Вместе: Мир на кончиках пальцев

В последнее время я бываю у врачей чаще, чем, кажется, за всю свою жизнь. Нужно собрать кучу анализов и осмотров, чтобы убедиться в том, что с моим организмом все нормально, и он готов к предстоящим нагрузкам. Вот и сейчас мы с Сережей сидим на приеме в клинике, которой он с Птицей доверили вести эту беременность, и ждем, пока кардиолог закончит листать мою карту и смотреть новые результаты обследований. Разумовский крепко держит меня за руку. Нервничает, судя по всему, больше всех здесь. Впрочем, наблюдая за тем, как меняется лицо кардиолога, я готова поспорить с собственным утверждениям. Он сравнивает новые и старые результаты уже в третий раз, и заметно, что ему явно что-то не нравится там. – В чем дело? - спрашиваю наконец, устав от этой пантомимы. – Простите, Ася Юрьевна, но вам придется еще раз пройти обследование. Это, скорее всего, неверное. – Что там? - тут же подключается Сережа. – Здесь… Нестыковки. – Какие? - мрачно уточняю я. - Не заставляйте тянуть из вас каждое слово, а? Обещаю, в обморок не грохнусь. Говорите как есть. Врач, заметно лысеющий мужчина средних лет, задумчиво смотрит на меня. – Новые исследования показывают, что у вас колоссальные проблемы с сердцем, Ася Юрьевна, приближенные к пороку. Но это невозможно. Предыдущие результаты ничего такого не показывают, там вы здоровы. За год не могли произойти настолько значимые изменения, это невозможно. Гром среди ясного неба. Пожалуй, самое подходящее описание. Тишина, застывшая в кабинете настолько плотная, что становится тяжело дышать. А может, не только из-за нее. Страшное слово “порок” зависает над моей головой громадным топором. Я плохо разбираюсь в медицине и терминах, но звучит это очень плохо. – Вы ранее чувствовали себя плохо? - спрашивает врач, с беспокойством глянув на наши бледные лица. Он перечисляет симптомы, но я на все качаю головой. Я и сейчас ничего такого не ощущаю. – Я назначу новые исследования, - говорит он, вздохнув. - Вероятно, результаты неверны. Не беспокойтесь раньше времени, мы… – Подождите, - прерывает его бледный как смерть Сережа. - Если все-таки верны, если… Объясните толком, что это значит. Врач пытается рассказать сглаженно, чтобы не нагнетать, но и мне, и ему понятно, что правда тут только одна: оно меня убьет. Вопрос только в том, успеет ли родиться Ева. В конце концов, я сгребаю направления и утаскиваю Сережу из кабинета и клиники прочь, сославшись на недомогание. В машине Разумовский внимательно рассматривает каждую бумажку, попутно консультируясь с Марго. Я смотрю в окно, не мешая ему развивать бурную деятельность. Думаю. У папы проблемы с сердцем, да. Это могло передаться по наследству, тоже да. Но вряд ли так быстро. Либо результаты действительно неверны, либо… – Ивори, - зову я, прерывая Сережин спор с ИИ. - Наше заклинание могло это сделать? Несколько секунд он не отвечает, обдумывая, потом уточняет: “Сделать что? Что означают слова того человека?” – Означают, что у меня сердце отказывает, - сообщаю, отмахнувшись от возражений Сережи. - Грубо говоря. Могло оно подкосить мое сердце? Снова тишина, затем тяжкий вздох и мрачное: “Я не знаю, мышь. Моя силы свободно течет в тебе. Наверно… Наверно, могло.” – Круто, - резюмирую я. - Ладно, разберемся. Едва ли таблетки спасут от этого. Мне нужна консультация, но где взять настолько же сильного мага, как Тири, которому я могу доверять? Вероника с таким не сталкивалась, у нее нет опыта в вопросах о демонах. Не говоря уже о том, что она откровенно сильно боится Ивори и всего, что с ним связано. Я не спрашивала о прошлом, не до того было, но чудил он, видимо, знатно. Мне его подвиги до одного места были, мне нужен был соратник и защитник, а ему нужно было выбраться. Интересы совпали. Не суть. Иными словами, мне требуется маг посильнее и похрабрее. Без предрассудков. Где этот Гэндальф, когда он так нужен? И я еще не нашла того, кто будет заниматься магазином Тири. Сама вряд ли смогу. Проблема в том, что сама моя ведьма не доверяла почти никому. В газету объявление дать, что ли? Или на сайт с вакансиями. Что ж, здесь Вероника может пригодиться. Попрошу ее бросить клич среди своих, авось кто-то захочет поработать продавцом-консультантом. – Солнышко, да все хорошо, - улыбаюсь я, глянув на Сережу. Кажется, еще немного, и в обморок грохнется он. – Скорее всего, и правда результаты неправильные. Пройдем все заново. Там наверняка все хорошо. – Ася… – Я не чувствую себя плохо, честное слово. Я чувствую себя никак. Но ему это знать не нужно. Разумовский сует направления в бардачок и поворачивается ко мне. Я отстегиваю ремень безопасности, тянусь, чтобы обнять его. Ласковый поцелуй в висок почти убеждает, что все и правда будет хорошо. Ну не могло мое сердце просто взять и навернуться, нет. Даже после всего, что было. Даже после того, как по мне прокатилось откровенно сомнительное заклятие. Не могло. Я буду в порядке. Никто не расклеивается благодаря звонку Олега, который интересуется, где нас черти носят и почему опять без охраны. Я советую ему взять отпуск и напоминаю, что сегодня мы собирались в магазин Тири. А вообще, пусть готовится к поездке к родителям. Они ждут нас в выходные, и я уже предупредила, что с нами приедет еще кое-кто. Соне не помешает отвлечься на обычную жизнь. Волков, пробормотав что-то тихое и точно матерное, вешает трубку. Ну а что? Не только же мне думать о том, как преподнести новости. О беременности, естественно, не о том, что… Ай, ладно. – Может, лучше сразу домой? - неуверенно спрашивает Сережа, когда я выезжаю с парковки клиники. – Ты еще бригаду “Скорой” найми, чтобы под дверью дежурила, - предлагаю я. Судя по выражению лица, он примерно такой вариант и обдумывает. - Все нормально, правда. Я хорошо себя чувствую. Мне нужно закончить выкладку. Отвлечься. Мне нужно отвлечься на что-то мелкое, где не нужно думать. Магазин Тири отлично подходит. С помощью Вероники я потихоньку заказываю испорченные товары, сегодня вот собираюсь выставить на стеллажи очередную партию. Подготовить магазин к открытию. Которое, блин, не наступит, если не найду работника. – Ася, - зовет Сережа. - Ася, поговори со мной. – О чем? Разумовский ерзает, настороженно смотрит на меня. – Прости, любимая, но… Ты слишком спокойна после приема. Я пытаюсь понять, что с тобой происходит. Ничего не происходит. Ничего, чего я не ждала, если честно. Это уже традиция. Если дерьмо может случиться, и все пойдет не по плану, то так и будет. Причем с самого начала именно в таком ключе все и происходило. И вот мы здесь. Чтобы вернуть их с Птицей, я проделала огромный путь, полный тьмы и крови, а сейчас даже не нахожу в себе сил поговорить с ними, объяснить, что со мной не так. Я и понять-то этого не могу. Как и поверить в реальность происходящего. На такой ноте мысль о том, что случившееся повлияло на мое сердце, как-то меркнет, придать ей достаточной важности не получается. – Все в порядке, солнышко, - говорю я, улыбнувшись. - Мне просто не верится, что это правда. Думаю, все дело в ошибке. Проверим, и тогда уже будем думать, что делать. Даже если сердце и правда шалит, то этого следовало ожидать. Наследственность не очень. Да ну что за козлы там впереди умудрились вписаться друг в друга?! Там же разъехаться - как два пальца! Временно с темы соскочить получается. Не получается только вытеснить голос из своей головы, который также обеспокоен моим сердцем. Точнее, своим возможным возвращением в заточении в случае, если я умру раньше, чем родится Ева. Так мило со стороны Ивори обо мне беспокоиться. В конце концов, я просто сжимаю крепче руль и рычу, чтобы он заткнулся, иначе в пещеру вернется раньше времени, ибо мы врежемся нахрен! Сережа теперь смотрит на меня с еще большим беспокойством, осторожно гладит по колену. Да, теперь не только у него радио в голове. Мое еще и панику разводит. В принципе, один в один. Магазин встречает нас тишиной и каким-то почти забытым ощущением безопасности. Оно вспыхивает, когда я закрываю за нами дверь, оседает в груди приятным теплом. На всякий случай спрашиваю у Ивори, не остался ли он снаружи часом. Мало ли. Но нет, это было бы слишком легко. Я прохожу за стойку, беру ножницы и направляюсь к коробкам, которые остались у стеллажей. Стараюсь не обращать внимание на настороженно-изучающий взгляд Разумовского. Как удачно, что именно в этот поход к врачу дел у Сережи не оказалось. Ни наклоняться, ни поднимать что-то тяжелее пустого стеклянного флакона он мне не дает, все делает сам, я только говорю, что и куда ставить. Делаю по памяти, как было у Тири. Если что, пусть новый работник делает перестановку. Найти бы его еще. Как раз пишу Веронике, прошу ее помочь с кадровым вопросом. Пока Сережа возится с очередной коробкой, вспоминаю, что работа же в магазине, по идее, должна идти посменно, людям нужны выходные. Значит, нужно два человека? Допустим, я могла бы выходить иногда. Контингент у Тири своеобразный, но вряд ли с Ивори мне может кто-то угрожать. Вот только отрывание голов клиентам едва ли способствует рекламе. С тем же успехом можно Соню попросить. Сложно. Я привыкла работать на себя и самостоятельно регулировать свой график. Хочу - работаю до ночи, хочу - вообще без выходных. – Пообедаем здесь? - спрашиваю я и, глянув на часы, поправляюсь: - Поужинаем, вернее. – Мы почти закончили, - говорит Разумовский, глянув на почти разобранную последнюю коробку. – Ну да. Перекусим и поедем домой. Не уверена, что я дотерплю до башни. Есть хочется. Этого аргумента Сереже хватает, и пока он заканчивает выставлять склянки на стеллаж, я заказываю доставку из ближайшей сетевой кафешки. Не сказать, что прямо умираю с голоду, но хочется задержаться здесь подольше. Знаю, что у нас в башне полно дел, и все же. Разумовский продолжает наблюдать за мной, словно я могу грохнуться в кому в любой момент. И это еще Птица спит. Страшно представить, что начнется. Но я и правда не чувствую каких-то глобальных изменений. Ну, кроме токсикоза. И желания заснуть на любой горизонтальной поверхности. Вряд ли это как-то связано с сердцем. “Ты должна убедиться”, - мрачно заявляет Ивори. – Убедюсь. Убеждусь… Ой, все. Кофе будешь? Еду доставляют как раз тогда, когда мы с Сережей уже чуть ли не деремся за веник. который он пытается у меня отобрать. Мило улыбнувшись, сообщаю, что пакеты тяжелые. Разумовский уходит забирать их вместе с веником. Тоже мне. Делают из меня немощную. Я, между прочим, пошла драться с Кутхом в этом состоянии. – Ты пошла, - скептически повтоярет материализовавшийся демон. – Ну мы. Но я болела за тебя изо всех сил. – Ты бы сдохла без меня. – Само собой, я бы сдохла без тебя. Не думай, что я этого не понимаю или как-то принижаю твои заслуги. Совсем наоборот. Я еще никогда не чувствовала себя в такой безопасности, Ивори, так что еще раз спасибо. Я очень рада, что пришла за тобой. Демон, скептичски хмыкнув, отбирает у Сережи большой стакан с капучино и гордо удаляется. Разумовский с подозрением смотрит на меня, оглядывается. Я пожимаю плечами. Что на одну хтонь сработало, то и на другую может. История у них плюс-минус схожая. Ужин проходит тихо и спокойно, Сережа даже перестает на время вести себя со мной так, будто я уже одной ногой на смертном одре. Мы уже собираемся уходить, Разумовский шагает на улицу первым и придерживает для меня дверь, а я касаюсь ладонью косяка. И вдруг предлагаю: – Давай останемся сегодня здесь? Спальня не пострадала, так что… Всего на одну ночь. – Есть какая-то конкретная причина? - уточняет Сережа, вернувшись ко мне. – Нет. Или да. Возможно. Просто… Давай останемся. Или ты можешь ехать в башню, а я сама… – Ася, - качает головой Разумовский, обхватив мое лицо ладонями. - Я не оставлю тебя одну. И не важно, где ты собралась ночевать: в лавке ведьмы или в глухом лесу. – Спасибо, - шепчу, улыбнувшись. Сережа бережно обнимает меня, вхдохнув, и я снова погружаюсь в это ощущение, чувствую себя самым дорогим сокровищем, которое ни при каких условиях не хотят потерять. Не успев подумать, говорю: — Я так боялась… Когда он забрал вас. – Его больше нет, любимая, - тихо произносит Сережа и целует меня в висок. – Я с тобой. Его больше нет, да. Как и кучи его приспешников, которых я и мои союзники уничтожили без жалости. Как нет Рубинштейна, что сполна заплатил за все, что сделал с Разумовским, нет Агнесс и Толика, решивших нас предать. Ненависть внутри вспыхивает, за секунды разгорается настолько, что вокруг нас начинают расползаться тени. Я делаю глубокий вдох, давлю это все как можно сильнее, как можно дальше. Все хорошо. Теперь все хорошо. – Ася, - неуверенно зовет Сережа, обнимая меня крепче, пытаясь закрыть от моей же злости. – Это ничего, - говорю я, закрыв глаза. – Это бывает. Дай мне пару минут. Запасную одежду мы не брали, поэтому валимся спать в футболках и белье. Ни о каких сексуальных подтекстах сейчас не идет и речи, не время. И уж точно не здесь. Доказательств нет, но я уверена, что… …Ладонь скользит по гладкой поверхности стола, пока не касается хрустального шара. Лишь бутафория. Так она всегда говорила. Над дверью звенит колокольчик. – Давно пора, - произносит бархатный, до боли знакомый голос. – Нам есть, что обсудить. – Например, то, что твое заклятье рушит мое сердце? - уточняю, наблюдая за тем, как она ходит и рассматривает стеллажи. – Вам с демоном нужно научиться контролировать тени. Его сила фонит в тебе даже в покое, - спокойно объясняет Тири, пробежав пальцами по этикеткам на новых флаконах. - Хорошо все запомнила. Молодец. – То есть с сердцем все нормально? – Нет. Оно у тебя и так сбоит. Наследственность, дорогая. Я не отрицаю, что заклятье могло немного ухудшить процесс, но не настолько. Садись. - Тири указывает на стул и сама направляется к соседнему. - Поболтаем…