Я украду твоё сердце

Стоя перед кабинетом отца, Чонин уже минут пять пытается собраться с духом, чтобы поднять руку и постучать. Сехун, всё это время работавший за своим столом, скорее всего, вовсю мысленно потешается над ним, наблюдая столь нелепую картину. − Может, вам всё-таки чем-то помочь, ваше высочество? – учтиво интересуется мужчина. − Нет, Сехун, я просто… хочу кое-что попросить у его величества. И репетирую речь в голове, − смущённо улыбается секретарю омега. − Наверное, это что-то очень важное для вас, − с пониманием кивает бета. − Да, очень, − Чонин даже не пытается отпираться. К чему? По нему и так всё видно. Это и правда очень важное. Прошло уже две недели после визита принца Босварии в Сэйнар и всех событий, которые произошли вследствие этого самого визита. Отец уже давно перестал сердиться на Чонина, он вообще на сына и племянников долго не злится, особенно на них с Феликсом. Но это никак не отменяет назначенные им наказания. Тут Джинён неизменно строг. Если сказал что-то, то именно так и будет. Поэтому за эти две недели принцу так и не удалось ни разу выбраться из дворца, чтобы встретиться со своими друзьями. Хотя бы для того, чтобы попрощаться с ними на время и объясниться, куда пропал. Уже завтра они почти всей семьёй отправляются в Босварию. И пробудут они там неделю, пока будут длиться все торжества. А когда вернутся… он пропадёт для мира, с головой погрузившись в учёбу. В общем, сегодня последний день, когда Чонин может увидеться с друзьями. При условии, что удастся уговорить отца, чтобы он дал ему своё разрешение. И вот Ян совсем не уверен, что это у него получится. Вздохнув, парень всё же поднимает руку, но дверь вдруг открывается сама. − Ты долго ещё собираешься тут стоять? – награждает омегу ироничным взглядом его величество. − Здравствуй, папа, − младший улыбается преувеличенно жизнерадостно, чтобы спрятать, насколько же ему неловко от ситуации. Как давно он понял, что Чонин здесь? – Можешь уделить мне минутку? − Видимо, придётся. Иначе ты точно прожжёшь взглядом дырку в моей двери, − хмыкает Джинён. – Заходи. Посторонившись, альфа пропускает сына в свой кабинет, после чего тщательно закрывает дверь обратно. Но вместо того, чтобы вернуться за рабочий стол, Джинён идёт к тому, что у окна. На круглой столешнице небольшого обеденного столика уже стоит большой поднос с чаем и угощениями к нему. Видимо, это всё принесли ещё до прихода младшего. − Составишь мне компанию? Благодаря тебе у меня появился замечательный повод оторваться от работы для лёгкого перекуса. А то твоя мать сердится, что я не забочусь о своём здоровье и правильном питании. Совсем замучила. − Я с радостью, − улыбнувшись, следует за отцом Чонин. – Садись, отдыхай, я за тобой поухаживаю. Его величество, довольно хмыкнув, действительно усаживается в одно из кресел. А Йени, присев напротив, с энтузиазмом принимается раскладывать на столе угощения. Намазывает ломтики хрустящего багета нежнейшим паштетом из гусиной печени, затем аккуратно кладёт на тарелку перед отцом, пододвигая к старшему тонкую нарезку сыра, мяса, маленькие пирожки, посыпанные сахарной пудрой, фрукты, и, наконец, разливает по чашкам душистый чай. Всё это время альфа внимательно наблюдает за Чонином. Но это для парня привычное дело, так что он спокойно ставит чайничек обратно, берёт свою чашку на блюдце и только тогда поднимает на отца безмятежный взгляд. Омега смотрит так же внимательно, подмечая усталые тени под синими глазами. Ян представляет, сколько на отца с Минхо свалилось работы в связи с тем, что и король, и наследный принц будут отсутствовать в королевстве целую неделю. − Мама сердится по какой-то конкретной причине, или просто заботится? – спрашивает осторожно Чонин. Даже думать не хочет, что здоровью его любимого отца может что-то угрожать. − Просто заботится. Не волнуйся, − улыбается мужчина. – Ты же знаешь маму. Знает. Как знает и то, что отец ворчит только для виду, а на самом деле ему очень нравится забота супруги. − Ты хотел о чём-то попросить? – вопросительно вскидывает бровь Джинён, расправившись с первым ломтиком багета. − Да, хотел, − кивает принц, откладывая чашку. − Наказание не отменю. Ты знаешь, что оно заслуженное, – получает мгновенное предупреждение рыжеволосый. − Знаю. И не стал бы просить об этом, − произносит спокойно Чонин. − Тогда о чём? – ещё более заинтересованно смотрит на сына его величество. − Разреши мне сегодня отлучиться из дворца на несколько часов. Пожалуйста. Это важно. − Опять пойдёшь к этим своим бездельникам? – неодобрительно щурится отец. − Они не бездельники, пап, − качает головой младший. – Ты просто не понимаешь. То, что они... мы делаем, это нечто потрясающее. Мне очень повезло, что они разрешили мне поучаствовать. И когда мир узнает, что мы изобрели… все будут поражены, вот увидишь. − Изобрели, значит? – теперь в глазах его родителя плещется удивление. – И что же это? − Я не могу сказать. Поклялся. Но можешь мне поверить, это действительно невероятно. − Ты никогда раньше не показывал, что у тебя есть интерес к изобретениям, − удивлённо хмыкает Джинён. − Просто… все изобретатели в нашей семье больше интересуются артефакторикой, классической магией, защитными плетениями… − улыбается принц. – И мне всегда казалось, что я всё равно никогда даже близко не сравняюсь с Минхо и Феликсом. Да и у Чону всё выходит гораздо лучше, чем у меня. Вот я даже и не пытался тягаться с ними. К тому же… мне другое интересно. Просто я пока не могу рассказать. Но обещаю. Тебе понравится наше творение. И ты будешь мною гордиться. − Я всегда тобой горжусь. Даже когда хочется выпороть за очередную проделку, − наклонив голову, в упор смотрит ему в глаза отец. – Но ладно, признаю, что ты меня заинтриговал. Хорошо. На сегодня у тебя моё разрешение есть. После Босварии... посмотрим. − По моему поведению? – хмыкает понимающе Чонин. – Пап, а тебе вообще известно, что мне уже восемнадцать, я взрослый парень? − Даже знать об этом ничего не хочу, − отрицательно покачав головой, его величество возвращается к своему обеду. – Для меня вы с Феликсом по-прежнему мои маленькие, непослушные омеги. − Зачем же ты тогда позволил Хенджину сделать мне предложение? А если бы я согласился? – Йени пытается подловить отца на расхождении слов с действиями. − Заключили бы помолвку лет на десять-двадцать. Делов-то, − пожимает плечами его величество с самым серьёзным видом, с аппетитом поглощая пирожок. И вот попробуй, пойми, серьёзно он, или шутит. А вообще, получается, что разговор с отцом прошёл даже лучше, чем рыжеволосый ожидал. Теперь можно спокойно отправиться к друзьям и наконец объясниться. Обсудив с Джинёном ещё некоторые моменты предстоящей поездки, Чонин быстро целует отца в щеку и в радостном предвкушении прощается, намереваясь как можно скорее вернуться к себе и приступить к своей обычной маскировке, которую выполняет каждый раз, когда покидает дворец в личных целях. Но в приёмной его неожиданно останавливает Сехун: − Ваше высочество, подождите, пожалуйста, − поднимается секретарь из-за стола. Берёт в руки какой-то прямоугольный свёрток, после чего протягивает его парню: – Вам кое-что прислали. − Мне? – вскидывает удивлённо брови омега. Это кто же Чонину мог что-то прислать в королевскую приёмную? Не побоявшись, что этим посланием заинтересуется его отец… Чонину в голову приходит только один человек. Но этот вариант кажется немыслимым. Хотя… Ну, нет, не может быть. Что Хенджин мог ему отправить? Яду нацедить? Подозрительно рассматривая аккуратный свёрток, Ян всё же осторожно принимает его из рук секретаря. Глаза сразу цепляются за алую сургучную печать. Все печати королевства Босварии Чонину прекрасно известны. Всё-таки это от Хенджина. Поразительно. − Благодарю, Сехун, − кивает растерянно парень. И уже далеко не так резво покидает приёмную. Пока Чонин идёт в свои покои, посылка босварийского принца буквально жжёт ему пальцы. Вызывая дикую смесь раздражения и любопытства. Хочется немедленно разорвать обертку и посмотреть. И хоть ничего хорошего от Хенджина рыжеволосый не ожидает, но всё же возникает безумная и невероятная мысль, что тот решил изменить свою тактику и начать по-настоящему за ним ухаживать. Вместо того чтобы язвить и подкалывать. Возможно, это даже могло бы понравиться Чонину. Потом… когда-нибудь… когда он забудет все их стычки. Но разве это возможно забыть? Рассеянно кивнув стражникам на посту, Ян поспешно забегает в свою гостиную, потом в спальню, и усевшись за любимый секретер у окна, с нетерпением хватает ножик для бумаги, чтобы вскрыть столь интригующий свёрток. Под дорогой, вощённой бумагой, покрытой золотистым узором и ювелирной сетью защитных заклинаний, настроенных лично на его ауру, обнаруживается вишнёво-красный бархатный футляр, похожий на те, в которых обычно хранят драгоценности. Решил ему украшение подарить? Не являясь его родственником? Чонин уже представляю, как его отец отреагирует. Открыв маленький замочек, парень осторожно поднимает крышку. На белом шёлке лежит золотой гребень. Сначала Ян обращает внимание на изящные, розовые бутоны, украшающие его навершие. На нежных золотых лепестках живописной россыпью сверкают бриллиантовые и сапфировые капельки росы, а тонкие стебли украшены бриллиантовыми шипами. Цветы исполнены настолько искусно, что выглядят почти как живые, притягивая взгляд и вызывая настоящее восхищение. Но потом Чонин замечает, что подаренное ему украшение ещё и окутано едва заметным кружевом заклинаний. Осторожно взяв гребень в руки, слегка перестраивает зрение и внимательно всматривается в изящное плетение. А вещица-то опасная. Теперь рыжеволосый отчётливо это видит. Видит, как мерцают магией острые зубчики. С этим явно нужно быть осторожным. Но иметь такое оружие в качестве защиты, наверное, неплохо. Отказываться от столь вызывающего подарка Чонину почему-то совершенно не хочется. Как бы Ян ни относился к Хенджину, в чувстве вкуса ему не откажешь. Гребень парню очень-очень понравился. Полюбовавшись украшением, Чонин аккуратно кладёт его обратно, и только теперь обращает внимание на небольшую записку, приколотую к внутренней стороне крышки футляра. Неужели Хван ещё и любовное послание ему написал? Йени уже начинает думать, что знакомого ему Хван Хенджина подменил кто-то неизвестный и совершенно непонятный. Однако, развернув записку, парень невольно усмехается. Нет, это определённо тот самый человек, который бесил Яна целых три года. «Здравствуй, мой дерзкий принц. Думаю, тебе понравится мой подарок. Эти розы такие же колючие и красивые, как и ты. А зубья гребня способны так же парализовать какого-то беднягу, как и твой острый язычок. Советую носить это украшение с собой, чтобы больше никакие наглые принцы не смели тебя целовать. Все твои поцелуи только мои. До скорой встречи любовь моя». И всё-таки он гад. Несносный и бессовестный. Опять издевается каждым своим словом. Ян думает, как отблагодарить принца за подарок и такую своеобразную «заботу». И гланое, чтобы это было вежливо! Все поцелуи его, видите ли. Да что он о себе вообразил? Мысленно фыркая и сочиняя особо меткие колкости, которые мог бы сказать Хенджину, если бы не обещание больше не язвить в его адрес, Чонин закрывает шкатулку и прячет в ящик секретера. Потом полюбуется. Время не ждёт. Ян, наконец, отправляется в свою гардеробную, чтобы через несколько минут выйти оттуда уже в более простой одежде. Остановившись перед зеркалом, Йени поправляет воротник рубашки, жилетку, жакет. Быстро зачёсывает свои рыжее волосы назад и прячет их под кепку. Почти готово. Парень предвкушающе усмехается, сосредотачивается и начинает накладывать на свой облик привычную иллюзию. Карие глаза становятся зелёными, на кожа появляется лёгкий загар и она покрывается веснушками, волосы под кепкой становятся чёрными, и спустя ещё пару минут перед зеркалом стоит совершенно новая личность. Если Феликс в большей степени унаследовал дар эмпатии и целительства, то Чонину в полной мере досталась способность к иллюзиям. И в такие дни парень особенно этому рад. Подмигнув самому себе, Чонин делает последний штрих, выпивает подавители, чтобы наверняка скрыть свои феромоны. Его отражение в зеркальной глади окончательно исчезает. Теперь точно можно идти. А кто сказал, что принцу легко без сопровождения выбираться из дворца? Тут целая стратегия нужна. Требуется целых тридцать минут, чтобы покинуть территория дворца и остаться незамеченным. Йени любет Лорраю, столица Сэйнара хороша и весной, когда кажется, будто город умылся после долгой зимы, стряхнув серость и сырость. Прихорошился подобно почтенной даме, надев свои лучшие наряды, украсив улицы цветущими палисадниками и изумрудной листвой парков. И летом, когда воздух буквально пропитан ароматами цветов, фруктов, сдобы на ярмарках. И осенью, и даже зимой… В общем круглый год хороша Лоррая. Парню нравится бывать в других странах, но Ян пока даже не представляет, как уедет куда-то жить к какому-нибудь мужу иностранцу. А ведь, скорее всего, так и будет. Ему, как представителю королевской крови, надлежит исполнить свой долг и укрепить своим браком положение семьи и своей страны. И хоть ему с братьями позволено выбирать, выбор этот всё равно ограничен. От этого никуда не деться. Их воспитывали с этой мыслью. Может, его отец не так уж и неправ насчёт помолвки на двадцать лет? Шагая по одной из улиц торгового квартала, Чонин с улыбкой рассматривает новые яркие вывески, воодушевлённых горожан, проезжающие мимо кэбы и кареты. Забежав в лучшую пекарню столицы, покупает полный пакет воздушных пончиков под сливочной глазурью – его друзья ещё те сладкоежки, так что это точно должно поднять им настроение. И, наконец, Чонин отправляется в Кэрстоль, квартал художников, как его называют в народе. На самом деле, в Кэрстоле живут не только художники, точнее не только художники кисти. Здесь обитает весь творческий свет их города. Начиная от именитых актёров, артистов и мастеров живописи, и заканчивая подмастерьями, учениками и просто мечтателями, которые только становятся на путь творческих свершений. Как, например, его друзья. − Эй, ребята. Есть кто дома? – кричит Чонин, приоткрыв вечно незапертую дверь и заглянув в небольшую квартиру, в чердачном помещении одного из жилых домов. − Ты смотри, кто явился, – высовывается из маленькой кухоньки Ники, светловолосый мальчишка лет пятнадцати, а более точного возраста парень и сам назвать не сможет, поскольку вырос в приюте и родителей не помнит. – Ребята, наш Мираж пришёл. − Да неужели, − показывается из соседней комнаты Хисын, высокий альфа, ровесник Чонина. – А мы уж думали, что ты слился. − Как я мог? – ухмыляется принц, проходя в прихожую и закрывая за собой дверь. – А Бомгю дома? − Да, я дома, − слышит низкий и приятный грудной голос от окна Чонин, хозяин этого гостеприимного жилища с хищной грацией перемахивает через подоконник. А Ян понимает, что альфа опять на крыше вдохновение искал. – Куда запропал, Мираж? − Под домашний арест попал, − хмыкает смущённо омега. Хоть Чонин и не говорит друзьям, кем он является на самом деле, но и врать не пытается. Они знают, что Ян аристократ, что у него от рождения множество обязательств и ограничений, связанных со статусом. И уж точно знают, что его нынешний образ, который парень использует, чтобы гулять по городу, всего лишь иллюзия. И группа альф относится к этому с пониманием. Особенно Бомгю, у которого также хватает своих тайн. − И что так? У тебя же вроде родаки нормальные, − вытирая руки о грязный фартук, интересуется Ники. − Ну-у-у, я очень грубо отказал одному… крайне неприятному для меня типу. При отце. − Тебя наказали за то, что ты отказался идти замуж? – недобро прищуривается Бомгю. Грозовые глаза буквально темнеют от гнева. − Нет. За то, что я сделал это очень грубо. Наши семьи дружат… и это было очень некрасиво. И непродуманно с моей стороны, − вздыхает Ян. – Собственно, как раз об этом я и пришёл вам поведать. Папа очень рассердился тогда и в наказание, помимо домашнего ареста, велел мне утроить усилия в домашнем обучении. Поэтому… до конца лета я навряд ли смогу часто приходить. − Ну-у-у, главное, что хоть как-то сможешь, − пожевав губу, кивает их негласный лидер, Бомгю взъерошивает свои и без того растрёпанные чёрные волосы. – А то мы уже действительно испугались, когда ты не явился в назначенный день. Думали, что о твоих вылазках узнали и заперли тебя. − К слову… О моих вылазках действительно узнали, − с извиняющейся улыбкой, признаётся принц. – Отец. Разозлился поначалу… Но я ему объяснил, что мы заняты серьёзным исследованием, и он смягчился. − Слушай, а ты их не выдумываешь, случайно? – хмыкает Хисын. – И папенька у тебя строгий, но справедливый. − Самый лучший, − кивает с улыбкой Ян. − И маменька понимающая, − иронично подначивает Чонину альфа. − Мама у меня вообще золотая. И братья… Ой, а вот про братьев, наверное, не надо было. Могут соотнести с принцами. Вон уже и Бомгю подозрительно смотрит на него. Хотя, ну кому в голову придёт, что принц будет по городу один бродить? − Но хватит обо мне. Смотрите, что я вам принёс. Давайте чаю попьём с вкусняшками, − предлагает жизнерадостно Йени. И вручает пакет с пончиками Ники. − О-о-о, это я уважаю, − заглядывает тот внутрь, шумно вдыхая сдобный аромат. – Сейчас всё организую. − Хисын, помоги ему, − кивает другу Бомгю, а потом смотрит на омегу. Кивает на окно: − Пойдём, поговорим. Его просьба для Чонина вполне ожидаема, так что принц лишь кивает согласно и вместе с другом перелезает через подоконник на широкий карниз, а потом по хлипкой лестнице на крышу. − У тебя точно всё нормально в семье? – тихо спрашивает альфа, когда они усаживаются на их любимой смотровой площадке. Взяв Яна за ладонь, Бомгю ободряюще сжимает пальцы. − Да, точно. Не волнуйся, − кивает Чонин, пожимая руку друга в ответ. Зная жуткую историю Бомгю, рыжеволосому сложно винить альфу в недоверии. − А как ты? – заглядывает в серые глаза принц. − Всё хорошо, тихо и мирно. И кажется, я нащупал, в какую сторону нам двигаться дальше в наших плетениях, − улыбается он уголком рта. − Покажешь сегодня? У меня тоже появились некоторые мысли. − Само собой. − Бомгю, я должен предупредить, что меня не будет в городе около недели, − признаётся Ян, тяжело вздыхая. − И потом, как я уже говорил, не знаю, когда смогу прийти. Давай, я тебе сегодня подлатаю и подпитаю иллюзию, чтобы она не распалась, пока меня не будет. − Ты явно очень сильно недооцениваешь свои умения, если думаешь, что твоя иллюзия может так быстро слететь, − хмыкает парень. Он обнимает Чонина за плечи, прижимая к себе и целуя в макушку. – Она ещё месяцами держаться будет. − И всё же лишняя предосторожность не помешает, − Ян тоже обнимает его в ответ, ощущая такой приятный аромат ели. − Я не хочу, чтобы тебя поймали. − Хорошо. Если тебе так спокойней, можешь подлатать. − Слушай, я тут ещё кое-что принёс, − засунув руку в карман штанов, омега достаёт оттуда почтовый футляр. – Он настроен на мой личный, и мы сможем… − Мираж, не стоит. Это слишком дорогой подарок… − накрывает Бомгю руку Чонина ладонью, пытаясь отстранить. − Это просто средство связи, − упрямо отдаёт подарок Ян, буквально всовывая маленький цилиндр альфе в руки. Такие споры между ними уже не раз случались. − Так мы сможем продолжать работать сообща, даже когда я не смогу приходить, и соответственно быстрее закончим. Разве не об этом ты мечтаешь? Это и ребятам нужно. Если захочешь, потом вернёшь мне. А сейчас возьми. − Мираж, ты самый добрый и милый человечек, которого мне когда-либо доводилось встречать. Знаешь это? – награждает принца неловкой улыбкой Бомгю. Он вертит в руках подаренную омегой вещицу, а потом всё же прячет её себе в карман. − Не знаю. Мой несостоявшийся жених вот наоборот уверен, что я дерзкий, несносный и способный парализовать своим острым языком, − фыркает насмешливо Чонин. − Я бы сказал, что он полный дурак. Но раз при этом ещё и замуж тебя зовёт, то, пожалуй, не буду спешить с выводами. Значит, точно не считает тебя таким уж несносным. − Эй, ребята, спускайтесь чай пить, − доносится до них голос Ники снизу, тем самым избавляя Яна от необходимости отвечать. − Пойдём. Я так понимаю, ты сегодня ненадолго? Тогда нужно успеть многое обсудить и попробовать, − поднимается альфа с насиженного места и протягивает Яну руку. Под манжетой чёрной рубашки Бомгю мелькает видимый только для Чонина шрам от кандалов. Горло снова сдавливает сочувствием, но рыжеволосый привычно сдерживает свои порывы. Друг у него гордый, жалости не потерпит. Ники с Хисыном, пока их не было, уже накрыли на стол, подав не только чай с пончиками, но и слегка небрежно нарезанные бутерброды. Так что уже второй раз за день принц присоединяется к перекусу, за которым обсуждаются важные вещи. А потом они вчетвером наконец закрываемся в мастерской Бомгю и на пару часов погружаются в кропотливую совместную работу. Когда-то, пятнадцать лет назад, близкий друг родителей Чонина, герцог Ким, при активном содействии королевы Ян, изобрёл артефакт, способный запечатлевать колебания разных энергий, включая магические. И это стало просто колоссальным прорывом в сфере разведки и всяческого шпионажа. До сих пор эту разработку не могут повторить ни в одной стране мира. Но у этого артефакта есть существенный недостаток. Далеко не каждый маг сумеет считать запечатлённую информацию. Так что используются подобные артефакты только в очень избранных и узких кругах. Они же хотят создать нечто совершенно иное. И у них для этого есть свой собственный гений. Бомгю. Повторить формулу запечатления, созданную герцогом Кимом альфе, конечно, не удалось. Но друг Яна сумел создать свою собственную, немного отличающуюся по спектру. А потом парень загорелся идеей сделать воспроизведение более доступным, чтобы любой человек мог увидеть то, что запомнил артефакт. И поэтому искал для сотрудничества сильного мага иллюзиониста, согласного поработать не за деньги, а в счёт будущих прибылей. Само собой много желающих не нашлось. Кто поверит странному нелюдимому парню, который бредит фантастическими изобретениями и подрабатывает бутафором в театре, чтоб сводить концы с концами. Чонин же, как-то выбравшись тайком из дворца, чтобы погулять по столице, случайно увидел объявление альфы на рыночной площади. Потрёпанное и почти залепленное другими. И неожиданно для самого себя Ян заинтересовался. Так они и познакомились. Это случилось полтора года назад. И за это время они многого добились. − Ну-у-у, кажется, мы, наконец сдвинусь с мёртвой точки, − удовлетворённо потирает руки Хисын, рассматривая воссозданную артефактом полупрозрачную и дрожащую иллюзию цветочного горшка, зависшую над столом. − Да, теперь осталось придумать, как воссоздавать движущиеся объекты. − Если бы ты мог поделиться плетениями, как ты сам это делаешь… − в который раз начинает канючить Ники. − Я не могу. Это семейное, − в который раз качает головой принц. То, что Чонин это делает на сырой силе, как стихийный маг-иллюзионист, и вовсе держит в строжайшем секрете. Это сразу выдаст, кто он такой на самом деле. − Ничего. Придумаем, − хлопает по плечу самого юного товарища Бомгю. – Мираж прав. Если это семейная тайна древнего аристократического рода, мы не сможем законно зарабатывать на ней. Нас закопают. Я уж молчу о том, что у Миража будут проблемы. Нам нужно оригинальное решение. И мы его найдём. И у Чонина в этом нет никаких сомнений. − Ладно, ребята. Мне уже пора собираться. Уделишь мне ещё минутку? – Ян выразительно смотрит на лидера. − Зачем? – с удивлённым смешком интересуется Бомгю. − Чтобы кое-кто не думал, что для меня на нём свет клином сошёлся.