GUTSHOT

      Чонгук проснулся посреди ночи от лёгкого прикосновения к руке и тихого, но уверенного:              — Пора.              Они действительно собирались это сделать: преодолеть почти четыреста километров от Сеула до Пусана под носом у засевшей повсюду полиции, потом на пароме добраться до Чеджу, найти там какой-то неприметный ресторанчик и забрать вещь, которая должна была помочь освободить сестру Демона.              С самого начала этот план казался Чонгуку безумным. Но чем дальше они двигались к цели, тем яснее он понимал: Демон прекрасно осознаёт, что делает. Каждая деталь была продумана им до мелочей, словно он готовился к этому месяцами. Его профессионализм одновременно пугал до мурашек и вызывал странное, почти предательское восхищение.              Чонгук отстегнул от себя Демона и направился в ванную — справить нужду и почистить зубы тем, что удалось раздобыть накануне в минимаркете: самый дешёвый дорожный набор, с пластиковой щёткой, жёсткая щетина которой царапала дёсны, и пастой с привкусом мела.              Он предусмотрительно оставил дверь распахнутой настежь, но даже это не помогло — беспокойство не отпускало. Что-то внутри зудело, как сигнал тревоги, и не давало расслабиться ни на секунду. Засунув щётку в рот, он выглянул в коридор.              Демон сидел на корточках перед своей сумкой. В руках он держал ту самую небольшую косметичку из светлой кожи.              Чонгук замер на долю секунды, а потом рванул вперёд, как сработавшая пружина. Он вырвал косметичку из рук Демона, толкнув его в плечо.              — Что там?! — рявкнул он.              — Я же сказал — аптечка! — огрызнулся Демон.              Пальцы Чонгука дрожали, когда он дёрнул за молнию и вывернул косметичку наизнанку. Содержимое с глухим стуком рассыпалось по полу.              Пакетики. Десятки маленьких прозрачных пакетиков. Белый мелкий порошок. Голубоватые кристаллы покрупнее. Таблетки разных форм и размеров без опознавательных знаков. Обтянутые плёнкой пахучие зелёные соцветия «травки». Вся косметичка была набита наркотиками.              Чонгук застыл, глядя на это разноцветное месиво.              — Аптечка, да? — прошептал он срывающимся голосом.              Из всего, что можно было бы назвать медицинским, там были только презервативы и пара пластырей. Всё остальное — психоактивные вещества. Разные. Впечатляющий ассортимент.              Демон пожал плечами, как будто его поймали не более чем с пачкой сигарет.              — А что ты ожидал там увидеть? — Тэхён опустился на колени, принявшись бережно собирать разбросанные упаковки. — Слабительное и сироп от кашля?              — Я предупреждал, чтобы ты мне не врал!              Демон бросил на него холодный взгляд исподлобья:              — А я разве соврал? — Он поднял перед собой пакетик с таблетками, предположительно, кетамина. — Вот, смотри: обезболивающее, — его голос прозвучал ядовито. Следом потряс в воздухе свёртком с марихуаной. — Успокоительное. — Далее прибавил кулёк с измельчённой травкой. — Снотворное. И так, по мелочи. — Подобрал он последние пакетики с порошками и кристаллами мета. — Витаминки, чтобы сутками не чувствовать усталости, когда нормальные люди уже давно свалились бы с ног.              Чонгук медленно опустился на одно колено, сжимая кулаки. Он не знал, что сказать. Только чувствовал, как внутри поднимается волна — не ярости даже, а чего-то более жгучего. Сожаления.              — Ты с ума сошёл, — выдохнул он наконец. — И ты всем этим себя пичкаешь?              — Издержки профессии, — сухо бросил Демон, вырывая косметичку из слабых пальцев Чонгука и запихивая всё обратно.              — Ты же... не собираешься сейчас..? — робко начал Чонгук.              — Да в пизду. — Демон дёрнул плечом, будто кто-то невидимый положил на него руку. — Я всё равно сегодня не за рулём, так что… проехали.              Чонгук смотрел, как Демон застёгивает молнию косметички. В голове настойчиво стучала мысль: отобрать. Сейчас же выхватить, дойти до ванной и спустить всё это дерьмо в унитаз. Каждый пакетик, каждую таблетку.              Он уже мысленно представлял, как разноцветные порошки будут растворяться в воде, образуя мутные, ядовитые разводы. Это был бы правильный поступок. Единственно верный.              Но затем его взгляд скользнул по спине Демона — по напряжённым мышцам, по плечам, ссутулившимся под гнётом невидимого груза. И мысль внезапно потеряла свою кристальную ясность, уступая место горькому, прозаичному пониманию: он никто, чтобы его переделывать.              И бремя чужих зависимостей и чужих демонов — не его забота.              Чонгук молча разжал кулаки: бесполезно. Даже если он всё сейчас уничтожит, Демон раздобудет новое, просто достанет из другого тайника. Для такого, как он, это, очевидно, не проблема. Казалось, этот человек уже не мог разочаровать ещё сильнее, но Чонгук всё равно испытал обжигающий укол разочарования.                   

***

                  Они ехали уже несколько часов. Ночная трасса была почти пустынна, лишь изредка мелькали огни встречных фар, скользили по стеклу и исчезали. В закрытом салоне, плотной и почти осязаемой субстанцией, висела музыка с флешки Демона — странная смесь старых рок-баллад и энергичных электронных треков заполняла салон, разряжая наэлектризованную тишину.              Перед выходом Чонгук засунул руку в их почтовый ящик в подъезде — на ощупь, тяжёлой ледяной глыбой там лежала его Беретта. Он сунул её за пояс, под куртку, прижав холодной сталью к позвоночнику. Сейчас, когда он сидел за рулём, пистолет давил в спину, напоминая о себе каждую минуту. Он не знал, зачем взял его, но так было спокойнее.              Молчание в салоне давило на затылок так сильно, что кожаный подголовник ощущался деревянной колодкой. Казалось, они так и проедут все четыреста километров до Пусана, уткнувшись в темноту за лобовым стеклом, не проронив ни слова. Говорить, в самом деле, было не о чем. Все карты были вскрыты, откровения — произнесены, а выводы — подведены наручниками, которые сейчас поблёскивали в свете приборной панели на запястьях его попутчика.              По крайней мере, если они наткнутся на пост полиции, у Чонгука будет убедительное алиби — закованный в наручники стрелок. В глазах общественности он станет настоящим героем.              Музыка сменилась на мрачный электронный трек с навязчивым, пульсирующим битом. И тут Демон, не поворачивая головы, вдруг протянул руку и убавил звук, после чего нарушил тишину, прорезав её своим низким, чуть хриплым голосом:              — Насчёт той певички, — заговорил он, будто бы только что о ней вспомнил. — О которой ты упоминал. Твоя невинная жертва... не была такой уж невинной. Она вовсю шантажировала беременностью одного весьма влиятельного человека. Женатого.              Чонгук резко повернул голову, глаза расширились от ужаса, а пальцы машинально сжались на руле.              — Что?.. — выдохнул он.              — Да, неплохо устроилась, — продолжил Демон, расфокусировано глядя куда-то мимо Чонгука, в темноту. — Требовала денег. Огромную сумму. Угрожала разрушить семью, карьеру, репутацию... всё.              Чонгук медленно покачал головой, отказываясь верить. Но в глубине души он понимал: Демон не стал бы лгать о таком.              — Юа... — его голос дрогнул. — Она была беременна? И ты... ты стрелял в беременную девушку?              — Позже, уже после всего, — тихо, но отчётливо произнёс Демон, — я навёл справки. Никакой беременности не было. Врач подтвердил. Оказалось, это была банальная женская манипуляция.              — Но ты не знал об этом тогда! — выкрикнул Чонгук, в очередной раз убеждаясь, что в Демоне не имелось ничего человеческого. — Когда ты нажимал на курок, ты верил, что стреляешь в беременную! Разве не так?              Демон наконец перевёл на него взгляд. Отстранённый, почти презрительный.              — Любопытно, — его голос стал тише и острее. — Тебя так шокирует, что я, не зная правды, выстрелил в нерождённого ребёнка... И совсем не цепляет, что другой человек — его отец — прекрасно отдавая себе отчёт в том, что ребёнок может быть реальным, предпочёл заплатить не матери, а тому, кто сможет его уничтожить. Где твоё негодование по этому поводу, м-м, Чонгук?              Чонгук резко захлопнул рот — гнев в нём рассыпался на осколки, будто налетевшая на бетон стеклянная ваза. Слова застряли в горле комом. Он молча уставился на Демона, пытаясь переварить эту чудовищную перестановку акцентов — и с ужасом осознал, что он... в общем-то прав.              — Всё равно… — Чонгук удручённо мотнул головой. — Как бы она себя ни вела, она не заслуживала смерти.              — Не я подписал ей приговор, — равнодушно напомнили ему. — Люди умирают каждый день. И я на твоём месте порадовался бы за девку — она прожила яркую и красивую жизнь, а когда я наводил на неё прицел и жал на пусковой крючок, — не успела даже испугаться. И ей не было больно.              Чонгук посмотрел на него, не веря своим ушам.              — Ты просто эталонный циник, — заключил он.              Демон скосил взгляд на приборную панель, будто его слова не стоили и секунды внимания.              — Надо будет заехать на заправку, — произнёс он спокойно, меняя тему с убийственной лёгкостью. — Бензин на исходе, а у меня кончились сигареты.              — Кончились? — Чонгук невольно оторвался от дороги. — У тебя же была новая пачка.              — Полпачки, — поправил Демон. — Это ни о чём. Дорога предстоит длинная, хочется занять руки чем-то приятным, — сказав это, он принялся демонстративно разминать натёртые грубыми наручниками запястья.              Чонгук сжал губы, пытаясь проглотить раздражение, смешанное с неуместным чувством вины.              — Ладно, свернём на первой же заправке. Я умираю, как хочу кофе, — сказал он наконец, стараясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией.              Демон усмехнулся уголком рта, не отрывая взгляда от трассы.              — Отлично. Главное, чтобы там не было лишних глаз. Расплатись лучше кредиткой.              Он откинулся на подголовник и закрыл глаза, будто начисто вычеркивая из памяти только что произошедший разговор. А Чонгук сидел, сжимая руль, и чувствовал, как внутри него снова поднимается волна — смесь усталости, злости и странного, почти болезненного любопытства к этому человеку, который умел говорить одинаково спокойно как о смерти, так и о сигаретах.                   

***

            Чонгук сделал глоток горячего кофе, наслаждаясь его живительной силой. Горьковатый аромат смешивался с прохладным воздухом салона, создавая призрачное ощущение уюта. Ночная дорога была почти пуста, лишь изредка встречные фары выхватывали из темноты их лица. Пейзаж за окном сменился — трасса сузилась до двух полос, разделенных сплошными линиями, и Чонгук пристроился за огромной фурой, вынужденный снизить скорость.              Внезапно он осознал, что уже несколько минут не слышал ни звука от Демона. Тот сидел, склонив голову к плечу, дыхание его было ровным и глубоким. Он спал.              Чонгук осторожно убавил звук, а потом и вовсе выключил музыку, чтобы не тревожить отдых. В салоне воцарилась умиротворённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин и монотонным гулом мотора. Но покой длился недолго. Минут через пять Демон резко дёрнулся, словно от толчка, широко распахнув глаза. Взгляд его был мутным и потерянным, но почти мгновенно в нём вспыхнула знакомая острая осознанность.              — Зачем ты выключил музыку? — сипло прохрипел он.              — Увидел, что спишь, — Чонгук пожал плечами. — Не хотел мешать.              — Хочешь уснуть за рулём? — Демон прищурился, в его взгляде мелькнула тревога. — Верни немедленно.              — Плохой сон? — осторожно поинтересовался Чонгук, не отрывая глаз от дороги.              Демон недовольно цыкнул, с силой растёр ладонями лицо, словно пытаясь стереть с него остатки видений, и сам грубо ткнул кнопку на магнитоле — по вискам вновь застучали клацающие по мозгам биты. Он откинулся на спинку кресла, на несколько секунд уставившись в потолок, а затем перевёл взгляд на приборную панель и навигатор.              — Почему так медленно тащимся? — спросил он раздражённо.              Чонгук кивнул на фуру впереди.              — Две сплошные. Обгонять нельзя.              Демон озорно усмехнулся уголком губ:              — Ты ещё не усвоил, что все эти рамки существуют только в твоей голове?              Чонгук крепче сжал руль.              — Лишние полчаса времени не оправдывают риск быть раскатанным в лепёшку.              — Ну да, ну да, — Демон язвительно усмехнулся. — Продолжай ползти, как черепаха. Правила дорожного движения, конечно же, необычайно важны, и не были придуманы, чтобы обезопасить нормальных водителей от всяких безмозглых долбаёбов.              — Мы едем восемьдесят в час — не так уж медленно.              — Да-да, ничего страшного, если прибудем на паром к полудню.              — Можешь сколько угодно упражняться в сарказме, — сухо отозвался Чонгук. — Но я планирую дожить до глубокой старости.              — Пфф, до глубокой старости, — Демон фыркнул, глядя в тёмное окно. — И что ты будешь вспоминать в свои девяносто? Как полвека послушно платил налоги и как ни разу на пустой трассе не пересек сплошную? Ты живешь на свободе, Чонгук, но ты ничего о ней не знаешь.              — Ну, может, в этом и есть причина, почему я на свободе.              — Думаешь, контролируешь свою жизнь? На самом деле ты просто слепо позволяешь другим контролировать её за тебя.              — Помолчи, — устало вздохнул Чонгук: Демон был куда более приятным собеседником, когда спал.              — Я серьёзно, — Демон нетерпеливо поёрзал на месте, скрипнув натянутой кожей сиденья. — Так сильно боишься схлопотать штраф, зануда? Даже если какая-то случайная камера засечёт нарушение, счёт придёт на эти номера. Не на твои.              Чонгук решил, что дальше будет просто его игнорировать. Демон не был бы Демоном, если бы не сидел на плече человека и не подстрекал его на разные гнусные дела.              — Неужели тебе не хочется погонять по ночной дороге, ощутить вкус настоящей свободы? — не унимался он. — Малышка Рысь обожает быструю езду.              — Кто? — не сдержав улыбки, спросил Чонгук.              — Рысь, — Демон с нежностью похлопал по торпеде. — Моя девочка. Триста лошадей под капотом, а ты держишь её на привязи.              Как по волшебству, песня в динамиках переключилась, и заиграл давно позабытый, полный энергии трек из далёких десятых годов.              Oh, oh, sometimes I get a good feeling, yeah       I get a feeling that I       Never, never, never, never had before, no, no       I get a good feeling, yeah              Музыка просачивалась в салон, вливая в пространство жидкую уверенность. Чонгук почувствовал, как его собственное сопротивление начинает таять под этот ритм. Привкус свободы оседал на языке сладостью запретного яблока.              — Смотри, — Демон указал вперед. — Прямой участок. Высунься на встречку, просто глянь, свободно ли.              Чонгук, почти не осознавая своих действий, повиновался. Мерседес плавно вынырнул на полосу встречного движения, пересекая двойную сплошную. Впереди, очень далеко, горели две крошечные точки фар.              — Кто-то едет, — пробормотал он, возвращаясь в свою полосу.              — Ничего подобного, там дохуя места для манёвра, — Демон оживился. — Главное — сделать всё быстро. И не вздумай показывать машине, что ты сомневаешься. Дорога не переносит трусов.              Сердце Чонгука заколотилось чаще. Он сглотнул.              — Давай на втором куплете, — вдруг скомандовал Демон, и его голос прозвучал с невероятной поддержкой.              И прежде чем Чонгук успел опомниться, Демон, широко улыбаясь, увеличил громкость и начал подпевать, перекрикивая Фло Райду, небрежно выкрикивая строчки и отбивая ритм подошвой кроссовка.              ...I get a good feeling, yeah       feeling       feeling       feeling              — Давай, я в тебя верю!              Эта невероятная, сумасшедшая энергия оказалась сильнее всяких доводов рассудка.              Чонгук глубоко вдохнул и...              The mountain top, walk on water       I got power, feel so royal              ...резко вывернув руль, вжал педаль газа в пол и пошёл на обгон.              One second I'ma strike all you       Diamond, platinum, no more for you              «Рысь» рыкнула и рванула вперёд смертоносным хищником, обходя неповоротливую фуру.              Got adrenaline, never giving in       Giving up's not an option, gotta get it in              И тут же Чонгук с ужасом осознал, что встречная машина — вовсе не далёкие огоньки, и даже не авто — это был пассажирский автобус. Он нёсся на них с пугающей скоростью реактивного самолёта, вырастая в размерах с каждой долей секунды. Фары ослепляли двумя огромными прожекторами.              Witness, I got the heart of twenty men       No fear, go to sleep in the lion's den, — активно жестикулируя, во всё горло орал Демон без акцента.              В ушах зазвенело. Мир сузился до узкой щели между длиннющей фурой и несущимся навстречу светом. Руки каменной хваткой удерживали руль, нога вдавливала педаль до упора. Он не дышал, чувствуя лишь, как горячий воздух кондиционера обжигает лицо.              Чонгук втиснулся обратно в свой ряд за мгновение до того, как встречный автобус с воем пронёсся мимо, осыпая их градом мелких камней из-под жерновов колёс. Два протяжных, яростных сигнала клаксона — фуры и автобуса — слились в один оглушительный осуждающий аккорд, разорвавший ночную апрельскую тишину.              И тогда Демон захохотал. Настоящим, полным восторга и азарта животным, очищающим хохотом.              И Чонгук... Чонгук присоединился к нему. Сначала тихо, а потом всё громче, пока его собственный смех не заполнил салон, смешавшись со смехом Демона и грохочущей музыкой. Его пальцы дрожали на руле, а по спине бежали мурашки. Но не от страха, а от переполнявшей его дикой, первобытной радости. Он был жив. Безумно, опасно, восхитительно жив.              И его жизнь находилась лишь в его руках.              Отдышавшись, Тэхён выхватил из пачки сигарету и зажал её между губ, но не стал прикуривать — вторая из трёх цифра спидометра колебалась между пятёркой и шестёркой, и на такой скорости открыть окно означало впустить в салон ураган. Малышка «Рысь» неслась по трассе, словно вместо колёс у неё были острые лезвия, а вместо асфальта — гладкий начищенный лёд.              Чонгук потянулся к своему кофе, встряхнул стаканчик и с ужасом понял, что он давно пуст.              — Тебе идёт, — неожиданно, с задумчивым видом произнёс Демон, убирая сигарету за ухо.              Чонгук мельком взглянул на него, не понимая.              Демон убавил громкость.              — Скорость, — пояснил он, кивнув на руль, который Чонгук придерживал снизу одной левой рукой. — Тебе идёт.              — Мы чуть не спровоцировали аварию! — Оказавшись в тишине, Чонгук словно очнулся. Волна стыда накатила на него, горячая и тяжёлая. Он вернул руки на руль. — Не знаю, о чём я думал... Это же чистое безумие!              — Брось. У тебя это в крови.              — Мы могли умереть!              — Могли, — легко согласился Демон, склоняя голову к плечу. — Но не умерли же. Шанс, кстати, что мы умрём, вчера был куда выше.              Молчание после его слов повисло в салоне густым туманом. Музыка тихо булькала на заднем плане. Долгое время никто из них не решался заговорить.              Чонгук смотрел на убегающую в темноту ленту асфальта и вспоминал вчерашнее утро: вооружённые люди, кровь на асфальте, сухие хлопки выстрелов, гул взрывов, крики, запах пороха, смешанный с гарью. Они действительно висели на волоске от смерти — каждая секунда могла стать последней.              А сегодня они мчались по ночной трассе, пили кофе и спорили о правилах дорожного движения, будто вчерашняя перестрелка и погоня — всего лишь досадное происшествие в пути, вроде спущенного колеса.              Неужели, с ледяным ужасом думал Чонгук, для Демона это и есть обычная жизнь? Один из дней, когда грань между жизнью и смертью — не катастрофа, когда тебе требуются для восстановления недели и месяцы терапии, а привычный фон, на котором он умудряется выстраивать подобие человеческого существования?              — О чём ты мечтаешь? — вдруг спросил Демон, отворачиваясь от тёмного окна.              Вопрос застал Чонгука врасплох. Он нахмурился, задумавшись об этом, наверное, впервые за последние лет десять. Никто во взрослом возрасте не задавал ему этот вопрос, и потому ответ не приходил сразу. Но потом Чонгук вдруг понял: он до ужаса прост.              — Уехать отсюда, — тихо произнёс он.              — Из Сеула? — растерянно уточнил Демон, чуть нахмурив взгляд.              Чонгук помотал головой:              — Нет, вообще из страны. Туда, где меня никто не знает. Может, в Австралию.              Демон хмыкнул:              — И что бы ты делал в Австралии? — его голос звучал лениво, но в нём всё же проскальзывала нотка интереса.              — Жил бы, — Чонгук расслабленно пожал плечами. — Занимался серфингом. Купил бы маленький бар у океана... и работал бы там барменом. Слушал бы истории посетителей.              Он сказал это и сам удивился простоте и в то же время несбыточности своей мечты. В ней не было ни головокружительной карьеры, ни ошеломительных достижений. Только свобода от канонов и предрассудков. И, как оказалось, эта мысль красной нитью шла через всю его жизнь, с самого детства.              Демон задумчиво кивнул, будто представляя в голове эту картинку.              — А у тебя? — Чонгук, сглотнув, повернул к нему голову. — Какая мечта у тебя?              Демон медленно перевёл на него взгляд. В его глазах было искреннее, почти детское недоумение, будто его спросили о чём-то из области фантастики. Он молчал так долго, что Чонгук уже собрался отвести взгляд.              — Дожить до двадцати семи, — сказал он наконец. — Считается?              Ничего себе.              — А тебе сейчас..? — осторожно выдохнул Чонгук.              — Двадцать шесть.              Чонгук кивнул. Конечно. Он сам держал в руках его права — дата рождения была напечатана рядом с фотографией, которая тогда почему-то показалась ему важнее любых цифр. Официальный возраст «Стрелка» и настоящий возраст Ким Тэхёна расходились на два года. Ему следовало впитать каждую цифру, каждую чёрточку в том документе, пока у него была такая возможность.              Ведь если Демон внушал ему исключительно лютую неприязнь — к Тэхёну он чувствовал неподдельную, тёплую дружескую симпатию.