть сделки. Последнее дело — и они отпустят мою сестру.              — И ты хочешь, чтобы я просто поверил тебе на слово? — Чонгук издал нервный смешок. — В существование какой-то эфемерной сестры?              — Нам нужно уходить, — тихо напомнил Демон, глядя на него исподлобья. — Пока сюда не нагрянули копы.              — Нет, — отрезал Чонгук, — мы никуда не пойдём, пока я не получу внятный ответ. Хватит с меня недомолвок.              Демон сжал челюсть, заиграв желваками. Несколько секунд он молчал, будто борясь с собой. Потом выдохнул и заговорил, глухо:              — Её зовут Элла. Сейчас ей шестнадцать. Я видел её в последний раз в девятнадцатом году, когда ей было девять — в день, когда они её забрали. У неё тогда ещё не было половины передних зубов, совсем малышка. Мне предложили сделку: семь лет я работаю на них, выполняю все поручения — и тогда по истечении срока её отпускают. У меня… — он осёкся, часто заморгав. — Это было на следующий день после похорон, и я вообще не соображал. Они прекрасно знали, когда и как на меня надавить. Мне сказали, что опеку над ней мне не видать. По разным причинам. — Демон тряхнул головой. — И то, что я бывал в горячих точках, и то, что выплачивать за дом больше некому. Они сказали, что увезут её из страны, и дальше её будет ждать судьба какого-нибудь убогого приюта, в лучшем случае — приёмная семья. В худшем — жизнь впроголодь или рабство. Но даже если бы её забрали, никто бы не дал мне её новый адрес, и со временем она просто обо мне бы забыла. А так... — он болезненно улыбнулся, шмыгнув носом. — Раз в год мне передают от неё письмо. Написанное от руки. Без фотографий, поэтому я даже не знаю, как она сейчас выглядит. Наверняка красавица. Сейчас у неё всё хорошо, в последнем письме она написала, что начала заниматься конным спортом. Но что самое главное — она меня помнит. Она знает, что мы семья и ждёт нашей встречи. Так же, как и я — считает дни до конца.              — Кто? — прохрипел Чонгук.              — Что «кто»?              — Кто забрал твою сестру? — он застыл, всем своим видом давая понять, что без внятного ответа не сдвинется с места. На ум приходило только: мафия, преступные кланы, коррумпированные влиятельные чеболи.              — Люди, на которых я работал, — сказал Демон. — Структура, которой напрямую подчинялось моё подразделение.              Чонгук заторможенно моргнул:              — Ты что, хочешь сказать…              — Я вообще ничего не хочу говорить! И не жди, что я буду называть тебе фамилии.              — Что это за структура?              — АОР.              В комнате повисла тишина.              — Нужна расшифровка? — Демон безрадостно улыбнулся. — Агентство оборонной разведки.              — Тебя завербовали люди из нашей разведки? — Чонгук переспрашивал, потому что ему казалось, что он всё неправильно понял. — Ты... всё это время убивал для них?              — Получается, что так.               «Люди, на которых я работаю... Они думают, что я их предал. Или что собираюсь это сделать. Для этого и вся эта показуха с судом: чтобы выставить всё так, будто меня ликвидировали при попытке побега».              Чонгука пробрал озноб. Демон принадлежал к структуре, стоящей на вершине военной иерархии страны — туда, куда не добираются ни журналисты, ни прокуроры, ни даже сам президент. Им владели самые настоящие серые кардиналы: люди без публичности, без погонов и официальных званий. И он их не сдал. Ни под давлением, ни в бессонные ночи, ни в моменты, когда его убеждали, что содействие его спасёт. После двух месяцев непрерывных допросов, психологического прессинга, угроз и изоляции — он так и не назвал ни одного имени. Не выдал тех, кто держал его на коротком поводке. Не прогнулся. Остался им верен до самого конца — потому что верил, что они сдержат слово.              И сейчас они охотятся за ним, потому что он сбежал, зная слишком много.              — То, что ты рассказал… это… — Чонгук от шока не мог нормально соображать. — Когда ты соглашался, ты не чувствовал подвоха? Это же изначально как будто не выполнимо. Контракт на семь лет... Какая вообще вероятность, что за семь лет ты бы так и не попался? За столько лет ни разу не оступиться — невозможно. Это почти гарантированный провал. Это самоубийство.              Демон разочарованно хмыкнул:              — Очень хорошо рассуждать постфактум.              — Я не обвиняю тебя, — быстро проговорил Чонгук. — Просто, насчёт твоей сестры. Ты реально доверяешь им? В смысле, ты сказал, что за все эти годы ты даже не видел её фотографий, не слышал её голоса.              — Я понимаю, как это выглядит.              Чонгук был просто обязан озвучить следующий вопрос:              — А что, если её уже давно нет в живых?              Демон посмотрел на него. Долго. Без злости, без агрессии — просто смотрел.              — Ну, в таком случае им придется убить и меня, — сказал он, нервно дёрнув плечами. — Или я перебью их всех. И на этом всё закончится.              Они снова замолчали. Время неумолимо двигалось вперёд, подталкивая Чонгука к принятию хоть какого-то решения.              — Как ты собираешься попасть на Чеджу? — наконец спросил он, возвращаясь к началу разговора. — Это, мать твою, остров.              — На пароме, конечно.              — На пароме, — Чонгук смерил его скептичным взглядом. — Из Сеула.              Демон устало закатил глаза:              — Из Пусана. До него отсюда чуть больше пяти часов езды.              — Пффф. И как ты себе это представляешь? Без денег? Без транспорта? Без документов?              — На машине, — спокойно ответил Демон, будто речь шла о чём-то очевидном.              — У тебя есть машина?              — Конечно, блять, у меня есть машина! — взорвался Демон. — Ты спросил, есть ли у меня план — и я сказал, что он есть. Или в твоей картине мира что, фраза «у меня есть план» имеет другое значение? Если я что-то сказал — значит я это и имел в виду.              Чонгук задумался.              — Если ты меня отпустишь, — понизив голос, осторожно заговорил Демон. — Обещаю, никто и никогда не узнает, что ты мне по…              — Нет-нет-нет-нет-нет, — тут же перебил его Чонгук, замотав головой. — Это исключено. Один ты точно никуда не пойдёшь. — Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Хорошо. Ладно. Я согласен. Мы поедем на Чеджу. — Он пронзительно посмотрел на Демона. — Вместе.                     

***

                    Они вышли на улицу. Воздух был влажным и тяжёлым от тумана. Чонгук машинально сунул руки в карманы, стараясь не смотреть по сторонам, но всё равно ловил на себе взгляды. Или ему казалось?              Пожилая женщина с пуделем слишком долго задержала взгляд. Молодая мама с коляской — будто специально замедлила шаг, проходя мимо. Мужчина в спортивной куртке — мелькнул в поле зрения и исчез, но Чонгук мог поклясться, что тот оглянулся.              Он ускорил шаг, потом сбавил. Сердце билось неровно. Он чувствовал себя как на выставке. А если по пути он встретит знакомых?              — Ты можешь идти нормально? — резко бросил Демон, не оборачиваясь. — Хочешь, чтобы нас повязали прямо здесь?              — Мне кажется, за нами следят, — пробормотал Чонгук, опуская взгляд себе под ноги.              — Намного больше шансов, что за нами начнут следить, если ты будешь так вертеть башкой, — процедил Демон. — Все ищут психопата, который силой удерживает копа — поэтому просто веди себя спокойно. И сделай кислую рожу. Как у любого, кого вытащили из постели в шесть утра и заставили тащиться по делам.              О, это было легко — Чонгук до полусмерти хотел спать. Он снова неосознанно зевнул.              Чонгук так и не спросил, куда они идут: не хотел выглядеть зависимым. Он и так отказался от всего своего преимущества: пистолет был закинут в почтовый ящик в подъезде, а наручники, которые должны были бы быть на запястьях Демона — бесцельно холодили пальцы в кармане. И чем дальше они шли, тем сильнее нарастало ощущение, что он — просто пассажир. Что это он под присмотром Демона, а не наоборот.              Чонгук не контролировал маршрут. Не контролировал темп. И тем более не контролировал то, как на него смотрят прохожие.              И всё это зудело под кожей, превращаясь в тревогу.              Они шли молча. Туман медленно рассеивался, но между ними всё ещё липким комком висело то, что было сказано в квартире.              — Слушай, — начал Демон, не глядя на Чонгука. — Я перегнул. Там, в квартире. Насчёт тебя.              Чонгук буркнул что-то нечленораздельное, похожее на «забей», посильнее втягивая голову в плечи. Он не собирался обсуждать, насколько сильно его это задело.              Демон осторожно продолжил, выглядывая из-под капюшона:              — Я не должен был говорить про твою семью. Или ориентацию. Это было... не по делу.              Чонгук снова пробурчал «да забей уже», глядя в сторону, но на этот раз чуть громче. Ему было до ужаса неприятно. Но, чёрт возьми, Демон удивительным образом попал в десятку по всем пунктам. И это раздражало сильнее всего: они были знакомы меньше суток. Неужели Чонгук настолько предсказуем?              Он хотел сменить тему. Просто вырваться из этой неловкости.              — А ты вообще... кто ты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал незаинтересованно. — В смысле, если тебя сейчас пробить по базам? Уверен, в агентстве подобного уровня числится не так много разведчиков.              — Меня там нет, — спокойно ответил Демон. — Моё личное дело, мои отпечатки — всё было удалено. Моя новая личность — фальшивка. По большей части это меня и спасло.              Чонгук замер на секунду, переваривая.              — То есть ты... ты настоящий... официально не существуешь?              — Именно.              Они прошли мимо кофейни, откуда пахло корицей и сливками. Чонгук вдруг почувствовал, как сильно хочет просто сесть, выпить большой стакан чёрного кофе и сделать вид, что всё это происходит не с ним.              Они свернули с главной улицы и оказались перед высоким забором, увенчанным камерами и прошлогодней виноградной лозой. Закрытый жилой комплекс — элитный, с двумя шлагбаумами: один на въезд, другой на выезд. Всё выглядело слишком дорого и демонстративно упорядоченно. Как будто здесь живут те, кто знает всех соседей по дому по именам.              Чонгук замедлил шаг, в горле пересохло. Он почувствовал, как одежда внезапно перестала согревать — его начало знобить. Паника подступала, как ожидание чего-то плохого и неизбежного.              — Ты уверен, что мы можем сюда зайти? — спросил он, но Демон уже уверенной походкой шёл вперёд, не оглядываясь.              Он подошёл к будке охраны, открыл дверь и скрылся внутри.              Чонгук остался снаружи под камерами. Он чувствовал кожей, как его лицо фиксируют, как его силуэт попадает в объективы и навсегда записывается на чей-то жёсткий диск. Он стоял, как на прицеле, и не знал, что делать с руками.              Прошло несколько минут. Достаточно, чтобы начать думать, что всё пошло не так. Охранники на таких постах — не те, кто не следит за новостной лентой.              И тут Демон показался снова и молча махнул ему рукой.              Калитка щёлкнула. Чонгук вздрогнул — звук был неожиданно громким. Он шагнул вперёд, и Демон толкнул дверь, пропуская его первым.              Они зашли на территорию комплекса. Здесь было тихо и едва не вылизано языком: газоны коротко подстрижены, дорожки из натурального камня вымыты, фасады домов из красного кирпича — как из рекламного буклета, где предлагают очень выгодный процент по ипотеке. Для таких как Чонгук, — на ближайшие семьдесят лет — если повезёт дожить.              Жилой комплекс пах безопасностью. Но лишь для тех, кто им владел.              Он догнал Демона, стараясь не задавать вопросов. Камеры продолжали висеть на каждом столбе, и он знал: они записывают не только идеальную картинку, но и чёткий звук.              Демон повёл его в подземный паркинг дома. Нулевой этаж оказался огромным, с ровным бетонным полом и гулким эхом, которое отзывалось в груди. Свет был холодным, рассеянным — как в склепе. Машины стояли в четыре ровных ряда, каждая — как на подбор: чистая и блестящая, будто только что с конвейера.              Чонгук невольно замедлил шаг, засмотревшись на потрясающего пурпурного оттенка Теслу.              Демон уверенно шёл вперёд, не оглядываясь по сторонам, пока не остановился перед новеньким чёрным «Мерседесом» с матовым покрытием. Он достал из кармана брелок и щёлкнул — сигнализация беззвучно мигнула и отключилась. Без промедления Демон открыл багажник.              Там лежали две дорожные сумки. Он наклонился, расстегнул одну, потом вторую. На первый взгляд — в них лежали безобидные личные вещи, кое-какая одежда. Демон отыскал среди тряпья бумажник и, засунув его в задний карман джинсов, выудил из сумки небольшую кожаную косметичку и тут же намереваясь залезть внутрь.              Чонгук напрягся — а вдруг в ней оружие? Он резко потянулся к косметичке, но Демон отдёрнул руку, заводя её за спину.              — Что это? — потребовал Чонгук.              — Аптечка, — огрызнулся тот.              Чонгук требовательно сверлил его взглядом, и Демону ничего не оставалось, как закинуть косметичку обратно в сумку.              — Кто поедет за рулём? — спросил он раздражённо, захлопывая багажник.              — Конечно я, — ответил Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.              Демон без пререканий занял пассажирское сиденье, достал из бардачка пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, закурил.              Когда они выехали с парковки, дым уже наполнял салон. Чонгук, закашлявшись, опустил стекло, впуская в салон свежий утренний воздух. Машина мягко скользила по асфальту, как по воде, а Демон смотрел в боковое зеркало, будто тоже без отдыха ждал, что за ними кто-то всё-таки поедет.              — Куда сейчас? — напряжённо спросил Чонгук, как только им пришлось затормозить на ближайшем светофоре.              — Обратно в конуру, — устало пробубнил Демон, подкуривая следующую сигарету. — Хотя нет, сначала заверни в какой-нибудь магазин. Купить нормальной жратвы.              Он достал из кармана бумажник и, не глядя, протянул его.              — А как же Чеджу? — Чонгук демонстративно проигнорировал кошелёк: внутренний голос запрещал брать из рук убийцы грязные кровавые деньги.              — Выедем после полуночи, — Демон, не впечатлившись, бросил портмоне ему на колени. — Нужно нормально пожрать и поспать. Не веди себя, как ребёнок, — добавил он беззлобно в конце.              — И как, по-твоему, я незаметно зайду и выйду из магазина? Ты забыл, что моё лицо крутят по телеку наравне с твоим?              — Да хватит уже всё усложнять! — Демон цокнул языком. — Никому не интересно выискивать в каждом прохожем подозрительных личностей. Во-первых, напоминаю: для социофобов давно придумали кассы самообслуживания, а во-вторых, не очень-то ты сейчас и похож на того милого мальчика из новостей. Когда была сделана та фотка? Лет пять назад?              Чонгук фыркнул, вернув внимание дороге — движение возобновилось.              — Думаешь, нам безопасно возвращаться в квартиру? — спросил он через несколько долгих минут тишины.              — Смотря, насколько ты доверяешь своему бывшему.              — Он не мой бывший! — заорал Чонгук. — Я не гей, ясно? Не гей! Мне нравятся женщины. Сынмин, он… это просто эксперимент. Я попробовал — мне не понравилось, на этом всё. Мне нравятся женщины — точка. Закрыли эту тему.              Чонгук с трудом сдержался, чтобы со всей дури не влупить по дорогущему кожаному рулю. Господи боже, в голове это звучало куда лучше.              — Ты сам сделал ударение на это слово, — ехидно ухмыльнулся Демон.              — Что? — Чонгук повернулся к нему с уязвлённым видом.              — Я спросил про доверие, — мягко пояснил тот. — Это ты сделал акцент на том, что он твой бывший.              — Он не мой бывший!!!              — Ну, если так, — с наигранным спокойствием отозвался Демон. — Если у этого Сынмина действительно нет к тебе никаких чувств, значит, дом уже оцеплен полицией, а под дверями нас поджидает отряд спецназа.              Чонгук шумно выдохнул, сжимая руль так, что костяшки побелели. Несколько секунд он просто дышал — тяжело и шумно, пытаясь выдавить из лёгких остатки гнева. Он знал, что Сынмин его не предаст. Он был ведомым, простодушным и невероятно прилипчивым парнем, который хотел от Чонгука практически невозможного: чтобы он принимал его любовь, даже несмотря на отсутствие взаимности. Двадцатилетнего Чонгука этот расклад устраивал полностью, а вот двадцатитрёхлетнего — уже нет.              — Ладно, — буркнул он, не глядя. — Что тебе купить?              — Купи всё для приготовления карбонары, — ответил Демон, как ни в чём не бывало. — Хочется поесть нормальной еды.              — Ты издеваешься? — искренне поразился Чонгук. — Ничего полегче придумать не мог?              — А что сложного?              — У меня нет телефона! — напомнил Чонгук, едва не взвизгивая. — Я понятия не имею, что нужно для карбонары. Куплю тебе готовый обед или рамён с таким вкусом.              — Нет, так не пойдёт. — Демон откинул голову на спинку кресла. — Запоминай, это не сложно: бекон, пармезан, яйца, спагетти, чеснок.              — Нет, — упрямо отрезал Чонгук.              — Да.              — Нет.              — Да. Себе можешь взять что угодно на своё усмотрение. И ещё возьми Колу. Только не зеро — ненавижу привкус аспартама.              Едва не скрипя зубами от злости, Чонгук свернул к ближайшему 7/11, припарковался боком, чтобы обзор с улицы был минимальным. Машина замерла, мотор ещё гудел, но внутри повисла тишина. Чонгук молча повторил названия продуктов, мысленно загибая пальцы правой руки — бекон, пармезан, яйца, спагетти, чеснок. Ровно пять.              Опомнившись, он потянулся к карману, достал наручники и повернулся к Демону.              — Руку, — коротко произнёс он.              Демон не сразу отреагировал. Несколько секунд просто смотрел на него, как будто взвешивал — стоит ли спорить. Потом молча протянул ладонь. Чонгук защёлкнул на запястье один браслет, а затем, заведя руку за спину, соединил наручники.              — Просто чтобы ты не забывал, — сказал он, не глядя ему в глаза. — Ты всё ещё под арестом.              — Конечно, — спокойно отозвался Демон. — Я же не сопротивляюсь.              Чонгук открыл дверь, выдохнул, проверил бумажник и вышел. Пять пунктов — бекон, пармезан, яйца, спагетти, чеснок. Он повторял их про себя по кругу с интонацией детской считалочки — и это удивительным образом помогало отвлечься.              Он направился к входу в супермаркет, стараясь идти ровно, не слишком быстро, не слишком медленно. Как обычный покупатель. Как человек, который не нарушал единовременно десятки законов страны.