Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Су Жухуэй вернулся к ручью, неся ягоды в полах своей одежды. За ним шли Цзян Сюяэ и Чжоу Сяосу. Он скорчил им рожицу: — Разве вы не перестали играть с нами? Зачем пришли? — Мы не тебя искали, а Юй-эра. Чжоу Сяосу фыркнула и подошла к берегу ручья, но не увидела Сан Чиюя. На земле обнаружился таз, в котором плавали грязные носки Су Жухуэя. Она растерянно спросила: — А где Юй-эр? Су Жухуэй тоже был удивлен. — Он только что был здесь. Цзян Сюэя вытянула голову и посмотрела на ручей: — Юй-эр не мог же по неосторожности упасть в воду? Его не унесло течением? — Тьфу-тьфу-тьфу, не каркай! — Су Жухуэй заметил на земле следы ног: маленькие и большие, они вели вниз по склону. Нахмурившись, он сказал: — Кто-то приходил… Юй-эр ушёл с ним. Сан Чиюй спустился за Далуном к подножью горы и оказался в посёлке Чжуло. Они поднялись на возвышенность между полями, которые простирались по обе стороны, а на склоне горы, словно кусочки тофу, виднелись террасированные поля. Крестьяне были увлечены работой, их кожа была такой же смуглой, как сама земля. Белокожий Сан Чиюй среди этих людей был словно ребенок небожителей, случайно спустившийся в этот бренный мир. Жизнь деревенских простолюдинов была ещё хуже, чем городских, а жили они в маленьких домиках, сложенных из камня. Далун привёл его к своему дому, распахнул калитку и пригласил во двор. Указав на низенькую хижину, он сказал: — Су Жухуэй внутри. — Ты обманываешь меня, там никого нет, — прислушался Сан Чиюй. Внутри было тихо, там точно никого не было. Далун не изменился в лице: — Возможно, старейшина забрал Су Жухуэя, я пойду спрошу где он. Ты можешь зайти и выпить немного чая пока ждёшь. — Я пойду с тобой, — сказал Сан Чиюй. — Нет! — Далун отказался слишком поспешно, чем заставил Сан Чиюя вскинуть голову и посмотреть на него. Он был совсем крохотным малышом, но его взгляд был чистым и осмысленным. Далун встретился с ним взглядом и невольно почувствовал себя виноватым. Конечно же Су Жухуэй не ломал ногу… и это был первый раз, когда он обманул ребёнка из знатной семьи, так ещё и похитил его будучи нищуком. Сердце зашлось в груди: тук-тук, тук-тук, а он решил сменить тему: — Ты так долго шёл, неужели не устал? Наш Сяо Чун одни раз пройдёт по горной дороги и уже устаёт до полусмерти, а ты даже не вспотел? Правда не хочешь выпить чаю и немного отдохнуть? Сан Чиюй задумался и ответил: — Устал, хочу выпить чая. Он хорошо запомнил слова Таньтай Цзина о том, что он такой же обычный человек, как и другие. Далун глубоко вздохнул и открыл дверь в каменную хижину. С трудом сдерживая волнение, он наблюдал, как Сан Чиюй переступил порог и вошел в неосвещённое жилище. Дождавшись, когда Сан Чиюй отойдёт подальше, он быстро запер дверь. Сан Чиюй обернулся и его чернильно-чёрные глаза впились в фигуру Далуна. Они смотрели друг на друга в тусклом освещении, когда Далун ощутил странное чувство сомнения. Он с запозданием осознал, что всю дорогу от ручья Сан Чиюй ни разу не проявил ни радости, ни гнева, ни печали, ни веселья, словно бы был безэмоциональной фарфоровой куклой. Далун сразу же подумал, что он от рождения немного туповат и отбросил остальные мысли. Он уже был возбуждён до кончиков пальцев, которые подрагивали в нетерпении. Это даже хорошо, что он туповат, — вдруг подумал Далун, — значит не поймёт того, что будет дальше. Взмахнув рукой, он активировал тайные искусства, и из стоявшей в углу бочки вода со свистом вырвалась наружу. Она закрутилась в цепь и крепко опутала Сан Чиюя, который опустил голову и хмуро посмотрел на связывающие его цепи. Голос Далуна стал мягким и тихим, успокаивающим: — Младший, не бойся, я буду с тобой хорошо обращаться, даже лучше Су Жухуэя. Он заставляет тебя стирать носки — я не буду. В будущем у нас будет полный дом слуг, которые будут всё делать за нас. Тебе только и нужно, что быть послушным и разок поспать со мной голеньким. Это увидят все люди в посёлке и верховному мастеру не останется ничего, кроме как выдать тебя за меня. Далун натараторил целую гору и Сан Чиюй почти ничего не понял, поэтому выбрал свою обычную тактику: если чего-то не понимаешь, то сохраняй молчание. Далун приблизился к нему: — Не переживай, хоть ты и не можешь родить ребёнка, но у тебя высокий статус, так что я не позволю тебе быть просто наложником. Будешь законной супругой, а когда я возьму наложниц и они родят детей, то они будут отданы тебе на воспитание. У детей в знатных семьях всегда много слуг, я видела это в прошлый раз, когда родители взяли меня в город продавать свинину. Тогда за юным господином семьи Гао следовало больше слуг, чем в нашем посёлке живёт людей. В будущем у меня тоже будет столько слуг… кто знает, может, я и верховным мастером стану, ведь у него только один ученик и тот будет отдан мне в жёны, так что я и унаследую его место! Чем больше он думал, тем сильнее распалялся, его всё сильнее трясло. Он откинул дрожащей рукой белый капюшон Сан Чиюя и принялся расстёгивать золотые пуговицы на вороте его одежды. Сан Чиюй ощутил дискомфорт и нахмурился: — Ты обманул меня, брата Жухуэя здесь нет. — Брат Жухуэй, брат Жухуэй, что ты заладил со своим братом Жухуэем? — Далуну было отвратительно это обращение. — Послушай-ка, когда станешь моей невестой и снова назовёшь его братом Жухуэем, я изобью тебя точно также, как дядя Чжун из соседнего дома бьёт свою жену. — Мне нужно найти брата Жухуэя, — сказав это, Сан Чиюй поднялся, собираясь уйти. Ярость захлестнула Далуна и он со всей силы толкнул Сан Чиюя. Тот упал на землю и ударился лбом, на нём появилась рана величиной с медную монету. — Я же сказал тебе не звать его братом Жухуэем! С какой стати вы все так любите его?! У меня ведь тоже есть тайное искусство, оно есть только у меня из всего посёлка, так почему, когда я на коленях в слезах молил Мин Жоу взять меня в ученики, он твёрдо сказал, что у меня другая судьба? Мы же с ним оба простолюдины, почему только Су Жухуэй имеет право жениться на ком угодно: на Цзян Сюэя, на Чжоу Сяосу и даже на тебе? — Далун с каждым словом всё больше терял контроль. — Если бы меня приняли на горе Чжуло, то я бы стал сильнее его в десять тысяч раз! Сан Чиюй вырвал из водных цепей одну руку и, не сказав ни слова, сосредоточенно пополз к двери. — Вы, высокомерные отпрыски богачей, вечно взираете на нас свысока, — Далун схватил Сан Чиюя и, подняв в воздух, сжал за горло. Его глаза налились кровью: — Я понял, ты презираешь меня, считаешь меня ничтожеством. Считаешь меня грязным и вонючим, поэтому и не хочешь выйти за меня? Белая мордашка, ты ж каждый день носишь всё белое, думаешь ты безупречный, как нефрит, и чистый, как лёд, небожитель? Тогда сегодня станешь таким же, как я — грязным и вонючим! Далун держал его мёртвой хваткой за горло, а затем прижал лицом к земле. Он был настолько ослеплён яростью, что совсем не заметил, как его водяные цепи сжимаются всё сильнее. Сан Чиюй не мог говорить, его рёбра, будто бамбуковые палочки, ломались одно за другим и в лёгких становилось всё меньше воздуха. Его чёрные блестящие глаза постепенно угасали, становясь пустыми. Далун тяжело дышал, его гнев постепенно сходил на нет и он медленно пришёл в себя. На земле криво лежал обмякший ребёнок, напоминавший тряпичную куклу. Он испуганно потянул Сан Чиюя на себя и увидел мертвенно-бледное лицо, он был бездыханен. Далун так перепугался, что разжал руку и тельце вновь безвольно упало на землю. Он изо всех сил попытался поддерживать его прямо, но стоило хоть немного отпустить, как он тут же сползал на землю. Сердце билось всё сильнее и, когда паника достигла пика, он начал трясти Сан Чиюя, надеясь привести его в сознание. Но вскоре Далун понял, что Сан Чиюй больше не очнётся. Он убил человека. Далун впал в панику. Он убил ученика верховного мастера. Когда его родители вернулись и увидели труп ребёнка, то почти потеряли сознание. Отец отвесил Далуну две оплеухи и сделал столько же затяжек курительной трубки, затем принял ужасное решение. Отец и сын отнесли Сан Чиюя за дом и начали копать яму, его мать со слезами на глазах завернула тело ребёнка в циновку, и, взяв лопату, принялась помогать. Они хотели похоронить ребёнка, чтобы никто не узнал, что Сан Чиюй умер именно в их доме. Они уже вырыли половину, когда мать Далуна случайно повернул голову и заметила, что циновка пуста. Трое побледнели от ужаса и обернулись: ребёнок, которого они видели мёртвым, стоял рядом весь в грязи и без эмоций на лице. Далун разжал хватку на лопате и пролепетал: — Он… как он ожил? — Возможно, он не умер, — ответил отец. — Есть кто? — трое услышали, как снаружи забора кричат люди. Сан Чиюй повернулся и посмотрел в сторону откуда кричали. В его глазах отразилось немного блеска и он хрипло позвал: — Брат Жухуэй. Нельзя позволить им обнаружить его здесь! Отец Далуна быстро опомнился и, бросившись вперёд, крепко закрыл рот Сан Чиюю и одновременно подал взглядом знак жене. Мать Далуна поправила одежду и, насилу улыбнувшись, вышла навстречу гостям. Снаружи стояло трое детей: одна девочка выглядела лет на двенадцать, а двое других — на десять. — Тётушка, вы не видели здесь ребёнка вот такого роста, он носит белую накидку и очень хорошенький, — мальчик показал рост на уровне своей груди. — Нет, — потирая руки сказала женщина, — не видела. Сан Чиюй услышал голос Су Жухуэя и с силой оттолкнул руку мужчины, но у него ничего не вышло. Казалось, будто на его рту висит железные засов, который он не может сдвинуть. Он мог бы использовать тайное искусство и убить его, но помнил, как Таньтай Цзин сказал ему, чтобы ни в коем случае не вздумал использовать Поглощение. Потому что как только он использует искусство, остальные поймут, что он не такой как все. Когда это произойдет, брат Жухуэй всё ещё будет называть его младшим братиком? Всё ещё будет хотеть жениться на нём? Снаружи Су Жухуэй спросил: — Тётушка, подумайте ещё разок. Его следы ведут в посёлок, но здесь следов слишком много, я не могу понять куда он пошёл. Брате Жухуэй. Брат Жухуэй. Сан Чиюй хотел закричать, хотел выбежать наружу. Он изо всех сил впился ногтями в руку мужчины и оставил на ней пять глубоких кровоточащих царапин. — Правда не видела, — искренне ответила женщина. — Сходите в другое место поискать его. Только не позволяйте плохим людям увести себя. — Хорошо, — торопливо сказал Су Жухуэй, — тогда мы поищем в другом месте. Тётушка, если увидите его, то задержите у себя, не позволяйте убежать. — Конечно-конечно. Давайте, бегите искать. Звуки шагов Су Жухуэя удалялись. Сан Чиюй широко раскрыл глаза и из них брызнули слёзы. Внутри него зародилось странное ранее незнакомое чувство. Словно лианы, оно оплело его душу. То был страх, а ещё, кажется, тоска. Он умрёт? Больше никогда не увидит брата Жухуэя? В его меридианах вспыхнуло голубое свечение, а духовная энергия на мгновение захлестнула всё тело. Он не знал откуда появилась эта огромная сила, но всё же с трудом отстранил руку отца Далуна. Су Жухуэй не успел уйти далеко. Если он громко крикнет, то его обязательно услышал. Он открыл рот и хотел крикнуть «Брат». — Бра— Он почти выкрикнул, когда чья-то рука схватила его сзади за волосы и изо всех сил ударила его головой о камень. Теперь на лбу зияла дыра и из неё хлестала кровь. Далун с красными от ярости глазами схватил Сан Чиюя и ударил о камень. Он бил до тех пор, пока свежая кровь не залила всё вокруг. Когда он остановился, окровавленный ребёнок соскользнул на землю, его чернильно-чёрные безжизненные глаза окрасились в кроваво-красный. — Я не специально, — заплакал Далун. — Я правда не специально. Кто просил тебя не слушаться? Ты сам во всём виноват. Его матушка быстро вернулась и нервно сказала: — Чего встали? Быстро зарывайте его! Если знатные узнают, то всей нашей семье не жить! — Да-да-да, — отец обливался холодным потом, — теперь он точно умер, быстрее, быстрее! Мать Далуна наклонилась и подняла тело Сан Чиюя. Она испытывала чувство вины, но вместе с тем была бессильна перед сложившейся ситуацией. Этот ребёнок был отпрыском знатной семьи. Если кто-то узнает, что Далун похитил его, их всех тот час же четвертуют. — Дитя, прости нас всех, спи спокойно. Желаю тебе в следующей жизни вновь родиться в хорошей семье и прожить мирную и тихую жизнь. Бормоча слова извинения, она ощупала одежду Сан Чиюя. Она была сшита из гладкого шёлка. Таким крестьянам, как они, и за всю жизнь не заработать на такую ткань. Чувство вины угасло и в сердце зародилось чувство зависти. Если её распороть, то можно будет сшить одежду их внукам. Он всё равно уже умер, ему ни к чему эта одежда. Мать Далуна раздела Сан Чиюя и оставила его лежать на циновке. Держа одежду в руках, она подняла голову и уже хотела продолжить копать яму, как внезапно встретилась с парой безэмоциональных глаз. Всё лицо Сан Чиюя было покрыто свежей кровью и только его глаза выделялись на этом фоне призрачной синевой. Он спокойно взирал на застывшее в ужасе лицо женщины. Она зажала себе рот рукой, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса. Ей только и оставалось, что наблюдать, как ребёнок садится на циновке. Не может такого быть, он точно умер! Травма головы была слишком серьёзной, он потерял много крови, как он мог быть жив? На его теле вспыхнуло свечение, напоминающее мерцание светлячков, которые прячутся под кожей. Его кожа была неестественно белой, почти прозрачной. — Снова ожил… снова ожил… — повизгивая затараторил Далун. Сан Чиюй, кажется, не услышал ни одного слова, его взгляд упал на грудную клетку женщины, в которой билось сердце. Там был источник горячей крови, самое наполненное жизненной силой место в человеческом теле. Его зрение вдруг изменилось и он увидел, как под кожей в меридианах, запутанных, словно паутина, течёт кровь. Аромат плоти и крови привлекал его, во рту пересохло. Он легонько нахмурился и сказал: — Я так голоден… А затем протянул руку к женщине. — АААААААА, — за каменным домом раздался леденящий душу крик. Су Жухуэй резко обернулся и побежал. Цзян Сюэя и Чжоу Сяосу бежали позади него. Он быстро оказался у того дома, в котором они уже были ранее и перепрыгнул через изгородь. Зайдя за дом, он увидел, что всё залито кровью, а на земле лежат трупы мужчины и женщины. Полуобнаженный Сан Чиюй стоял возле ямы, удерживая четырнадцатилетнего мальчика за волосы. Тот был практически мёртв, в его груди зияла дыра. Меридианы Сан Чиюя испускали холодный голубой свет. Этот свет медленно струился под его кожей, будто в глубинах его тела было безбрежное море звёзд. — Юй-эр, — осторожно позвал его Су Жухуэй. Сан Чиюй медленно поднял взгляд, его льдисто-голубые глаза посмотрели на Су Жухуэя. Су Жухуэй никогда прежде не видел таких ледяных глаз, в их глубине покоилось ледяное море. Это его тайное искусство, вышедшее из-под контроля? Су Жухуэй быстро оценил ситуацию: Мин Жоу работает с редкими и тяжелыми заболеваниями и Су Жухуэй видел немало пациентов, чьи искусства взбунтовались. Те, кто теряли контроль над своей силой, сходили с ума и становились демонами, и, в конце концов, погибали от того, что неконтролируемая сила буквально разрывала их. Су Жухуэй был очень взволнован. Почти шёпотом он спросил: — Юй-эр, ты ещё узнаешь меня? — Узнаю, — сказал Сан Чиюй. Су Жухуэй выдохнул с облегчением. Ещё узнаёт людей, всё не зашло далеко. Он медленно приблизился к нему и попытался помочь усмирить тайное искусство: — Юй-эр, послушай меня, отпусти его, а я заберу тебя домой. Давай вместе подышим, сделай глубокий вдох… Цзян Сюэя и Чжоу Сяосу наконец прибежали и обе тяжело дышали. Чжоу Сяосу увидела, что твориться на земле и пронзительно вскрикнула от ужаса. Цзян Сюэя заметила в каком странном состоянии находится Сан Чиюй и воскликнула: — А-Хуэй, не подходи к нему! — Ничего, Юй-эр узнаёт меня. Говоря это, Су Жухуэй подошёл поближе и крепко сжал руку Сан Чиюя, заставляя разжать пальцы и отпустить волосы того мальчика. Его рука была такой ледяной будто бы он был мёртв. Су Жухуэй смутно догадывался, что с ним случилось что-то очень плохое, и в этом он винил себя. Он не должен был оставлять его одного на берегу ручья. Со слезами на глазах он снял с себя верхнюю одежду и накинул на плечи Сан Чиюя, застегнув пуговки одну за другой. — Юй-эр всё хорошо, я отведу тебя домой. Цзян Сюэя вся вспотела от волнения и, стиснув зубы, сказала: — Су Жухуэй, быстро вернись! Не подходи к нему, он обезумел! Мы должны найти твоего учителя! — Идите, — Су Жухуэй осторожно приобнял Сан Чиюя. — Я останусь здесь с Юй-эром. Это всё случилось, потому что я оставил его одного, больше я не уйду… к тому же, он всё ещё узнаёт меня. — Узнаю. Сан Чиюй поднял взгляд. Он видел, как в теле Су Жухуэя струится ослепительно сверкающая духовная энергия. Из-за этого он даже не мог чётко рассмотреть его лицо, всё, что он видел — его кровеносные сосуды. Он ощутил, как в нём вновь просыпается охотничий инстинкт, кровь предков мгновенно взбурлила в нём. Без всякого учителя он понял, что мастера тайных искусств куда вкуснее простых людей. — Ты… еда… так вкусно пахнешь, — тихо прошептал он. Цзян Сюэя и Чжоу Сяосу только увидели, как Су Жухуэй замер, а затем из его спины вырвались бесчисленные алые нити. Что-то пронзило его тело и из него хлынула алая кровь. Кап-кап. Она дробно закапала на землю, будто бы то сыпались жемчужины. Вся его духовная энергия устремилась к Сан Чиюю и меньше, чем за десять вдохов, всё его искусство было утрачено. — Шигэ! — в ужасе закричала Чжоу Сяосу. Он почти потерял сознание от боли. Взглянув вниз, он увидел, как из центра ладони Сан Чиюя потянулись льдисто-голубые меридианы и, словно змеи, вползли в его тело. В полузабытье Су Жухуэй подумал: оказывается его искусство такое… немного жуткое. Неудивительно, что Юй-эр ни за что не хотел показывать им его. Чжоу Сяосу всё ещё продолжала кричать и Су Жухуэю казалось, что его барабанные перепонки вот-вот лопнут от этого звука. Быстрее, иди за учителем… Су Жухуэй думал, что глупее его шимэй он уже никого не встретит. Собрав последние силы, он обнял Сан Чиюя, чтобы он, убив его, не кинулся на Цзян Сюэя и Чжоу Сяосу. Они оба были с ног до головы залиты кровью, будто окровавленные куклы. — Юй-эр, очнись, — голос Су Жухуэй становился всё тише, — иначе… я и правда умру. Он ощущал, как холодеет его тело и уже почти не мог стоять. Теплая кровь вытекала из его тела, пока духовная энергия рассеивалась с бешенной скоростью. Крови становилось всё больше, Чжоу Сяосу наконец побежала за учителем, оставив Цзян Сюэя смотреть на них. Всё больше жителей посёлка собиралось вокруг, они перешептывались, показывая пальцем. Сан Чиюй ощущал, как тёплая кровь Су Жухуэя напитывает его тело. В нём пробудилось странное чувство, будто остановившееся сердце было запущено вновь. Его льдистые глаза вновь наполнились теплом и Су Жухуэй в последний раз перед потерей сознания, как и мечтал, услышал тихий и дрожащий голос: — Жухуэй… гэгэ.