Я украду твоё сердце

Хенджин − Какого беса, Хенджин? На нём что, свет клином сошёлся? – раздражённо цедит мужчина, играя желваками. – Я сквозь пальцы смотрел на то, что ты без конца таскаешься к Янам, выслуживаясь перед Бан Чаном. Но брать в мужья одного из них? Даже не думай! − Если ты вдруг не обратил внимания, я не спрашиваю твоего позволения, − замечает ровным тоном младший альфа, размышляя над тем, как вычислить очередного крота в королевском дворце. Вряд ли это кто-то из приближённых его дяди, тот своё окружение чистит с регулярной жёсткой основательностью. А вот дед… пожалуй, возраст сделал нынешнего короля слишком мягким. Наверняка, именно в их с королевой окружении и затесались новые шпионы его отца. Ну, или его величество сам сообщил своему сыну, кого Хенджин решил взять в супруги, чтобы ещё раз поставить на место своего старшего изгнанного отпрыска. Три года назад, отец Хенджина, хоть и под давлением обстоятельств, но всё же сам отрёкся от трона. Тогда тот раскаялся в своих преступлениях, оплакивая своих дочерей, сестёр парня, которые сгинули из-за непомерных амбиций, интриг и безответственной неразборчивости в средствах. Мужчина с достоинством принял изгнание, ставшее его расплатой за содеянное. Но время лечит даже проснувшуюся совесть. И всё чаще изгнанный родитель альфы стал позволять себе вмешиваться в то, что его больше не касается, и пытаться влиять на то, что никоим образом не является его сферой ответственности. Вот и сегодня, накануне прибытия сэйнарской делегации, он написал Хенджину, что матери стало хуже, и, взыграв на сыновьих чувствах брюнета, вынудил приехать к нему во дворец, чтобы высказать парню всё, что думает по поводу его решения взять в мужья Ян Чонина. Стоило только принцу выйти от матери, как его позвали в кабинет отца для разговора. − Не спрашиваешь, значит? – вспыхивают яростью глаза старшего. – А своей головой думаешь? С тех пор как Бан Чан стал наследным принцем, его ты чтишь больше, чем родного отца, и даже больше, чем деда. Ты стал его верным цепным псом. Думаешь, он сделает тебя наследником, имея сына от своего бешеного омеги? Да плевать он хотел на тебя. Ты нужен только своей настоящей семье, сын. Запомни это! − О какой семье ты говоришь? – поднимает равнодушный взгляд Хенджин. Кривиться цинично. Этот разговор его уже откровенно начал утомлять. А ещё он забирает время, которое Хенджин мог бы потратить более продуктивно. – Той, которую ты разрушил? Кому я нужен? Больной матери, которая едва замечает моё присутствие, когда я приезжаю? Мёртвым сёстрам? Или может, тебе? – склоняет голову набок брюнет. – Ты всё дёргаешь за ниточки, которыми раньше управлял мною. Всё пыжишься от собственной важности, захлёбываясь злобой, ревностью и завистью к брату. И никак не поймёшь, что управлять мною больше нельзя. Я сам принимаю решения, касающиеся моей жизни. И Ян Чонина я выбрал сам, потому что хочу видеть своим именно этого юного омегу. Тебя не устраивает мой выбор? Это твои проблемы. Значит, зятя и будущих внуков ты никогда не увидишь. А сейчас позволь откланяться. У меня есть обязанности в столице. То, как белеет отец от едва сдерживаемой ярости младший отмечает почти отстранённо. Мужчина давно не вызывает в Хенджине практически никаких чувств. Альфа похоронил их в тот день, когда читал отчёты, как жила его сестра Йеджи в лапах монстра, которому именно отец отдал её в жёны, чтобы купить себе поддержку тёмного мага. Когда слушал, что сделала с собой его младшая сестра Рука, спасаясь от брака с той же тварью. Когда сам вскрыл и изучил всю арестованную документацию своего отца, свидетельствующую о его деяниях. Когда всё, во что Хенджин верил, оказалось злобным бредом ослеплённого ненавистью и древним проклятием разума. Как отец всегда говорил Хенджину? Правая цель оправдывает средства? А кто определяет, насколько цель правая? Тот, кто неспособен увидеть даже то, что творит у него под носом его сообщник? Кто истязает и разрушает жизни даже самых близких людей? Насколько можно верить суждениям столь ослеплённого человека? Даже если это родной отец. Кем тогда считать самого себя? Хван ведь тоже ничего не сделал... Кивнув на прощанье, брюнет просто уходит. Как всегда, не оглядываясь. Не обращая внимания на брошенное вслед: «Ты пожалеешь, сын». Всё возможно, но это будет его выбор. И уже спустя несколько минут Хенджин несётся верхом в сторону Сагиля, ближайшего города, где есть стационарный портал, способный в кратчайшие сроки переправить его в столицу. В Замайру альфа прибываю уже практически вечером, чувствуя глухое раздражение тем фактом, что его снова оторвали от дел тогда, когда каждая минута на счету. Когда львиная доля обязанностей по обеспечению порядка в столице во время празднований лежит на нём. Послезавтра дед Хенджина король Хван Бан Сухён собирается официально сложить с себя корону после семидесяти шести лет правления. И уже на следующий день на трон взойдёт его сын и младший брат отца Хенджина, Бан Чан. Тот, к кому парень испытывает искреннее уважение, к слову. Как бы ни ярился по этому поводу его отец. Ну, а пока в столицу изо всех уголков мира стекаются высокие гости. Завтра должна же прибыть королевская семья Сэйнарии. И тот, который три года назад зацепил внимание принца Босварии своим острым язычком и храброй прямолинейностью, и с тех пор не выходит из головы альфы, став единственным существом в мире, способным заставить его чувствовать себя живым… да и вообще чувствовать. И пусть омега пока не готов признать, что испытывает к нему притяжение, Хван от своего не отступиться. Кого-то другого рядом с собой принц попросту не видит. И Хенджину плевать, из какого рода Чонин. Всё равно станет Хваном. Ночь проносится мимо в бешеном круговороте дел, встреч, докладов, проверок… доведения системы безопасности дворца до состояния безукоризненной отлаженности. Альфе даже удаётся вычислить двух потенциально возможных шпионов родителя и отдать приказ задержать обоих до выяснения. В какой-то момент, уже под утро, брюнета ловит не менее взмыленный наследный принц с очередным намёком, что именно Хенджину стоит возглавить янгарду Босварии. Младший, как всегда, обещает подумать, про себя отметив, что даже если свяжет себя такой ответственностью, то только после того, как решит свой главный личный вопрос, то есть заполучит одного соблазнительного лиса. И вот наступает утро. Его величество, король Сухён с королевой Черин, Хенджин с Чаном и Сынмином являются в королевский портальный зал, чтобы поприветствовать особо важных гостей, королевскую семью Сэйнарии. Несмотря на бессонную ночь младший альфа ощущает, как с каждой минутой ожидания всё сильнее начинают играть в крови бодрящие предвкушение и азарт. Пожалуй, отказ Йени сделал омегу для Хенджина ещё желанней, если это вообще возможно. И пусть поначалу тот довёл альфу до белого каления, заявив, что ни за что не станет его мужем, потом, остыв, Хван понял, что ожидать иного, когда речь идёт об этом восхитительно-упрямом и язвительном создании, было с его стороны крайне глупым и слишком самонадеянным. Это был бы не Чонин, если бы с ним было легко и просто. Нет, Хван чувствует, его принц ещё потреплет ему нервы, пока сдастся и примет предложение брюнета. Но тем ценнее для Хенджина будет наконец покорить этого пылкого, дерзкого упрямца. Стоит только вспомнить, как Ян отвечал на поцелуй, как податливо льнул к альфе, как правильно ощущалось в руках его тело, как туманились глаза омеги от удовольствия и желания… м-м-м, никогда и никого Хенджин так не хотел. Этот лисёнок точно будет его, что бы рыжеволосый там сейчас себе не думал. Арку перехода затягивает мутной рябью и вскоре оттуда появляются рука об руку король Джинён и королева Миюн. За ними наследный принц Минхо с супругом. И, наконец, из-под арочного свода выходят Чонин с Феликсом. Следом за ними появляются младший принц Чону, герцог и герцогиня Гиерно, ещё какие-то особо приближённые к королевской семье личности, но Хенджин их уже практически не замечает. Его взгляд, как заколдованный, сразу сосредотачивается на одном единственном человеке. Лисёнок выглядит собранным, он с лёгкостью держит на лице маску вежливой невозмутимости, но живые глаза сразу выдают и его волнение, и любопытство, и предвкушение… Хвану хотелось бы верить, что предвкушает омега встречу с ним. Но альфе приходится одёрнуть себя. Наверняка предстоящие празднества и торжества для юноши гораздо интересней, чем общество брюнета. По крайней мере, пока что. Дед с бабушкой Хенджина идут навстречу королевской чете, начинаются все церемонии и приветствия, гораздо более тёплые и менее формальные, чем с другими гостями, в силу множества уз, связавших их семьи за последние годы. Все искренне улыбаются, радуются, обнимаются… и один Хенджин наблюдает за этим праздником жизни со стороны, привычно ощущая себя лишним звеном, вырванным из другой цепи. Йени притягивает альфу как магнит. Хван это уже давно заметил. Давно смирился. И давно решил, что должен заполучить этого прекрасного юношу себе. Собственный источник света в промозглом сумраке его жизни. Брюнет понимает, что сам наверняка не является пределом мечтаний для столь жизнерадостного омеги. И что в скором времени у альфы наверняка появятся конкуренты. Поэтому и действовать он собирается без промедлений. Пока Чонин не успел отдать своё сердце какому-то холёному хлыщу и не предъявил папеньке свой выбор. Неспешно обходя собравшихся, брюнет не выпускает Чонина из поля зрения. Вот он стоит вместе с кузеном, спиной к альфе, оглядывается по сторонам, словно выискивая кого-то взглядом в толпе. Неужели его? Хван настолько попал, что уже с закрытыми глазами найдёт своего принца. Узнает по еле уловимому аромату прекрасных роз, по голосу и задорным ноткам в нём, по привкусу магии, струящейся в его крови, по тому, как оживает рядом с ним его тело. И Хвану это всё очень нравиться. − Здравствуй, любовь моя, − склоняется к изящному нежному ушку брюнет, оказавшись у Яна за спиной. Парень, вздрогнув, замирает настороженной ланью. М-м-м, с каким бы удовольствием Хенджин сжал бы это восхитительное тело в своих руках. Прижался бы губами к нежной коже. Но пока может себе позволить только вдыхать аромат, едва касаясь пальцами запястий. Краем глаза альфа замечает, удивлённый взгляд Феликса. Кузен Чонина приветственно кивает и, мягко улыбнувшись, уходит к Минхо и Джисону, которые как раз общаются с Чаном и Сынмином. Оставляя их почти наедине. Интересно. − Вот предатель, − тихо шипит вслед своему брату Йени. И, сделав глубокий вдох, разворачивается к Хенджину лицом. – Здравствуйте, ваше высочество. Вам не говорили, что подкрадываться к людям сзади некрасиво? − Хм, ненадолго тебя хватило, милый. А как же обещание? – с иронией склоняет голову набок принц. – Не можешь без колкостей в мой адрес? Это даже хорошо. Это пикантно. Придёт время и ты будешь нежно мурлыкать у меня на груди. − Вот ещё! – фыркает дерзкое создание. – Прошу прощения. Не хотел ранить ваше нежное восприятие и тонкую организацию своим замечанием. Ах, ка же он хорош. Как не принять такой вызов? Но не здесь и не сейчас. Вон уже Джинён слишком пристально и хмуро в их сторону смотрит. Наверняка подозревает новый конфликт. Ещё надумает снова приструнить сына. А тот возьмёт да и послушается, как примерный папенькин сын, начнёт сдерживаться, избегать его… нет уж! Хенджину это не нужно. Поэтому: − Прощаю, любовь моя. Из твоих уст даже яд сладок, − шепчет вкрадчиво старший, снова склонившись к уху Яна. – Тебе понравился мой подарок? Нежные щёчки вмиг окрашиваются румянцем. Очень красноречиво. Но это же Чонин. − Да, симпатичная безделушка, − небрежно пожимает плечами рыжеволосый. – Благодарю. Пожалуй, действительно буду носить при себе в качестве защиты от ваших поцелуев. − От моих не поможет, − усмехается Хван. − Какая жалость. Придётся самому что-то придумать. Вам змеи нравятся? − М-м-м, пожалуй, нет, − подыгрывает Чонину брюнет. − Ну вот я и придумал, − победно вспыхивают глаза Чонина. А в следующий миг он широко улыбается, демонстрируя острые змеиные клыки и раздвоенный чёрный язык. Ещё и глаза меняет, сделав их янтарными с вертикальным зрачком. Поражая абсолютно нечеловеческим видом и буйством своей фантазии. Опешив от такого неожиданного зрелища, Хенджин даже не сразу находит ответ. − Вот видите, и никакой гребень не нужен, − довольно мурлычет Чонин, снова демонстрируя змеиный язык. Вот ты как, значит? Думаешь, напугал? − Занятная иллюзия, − тянет задумчиво брюнет. После чего обводит парня напротив откровенным оценивающим взглядом. – А знаешь, мне всё-таки нравится. Из тебя вышел весьма соблазнительный змей. Пожалуй, наша интимная жизнь после свадьбы будет ещё интересней, чем я себе представлял. А представлял я многое, стоит признать. − Никакой свадьбы не будет, − снова заводится Чонин, краснея ещё больше. Хенджину интересно, от смущения, или от злости? Он думает, от того и другого вместе. Очень горячий у него будет супруг. − Можешь пока в это верить, принц, − усмехается довольно старший. И, уходит, оставляя последнее слово за собой. Ради приличий ему нужно поздороваться и с будущими тестем и тёщей. *** Чонин В последний раз Чонин был в Босварии на празднике в честь рождения сына Бан Чана и Сынмина чуть больше двух лет назад. Тогда размах торжеств тоже впечатлял. Король Сухён не поскупился на организацию увеселений для гостей и босварийского народа, чествуя младшего и такого долгожданного внука. Первого внука, который родился без довлеющего над ним проклятия. Но в этот раз всё обещает быть ещё грандиозней. Слишком уж значимое событие для королевской семьи, да и всей Босварии. Самых важных и значимых гостей, конечно же, принимают в королевском дворце. Но семья Чонина всё равно, как уже давно принято, остановиться в личном дворце Бан Чана. И всё это благодаря браку Сынмина с Чаном. Их семьи совсем не давно, по многим меркам, породнились и стали настоящими союзниками. Даже Хенджин, который с подачи своего отца прежде всегда относился к сэйнарам с неприязнью, внезапно зачастил с дипломатическими визитами в их королевство. Вспомнив о принце Босварии, Чонин невольно снова чувствует, как сбивается дыхание и щёки опаляет румянцем смущения и раздражения. Вот нахал. Такое ему сказать. Как теперь Яну не думать о том, что Хенджин представлял о нём. Само собой, эмоции рыжеволосого не остаются незамеченными Феликсом. − Он назвал тебя «любовь моя», − как бы между прочим констатирует блондин, склонив голову набок. И смотрит на кузена с задумчивой улыбкой. И ведь сразу понял, о ком Чонин думает. Это так очевидно? Им с Феликсом, как и в прошлый раз, выделили совмещённые покои с общей гостиной, будуаром и даже внутренним двориком с фонтаном и пышным цветником. С помощью служанок они уже распаковали свои вещи, приготовили одежду для первого торжественного приёма, устраиваемого в королевском дворце сегодня, так что теперь даже у них появилось немного времени, чтобы посидеть немного, отдохнуть и перевести дыхание. Последние дни, со всеми этими сборами и делами, которые требовалось срочно решить перед отъездом, были уж очень суматошными. Так Чонин ещё и ночью не спалось из-за всяких бредовых мыслей. Устроившись на небольшой террасе, в тени увитой цветами альтанки, парни попросили служанок подать чаю с местными угощениями. Вот что Яну нравится в Босварии, так это кухня. Вся эта слоёная выпечка, ароматные, пикантные специи в блюдах, овощи и фрукты, которые в Сэйнаре считаются экзотическими, восхитительные сладости, тающие во рту. А у Чана и Сынмина ещё и повар просто кудесник. Как тут не воспользоваться возможностью порадовать себя. И вот сейчас Йени усердно делаю вид, что помешивает свой чай, не зная, что ответить брату. Его фраза вроде бы звучит нейтрально, но омега по-прежнему не уверен, что Феликс нормально воспринимает то, что Хенджин явно собирается добиваться его руки. − Я уверен, что он это не всерьёз, − в конце концов пожимает плечами Ян. – Звучит как откровенная издевка. Ты прав в том, что, помимо наших извечных пикировок, мы с ним практически не знаем друг друга. С чего тут взяться любви? − Любви, может, и нет. А вот влюблённость вполне может быть, − парирует старший. Молчит пару минут, явно что-то взвешивая. И наконец признаётся не особо охотно: – Не хотел об этом говорить, но ты мой кузен и не сказать не могу… Я не раз за вами наблюдал. За тем, как он смотрит на тебя… за его эмоциями. Хенджин, он... очень тяжёлый и сложный внутри. Его многое гнетёт. Ощущать его чувства бывает даже больно. Но стоит тебе оказаться рядом, и он буквально… зажигается изнутри, оживает, будто выныривает из омута какого-то, сосредотачивается на тебе целиком и полностью. Не могу с точностью дать определение его чувствам. Это действительно мало похоже на любовь, такую, как мы привыкли видеть между нашими близкими. Больше напоминает… пожалуй, одержимость. Мне кажется, что он ощущает в тебе настоящую потребность. Даже ваши пикировки больше приносят ему удовольствие, чем злят. Откровения блондина становятся для Чонина настоящей неожиданностью. Феликс очень трепетно относится к чувствам других людей, и редко так откровенно говорит о том, что кто-то испытывает, придерживаясь собственных довольно строгих принципов. Да и парень блокирует свой дар, чтобы не улавливать лишнего. Поэтому Ян даже не думал расспрашивать брата о настоящих чувствах Хенджина. К тому же… раньше они его не особо интересовали, а сейчас… рыжеволосого больше беспокоят чувства самого Ли. − Ты поэтому никогда не пытался ему понравиться? – Чонин решается задать тот вопрос, который давно не уходит из его головы. − Скажи, вот ты готов согласиться на что-то меньшее, чем есть между твоими родителями, между Минхо и Джисоном, Бан Чаном и Сынмином, между дядей Федериком и его Анной? – поднимает блондин на брата взгляд. Да, вопрос не в бровь, а в глаз. Зная, как сильно могут любить друг друга супруги, действительно сложно согласиться на обычный брак по расчёту. − Нет, − признаётся тихо рыжеволосый. – Но ты же понимаешь, что мы можем никогда не встретить кого-то настолько своего в том кругу, которым ограничен наш выбор? − Да. Но пока нас никто не торопит, я буду искать, − грустно улыбается Ликс. − Хенджин… он не мой. И никогда не был. Поэтому… я никогда не позволял себе надеяться. − Но это не делает его моим. Одержимость тоже вряд ли можно считать правильным чувством. История отношений наших семей весьма красноречивое тому доказательство. Вспомни, только. Одержимая любовь между матерью Тайрена и принцем Гедашем когда-то разрушила их судьбы и поломала жизни многим окружающим. А Джисона вон вообще четыре года назад, как преступника, по всей Босварии ловил одержимый им темный маг, пока Минхо не спас. − Я не думаю, что Хенджин будет творить что-то подобное, − замечает Ли, но в его голосе Чонин не слышит твёрдой уверенности. – Может он твой истинный? Может, именно он тот, кто полюбит тебя всей душой, а ты его… − Он сын того человека, который уже много лет ненавидит всю нашу семью из-за своей утерянной любви. Не уверен, что готов стать тем, кого Хенджин всей душой полюбит. На это Феликс ничего не отвечает, лишь вздыхает грустно. Видимо, идея о том, что они с Хваном смогут стать гармоничной парой, крепко засела в его голове. Вот только Ян с этой мыслью категорически несогласен. Некоторое время омеги сидят молча, каждый думая о своём. Но младшему в конце концов надоедает это нерадостное настроение. Они же на праздник приехали. Впереди столько всего интересного, столько знакомств, впечатлений. Ян не позволит Хенджину всё испортить своей угрюмой миной и неистребимой самоуверенностью. − Слушай, а вдруг ты своего альфу прямо тут встретишь? – с улыбкой смотрит на блондина Йени. − Где прямо тут? – обводит удивлённым взглядом их дворик Ликс. − Да не здесь! На празднике, я имею в виду. Неужели ты об этом не думал? Вот Чонин ни за что не поверит, если Ли скажет, что не думал. Это же такая возможность. − А-а-а. Думал, конечно, − губ Феликса тоже касается улыбка. − Вот и я думал. И даже пытался представить, каким он должен быть. А ты? − Я скорее представлял, каким он быть не должен, − пожимает плечами старший. − И каким же? – хотя Чонин уже, кажется, догадывается, каким будет ответ брата. Всё-таки дар накладывает свой отпечаток на жизненные взгляды и предпочтения. Больше всего Феликс ценит уединение и возможность заниматься научными изысканиями, потому что книги не грузят его своими эмоциями. − Он не должен быть эмоционально-несдержанным, вспыльчивым, злобным. Не хочу рядом со своим мужем постоянно держать блок. Да и не нравятся мне такие, − признаётся парень. Даже морщится неосознанно, словно представив своё будущее со вспыльчивым мужем. − Ну, это да. Ты прав, таких тебе точно нужно обходить десятой дорогой, − с пониманием кивает Ян. – Тебе нужен кто-то спокойный и уравновешенный. Как наш Минхо. А я бы хотел, чтобы мой избранник обладал лёгким приятным нравом, чтобы с ним было интересно и весело. Ну и чтобы был привлекательным, конечно. Но как на празднике со множеством гостей с разных стран найти именно таких альф, каких нам нужно? – вздыхает младший омега. − Не знаю. Это сложно, − такой же ответный вздох слышится от Феликса. Они оба на некоторое время задумываются над этим совершенно непростым вопросом. − Можно у Джисона совета спросить, − вдруг произносит Феликс, выдавая потрясающе очевидный и простой способ решения их проблемы. − Вот я балда, − хлопает себя по лбу младший. – И как сам не додумался? Это же гениально. У нас в семье есть колдун, который может всё обо всех узнать, а мы тут страдаем с тобой от неведенья. Пойдём, − вскакивает с места и протягивает руку своему брату Чонин. − Куда? – опешив, уточняет старший. − Как, куда? К Джисону. − Что, прямо сейчас? − А зачем ждать? Первый приём уже сегодня. Чем раньше мы поймём, на кого нам стоит обратить внимание, тем больше у нас будет времени, чтобы присмотреться и привлечь внимание к себе. − Ну-у-у, в чём-то ты прав, − задумчиво кивает Феликс. И, взявшись за руку рыжеволосого, тоже поднимается со своего диванчика. – Кстати, у Джисона можно спросить и о том, стоит ли тебе опасаться Хенджина. − Вот ещё. Не буду я о нём спрашивать, − фыркает возмущённо Чонин. – Дался он тебе, этот Хван. Если не мой и не твой, то зачем вообще о нём говорить? − Как знать, − с улыбкой пожимает старший плечами. – А вдруг мы оба ошиблись с его оценкой, и он именно тот, кто тебе нужен. − Нет, − упрямо, качает головой Ян. – В тебе говорит та самая «симпатия», которую ты к нему испытываешь. Давай, не будем о нём больше. − Ладно. Давай, не будем, − легко соглашается Феликс, действительно закрывая эту тему. Чтобы узнать, где именно поселили Минхо и их любимого зятя, парни зовут одного их охранников, Римара. Его же они и просят сопроводить их к брату. Чонин с Феликсом уже предупреждены, что во дворце Бан Чана гостит не только их семья. Так что бродить где попало, без сопровождения, как они позволяли себе раньше, будет неразумным. Для них с Феликсом так точно. Можно нарваться на неприятности. Не во всех странах омеги имеют все те же права, что и в Сэйнаре. В некоторых всё даже хуже, чем в Босварии. Что тоже сильно ограничивает их выбор, к слову. Шагая под ручку и тихо обсуждая, чего можно ожидать от вечернего приёма в королевском дворце, парни выходят через фигурный арочный проход из уютного коридорчика в ещё один коридор, уже более длинный и просторный, из которого можно попасть к покоям остальных гостей. Справа теперь тянутся такие же красочные арки, возле которых стоят стражники в чёрных жупархах, а справа резные колоны, арки и окна с ажурными ставнями, занавешенные полупрозрачными, воздушными занавесками. За этими окнами виден ещё один внутренний дворик, уже гораздо больше чем их. Там даже небольшой сад разбит вокруг нескольких звонких фонтанов. И именно оттуда сейчас доносятся совершенно неожиданные для этого сказочно-красивого места звуки... Кто-то рычит что-то на незнакомом языке, словно настоящий зверь. Этому рыку вторит ещё один голос, тоже мужской, но испуганный, умоляющий. А потом и вовсе слышится вскрик, полный боли. Не сговариваясь, Чонин с Феликсом вместе бросаются к ближайшему окну, чтобы выглянуть в сад. − Ваши высочества, − пытается преградить им путь Римар. – Думаю, вам лучше уйти отсюда. − Мы только посмотрим, Римар, − смотрит на него умоляюще Чонин. – Видите, люди принца Бан Чана стоят на своих постах. Значит, тут в коридоре безопасно. На это их охраннику возразить нечего, так что вскоре омеги буквально прилипают к окну, чтобы через отверстия в узорчатых ставнях рассмотреть то, что происходит снаружи. У ступенек террасы, опоясывающей дворик, взгляд Чонина сразу выхватывает громадного, свирепого светловолосого мужчину, в одежде, сильно напоминающей боевые доспехи, и с ледяной плетью в сжатом до побелевших костяшек кулаке. У его ног, чуть ли не сапоги целуя, валяется ещё один незнакомец, которого этот жуткий громила прямо на их глазах отталкивает грубым пинком. А в следующий миг раздаётся свист и на беднягу, отчаянно пытающегося закрыться руками, обрушивается удар той самой плети. Двор снова оглашает крик боли. А потом ещё один… Вздрагивая от каждого звука, Чонин чувствует, как испуганно сжимает его руку Феликс. − Надо это остановить, − шепчет он. Ян кивает. Но в этот момент он замечает, что у развернувшейся перед их глазами сцены есть ещё один свидетель. На той же террасе, только немного в стороне, сложив руки на груди и сурово сжимая губы, стоит хозяин этого дворца собственной персоной. И останавливать явно ничего не собирается. − Феликс, я думаю, нам нельзя вмешиваться, − рыжеволосый чувствует, как подкатывается к горлу горечь и тошнота, но всё равно шепчет брату. А после аккуратно кивает ему на принца. – Видишь, его высочество здесь и ничего не предпринимает. Значит, этот мужлан в своём праве. Пойдём отсюда лучше, − говорит и тянет блондина от окна. − Но я не могу так. Ему же больно, − всхлипывает Феликс. И в этот миг жуткий блондин замирает и резко вскидывает голову. Пробежавшись взглядом по окнам, он безошибочно находит то, за которым стоят парни. Его тёмные глаза вспыхивают странным огнём, пугая Яна с Ли ещё больше. − Уходим, Феликс! Быстро! – уволакивает Чонин прочь отчего-то замешкавшегося брата. – Этот гость явно из тех, от кого нужно держаться подальше нам обоим. − Да, ты прав, − бормочет Феликс, прижимая руку к груди и покорно следуя за младшим. – Он ужас какой страшный. И эмоции у него – сплошная ярость. Не приведи боги ещё раз встретить такого на пути.