Роза моря: Реформа.

- Это. Было. Отвратно, - отчеканила Оксана Григорьевна, прожигая яростным взглядом двух молодых экскурсоводов. Голос женщины был громким и грубоватым, отчего ее недовольства заставляли несчастных буквально трястись. Покачав головой, она указала на девушку ладонью и приподняла брови. - Вы как вообще учили информацию? Сколько времени посвятили подготовке? - М-много, - неловко призналась студентка, прекрасно понимая как неубедительно и глупо звучат ее слова. - Тогда повтори ещё раз, кто архитектор Крестовоздвиженской церкви? - Я...черт. - Роза? - Оксана Григорьевна не глядя ткнула в ученицу пальцем, и та незамедлительно отозвалась. - Ипполит Антонович Монигетти. Русский архитектор и аквалерист середины 19-ого века. - Все правильно, - директриса позволила себе мимолетнуб улыбку, но когда ее взгляд скользнул на очкастого парня, вновь помрачнела, - А Вы чего молчите? Скажите ка, в каком году здесь впервые был открыт санаторий для лечения крестьян? - Кажется, я сказал, что в 1910-ом... - Разве не в 1925-ом? - неожиданно отозвался Руслан. Роза слегка толкнула его в плечо, как бы говоря, что ему стоит помалкивать, однако внутри нее промелькнула гордость. Ответ был правильный. Оксана Григорьевна устало вздохнула, но кивнула. - Очередной минус за поведение, но очередной плюс за знание истории, Рябенко,- перевела осуждающий взор на потупившего взгляд от стыда парня, - Удивительно, что даже один из самых худших наших учеников мог бы провести экскурсию лучше Вас, студентов исторического факультета. Будьте уверены, стипендии вам не видать. Уж я об этом позабочусь. А теперь ступайте с глаз моих долой. Такси уже ждёт у задних ворот. - До свидания, Оксана Григорьевна. - Д-да, доброй ночи. - Ни того, ни другого не будет, - проворчала директриса. Роза и Руслан, видя, что расположение духа у Оксаны Григорьевны крайне плохое, тоже не готовились к тому, что их погладят по голове. Но ожидания их не оправдались. Едва ли дверь за нерадивыми студентами захлопнулась, директриса подозвала к себе своих воспитанников с помощью жеста руки, смахнувшим с пространства напряжение. - Подойдите поближе, чего как не родные? Руслан и Роза переглянулись с насмешливыми полуулыбками и приблизились. - Хотя экскурсии я бы поставила слабую троечку, вкусная еда и налаженный контакт между супругами министров спасли положение. Вы же меня в особенности порадовали, - откровенно призналась женщина, - Руслан, твоя выдержка поразила меня. Обычно вертлявый, словно с шилом в немаловажной точке тела, сегодня ты был собран и серьёзен. Беспрекословно выполнял просьбы по обслуживанию и организации. Словом, очень помогал. Что же случилось? Наконец повзрослел? Подчёркнутое удивление Оксаны Григорьевны явно раздражало Руслана, что отразилось на его блуждающем где-то позади нее взгляде, и плотно сжатым зубам. Тем не менее, на вопрос ее он ответил крайне быстро и без дерзости в тоне. - Это тоже. Но, главным образом, не хотел подвести Розу. Она сегодня занималась кое-чем поважнее, и все наши основные задачи были на мне. - Такая заинтересованность в успехе подруги похвальна. Надеюсь, твоя ответственность и послушание станут регулярным явлением, а не одноразовой акцией. Руслан усмехнулся и лукаво прищурил глаза. По этому то плутовскому взгляду Роза и определила, что именно одноразовой акцией его примерное поведение и останется. - Что насчёт тебя, Арзамасская, - резко переключила внимание Оксана Григорьевна, - Судя по тому, что Софие Ливанко попросила меня о твоём скором к ним визите, справилась ты потрясающе. - Благодарю. Хотя я не такого высокого мнения о проделанной работе. - Почему же? - Моментами я была... несколько строга к гостье. Эффект зародившейся дружбы размыл для меня границы правил поведения, и я позволила себе лишнее. - Ты слишком к себе придирчива, Роза. Впрочем, как и всегда. Уверена, ничего предосудительного ты не сделала и не сказала. Как бы то ни было, дочь министра от тебя в восторге. - Как и я от нее. Думаю, опыт этого общения - то, что мне сейчас действительно нужно. - Рада за вас. Рябенко, на сегодня ты свободен. Роза, ты задерджись, у меня к тебе ещё одно дело. Глаза Руслана вспыхнули любопытством, но он поборол его и заставил себя развернуться и направиться прочь. - И сейчас же в медицинский корпус! - напомнила ему директриса напоследок. Руслан выдохнул и впился пальцами в дверную ручку, оборачиваясь на них через плечо. - Разумеется. Ведь тот, кого на каникулы даже опекуны не приняли, заслуживает продолжать страдать все лето. И не дав никому метнуть в него очередной упрек, он вышел, и лишь его удаляющийся топот напоминал Розе с директрисой о том, что он недоволен. Оксана Григорьевна поджала губы и покачала головой. - Рябенко неплохой парень, но...в голове сплошной ветер. - Его можно понять. Ему тяжело и обидно. - Больше половины учеников интерната - сироты, Арзамасская. Некоторые тоже в предыдущие года оставались на лето здесь из-за того, что их отказывались принимать. И тем не менее они не пререкаются и не дерзят. С этим Роза поспорить не могла, поэтому промолчала. - Так вот. Признаться честно, Роза, ты у нас уже давно на особом счету. Мы с нетерпением ждали, когда ты наконец сможешь стать старостой по установленным в интернате правилам. Ты - человек, который способен учить, управлять и дисциплинировать. И в связи с этим я хотела предложить тебе рассмотреть вариант, при котором после окончания следующего года ты не сразу выйдешь замуж и продолжишь развиваться сама в отрасли, которую выберешь, а опробуешь себя в статусе воспитательницы, моей личной правой руки. Плюс ещё некоторые предметы рискуют остаться без преподающего. Не уверена, знаешь ли ты, но Марина Даниловна, возможно, вскоре уедет. Такое предложение, хоть и не было для Арзамасской совсем неожиданным, в определенный ступор ее все же поставило. Озвучить точное решение она на данный момент готова не была, в общем то, это и не требовалось. - Я подумаю над этим. В конце концов, впереди ещё целый год. Хотя, честно говоря, я уже давно горю идеей стать крымоведом и наконец объездить весь наш полуостров. При этих словах Оксана Григорьевна немного странно замялась, натянуто улыбнулась и закивала, изображая понимание. - Я знаю, Роза. Знаю, как никто иной. Но одними словами я не ограничусь. Завтра в 17:00 у всех учителей запланировано совещание. Обсудим итоги этого года, успеваемость и поведение всех шести групп. Настоятельно прошу присутствовать. - Я...на совещании учителей? - Я уже озвучила тебе причины. - Верно. Разумеется, Оксана Григорьевна, я буду. Мне есть, что сказать и что с вами обсудить на свежую голову. Говоря это, девушка прокручивала у себя в голове сегодняшнюю стычку с Мирой Рамоновной. И слова Камелии: "За нее платят. Она коррумпирована..." Неужто это и правда было так? Не могло разве быть никаких других причин? Скажем, она просто очень качественно притворялась образцовой учительницей при всех, кроме самих учениц. Но всему свое время. Этому Роза решила уделить время завтра, когда представиться наиболее выгодный момент, а на сегодня эти переживания были с аккуратностью, даже педантичностью, отложены ею на верхнюю полочку сознания. Пожелав директрисе хорошей ночи, она поспешно направилась в медицинский корпус. ... И вновь ледяные мощные струи, освобождающие от тяжести прожитого дня. Вновь мучительное наслаждение постепенным привыканием к боли и дискомфорту. Кто-то скажет, что это неправильно, назовет отголоском болезни, травмы и тому подобного. Роза в будущем назовет это аллегорией любви к жизни. Разве жизнь, такими же мощными ледяными струями встреч, прощаний, радостей и обид, не манит нас своей беспощадной жестокостью? Разве стойко терпя удары этих струй, мы не учимся постепенно их любить и ценить то хорошее, что они нам дарят? Они делают души сильнее, закаляя, как холодный и мощный напор воды закаляет тело. Примерно то же самое можно сказать и о любви Розы к последовавшему по традиции уколу УВК. Но это через время натолкнет ее на размышления скорее о принятии неизбежного и защитной реакции мозга. Единственная тяга девушки, которая была абсолютно естественна и не вызывала никаких вопросов - тяга пить ароматный травяной чай на ночь и по душам говорить с кем-то, кто тебя любит. - А потом Софие Муслимовна назначила мне визит к ним послезавтра, - закончила Роза свой рассказ и, убедившись, что на часах ещё не было десяти, посмотрела на улыбающуюся и явно увлеченную Викторию Андреевну. Мед.сестра хлопнула в ладони и пару раз охнула. - Какая же ты молодец, Розочка! Как же я за тебя рада! - Спасибо, Виктория Андреевна. Я тоже очень рада, что это лето будет скрашено чем-то столь необычным и... важным. Думаю, да. По-настоящему важным. - Волнуюсь я разве что, что эта девочка испортить тебя может. Такое заявление заставило Розу резко усмехнуться, отчего чай пошел не в то горло, и она закашлялась. Когда неприятные ощущения в горле наконец прекратились, она спросила: - С чего бы ей меня портить? - Ну ты сама подумай. У нее совершенно другое воспитание, взгляды, мораль. Мало того, она представительница высшего общества. Дружба должна помогать человеку улучшаться. - Считаете, представительница высшего общества не сможет помочь мне в чем-то улучшиться? - А каким же это образом? Тебе в интернате, Розочка, прививали настоящие манеры, уважение к старшим, искренность, выдержку, тебя здесь нравственно воспитывали. Разве она может похвастаться всем тем же? - Может и нет, но у нее гораздо больше знаний о жизни во внешнем мире. И что самое важное, у нее есть практический опыт. Она к своим ранним годам уже разбирается в политике, в тонкостях устройства современного мира. У меня этого нет. - А нужно ли оно тебе, деточка? - с тяжёлым вздохом произнесла мед.сестра. Роза хмыкнула, задумалась и откинулась на спинку стула, допивая чай. Спустя полминуты наконец придумала, как продолжить разговор. - Извините, дорогая Виктория Андреевна, но перед тем, как ответить, я задам встречный вопрос. Если все настолько удручающе, почему вы сначала порадовались? - Ну...! Порадовалась я тому, что ты, Розочка, так хорошо с заданием справилась, что о нашем пансионе молва хорошая разойдется за границей. И что ты на хорошем счету будешь теперь не только внутри, но и за его пределами. - Ответ на ваш вопрос тоже находится за пределами. Скоро я должна буду покинуть стены интерната, и здорово, если я буду иметь к тому моменту представление о настоящем мире, а не только о той идеальной проекции, которую создали для нас в "Ливадии". Не подумайте ничего плохого, я безмерно благодарна этому учреждению и всем учителям, которые помогли мне стать, надеюсь, достойным человеком и женщиной, но...К огромному сожалению, наша прекрасная любимая "Ливадия" - всего-навсего 40 гектаров площади, огороженной забором и двумя воротами. Сегодня, поговорив с Камелией, я осознала это кристально ясно. Раньше тоже осознавала, но смутно. Или же просто не хотела об этом задумываться. К тому моменту, как Арзамасская договорила, на глазах женщины уже стояли слезы. Силясь, чтобы не разрыдаться, она крепко обняла любимицу и начала гладить ее по волосам и спине, будто должна была потерять не через год, а через пару минут. - Если ты не хочешь, - всхлипнула, - ты можешь не покидать "Ливадию". - Знаете о планах Оксаны Григорьевны? - уточнила Роза, обнимая ее в ответ. - Знаю, деточка. - С одной стороны я с ней согласна. С другой, моим собственным мечтам и планам это претит. Хочу либо изучать историю и культуры Крыма, либо стать археологом. Мед.сестра наконец нашла в себе силы расцепить объятия и отстраниться, с нежностью глядя на воспитанницу помутневшими от слез глазами. - Главное, дорогая моя Роза, чтобы ты была счастлива. А мой удел — просто поддержать тебя и совет добрый дать. - Спасибо Вам большое. Придет время и я обязательно отплачу Вам за то, что Вы для меня делали. Обещаю. ... По пути в женский корпус внимание Розы неожиданно для нее самой привлекли очертания заброшенной лаборатории. Она замедлилась, а затем и вовсе остановилась, всматриваясь в черные стены, на которые едва ли падал свет фонарей, в мерцающие изредка полуразбитые оконные стекла, в деревья, беспорядочно растущие рядом. Впервые безразличие сменилось на екнувшее где-то внизу живота волнение. Мышцы напряглись, нервы вдруг словно натянулись в струнку. Роза оцепенела, не в силах сдвинуться, но при этом с каждой секундой все отчётливее ощущала столь редко посещавшее ее чувство - страх. Хотя, почему же просто редкое? Она не испытывала страха никогда прежде. Настоящего страха, от которого перехватывало дыхание и тело покрывалось мурашками. Наваждение стало сходить на нет лишь спустя минуту. Как только жуткие щупальца неожиданно нахлынувшей тревоги ослабили хватку, Арзамасская встрепенулась, тряхнула головой и, глубоко вдохнув, помчалась в комнату. ... В родном и прекрасно знакомом помещении, где ни о каком страхе не могло быть и речи, под лёгкой простыней и на относительно мягкой подушке, она сумела быстро успокоиться и уснуть. Обычно ей мало что снилось, а если все же видения из подсознания и посещали ее, то связаны они были с чем-то будничным или вовсе походили на смутные воспоминания. Сегодня и это стало исключением. ... В ушах свистел ветер, а лицо онемело от холода. Роза стояла на самой высокой точке тропинки, по которой обычно гуляла. Глаза ее были устремлены на территорию интерната. Он стоял, как и обычно тихий и невозмутимый, но в приглушённом свете, проходящем сквозь толщу сизых туч, источал странную опустошенность и отчуждённость. Медленно и неуверенно, воспитанница перевела глаза в сторону моря. Хотя расстояние до него было немаленькое, она ясно увидела брызги черных волн, разбивающихся о каменистый берег. Море бушевало. Море штормило. А над ним висел мрачный сгусток, похожий на грозовое облако, но четкой круглой формы и сверкающий то и дело молниями. Роза прислушалась и через свист и плеск услышала неразборчивый шепот. Грозовое облако приближалось, готовясь разразиться всеомывающим дождем. Грозовое облако несло опасность. ... Возвращение в сознание было резким и неприятным. Дыхание сбилось, по спине стекали капли холодного пота, а в каждом суставе и мышце ощущалась непривычная ломка. - Сейчас же интенсивная зарядка! Решила Роза твердо, поэтому тщательно подойдя лишь к умыванию, наскоро затянула тугой хвост, надела спортивную форму, представляющую собой белую свободную футболку, черные ласины и мягкие удобные кроссовки, и отправилась на площадку. Обычно ещё до зарядки Роза всегда надевала и линзу, но сегодня, не видя в ней необходимости, данной процедурой пренебрегла. - В конце концов, в первой половине дня я столкнусь максимум с обслуживающим персоналом, да Русланом. А вот на совещание обязательно надену. Было совсем рано. Судя по тому, что солнце ещё не успело превратиться из алого в золотистое, и только выглядывало из-за горизонта - точно до семи. Его лучи окрашивали бетонную поверхность в восхитительный розовато-оранжевый оттенок. Лёгкая прохлада ласкала кожу Розы. Запахи хвои, росы и пекущегося хлеба, который Агафья всегда готовила самостоятельно спозаранку, смешались в единый аромат, который девушка могла описать лишь одним словом - "блаженство". Недомогание, четко ощущавшееся спросонья, быстро сошло на нет и позабылось. Роза умело боролась с плохим настроением, которое, к несчастью, имеет свойство преследовать человека с самого утра, с первого шага и первой мысли. "Болит. Плохой сон. Не хочу никуда идти..." Было бы ложью заявить, что Арзамасская никогда не имела подобных чувств и мыслей. Вот только едва они принимались атаковать ее сонный разум, она подавляла их совершенно иными размышлениями. "Утро. В чудесном месте. Обучение чему-то новому, важному..." Так и создалось впечатление, словно внутри Арзамасской стоит некий блокатор негатива и раздражительности, пусть иногда и дающий сбои. Насладившись с минуту мелодичным щебетом птиц, девушка сделала растяжку. Затем отправилась на пробежку вокруг интерната: пару кругов по уже проложенному специально для таких занятий маршруту, длинной всего около километра. Затем небольшая передышка. Роза остановилась, присела на колени и отдышалась. Взяла заранее приготовленную бутылку воды и жадно припала к горлышку. Спасительная прохлада разлилась по телу, вдыхая в девушку новые силы. - __Не расслабляться. Ещё силовые.__ С краю площадки были расположены несколько тренажеров, которыми девушка и воспользовалась. Десять подтягиваний на турнике, тридцать упражнений на пресс, несколько прыжков в длину с лучшим результатом в 1,85. Последними шли приседания. Выполняя их, Арзамасская не знала и даже не подозревала, что из-за угла близлежащего подсобного помещения за ней следил Руслан. Сжав в руках полиэтиленовый пакет, наполненный неведомой ерундой, он застыл, заворожённый внезапно увиденной картиной. Конечно, инстинкт самосохранения подсказывал, что надо бы скрываться, дабы не стать жертвой цепких разноцветных глаз, и все же, словно магнит, его намертво притягивал грациозно двигающийся силуэт, мягко освещаемый рассветным солнцем. Ее длинные ноги и четко выделяющиеся на них от напряжения мышцы; ее утонченное, но крепкое тело; аккуратные губы, с которых то и дело беззвучно срывались цифры; ее длинные шелковистые волосы, взметающиеся и вновь ударявшиеся о спину при каждом рывке вверх. Почему вдруг в это злополучное утро девушка, уже порядком надоевшая Руслану своими вечными придирками и выговорами, с ее ежедневной скучной разминкой вдруг оказалась важнее и интереснее, чем собственный план, который парень вынашивал больше двух недель? Ну что такого особенного обнаружил бедный Рябенко в ее сгибающихся и разгибающихся накачанных ногах, взлетающих волосах и губах, лепечущих счёт? Сколько бы не силился Руслан применить для решения этой головоломки свою железную логику, найти его так и не сумел. Один урок вынес он однако точно - больше никогда и ни за что не засматриваться на занимающуюся спортом Арзамасскую, ибо карается такое отсутствие бдительности крайне жестоко. Роза наконец почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась в сторону главной кладовой. Это отрезвило Рябенко и заставило сорваться с места, но было уже слишком поздно... - Попался! Куда побежал!? А ну стоять! Что ты делаешь здесь в такую рань, маленький разбойник?! Прекрасно понимая, что шансов на спасение нет, Руслан все равно убегал с отчаянием и упорством. Тем не менее, меньше, чем через минуту, к стене одного из корпусов его с силой прижали ладони Розы. Он недовольно рыкнул и закатил глаза, пряча свёрток за спиной. Нет, это решительно было ничто иное, как утренняя блажь. Девушка перед ним была совершенно не привлекательна, даже ужасна. И то, что он так старался вчера на приеме, тоже обосновывалось исключительно человеческим фактором и желанием проявить свои сильные стороны, и уж никак не заботой о ней. - Что прячешь сзади? - процидила Арзамасская. - Ж*пу. - Не сметь выражаться! Отдай добровольно, иначе... - Иначе что? - Я сегодня иду на учительское собрание. Нажалуюсь и заставлю созвать совет по твоему делу. Тебя исключат. Довольно всему пансиону терпеть твои выходки! - Да ничего страшного там такого нет! - воскликнул Рябенко, но, тем не менее, сдался и протянул Розе пакет. В нем, как уже было ранее упомянуто, лежала всякая ерунда, но имевшая крайне специфическое предназначение. Несколько рези новых копий отвратительных насекомых, пару коробочек, накладной бинт с гвоздем и пятном от "крови" и стопка каких-то карт. Руслан тяжело, устало вздохнул и отвернулся, чтобы не сталкиваться с прожигающим взглядом. - Тут все безобидное.., - прошептал он, даже не надеясь, что его услышат. - Безобидное, как же. До от вида некоторых здесь присутствующих штук у доверчивой Виктории Андреевны или впечатлительной Марины Даниловны приступ может случиться. Ты ведь на них и собирался это пробовать, на проверенных легких жертвах. Точно не на Оксане Григорьевне, которая тебе их потом засунет..., - Роза вскинула палец и ткнула им в лицо парня, так и не произнеся окончание предложения, - Но вопрос даже не в этом. Вопрос в том, как ты выбрался за пределы интерната? - Замок взломал, - горделиво ответил Рябенко. Роза прищурилась, а затем беззвучно рассмеялась и, слегка запрокинув голову, хлопнула свободной ладонью о предплечье руки, в которой держала богатство одноклассника. - Взломщик! Преступник! Неуловимый и опасный! Этого прожженного бандита боялась вся Ливадия. Ой, не могу...Да и я хороша. Глупые вопросы задаю. Друзья из города через ворота перекинули? Во время последней прогулки с ними пересекся и договорился. То-то я думала, почему ты в тот день деньги карманные почти не потратил, а ты их сообщникам отдал за запрещённые товары. Верно говорю? - Верно, - буркнул Руслан, после чего вдруг расплылся в язвительной улыбке и добавил, - Гениально, детектив. Дело раскрыто! Обидно только, что злостный нарушитель все равно не будет наказан по заслугам. - Это ещё почему? - Да потому что у тебя кишка тонка донести на меня. - Не тоньше, чем лёд, по которому ты ходишь. Думаешь Оксана Григорьевна без меня не поговаривает о твоём исключении? - А что...? - вдруг посерьёзнел, даже помрачнел Руслан, - Поговаривает? - Поговаривает, - солгала Арзамасская во благо, - Сам представляешь, что тебя ждёт потом? Не думаю, что опекуны смягчатся к тебе и примут с распростёртыми объятиями. Несколько лет в рядовом интернате, больше схожем на казарму. Дальше куда без помощи образовательной комиссии? В армию? Или в...как их? В ПТУ? В грязное вонючее училище, в койку к тараканам? - девушка фыркнула и покачала головой. - Да откуда все эти тошнотворные подробности? - Камелия вчера обмолвилась словом о том, какие слухи идут о различиях учебных заведениях в России, - честно призналась Роза, припомнив все их диалоги. - Ах, Камелия. Наглая, воровитая дочь министра - конечно, истина в последней инстанции. - А чего ты тогда так испугался? - Ничего я не испугался! - Испугался. Вижу, что испугался. Стушевался, присмирел, когда я про исключение заикнулась. Руслан цокнул, закрыл глаза и прислонился затылком к стене, уже не в силах выносить этот диалог. - Вот что, Рябенко, - более ласковым тоном сказала Роза, - Это мы выкинем. Так, что вряд ли кто найдет. А ты сейчас же переоденешься в спортивную форму... - Черт, нет. - Отказ в твоём положении весьма сомнителен. Так вот, потом мы позавтракаем. И я попрошу директрису о прогулке с детьми в город. А потом.., - девушка задумалась,- Что-нибудь придумаю. - Не так я представлял сегодняшний день. - Понимаю, ты приятно удивлен этим поворотом. Ну, не будем медлить. Я прослежу, чтобы ты не захотел сбежать. ... Так как был Руслан достаточно хилым и совершенно не отличался выносливостью, Роза старалась быть милосердной. Тем не менее, уже спустя десять минут парень стал похожим на вареного рака и, казалось, был готов вот-вот лопнуть, поэтому занятие пришлось завершить досрочно, чтобы нечаянно не "исключить" Рябенко уже сейчас. Следом Роза заставила его позавтракать вместе с ней, хотя на завтрак и был его нелюбимый омлет со сметаной. Ему повезло, что Арзамасская обладала удивительной способностью повышать аппетит одним своим настойчивым взглядом. До обеда они, как и обещала лучшая воспитанница, выгуливали малышей, после чего уставшие и мокрые, приняли душ и снова поели. ... - И что теперь будем делать? - произнес Руслан впервые за день без недовольства в тоне, даже с неким воодушевлением. - Я думаю, - Роза хмыкнула, скрестив руки на груди. - У нас вроде куст клубники растет в лесу. Не помню, правда, когда она там поспевает. Арзамасская вскинула брови и щёлкнула пальцами. - Точно. С конца мая начинается сезон. Нужно пойти и посмотреть. А если действительно получится собрать, то...ох, заживём! Руслан, ты умница. - Приятно слышать, - проворчал он, - Но сегодня я уже устал. Поэтому туда-обратно, и я спать. Соберём в другой день. - Как скажешь, - снисходительно сказала Роза, одарив его насмешливой ухмылкой. ... Спустя десять минут они уже шли сквозь лесную рощу, наслаждаясь окружающими пейзажами в полном безмолвии. Высокие сосны, чернеющие на фоне безоблачного неба; смешавшиеся в единую симфонию трели птиц; щекочущий нос и дурманящий голову аромат смолы, трав и мха. Погрузившись в эту идиллию, Роза не с первого раза услышала вопрос друга. - Так значит, ты вчера стала вхожа в высшее общество? Арзамасская резко обернулась. - Извини, можешь повторить? - Говорю, ты у нас теперь член высшего общества? - Смешной ты. Мне до него, как отсюда пешком до вершины Ай-Петри. - В смысле, вроде теоретически возможно, но сделать этого тебе никто не позволит? - ухмыльнулся Руслан. Девушка выгнула бровь и вернула ему хитрую улыбку. - Не умничай. - Ладно-ладно. И как тебе эта дочь министра? - У нее есть имя. Она в первую очередь отдельная личность, а не продолжение своих родителей. А что насчёт моего о ней мнения, то мне Камелия показалась очень приятной в общении. Мы сумели подружиться, несмотря на кардинальное различие наших мировоззрений. И я считаю, что главным образом, это именно ее заслуга. Рябенко хмыкнул, не очень умело скрывая недовольство. Нет, разумеется, он не ревновал. Ему до внимания и дружбы Розы, как мы уже выяснили, вообще дела не было. Один лишь только факт задевал его самолюбие — что он во всей красе и со всей харизмой уступил чертовке, вчера свалившейся в пансион с "политических верхушек". - Это потому что вы мало общались. Узнаешь ее поближе — разочаруешься. - Поживем — увидим. - А зачем вообще испытывать судьбу? Нужны они тебе, эти олигархи? В гости еще к ним идти... - Да почему тебя так это раздражает? Даже если у тебя сложилось о них плохое впечатление, общаться с ними буду я, а не ты. - Хочешь сказать, проводить время с Камелией вчера тебе понравилось больше, чем сегодня со мной? - вырвалось вдруг из него, и, кажется, он сам не осознал до конца, что спросил. Роза прищурилась, затем тихо усмехнулась и, покачав головой, ускорилась. - Ч-что такое? - снова спросил Руслан дрогнувшим голосом. - Пойдем. До клубники совсем недалеко. ... Однако вместо спелой ароматной ягоды воспитанников "Ливадии" ожидало досадное разочарование. У кустов клубники, как и у деревьев наподалеку, словно зараженных какой-то болезнью, высохли листья и почернела кора. Слегка прикрыв рот рукой от неожиданного прилива жалости и непонимания, Арзамасская присела и вгляделась в растения. - Ч-что произошло..? Руслан был более бесцеремонным. Он сорвал несколько листьев и растер их между пальцами, затем постучал по коре. - Похожи на увядшие, - констатировал парень. - Не могут быть. Это точно болезнь. Нужно позвать Одиссея Илиадовича, он должен что-то понять. Руслан, иди и приведи его. Я проверю, как далеко распространилась зараза. - Не заблудись. - Не волнуйся. Тут ведь домик лесника уже недалеко. Если что на него ориентироваться буду. Рябенко кивнул и без лишних споров выполнил приказ. ... Оказалось, распространилась напасть в радиусе около десяти метров. На это удручающее зрелище 38-летний преподаватель естественных наук Одиссей Илиадович поохал и поахал, манерно обмахиваясь платком. Затем задумчиво помычал, внимательно разглядывая погибшие кусты под увеличительным стеклом, которое всегда носил в кармане пиджака. А затем деловито поправил очки на горбинке носа и с видом человека, только что сделавшего важное открытие, произнес: - Нам сг'очно надо пг'иглашать опытных ботаников! Это похоже на фузаг'иозное увядание, однако пг'ичин, по котог'ым оно начинается, здесь нет! Вег'оятно, это отвг'атительное явление до сих пог' науке было неизвестно! И, весьма довольный итогом расследования, развернулся на пятках туфель и направился назад. Здесь может показаться, будто был Одиссей не очень-то квалифицированным специалистом, однако стоит заверить, что это лишь иллюзия, вызванная его эксцентричностью. Он прекрасно знал биологию, химию, был сведущ в математике, а также уже восемь лет, как справлялся с воспитанием юных джентльменов. Поначалу ученики не воспринимали его всерьез. Мешали им сделать это картавость учителя, его специфичная манера общения и выразительная, порой до комичности, мимика. Роза же всегда относилась к нему без предубеждений и уважала за профессиональную компетентность и способность поддерживать дисциплину на уроках. ... Новость о странной болезни, начавшейся в лесу, слегка взволновала директрису и нескольких других учителей, а также заведующих обсуживающим персоналом, кои были проинформированы. Оксана Григорьевна сказала, что если напасть распространиться, это приведет к ухудшению местной атмосферы, а соответственно, здоровья учеников. Сама Арзамасская скорее расстроилась, чем испугалась, и с тоской вспомнила Мию. Дело было в том, что Мия всегда отличалась любовью к природе и обожала подолгу вместе с Розой гулять в лесу. Определенно, узнай она эту новость, это бы ее сильно огорчило. Тем не менее, Роза была уверена, что с проблемой получится справиться. Если повезет, даже легко и оперативно. ... К пяти часам мысли Арзамасской начало занимать собрание. Девушка пересобрала волосы в тугие косы, надела линзу на зеленый глаз, еще раз выгладила свою рубашку и отправилась в учительскую, где ее уже ожидали Оксана Григорьевна и Мира Рамоновна. ... Пока дожидались остальных между ними царило напряжение. Мира прекрасно понимала, что собирается сделать Арзамасская, а Оксана Григорьевна явно догадывалась о существующей между ученицей и учительницей неприязни. Наконец гнетущую обстановку разбавили пришедшие точно вовремя Александр Александрович и Одиссей Илиадович. - А где же наша дг'ожайшая Маг'иночка?- с искренним волнением поинтересовался биолог. - Она уезжала навестить мужа, но обещала приехать к этому времени, - ответила директриса, - Начнем без нее. Что ж, дорогие коллеги и...,- она с по-доброму лукавой улыбкой покосилась на Розу, -...будущие коллеги. Этот учебный год стал непростым. Стены интерната были и остаются прибежищем лучшего, что могут получить молодые люди и дети. Несмотря на трудности, мы упорно прививали им правильные ценности и учили полезному: хорошим манерам, морали, наукам, грамоте и здоровому образу жизни. И могу вас заверить, наши усилия в любом случае не прошли даром. На секунду эта вдохновенная речь наполнила сердце Розы приятным ощущением оправданности стараний, в том числе и ее собственных. Впрочем, уже через мгновение ее мысли омрачило осознания, что за этим последует ненавистное "но". И оно последовало. - Но, к сожалению, нет предела совершенству. И сейчас предлагаю по традиции подвести итоги... Оксана Григорьевна не договорила, прерванная резким стуком в дверь. - Войдите! Спустя мгновение в учительской оказалась слегка запыхавшаяся Марина Даниловна и принялась оправдываться. - Прошу прощения за опоздание. Попала в пробку. - Очень жаль, что я вынуждена на это прерываться, но подобные вещи - плевок в дисциплину и взаимоуважение. Причем я замечаю за Вами такие выходки не впервые. - Увы, я не могла знать, что сегодня дороги будут столь загружены. - Но Вы прекрасно знали, что у нас планируется совместное обсуждение успеваемости учеников. И все равно, будто бы нарочно, решили уехать навестить мужа. - Я приношу извинения, но такие возможности выпадают нечасто. Я была завалена работой, отсчетами, составлением кучи графиков почти две недели, - в голосе Марины эмоции начали преобладать над спокойствием, литературные выражения сменились более разговорными фразами: верный признак ее негодования, - А до следующих отпускных дней, напомните, сколько еще ждать? Почти месяц? - 24 дня, - ледяным тоном уточнила директриса, - Знаете, дорогая Марина, Вы забываетесь. Я понимаю, что Вы, вопреки всякому здравому смыслу и совести, открыто показываете, что хотите поскорее отсюда сбежать, вот только до момента, пока ваше желание наконец не осуществиться, будьте добры, подчиняйтесь! - голос женщины, становившийся все более громким с каждым словом, превратился практически в крик, - Я и так позволила вам большую роскошь, разрешив два раза - два раза! - в месяц навещать постороннего человека. - П-постороннего? - с горьким смешком переспросила она. - Именно. Я даю Вам поблажки, а Вы пользуетесь моей добротой. Вы хоть осознаете цену, которой, быть может, придется платить за то, что я отпустила Вас за стены пансиона лишний раз? - Буду благодарна, если озвучите. - Ученики могут подумать, что забор вокруг "Ливадии" — это всего-лишь металл и бетон, ничего не значащий. Могут забыть, что выйдя за его пределы по своей воле, нельзя остаться безнаказанным. Едва произнеся эти слова, Оксана Григорьевна спохватилась и мельком глянула на Розу, что насторожило ученицу даже больше, чем сам смысл сказанной фразы. Директриса прокашлялась, выпрямилась и кивнула на свободный стул. - Присаживайтесь, Марина Даниловна. - Благодарю. Непривыкший к подозрениям и ненужным вопросам мозг Арзамасской мгновенно переключился на анализ поведения учительницы литературы. - __Снова молчишь. Снова не отстаиваешь себя и свои интересы. Кажется, тебе и правда лучше поскорее отсюда уехать. Оксана Григорьевна не позволит, чтобы кто-то или что-то было для членов коллектива важнее, чем пансион. Кого ни возьми, никто не имеет сильных привязанностей. Ни мужей, ни детей, ни близких отношений с родителями. Ни у кого. Считаю, что это верно. Вероятно, это отчасти является причиной высоких показателей учебного заведения. Только полной отдачей...__ - ...можно добиться успеха, - заявила директриса и пристально оглянула всех присутствующих, - О чем я говорю постоянно и пытаюсь донести нашим ученикам. Поговорим о них. Начнем с младшей мужской группы. Просматривая их оценки, с радостью отмечаю, что показатели выросли по сравнению с предыдущим годом. Что скажете? Александр Александрович? - Да-да, - бодрым, но чуть хриплым голосом отозвался старичок, - Маленькие ребята, не только мальчики, вообще с обеих групп, полны сил, энергии и схватывают все на лету. Здесь у них ничего нового. - Слишком энергичные, - с неудавшимся от теплоты укором сказала Марина, - Усидчивость страдает. Или мои предметы кажутся им пока что наиболее скучными. - Или умения вести свои предметы Вам не достает, - Мира ухмыльнулась, не сводя глаз с точки, в которую смотрела. Нарочито уважительное обращение прозвучало надменно, учитывая, что девушки были примерно одного возраста. - Не думаю, что это так, - справедливо заметила директриса, - Успехи младших групп по гуманитарным наукам достаточно неплохие. Лучше, чем в прошлом году, на 21% у девочек и на 13% у мальчиков. Марина Даниловна, как прокомментируете это? - Думаю, это легко и локонично поданая основная информация, которую запоминают без затруднений даже неусидчивые дети. - Что ж, неплохо. Касательно других направлений. Средний балл младшей мужской группы по математике — 4.2, женской — 4.0. По окружающему миру, Одиссей Илиадович, 3.7 и 3.9 соответственно, - женщина многозначительно подняла глаза на учителя. Тот снял очки и почесал переносицу, после чего спросил: - И как по-Вашему, что мне стоит испг'авить? - Мне доводидось быть свидетелем ваших с ними занятий. Мне показалось, что Вы... слишком зациклены на самом предмете. - Но п'гошу пг'ощения, Оксана Гг'игог'ьевна, что же в этом прг'едосудительного? - Как бы это объяснить, Вы..., - директриса поджала губы и отвела взгляд, пытаясь подобрать нужные слова. Видя ее замешательство в попытке выразить верную мысль, Роза приподняла руку. - Можно сказать? - Роза? Да, конечно. По теме? - Да. Одиссей Илиадович, я думаю, Оксана Григорьевна хочет сказать, что порой Ваш стиль подачи информации слишком сложен для маленьких детей. Вы погружаетесь с головой в тему урока и он становится похожим скорее на...на лекцию. Буду честна, иногда даже старшим группам приходится разбираться в темах дополнительно, чтобы уловить суть некоторых вещей. - О! - воскликнул учитель, - Я пг'ошу пг'ощения! Постаг'аюсь испг'авиться! - Отлично, - директриса кивнула со сдержанной улыбкой, - Дальше... средняя группа. - Извините, Оксана Григорьевна, - Роза приподняла руку, - Кажется, Вы забыли обсудить успеваемость младших групп по хорошим манерам. - О, вег'но! - согласился Одиссей, - А ведь это становится пг'облемой! Неожиданно Оксана Григорьевна замялась, сдала тяжёлый вдох, а затем неловко улыбнувшись, заявила: - Это совсем маленькие дети. Нельзя ожидать от них идеального соблюдения дисциплины. Хорошие манеры и соблюдение правил - это слабая сторона в первую очередь средней возрастной группы мужского корпуса. Этот момент можно было бы использовать, чтобы перевести разговор в нужное русло и поднять вопрос о компетентности Миры, однако поступив так, Арзамасская рисковала сорвать собрание и учинить скандал, а потому, взяла себя в руки и временно заставила праведный гнев утихнуть. Директриса тем временем ловко отвела внимание учительского состава от щекотливой темы. - Итак, средняя группа. Уже 15 лет наш пансион пытается найти идеальный подход к воспитанию молодых людей. И показателем успеха в этом плане во многом является переходных возраст. Увы, с этим явлением мы так и не смогли справиться. Символом, лицом и апогеем этой беды является Руслан Рябенко. Я думала над этим и пришла к выводу, что есть три оптимальных решения проблемы. Исключить мы его не можем, потому что это будет означать конец его... хорошей жизни. Первый вариант, это нанять персонального психолога. Но он, учитывая его мужскую натуру, может расценить это, как унижение и отказаться идти на контакт. Второй вариант, на каникулах заниматься с ним дополнительно. И третий вариант, наиболее жёсткий, изолировать его от остальной группы. Именно он является зачинщиком всех фривольных идей. Остальные лишь следуют. Возможно, это подействует благотворно. Что думаете? - Я думаю, - начал Одиссей Илиадович, - что дополнительные занятия смогут ему помочь. Я тог'жественно обещаю, что спг'авлюсь с этой задачей! - Я за психолога, - сказала Марина Даниловна,- Порой разговор по душам с понимающим человеком — это именно то, что нужно. То, что устранит корень проблемы. Не подумайте, уважаемый Одиссей Илиадович, что я ставлю под сомнение Ваши способности. Это просто мое мнение. - Никаких обид! - заверил ее биолог. - Я за изоляцию, - ухмыляясь сказала Мира, - Ничто так не отрезвляет, как одиночество. Только оно помогает переосмыслить все в себе. От таких слов учительницы внутри Розы на мгновение пробудилось негодование, но оно быстро поутихло, когда девушка отметила, что Мира говорила это чуть сдавленно и со странным, будто болезненным, блеском в глазах, но при этом очень осознанно, со знанием дела. - Дополнительные занятия, - проголосовал Александр Александрович, - Думаю, мой коллега и хороший друг сделает это. - Роза, ты что думаешь? Твое мнение может повлиять на ситуацию. - Одиночество убьет его, - отрезала ученица,- Психолог отторгнет. Из всего перечисленного дополнительные занятия — самое приемлемое предложение, но не могу гарантировать, что поможет Руслану улучшиться. Я предлагаю отдать его под мой присмотр на лето. - Под твой присмотр? - переспросила директриса. - Да. Так вышло, что в силу характера, его тяжелее держать в узде, чем остальных. И, как Вы прекрасно знаете, он - "очаг бури". Но я смогла бы ему помочь. Кажется, нам удается найти общий язык, поэтому общение со мной пойдет ему на пользу. - Глупости, - встряла Мира, - Роза слишком импульсивна, чтобы быть хорошей воспитательницей. - По крайней мере, я не смешиваю вопросы благополучия интерната с вопросами личного характера. - Роза права, Мира Рамоновна, - пресекла начавшийся спор Оксана Григорьевна, - Обсудим это после совещания. Итак, я приняла решение. Роза, этим летом Руслан под твоей ответственностью и попечением. Однако я также считаю, что будет нелишним поставить в его расписание дополнительные занятия. Несколько раз в неделю. Изоляция и психолог на данный момент не кажутся мне необходимыми. Вернёмся к оценкам. ... Далее они обсудили ещё обсудили показатели различных групп учеников, в котором Роза не принимала активного участия, после чего директриса завершила совещание и распустила всех по комнатам, оставив в кабинете только их с Мирой. - Я вижу, что Вы друг с другом не совсем ладите. Думаю, сейчас подходящий момент, чтобы высказать друг другу все претензии. Мира, я даю тебе преимущество начать, как учительнице. Драматично откинув завитый локон с лица и поправив черный шейный платок, девушка скрестила руки на груди и приступила к втаптыванию Розы в грязь. - Я могу с уверенностью заявить, что впечатление, которое создаёт о себе Арзамасская в корне отличается от реального положения дел. В присутствии дочери министра она позволила себе зажать меня к стене и угрожать расправой. Мало того, она явно подхватила "звёздную болезнь". Считает себя лучше остальных, ни во что даже учителей не ставит. - Я Вас услышала. Роза, что скажешь ты? - Увы, от части слова Миры Рамоновны - правда. Мне не хватило самообладания, чтобы сдержаться, когда она вела себя неподобающе при встрече с Камелией Ливанко, однако рукоприкладства я бы никогда себе не позволила. Ее же поведение в упомянутой ситуации я бы охарактеризовала как излишне неформальное, панибратское, учитывая ее статус. Но этот случай — лишь малая толика объективных к ней претензий. Я считаю, и аргументом моему мнению служат оценки младших женских групп по этикету, что Мира Рамоновна не обладает ни навыками, ни способностями к работе, которую осуществляет на данный момент. Я прошу Вас поставить на рассмотрение вопрос о ее увольнении. - У девочек начинается переходный возраст, - мгновенно перехватила Мира нить рассуждения, - Ухудшение в их поведении — закономерность, а не моя вина. Не ты ли по тем же самым причинам оправдывала Руслана Рябенко пятнадцать минут назад? - Что-то при Людмиле Михайловне таких закономерностей мы не наблюдали. Более того, я могу в подробностях рассказать о том, как совместно с Мией по вечерам мы проводили неофициальные уроки с младшими воспитанницами, в ходе которых им приходилось объяснять азы этикета буквально с нуля. Вопрос: чем же Вы с ними на уроках занимаетесь? - Ты клевещешь, Арзамасская. Метишь на мое место? Ты знаешь, что не сможешь выжить вне пансиона, оттого и пытаешься забить себе здесь должность. - Это неправда. - Довольно! - директриса резко встала из-за стола, вдоль наслушавшись пререканий,- Я больше не могу видеть, как преподавательница этикета и лучшая ученица превращают мой кабинет в курятник. Сейчас послушайте меня обе. В предстоящем году я лично поприсутствую на занятиях по этикету, и если меня что-либо не устроит, то данный предмет вместо Миры Рамоновны начну преподавать я лично. Однако я вижу, что Вы обе зачастили выходить за рамки приличий, и я настоятельно советую прекратить это, иначе в отношении Вас будут наложены санкции, такие как урезание заработной платы или оспариваемость претензий на главенство женским корпусом. Вам ясно? Роза стояла молча, вытянув спину и руки по струнке и смотрела в глаза женщине с благородством и готовностью покориться. Она не была согласна со столь радикальным отказом от сомнений по поводу Миры и, тем не менее, спорить дальше не посмела. Директриса буквально упала обратно на стул и начала массировать виски. - Мы можем идти? - уточнила Мира. Удивительно, но теперь она выглядела скорее расстроенной, чем раздражённой, будто ей было жаль Оксану Григорьевну. - Да.., - отозвалась женщина надтреснутым усталым голосом, - Ах да, Роза. Ещё один вопрос. Уже развернувшаяся к выходу, девушка сложила руки за спиной и вернулась на прежнее место, вновь улыбаясь как ни в чем не бывало в попытке разрядить обстановку. Любопытство заставило Миру на мгновение замереть в дверном проёме, однако не желая ещё сильнее раздражать и так взвинченную директрису, она заставила себя покинуть помещение. Роза терпеливо ожидала, когда управляющая пансионом наконец посвятит ее в планы, и, наконец, когда стук каблуков Рамоновны затих, дождалась. - Я понимаю, Роза, что ты девочка принципиальная и упорная, но сейчас тебе лучше занять голову чем-то более важным, чем попытки сместить учителей, как революционерка царя. - Наверняка, Вы имеете в виду что-то конкретное. - Верно. Я пока не сделала официального объявления, но после того, как состоится заседание, мы с детьми отправимся в экскурсионную поездку. Эта новость мгновенно вызвала у Роза прилив адреналина. Наконец ей выпадает возможность повидать другие места Крыма, помимо Ливадии. До этого ей доводилось бывать лишь в Воронцовском дворце и на золотом пляже в Феодосии. Так как тотальная безопасность учеников являлась приоритетом, за пределы интерната они почти не выезжали, а если и выезжали, то исключительно в сопровождении группы телохранителей. - И куда же? - спросила Роза, стараясь справиться с захватившим ее волнением и энтузиазмом. - Скала Дива, Симеиз. Мало того, спонсорами поездки будут Кайсаровы. Скоро будут переизбираться члены городского совета, и этот проект станет частью их предвыборной кампании. Поэтому у меня к тебе просьба. Не могла бы ты подготовить доклад о нашем природном объекте, чтобы стать своего рода экскурсоводом? Никто лучше тебя с этим не справится. - Конечно, Оксана Григорьевна, - Роза не сдержала широкой улыбки, - Я все сделаю. И, окрылённая новым поручением, она направилась на вечерние процедуры, совершенно позабыв о неприятных мыслях, тяготивших ее голову. ___________________________________ Сводка персонажей. 9)Гринёв Александр Александрович. Дата рождения: 27 марта, 1979 года. 65 лет. Рост: 180 сантиметров Краткая биография: В девяностых-нулевых был мастером спорта по тяжёлой атлетике и даже выступал на чемпионатах страны. В 2008 встретил свою будущую жену во время отпуска в Крыму, после чего переехал на полуостров и бросил карьеру. В браке у него родилось двое детей, которые на момент настоящего времени живут заграницей и поддерживают связь с отцом через телефонную переписку. Жена Александра скончалась двадцать лет назад от лейкемии. До основания "Ливадии" он работал тренером в военном училище, однако работа в пансионе показалась ему более выгодным вариантом. Свою кандидатуру он предложил Оксане Шатохиной самостоятельно, и она одобрила ее без промедления. 10) Малеас Одиссей (Илиадович) Дата рождения: 22 октября, 2006 года. 38 лет. Рост: 169 сантиметров Внешность: черные волосы, карие глаза, типично греческий профиль. Носит очки. Атлетического телосложения. Предметы: биология, химия, этикет мужских групп.