Я украду твоё сердце

− Йени, я хочу выйти на балкон, подышать воздухом. Составишь мне компанию? – жалобно шепчет брату на ухо Феликс спустя всего пару часов после их появления в королевском дворце Босварии. Праздник в самом разгаре, омегам представили уже нескольких весьма приятных молодых альф. Чонин даже успел парочке из них пообещать танец. Вот только, как бы младший ни старался делать вид, что всё хорошо и ему очень весело, но вид Хенджина, который каменной суровой статуей застыл возле трона своего деда, неизменно портил Чонину всё настроение. Так он ещё и взгляд альфы на себе регулярно ощущает, холодный и нечитаемый, взгляд от которого хочется спрятаться, убежать, от него бегут мурашки по спине, но вовсе не от страха… И это до жути раздражает уже, честное слово. Стоит там весь такой хмурый и злой, как грозовая туча. Весь в чёрном. На лице ледяная маска. Чонину так и хочется стряхнуть её. Или уколоть чем-нибудь поострее, чтобы тот прекратил изображать обиженного истукана. Впрочем, пусть стоит. Это его дело. Ян на него смотреть не буду. Вот уже минут десять не смотрит. И дальше не собирается. − Да, конечно, − кивает Феликсу младший, после чего осматривает блондина. Тот, кажется, чем-то очень встревожен. Феликс после визита к их родственникам вообще странно себя ведёт. Но почему-то не признаётся, что его так взбудоражило. От этого Чонин только больше волнуется. Может, ещё кого-то неприятного встретил?.. Быстро оглядевшись на родителей рыжеволосый произносит: – Мам, мы на балкончике. Джинён, хоть и занят разговором с графом Федериком, но сына внимательно слушает, Йени замечает его выразительный взгляд, брошенный на их с кузеном телохранителей. − Хорошо, мальчики. Но будьте осторожны, − напутствует Миюн, с лёгкой обеспокоенностью оглядывая сына и племянника. Бросает взгляд на Минхо, потом на Чону, явно выбирая, кого из альф назначить их сопровождающим. Они же в Босварии, а тут омегам одним ходить не положено. − Я пригляжу, чтобы с принцами ничего не случилось, ваше величество, − Чонин вдруг слышит рядом слишком знакомый голос. «И снова тут как тут. Надо это прекращать.» − Ян набирает в грудь побольше воздуха, чтобы отказаться от такого сопровождения, но Феликс его опережает. − О, принц Хенджин, здравствуйте. Мы с Чонином будем очень благодарны, если вы составите нам компанию, − с каким-то даже облегчением улыбается Ли. А дальше происходит что-то и вовсе из ряда вон выходящее. Его всегда сдержанный и уравновешенный кузен хватает под руку рыжеволосого, другой рукой опешившего Хенджина и буквально уволакивает их обоих в сторону знаменитых балкончиков королевского дворца Босварии. Под ошеломлённым взглядом Миюн, так и не успевшей высказать своё мнение. И лишь заметив группу сурового вида мужчин, направляющихся к королю и королеве Сэйнарии, Чонин начинает догадываться, в чём причина столь буйного поведения старшего. Кажется Феликс испугался новой встречи с тем самым жутким блондином. Который, кстати, как раз смотрит им вслед, задумчиво сузив свои ледяные синие глаза. − Феликс, могу я узнать, что вас так обеспокоило? Кто-то из гостей вас обидел, оскорбил, или может, напугал? – пытается прояснить ситуацию и вторая жертва омеги. − Что? Нет, нет, просто… мне душно стало, и очень захотелось на свежий воздух, − смутившись, блондин немного сбавляет шаг. Больше не рискуя посшибать зазевавшихся гостей. Хотя на их троицу по-прежнему многие удивлённо оглядываются. − Тогда могу я предложить вам более интересный вариант, чем тесные балкончики? – вкрадчиво интересуется Хенджин. – Если позволите, я проведу вас в любимый сад королевы. Там, возле фонтанов, воздух очень освежающий. − О, мы в этом саду были в прошлый наш визит, − вспыхивают восторгом глаза Ли. – Там очень красиво. Если так можно, то я бы очень хотел. Чонин, ты же не против? Мне одному идти с принцем Хенджином будет неприлично, а если мы вдвоём да ещё с охраной… Пожалуйста, − Феликс смотрит на младшего большими умоляющими глазами. – Я очень хочу посмотреть, как там всё украсили к празднику. Что-то Ян никогда раньше не замечал у брата такой бурной увлечённости праздничными красотами. Однако, отказать Ликсу, когда он так просит, парень просто не может. − Хорошо, − соглашается Чонин. − Пойдём, посмотрим на этот сад. Раз уж тебе так хочется. − Спасибо, ты прелесть, − просияв, старший омега притягивает брата к себе и целует в щёку. Даже Хенджина отпускает... Тот, кстати, теперь стоит и наблюдает за ними с очень задумчивым выражением лица. − Мы согласны, ваше высочество, − улыбается альфе Ли. − Тогда прошу за мной, − дёргает брюнет уголком губ в ответной улыбке. И смотрит на этот раз только на Феликса. Подставляет локоть, за который тот охотно берётся. А Чонин начинает чувствовать себя лишним балластом. − И всё же, − произносит его высочество. – Что вас так испугало, Феликс? Уж не правитель ли севера Чанбин, Со Чанбин? − Я не знал, что он с Тарнхадского материка? – удивлённо вскидывает брови блондин. И, кажется, только спустя секунду осознаёт, что выдал себя. – Ой, − шепчет Ли, округлив глаза. − Значит, всё-таки он, − кивает Хван. – И чем же Со Чанбин вас так впечатлил? − Свирепостью и агрессивностью, − признаётся всё-таки Феликс. – Мне тяжело находиться рядом с такими… людьми. − Хм, странно. Мне показалось, что этот северянин хоть и суров на вид, но довольно сдержанный человек, − задумчиво хмурится альфа. − Поверьте, я знаю, что говорю. − Понимаю, − роняет старший, больше не пытаясь спорить с эмпатом. Дальше эту тему они не развивают, поскольку как раз выходят через восточные двери в соседний зал, где стены и потолок поражают роскошными фресками и драгоценной мозаикой, в широкий коридор с золочёнными колонами и цветущими карликовыми деревьями в золотых кадках. По розовому мрамору пола бежит эхо шагов. Красота и роскошь дворца короля Босварии впечатляет даже сэйнарских принцев. Убранство их дворца по сравнению с этим кажется куда более сдержанным. И вот, наконец, слуги распахивают перед ними двери, выпуская в тот самый сад. − О боги, как же тут красиво! – выдыхает старший омега, когда они останавливаются на вершине ступенек, чтобы обозреть общий вид. Украшенный множеством фонариков и магических светлячков сад действительно выглядит потрясающе. Подсвеченные статуи, буйство цветов, звон фонтанов, всё это так и манит. − Внизу вид должен быть ещё лучше, − обещает Хенджин, довольный произведённым эффектом. – Пойдёмте? И снова альфа обращается только к Феликсу. Словно Чонина вовсе нет рядом. Это… задевает. Цепляет изнутри, поднимая волну раздражения. К стыду младшего, не только на принца, но и на брата. Впервые Ян такое чувствую. И тем сложнее ему это в себе подавить. − Да, конечно, − с энтузиазмом кивает Ли. «Ну да, как же иначе? Что я здесь делаю?» − Чонину хочется просто развернуться и уйти. Он явно тут лишний… Оглянувшись на двух телохранителей, которые молчаливыми тенями, следовали позади, парень тихонько вздыхает и всё-таки позволяет брату увлечь себя дальше. − Вам нравится этот праздник, Феликс? – задаёт новый вопрос Хенджин, когда они уже бредут по дорожке под мерцающими огоньками. − Да, очень. − А вашему кузену? – огорошивает Хван омег. − А разве вы не можете спросить у него самого? − неуверенно произносит Ли. Но быстро глянув на шокированное лицо рыжеволосого, понятливо улыбается. − Боюсь, что не могу. Каждый раз, когда я с ним разговариваю, Чонин находит повод повздорить со мной. Сейчас мне бы этого не хотелось. − Понимаю, − задумчиво тянет Ликс, точно таким же тоном, что и Хенджин немного ранее. – Что ж… Чонину тоже нравится этот праздник, но мне весь вечер кажется, что его что-то беспокоит. − Действительно? И что же это может быть? «Они что, серьёзно? Собираются обсуждать меня при мне? Ну ладно Хенджин, он и такт − понятия несовместимые. Но Феликс?» − хмурится Ян. − Не знаю, − пожимает плечами Ли. – Этот вопрос точно не ко мне нужно обращать. − Вы правы, − кивает его босварийское высочество. – Жаль, что правдивого ответа я на него всё равно не получу. А вот и фонтаны, − меняет тему брюнет. Они как раз поворачивают и перед ними действительно открывается вид на целый ансамбль мерцающих фонтанов. Ветерок доносит до них прохладную влагу брызгав. Воздух здесь буквально напитан сладостными пьянящими ароматами цветов и, кажется, даже благовоний. Хенджин ведёт омег дальше к скамеечкам скрытым в тени очередных цветущих кустарников. Ликс охотно усаживается на одну из них. Хван застывает рядом, размышляя о чём-то своём. Ян же остаётся стоять немного в стороне, делая вид, что любуется окрестностями, и едва справляется с желанием раздражённо сложить руки на груди. Сегодня они с братом будто поменялись местами. Обычно это Чонин больше разговаривает, поддерживая разговор в любой компании, а Феликс отмалчивается наблюдая за всеми со стороны. Хотя… может причина его молчаливости как раз в рыжеволосом? Может, он был бы более общительным, если бы Ян меньше болтал, перетягивая на себя всё внимание окружающих. Может, это вина Чонина, что и Хенджин обратил внимание на него, а не на того, кому он действительно понравился? Подозрительно сощурившись, Чонин теперь смотрит на своего брата, пытаясь оценить, насколько верны могут быть его догадки. От той нервозности, которую Ян наблюдал в зале, не осталось и следа. Ликс выглядит умиротворённым и спокойным. Но чуточку сдвинутые брови выдают бурную работу мысли. Кажется, парень сейчас что-то усердно замышляет. − Знаете, Хенджин, я должен вам кое в чём признаться, − произносит блондин неожиданно, привлекая внимание альфы. И продолжает невозмутимо: – Когда мы с вами познакомились три года назад, вы мне очень сильно понравились. Более того, я в вас влюбился. Со всей наивной искренностью, на которую способен впечатлительный подросток. Напомните Чонину кто-нибудь, как нужно дышать. Потому что сам он, кажется, разучился. Впрочем, ошарашил Феликс не только Чонина. Хенджин также выглядит, мягко говоря, удивлённым. И очень обескураженным. − К-хм, я… польщён, Феликс, − прокашлявшись, наконец выдавливает брюнет. − Правда. Вы прекрасный омега, я искренне восхищаюсь вами. Но… − Но вы меня не любите. Я знаю, − невозмутимо кивает Ли. – Вас всегда интересовал только Чонин. − К-хм, − снова выпадает в осадок его босварийское высочество. − Кажется, ты серьёзно простыл, − фыркает, не сдержавшись, Ян. – Может, целителя позовёшь? Зыркнув на младшего недобро, Хван всё-таки как-то умудряется вернуть себе самообладание. − Вы правы, Феликс. Отрицать не буду, − кивает альфа. – Но раз уж вы знаете, какие чувства вызывает во мне ваш кузен, в чём тогда причина вашего неожиданного признания? − Мне это, кстати, тоже очень интересно узнать, − замечает Чонин, возмущённо смотря на брата. − Если тебе всё же неприятно, что его высочество пытался за мной ухаживать, могу тебя успокоить. Мы сегодня с Хенджином объяснились, и я твёрдо обозначил, что мы с ним не подходим друг другу. Видишь, на него даже подействовало, он со мной весь вечер не разговаривает. Ликс удивлённо вскидывает брови, а потом выразительно смотрит на Хенджина. − Причину вы только что сами могли услышать. Я никоим образом не собираюсь вмешиваться в ваши с Йени отношения, но раз уж существует такая вероятность, что вы можете стать мужем моего любимого брата, думаю, что должен раз и навсегда прояснить то, как сам отношусь к этой ситуации. Чтобы Чонин принимал решения, исходя только из своих чувств, а не из моих. Чонин точно его придушит. Нет, покусает. Нет, нацепит иллюзию жутких бородавок и не будет снимать неделями. И в кровати у него отныне будут жить лягушки. − Да, я был в вас влюблён, Хенджин, − продолжает Феликс. − Пожалуй, эта влюблённость ещё не прошла до конца, поскольку я по-прежнему испытываю к вам глубокую искреннюю симпатию. Но это не та настоящая любовь к альфе, которую мне бы хотелось испытать к своему избраннику. Я объективно понимаю, что вы не видите во мне своего избранника, да и я не смог бы быть вашем мужем. И я совершенно точно не буду против вашего с Йени брака, если вы полюбите друг друга. Я уже говорил всё это брату, но чувствую, что он всё равно сомневается в моих словах. − Вот как? – тянет альфа, теперь задумчиво рассматривая уже Чонина. − Да. Потому я и решился открыто высказаться сейчас, чтобы доказать свою искренность. И вам. И, самое главное, Чонину. − Это действительно достойно восхищения, Феликс, − произносит Хенджин, не отводя от младшего глаз. – Не каждый решится так открыто рассказать о своих чувствах, пусть даже прошедших. Многим тяжело быть искренними даже перед самим собой. Это он сейчас на Чонина намекает? − А некоторые видят в других то, чего там и в помине нет, − не выдерживает рыжеволосый. – И сами рады обманываться и этим другим покоя не дают. Так этим заблуждающимся безумцам ещё и помогают. Не ожидал от тебя такой подставы, Феликс. − Прости, если расстроил, Йени. Но я поступил так, как посчитал правильным, − спокойно замечает блондин, поднимая подбородок. – Устранился из уравнения. И кто там его мягким считает? Под этой видимой мягкостью скрыта стать рациональной прагматичности. Вот только никогда Чонин не думал, что это может против него обернуться. − А почему ты у меня не спросил, что я считаю правильным? – спрашивает с нескрываемой обидой младший. – Зачем было при мне устраивать вот это всё? − Хочешь сказать, лучше было бы сделать это за твоей спиной? – недоверчиво вскидывает брови Ли. − Лучше было вообще это не устраивать! − вскипает Чонин окончательно. – Ты дал Хенджину повод думать, что я ему отказал из-за твоих чувств. − Нет. Я сказал ровно то, что сказал. О себе и о своих чувствах. И о том, что ты принимаешь их в расчёт. А это неправильно. Теперь ты можешь принимать решение, исходя только из того, что чувствуешь сам. − Я и принял это решение. Уже. И высказал ему, − Чонин совершенно невежливо показывает пальцем на альфу, который в полном ошеломлении наблюдает за младшими. – Но ты решил вмешаться. − Это не так, Йени, − качает головой Ликс. – Когда ты успокоишься и всё взвесишь, ты поймёшь… − Всё что мне нужно, я уже понял! − Йени, − мягко зовёт младшего Хенджин. − Нет, не надо! – парень быстро вскидывает в сторону Хвана руку. – Мы уже всё выяснили. Я всё сказал и не передумаю. Даже после столь героического признания Феликса. Боги, подумать только, − Ян смотрит на своего хмурого брата. − Я три года помогал тебе хранить этот секрет. И зачем? Ты меня убил наповал, братец. Я… не знаю, что ещё можно сказать. И вообще… мне нужно побыть одному. Можете ещё что-то обсудить. Или кого-то. Но уже без меня. С этими словами Ян отточенным усилием воли набрасывает на себя иллюзию невидимости и просто убегает прочь. Его просто всё достало! − Чонин, вернись немедленно! – несётся парню вслед грозный рык Хенджина. − Йени, ну прости меня. Я же как лучше хотел. Не дури, − пытается воззвать к его разуму Ли. − Ваше высочество, − зовёт омегу кто-то из охранников. Но Чонин никого не слушает. Даже уши ладонями затыкает. Он понимает, что это по-детски, но ничего не может с собой поделать. Ему больно и обидно. Чонину хочется от всего этого спрятаться хотя бы на время. Возможно потом он действительно сможет понять поступок брата, но сейчас… сейчас Ян может думать только о том, что после слов Феликса Хенджин возобновит свои ухаживания. Снова будет бродить рядом. Возможно, попытается ещё раз его поцеловать – и нет, Чонин не буду сейчас думать, почему ему так жарко становится от этой мысли. И что он там ещё собирался делать? Подарки дарить? На свидания приглашать? Остальных поклонников отпугивать своим мрачным видом? Яну это совершенно неинтересно. Ни капельки. И не нравится Хван ему. Не нравится! Чонин решение уже принял и будет его отстаивать. Рыжеволосый не знает, сколько проходит времени. Совершенно не различая дороги и бездумно плутая по садовым тенистым дорожкам, Чонин, кажется, делает широкий круг. Потому что впереди уже видит ступеньки, ведущие к дворцу. Возвращаться пока совершенно не хочется. Нервы всё ещё звенят натянутыми струнами. Чонину надо успокоиться и подумать. Омега уже собирается свернуть на другую дорожку, когда из-за поворота внезапно появляется мужская фигура. Затормозить у Яна не выходит. И он, испуганно вскрикнув, буквально врезается в этого незнакомца. Кто же так бесшумно ходит? Над головой слышится удивлённый хмык. На плечах стальными тисками сжимаются чужие руки. И Чонин тут же отстраняется, заглядывая в лицо. Мужчина словно тоже смотрит на него, от этого Ян даже задувается, не пропала ли иллюзия… Но быстро отгоняет эти мысли, быть такого не может. А потом Ян и вовсе узнаёт, кого именно встретил. Из головы улетают все мысли, по спине колючей волной бежит холодный озноб, заставляя сжаться от страха. − Попался, ангелочек, − мужские губы изгибаются в довольной улыбке. Мужские руки становятся более… нежными. Миг и парня уже бережно обнимают, прижимая к себе всё теснее. Вырваться никак. Потеряв дар речи от неожиданности, омега только и может, что упереться ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть нахала. Мужчина склоняется над Чонином. На миг парню даже кажется, что альфа сейчас поцелует его. Но блондин делает глубокий вдох, и практически сразу его улыбка сменяется озадаченным и разочарованным выражением лица. − Ты не он, − выдаёт альфа вдруг совершенно уверенно. − Отойди от него немедленно! – вдруг слышит Ян угрожающий рык где-то позади. «Ой, только не это. Хенджин. Нашёл. И… Меня что, все видят? Это просто... просто немыслимо!» Северянин, впрочем, уже и так разжимает руки. И Ян с облегчением отскакивает от него подальше. Чонин выдыхает, потирая озябшие плечи и с опаской поглядывает то на одного альфу, то на другого. − Чонин, сними иллюзию, чтобы я тебя видел, − приказывает его босварийское высочество, стремительно направляясь к Чанбину. Значит, его всё-таки не видят. Слава богам! Хоть одна хорошая новость. Оглянувшись на Хенджина, Ян замечает, что в руках принца уже вовсю искрят боевые заклинания. Вот только поединка ему здесь не хватало! В способностях Хенджина омега не сомневается, но и Со Чанбин тоже, кажется, не прост. Чего только стоит та ледяная плеть, которую парень видел. Если они сойдутся в бою… о нет, лучше избежать этого. Чонин же просто не переживёт этот кошмар! Так ещё об этом все узнают! Поэтому рыжеволосый быстро снимает с себя невидимость, и бросается навстречу Хвану. − Прекрати, − Чонин заглядывает в чёрные глаза наполненные жгучей яростью. − Он просто обознался, когда я на него случайно налетел. Не надо меня защищать. Однако перехватив младшего за талию, Хенджин пытается задвинуть его себе за спину. Но Ян сопротивляется этому, и сам не замечает, как оказывается в объятиях альфы. Чонин обхватывает босварийца обеими руками и упирается ногами, чтобы не пустить его дальше. И Хван действительно замирает. Обнимает младшего крепче, прижимая к своей груди. Оглушает этой близостью. Что-то Чонин совершенно не то сделал. Он пытается отстраниться, да только куда там. Его стискивают ещё сильнее. Ладно. Пусть. Лишь бы в драку из-за него не бросался. Это только в книжках романтично, а на деле страшно. − Прошу прощения, ваше высочество. Парень прав, я действительно обознался, приняв его за другого, − подаёт голос северянин, который всё это время молча наблюдал за ними. – На вашего избранника не посягаю. − А на кого посягаете? – с угрозой в голосе интересуется Хенджин. − А это уже не ваше дело, − твёрдо чеканит Чанбин. И тут до Яна с запозданием доходит. Он же, наверное, почувствовал его магию. И явно обрадовался. Но раз обознался, значит… перепутал его с Феликсом? В их семье нити магии довольно схожи, найти различия почти невозможно. А в их с Феликсом магии тем более… Чанбин не видел Чонина, он лишь ощущал его магию… − С кем бы вы не перепутали его высочество, речь явно идёт о госте дома Босварии. Значит, я ответственен за его безопасность, − не менее жёстко отвечает Хенджин. – И это моё дело. − Вашему гостю ничего не угрожает с моей стороны, − невозмутимо сообщает блондин, бросив на рыжеволосого нечитаемый взгляд. И добавляет с нажимом: – Я никогда не позволю себе обидеть омегу. Ни словом, ни делом. Это звучит почти как клятва. Или даже послание. Не для Феликса ли? Наверняка мужчина заметил, что Ликс его боится, после того что увидел. Может, надеется, что Ян передаст кузену эти слова? − Вот как? – задумчиво щурится Хенджин, явно что-то уловив. – Что ж… тогда желаю удачи. Но рекомендую всё же начать общение с вашим избранником с официального знакомства, а не случайной встречи в саду. Зачем лишний раз пугать парня? − Благодарю за совет, − скупо усмехается блондин. – Пожалуй, не буду вам больше мешать. Был рад встрече. Кивнув на прощание, Со просто уходит, растворяясь в густых тенях. − А где Ликс? Ты оставил его одного? – вскидывает голову младший, чтобы посмотреть в лицо Хвану. Вдруг этот северянин всё-таки найдёт его брата? Что Чанбину от него вообще нужно? Неужели... ухаживать собирается? Чонину срочно надо поговорить с Ли. − Я оставил его с телохранителями. Это ты убежал один. Феликс уже вернулся во дворец, послушавшись меня, − слышит уверенный ответ Ян. С явным таким намёком, что он не такой покладистый. − Если тебе так нравится, чтобы тебя слушались, почему ты решил, что именно я должен стать твоим мужем? – зло шепчет Ян. − Потому что с тобой мне всё равно, слушаешься ты или нет, − усмехается Хенджин, обхватывая младшего за затылок и склоняясь к его лицу. − Я хочу тебя со всеми твоими колючками, Йени. Всего тебя. Ох, почему у Чонина от этих слов коленки подгибаются? − Зато я тебя не хочу, − заявляет упрямо омега. − Да неужели? – урчит ласково Хван. Брюнет прижимается губами к виску младшего. Обдаёт и без того пылающую щёку горячим дыханием. И целует в уголочек губ, касаясь языком удивительно чувствительного места. По телу пробегает волна сладкой дрожи. Пальцы Чонина на плечах Хенджина судорожно сжимаются. О боги, это несправедливо! Почему, Ян всё это чувствую в его руках? Почему… Чонину это нравится? − М-м-м, как же я тебе неприятен. Ты буквально дрожишь от омерзения, − шепчет Хенджин, шаг за шагом тесня омегу куда-то в сторону. И целует уже напористей, проталкиваясь языком между губ, в один миг воруя дыхание младшего, оглушая и ослепляя… И Чонин сам не замечает, как обнимает альфу за шею, с тихим стоном отвечая на бесстыдную ласку. Как прижимается к Хвану теснее, позволяя подхватить себя на руки и куда-то нести. Как голова начинает кружиться от феромонов, розы Чонина и коньяк Хенджина смешиваются, заставляют влюбиться в этот аромат… А потом… потом Ян оказывается сидящий у старшего на коленях… он задыхается от феромонов и пылких поцелуев перешедших уже все грани приличия. Ян чувствует губы альфы на шее, Хван спускается ниже останавливаясь у основания шеи вдыхая запах омеги, а после проводит кончиком языка, словно пытаясь ощутить розы Яна на вкус, глаза рыжеволосого закатываются от таких действий. Тело уже пылает. Кажется, что под кожей искры пляшут. И под веками. Кровь кипит... Тонкие пальцы зарываются в черные волосы. Сжимают. Притягивают Хенджина ближе… о боги, Чонин сейчас с ума сойдёт. Как же сладко и хорошо. Как же ему хочется… чего-то. Внутри будто тугая пружина закручивается, нагнетая напряжение, заставляя Яна ещё теснее прижиматься к альфе в поисках освобождения. И лишь когда Чонин ощущает, как ветерок обвевает его обнажённые ноги, а по бедру скользит горячая ладонь, разум напоминает о себе. − Стой, прекрати, − хрипло выдыхает рыжеволосый, пытаясь оттолкнуть от себя Хенджина. Но это, оказывается, очень непросто сделать, ведь омега до сих пор сидит у Хвана на коленях. Вместо того чтобы выбраться из этого порочного плена, Ян вдруг оказывается прижат спиной к каменной груди, а бесстыдные пальцы босварийского принца медленно пробираются между ног. − Тш-ш-ш, не бойся. Я только приласкаю, − шепчет старший на ухо омеге. − Ничего не будет. Вновь проводит языком по шее, прикусывает, целует… Обхватив ладонью затылок Чонина, вынуждает повернуть голову, и снова целует, овладевая чужим ртом… и вдруг прикасается к сокровенному. Наверное, это сон. Чонин чувствует, как Хенджин гладит его через тонкую ткань, как проникает под неё и добирается до обнажённой плоти младшего. Ослепляя этим запретным прикосновением. Остаются только эти невыносимо приятные ощущения, жар возбуждения во всём теле, тянущее чувство внутри и губы Хвана, терзающие невозможно откровенными поцелуями. Хватаясь за предплечья старшего, Ян вместо того, чтобы оттолкнуть, лишь царапает бессильно, наслаждаясь ощущением стальных мышц под пальцами. Рыжеволосый наслаждается властью Хенджина. О боги. Что Хван творит? Что творит Ян? Почему позволяет это? − Хенджин, − срывается с губ Яна хриплым стоном, когда бёдра начинают бесконтрольно дрожать в ответ на настойчивые поглаживания влажного входа, желание двигаться навстречу этой откровенной ласке становится почти нестерпимым. − Да, сладкий? – урчит принц, слизывая стоны с губ младшего. Хван вновь поднимает руку к члену Яна, и проводит по всей длину. − Хороший мой, − шепчет хрипло прямо в губы Хван, возвращая руку к влажному входу. − Такой чувственный. Такой желанный. О боги. Ян умрёт. Точно умрёт… если Хенджин ничего не сделает. В рот толкается язык брюнета, и младший чувствует, как внизу в него осторожно проникает палец, раздвигая внутренние мышцы. Это буквально оглушает парня, эти ощущения. Хенджин начинает медленно двигаться. И этого хватает, чтобы окончательно толкнуть Чонина за грань. Гортанно застонав Хвану в рот, Йени взрывается ослепительным шквалом ощущений. Запредельных в незнакомой остроте. По телу пробегают волны мучительно-сладостной дрожи, они заставляют выгнуться дугой в сильных руках. А Хенджин вместо того, чтобы прекратить эту муку, всё продолжает ласкать Чонина. Снова и снова окуная рыжеволосого в волну жара. Доводя практически до безумия. Пока ощущения не становятся настолько острыми, что Ян с протестующим писком выворачивается, сдвигая бёдра. − Я не могу больше… не могу… − шепчет сбивчиво и хрипло Чонин, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Но в ответ омега слышит тихий довольный смех и его сгребают в охапку, прижимая к чужой груди. Виска касаются улыбающиеся губы. А в бедро упирается что-то очень твёрдое, заставляющее Чонина покраснеть ещё больше. Если это вообще возможно. − Это всё… неправильно, − шепчет Ян, смущённо кусая губы. – Ты не должен был… и я не должен. Не понимаю, почему позволил тебе. И почему вёл себя так… Рыжеволосый даже слов подходящих подобрать не может. Даже для самого себя. − Это называется страсть, Йени. Между нами она есть. Как бы ты ни доказывал обратное. Твоё тело меня хочет. Ты меня хочешь. − Нет. − Напомнить тебе, как ты только что стонал от удовольствия в моих руках? – урчит вкрадчиво Хван. Ловит губами мочку уха, посылая по телу Чонина новую волну жарких мурашек. − Прекрати! Ты застал меня врасплох. И вообще! Это… неприлично! − Может быть, − невозмутимо хмыкает Хенджин. − Но ты в любой момент можешь сделать из меня приличного мужчину, согласившись выйти за меня замуж. − Я не хочу за тебя замуж, − ворчит раздосадовано Ян. − Думаю, это временно. Я подожду, пока захочешь. «Вот непробиваемый.» − Хенджин, то что рассказал Феликс, не играет никакой роли, − сообщает Чонин, мученически вздохнув. − Я отказал тебе по тем причинам, которые назвал днём. Моё мнение не поменялось. Отпусти меня, пожалуйста. И надо же, ему удаётся наконец выбраться из этих загребущих рук. Вскочив на ноги, Ян принимается лихорадочно поправлять на себе одежду. Выглядит он, наверное, так, будто его по кустам валяли. Придётся иллюзию делать. И Миюн на глаза не показываться, потому что рассмотрит. И Минхо. А ещё Федерику с Анной... Бесы, вот как Чонину спрятать от всех этот растрёпанный вид? − Йени… − начинает было его высочество, тоже поднимаясь. Но именно в этот момент Чонин вдруг чувствует сигнал почтового футляра. Столь своевременный, что у парня даже дыхание перехватывает от радости. Омега обязательно расцелует Бомгю, когда вернётся. − Извини, срочное письмо, − сверкнув рассеянной улыбкой в сторону нахмурившегося Хенджина, Йени, не скрываясь, отстёгивает футляр от пояса и вытряхивает из него послание от друга. Все ожидания оправдываются. В нём снова обнаруживается цветочек. На этот раз красный. И губы омеги сами собой расползаются в довольной улыбке. Это именно то, что ему нужно. − От кого это письмо, Чонин? − От друга, − сообщает ровным тоном Ян, не поднимая взгляд на старшего. Этого более чем достаточно, чтобы Хван всё понял так, как младшему нужно. − И что это за друг такой, который шлёт тебе цветы в письмах? − А тебе не кажется, что это не твоё дело? – интересуется холодно Ян. – Ты мне не отец, не брат, не муж и даже не жених, чтобы требовать ответа. − Вот значит как? – от взгляда Хенджина Чонину даже не по себе становится, столько в нём ледяной ярости. – Ты по-прежнему так думаешь? Даже теперь? Будешь и дальше принимать цветы от своего «друга»? «А он, значит, так? Думает, что приласкал меня в кустах, в беседке, то есть, и уже имеет на меня какие-то права? Думает, что я должен теперь согласиться на всё, что он хочет?» − Ты намекаешь на то, как затащил меня в эту беседку и сделал… всё то, что сделал? – прищурившись произносит рыжеволосый. – Думаешь, это что-то изменило между нами? А я ведь просил остановиться. Но ты меня не услышал. − И доставил тебе удовольствие, крошка-принц, − с мрачной злой усмешкой напоминает альфа. − Но я на это не соглашался. На что ты рассчитывал? Что я после этого упаду в твои объятия и буду умолять о браке, чтобы спасти свою честь? Это босварийская омега уже бы считал себя испорченным товаром и руки тебе целовал, чтобы ты женился. Я же родом из страны, где значимость омеги меряется не тем, прикасался ли к ней альфа. Меня таким образом в ловушку не загонишь. Тут Ян немного утрирует. Потому что стоит узнать об этом отцу, или Минхо и его, как миленького, погонят к алтарю. А Хенджину наваляют так, что мало не покажется. Но Чонин не дурак, чтобы такое Джинёну рассказывать. − Думаешь, я целовал и ласкал тебя для того, чтобы заставить согласиться на брак со мной? – если до этого Чонину казалось, что Хван в ярости, то теперь он понимает, что его ярости Ян ещё даже не видел. А вот сейчас видит. Голос у его высочества буквально режет осколками льда, замораживая изнутри. Откровенно пугая. – Думаешь, я прикасался к тебе в самых сокровенных местах, чтобы загнать в ловушку? Такого ты обо мне мнения? − Я не знаю, зачем ты это делал, – вскидывает подбородок Ян, изо всех сил храбрясь. Понимая уже, что вдруг полностью потерял контроль над ситуацией и всё заходит уже слишком далеко. Или… нет?м − Значит, ты гораздо глупее, чем я думал, − выплёвывает Хван, словно пощёчину влепив. Пошатнувшись, Чонин смотрит на альфу во все глаза. Не веря своим ушам. Глаза начинает жечь, а губы предательски дрожат от неожиданного чувства обиды. Никогда принц ТАК с ним не говорил. И никогда не злился настолько сильно. Словно до этого всё было игрой, а сейчас Ян задел его по-настоящему. Но… это же к лучшему, да? Теперь-то Хенджин оставит его в покое? − Набрасывай на себя иллюзию. Я отведу тебя к порталу, отправишься во дворец Бан Чана, − холодно и отчуждённо приказывает брюнет. – А то не приведи боги, кто-то попытается нас поженить, чтобы спасти твою честь. А ты же этого не хочешь, − цинично кривится альфа. Чонину до безумия хочется послать его высочество куда подальше вместе с его приказами. Но представляет, каково ему будет сейчас вернуться в зал, и понимает, что нет уж. Лучше он наступит на свою гордость и примет помощь Хенджина в последний раз, чтобы убраться отсюда. Сегодняшний вечер для Яна всё равно безнадёжно испорчен. − Ты прав. Не хочу, − роняет не менее холодно младший, почему-то ощущая себя до ужаса гадко. Словно он сделал что-то очень плохое и неправильное. Но это же не так… Выровняв дыхание, Чонин действительно набрасывает на себя иллюзию, воссоздавая тот самый идеальный вид, в котором прибыл сегодня на бал. И первый выходит из беседки, направляясь ко дворцу. Когда они уже поднимаются, навстречу выбегают их с Феликсом охрана. Но, увидев рыжеволосого в сопровождении принца, рыцари с облегчением выдыхают. − Где его высочество? – требовательно смотрит на них Хван. − Рядом с королём и королевой, ваше высочество, как вы и велели, − докладывает Натан, телохранитель Феликса. − Хорошо. Принц Чонин сегодня сильно перенервничал, не очень хорошо себя чувствует и желает вернуться во дворец принца Бан Чана. Кто из вас его будет сопровождать? – равнодушным тоном интересуется альфа. − Принц Чонин сегодня под моей ответственностью, ваше высочество, − почтительно склоняет голову один из телохранителей. − Тогда следуйте за нами. А вы можете вернуться к королю Джинёну и королеве Миюн, и передать, что с их сыном всё в порядке, − даёт новый приказ Хван, прежде чем продолжить путь. Всю дорогу до портального зала альфа молчит. И идёт на расстоянии от омеги, словно даже приближаться теперь к нему не хочет. И снова на лице каменная маска. Уже даже не равнодушия. Полной безжизненной пустоты. Будто сам Тёмный Навий. От одного взгляда на брюнета мурашки берут. И всё больше Яна грызёт чувство вины. Но почему? Он же всё правильно сделал. Обрубил всё в самом начале. Они не подходят друг другу. Почему же тогда Чонину так гадко, больно и тоскливо, будто он что-то важное потерял? Портальный зал встречает звонкой тишиной, в которой их шаги звучат почти фатально. Словно младший с каждым метром всё ближе к невосполнимой потере. Почему-то ему кажется, что вот теперь между ними действительно всё. Хенджин больше не простит, не появится снова рядом, чтобы сказать какую-то очередную колкость, не будет снова доказывать, что Ян должна стать его мужем… и целовать не будет. Почему ему плакать хочется? Вот он подходит к портальной арке. Чертит нужные координаты, и в арочном проёме начинает смазываться пространство, открывая переход. Отступает в сторону, говорящим жестом показывает на портал. И смотрит куда-то мимо омеги, будто рыжеволосый пустое место. Лишь на лице играют желваки. − Хенджин… я… − вырывается у Чонина. Но альфа никак не реагирует. Даже бровью не ведёт. Ну и бес с ним. Судорожно вздохнув, Ян шагает в портал. Всё, Чонин. Ты своего добился. Можешь радоваться. Только почему-то не получается. И чувствует он себя так, будто кусок души оторвал.