Глава 36. Он боится холода и одиночества
8 ноября 2025 г., 20:20
Тайная школа, пещера Богов.
Цзян Сюэя открыла глаза.
Она находилась в квадратной каменной комнате, руки связаны за спиной, на ногах путы. Комната обставлена просто: у стены односпальная каменная кровать, застеленная старым постельным бельём. С одного взгляда Цзян Сюэя поняла, что это место, где раньше держали Су Жухуэя. Таньтай Цзин временно поместил её сюда. В этой комнате не было звёздных формаций и талисманов, как в тюрьме Авичи, поэтому гнетущее чувство, будто на плечи давит сама гора Тайшань, наконец исчезло, мысли в одно мгновение прояснились, а настроение улучшилось.
За перевозку заключённой отвечал Ся Цзин. В дороге он передал Цзян Сюэя небольшое лезвие, которое она спрятала под языком. Она медленно протянула связанные руки под бёдрами и переместила их вперёд. Выплюнув лезвие, Цзян Сюэя крепко сжала его зубами и перерезала верёвку. В тюрьме Авичи серьёзная охрана, поэтому сбежать крайне трудно, но в пещере Богов всё было иначе. Хоть здесь и было много охраны, но защитные барьеры, создаваемые талисманами и звёздными формациями весьма слабые, так что это великолепный шанс для побега.
Цзян Сюэя встала и немного размяла тело. Она осторожно подошла к двери и, прижавшись к ней ухом, прислушалась к звукам снаружи. Стояла звенящая тишина. Как-то подозрительно. Согласно данным Цзян Сюэя, в пещере Богов круглосуточно дежурили лекари, чтобы беспрерывно варить отвар и вводить его в пустую оболочку Су Жухуэя. Но сейчас было слишком тихо. Что-то было не так.
Цзян Сюэя нащупала со внутренней стороны кровати духовный огнестрел и кинжал, которые тоже заранее подготовил Ся Цзин. Путь отхода уже был подготовлен и ей оставалось только пройти по нему. Ночью, примерно в пятнадцать минут двенадцатого, Ся Цзин послал людей в левое крыло дворцовой крепости открыть Врата Пустоты, чтобы она могла покинуть тайную школу. Цзян Сюэя толкнула дверь и, как кошка, выскользнула наружу. Всё было залито светом, но стражников нигде не было видно, а весь пол усеян обломками, будто недавно здесь произошла ожесточенная схватка. Она увидела опрокинутый котёл. Угольно-чёрный отвар залил всё вокруг, а в воздухе витал горький запах лекарственный трав.
Она прошла мимо нескольких лекарей и стражей, лежащих без сознания, и подобрала прямой меч. Затем миновала узкий каменный коридор и добралась до внешнего зала пещеры, где на земле без сознания в полном хаосе лежали люди. Цзян Сюэя переступила через них и свернула за угол. В поле зрения появился Су Жухуэй лежащий посреди пещеры, а над ним в безмолвии стоял мужчина.
Это был Сан Чиюй.
Они не виделись очень давно, поэтому она не ожидала вновь встретить его здесь. Лунный свет рассыпался по плечам, облаченным в черное; потоком воды он струился по бледным ладоням, перетекая на меч в его руке. Опустив взгляд, он молча наблюдал за безмятежно спящим Су Жухуэем. Цзян Сюэя ощутила необъяснимо гнетущую атмосферу, будто всё вокруг заволокло тучами.
— Э? Ты пришёл убить его? — спросила Цзян Сюэя.
Пригнувшись, она подкралась к окну и осторожно выглянула наружу, увидев, как в кромешной тьме ночи в небе вспыхнули алые сигнальные фонари. Это означало, что тайная школа объявила тревогу последнего уровня и сюда скоро прибудет подразделение Шисан.
— У тебя есть план побега? — спросила его вернувшаяся назад Цзян Сюяэ.
— Нет, — Сан Чиюй всё ещё смотрел на человека на кровати.
— Да твою ж… прошло десять с лишним лет, а ты всё ещё настолько поехавший. Если хочешь убить, то давай быстрее, — поторопила его она. — Перережь горло и закончи всё одним ударом, будто курицу убиваешь, затем пойдешь со мной. Так и быть, помогу тебе в честь того, что мы знакомы.
Сан Чиюй поднял руку и выдернул из тела Су Жухуэя трубки из коровьей кожи. На бледном, почти прозрачном теле Су Жухуэя остались красные следы и немного крови. Сан Чиюй снял чёрный верхний халат и накинул на Су Жухуэя.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась Цзян Сюэя.
— Он боится холода, — ответила Сан Чиюй.
— Он почти умер, с чего бы ему холода бояться? — Цзян Сюэя едва не сошла с ума от злости. — Ты закончил или нет? Пошли быстрее.
Сан Чиюй педантично застегнул каждую пуговку вплоть до подбородка.
— Ты иди, — тихо сказал он. — Мне нужно убить кое-кого.
— Кого?
— Таньтай Цзина.
То, что Сан Чиюй прямо назвал имя своего учителя было неожиданным. Цзян Сюэя удивлённо спросила:
— Когда это ты проникся к своему учителю такой неприязнью?
— Только что.
Цзян Сюэя абсолютно его не понимала. По-видимому, за время своего заключения она пропустила много важный событий и после побега придётся тщательно всё разузнать. Сан Чиюй одел Су Жухуэя, поднял на спину, подобрал меч и направился прочь.
— Разве ты не собирался убить Су Жухуэя? Передумал? — последовала за ним Цзян Сюэя. — Зачем ты тащишь его к Таньтай Цзину? Собираешься бросить вызов мастеру уровня Поклоняющийся? С твоим уровнем это равносильно самоубийству.
Рука Сан Чиюя замерла возле двери. В холодном взгляде внезапно вспыхнула глубокая печаль, столь пронзительная, что у Цзян Сюэя встал ком в горле. В этот момент никто бы не смог произнести и слова.
— Он любил говорить, — тихо произнёс Сан Чиюй, — на тропе смерти должен быть внемлющий.
Если внемлющего нет, то им станет он.
Он открыл дверь и сразу же услышал дыхание трёх воинов, притаившихся в чаще леса. В это же мгновение он вскинул огнестрел и выстрелил. Из дула хлынули искры и рассыпались, словно фейерверк. Три последовательных выстрела всколыхнули тишину ночи — трое последовательно рухнули наземь, получив по пуле в лоб.
Ему показалось, что в грохоте выстрелов Су Жухуэй за спиной тихонько прошептал его имя:
— Сан Чиюй.
Он всё ещё обижен на меня, — подумал Сан Чиюй.
Пять лет назад Су Жухуэй потерял много крови во время извлечения духовного ядра, а Таньтай Цзин отозвал его из пещеры Богов, чтобы тайно поддерживать жизнь Су Жухуэя при помощи внешних каналов. Он также прислал сюда Лан Ягуана, чтобы тот исследовал память Су Жухуэя. Они безжалостно держали его между жизнью и смертью лишь бы заполучить его Божественную машину призрачного сокрытия. В то время они уже заполучили технологию изготовления марионеток и духовных огнестрелов, а Божественная машина позволила окончательно захватить контроль над рынком. С тех пор все марионетки производятся только знатными семьями и непосредственно тайной школой. Но и этого им было недостаточно… они хотели получить ключ к сверх-первоклассной марионетке.
Месяц назад Сан Чиюй случайно оказался в пещере Богов. Так он стал свидетелем того, что мёртвое тело Су Жухуэя перекладывают с места на место, как кусок мяса. В тот день он во второй раз в жизни ослушался приказа учителя и вырвал трубки из тела Су Жухуэя, позволяя его дыханию постепенно слабеть. За это его изгнали и вычеркнули из списков школы. Вероятно, он просто не мог поверить в то, что Су Жухуэй действительно умер, поэтому, встретив, воскресшего Цзян Цюэсе, он и правда наивно поверил в то, что Су Жухуэй использовал какие-то неизвестные методы, чтобы вернуться к жизни. Но в итоге оказалось, что это была лишь марионетка… простая марионетка, созданная Су Жухуэем по своему образу и подобию.
Он снова оставил Су Жухуэя одного в этой холодной пещере. Су Жухуэй боялся одиночества, боялся холода.
В прежние годы он охранял формацию лабиринта и стоял на страже в пещере Богов, но практически никогда не заходил внутрь, твёрдо придерживаясь границы, которую провёл в своём разуме. Частенько Су Жухуэй стоял у входа, закутавшись в одеяло из лисьего меха, и подзывал его взмахом руки:
— Зайди и посиди немного, снаружи безумно холодно!
Он не отвечал, а Су Жухуэй не оставлял попытки.
— Послушай-ка меня, Сан Чиюй, ты меня сторожишь круглые сутки, я умираю от скуки. Почему бы тебе не отпустить меня? Так тебе не придётся слушать мою болтовню изо дня в день. Мы оба останемся в выигрыше.
— Сан Чиюй, можешь считать, что я умоляю тебя, просто зайди посидеть со мной. Я скоро умру от тоски… хочешь, научу тебя в карты играть? Дам тебе фору и поддамся в трёх партиях.
— Эх, жёнушка моя, жёнушка, ты не отвечаешь мне, так что теперь буду звать тебя жёнушкой. Пусть весь мир знает, что ты моя жена.
Сан Чиюй оставался непоколебимым, делая вид, что ничего не слышит.
— А если я тебе отдамся, ты зайдешь? — нарочито жалобно протянул Су Жухуэй.
Сан Чиюй наконец отреагировал. Крепко сжал ножны и глухо буркнул:
— Су Жухуэй, следи за языком.
— Да чего следить-то? — фыркнул он. — Не то, чтобы мы не спали… в штанах у тебя тепла и то больше, чем на лице.
Сан Чиюй больше не мог выносить эту пошлость и развернулся, чтобы уйти. За спиной неожиданно раздался испуганный вскрик, будто Су Жухуэй упал. Он обернулся и увидел, что Су Жухуэй в полном порядке стоит у входа, зажав сухую травинку губами.
Улыбка расцвела в его взгляде:
— Ты всё-таки пришёл?
Ты всё-таки пришёл
До боли похожий, наполненный игривостью голос, донёсся до Сан Чиюя в густой темноте ночи. Он опустил огнестрел, из дула которого всё ещё валил дым, и оцепенело повернул голову, сталкиваясь с парой чернильных глаз.
Вопреки всему Су Жухуэй пришёл в себя. В его ранее пустых глазах зажёгся звёздный блеск.
— Куда ты меня несёшь, Сан Чиюй? — беспомощно улыбнулся Су Жухуэй.
***
Бяньду, квартал Цинхэ, постоялый двор. Янь Цзиньюй, обнаженный по пояс, сидел в шатре, широко расставив ноги. Его торс и руки были перевязаны бинтами, на лице виднелись синеватые кровоподтёки. Служанка нанесла мазь на раны мягкой хлопковой тканью. Он встал, а служанка с почтением поклонилась и, держа бинты, медленно отступила. Другая девушка с одеждой в руках подошла ближе и накинула на его плечи пурпурный длинный халат, аккуратно уложила ворот внахлёст и завязала пояс, прикрепив к нему подвеску из зелёного нефрита. Час до полуночи уже настал и все слуги покинули внутренние покои. Янь Цзиньюй взял бумажный зонт и спустился по каменным ступеньками. Остановившись среди сугроба, он обратил взор к северному горизонту. Перед глазами раскинулся заснеженный мир, всё вокруг наполнилось шёрохами, будто возлюбленная тихо лепетала у его уха. В это мгновение до его слуха сквозь кружащий снег донеслись переливы флейты сяо. Мелодия была ровной и чистой, словно пение маленького ребёнка. Янь Цзиньюй обернулся и увидел на краю заснеженного дворика человека, облачённого в белое льняное одеяние. На голове его была широкополая бамбуковая шляпа, покрытая снегом. Это именно он играл на флейте, убрав простенький веер за пояс. Постоялый двор был под усиленной охраной. От главных ворот до внутренних покоев Янь Цзиньюя стояло больше десятка постов охраны. Но этот человек выглядел так, будто ни секунды ни с кем не сражался, чтобы добраться сюда. Казалось, он возник из ниоткуда. Просто вышел на спокойную прогулку под снегопадом. Янь Цзиньюй не растерялся. Он спокойно опустил зонтик на землю, упал на колени и совершил торжественный поклон Небесам. — Янь Цзиньюй из рода Янь, происходящий из провинции Ючжоу, смиренно приветствует прародителя Шэнь Ту, сошедшего в мир людей. Звук флейты стих и из-под бамбуковой шляпы донёсся низкий с хрипотцой голос. Создавалось впечатление, что он ещё не привык к языку смертных. Его интонации звучали искаженно и даже жутко. — Ты дитя смертных… почему служишь исконным врагам человечества? Разве Су Гоу не рассказывал тебе, что люди весьма аппетитный деликатес для нас? Янь Цзиньюй склонил голову. В нём больше не было той надменности, которая била из него перед дверьми храма Бэйчэнь. — Оборотни едят людей. Люди едят себе подобных. Знать обращается с простолюдинами, как со скотом, вынуждая их кровью и потом возделывать поля. Если для оборотней люди лишь скот, который можно пустить на корм, то простолюдины для знати не дотягивают даже до статуса скота. Если говорить лишь о том, кто кого ест, я не вижу разницы между людьми и оборотнями. — Ты не боишься, что мы съедим тебя? — спросил Шэнь Ту. Янь Цзиньюй ответил звонко и с внутренней силой: — Коровы и овцы нуждаются в пастушьей собаке; для охоты нужен ловчий сокол; Янь Цзиньюй желает стать для прародителей охотничьей собакой. Прародители сошли в мир людей, но он расколот на фракции: Тёмная улица разбойничает, знатные семьи разобщены, а если снежные пустоши двинутся на юг, то человечество будет терпеть поражение одно за другим. Мудр тот, кто наблюдателен… я не верю в успех тайной школы Куньлунь. К тому же, школа для меня серьезный враг. Покуда мир не погрузится в хаос, моё сердце не успокоится. — О? Расскажи-ка из-за чего вы стали врагами, — полюбопытствовал Шэнь Ту. Янь Цзиньюй выпрямился и, развязав пояс, обнажил грудь. Подняв руку, он прижал ладонь к груди и принялся разрывать свою плоть. Крови не было, плоть оказалась искусственной, выделанной из коровьей кожи. Глазам открылась полная картина: в его груди зияла дыра величиной с тарелку, в ней виднелись рёбра и лёгкие. Кости из небесного метеоритного железа безупречно срослись с его собственными. Снег заносило ветром в его грудную клетку, воздух вырывался назад белым паром. — Мне было четырнадцать лет, когда Сан Чиюй из тайной школы Куньлунь убил моих родителей. Он лишил меня тайных искусств, превратив в подобный полутруп. Мне свезло. Когда я был в бегах, спасая свою жизнь, то встретил настоящего Янь Цзиньюя. Я отнял его документы и так оказался в семье Янь. Если бы не это, то меня давно не было бы в живых. Таньтай Цзин вечно твердит о высшей справедливости, но сам покрывает своего ученика. — Янь Цзиньюй клацнул зубами от злости. — Я, Янь Цзиньюй, клянусь уничтожить тайную школу, убить потаскуна Сан Чиюя и тем упокоить души моих родителей. Янь Цзиньюй вновь поклонился до самой земле: — Прародитель Шэнь Ту, если мир погрузится в хаос, знатные семьи перегрызутся меж собой, а хоромы тайной школы развалятся, то вы спокойно пожнёте плоды этого раздора. У меня есть план и я преподношу его Вам, прародитель. Шэнь Ту принял заинтригованный вид: — Говори. — Думаю, вы уже получили сообщение от господина Су Гоу. Су Жухуэй взял личность Цзян Цюэсе и тайно сбежал из тайной школы. Недавно я виделся с ним. Его поведение и манеры, эта его высокомерная уверенность в том, что он всех обведёт вокруг пальца — он ничем не отличался от Су Жухуэя. Он лидер Тёмной улицы. Если удастся убить его и водрузить голову на ворота Бяньду, Тёмная улица наверняка взбунтуется и соберёт армию. Я уже выяснил, где он живёт. Позвольте мне послать людей обезглавить его… Пока он говорил, то заметил, что снег внезапно прекратился. Все шорохи смолкли, осталась только звенящая тишина. Янь Цзиньюй замер. В этой тишине он вновь услышал тот странный зловещий голос, но теперь он доносился не с края дворика, а звучал прямо у самого уха. — То имя… скажи ещё раз. Янь Цзиньюй наконец осознал, что перед ним чудовище из снежной пустоши, смертельная угроза для человека. Ему, вероятно, нет никакого дела до его плана, нет никакого дела до его обиды. Он делает то, что захочет. Усилием воли он подавил ужас и, не смея поднять взгляд на Шэнь Ту, дрожащими губами пролепетал: — Су Жухуэй. — Что ты знаешь о происхождении этого человека? Янь Цзиньюй вздохнул. — Докладываю прародителю всё, что знаю. Его мать принцесса Суу, родная младшая сестра Таньтай Цзина — Таньтай Сюнь. Его отец Су Гуаньюй — простолюдин, происходящий из семьи торговцев. Я слышал, что Су Гуаньюй был красив и образован, умел изящно говорить и особенно был хорош в музыкальном искусстве, тем и приглянулся принцессе. Нрав у неё был жестокий, при дворе то и дело казнили служанок по её приказу. Лишь Су Гуаньюй умел угождать ей, они день и ночь предавались утехам и распутству. Однако позже он наскучил принцессе и был изгнан из дворцовых женских покоев. Впоследствии принцесса Суу подверглась нападению за пределами Великой Стены и скончалась от полученных ранений. После этого Таньтай Цзин вышвырнул Су Гуаньюя на улицу. — Су Гуаньюй скитался по улицам, по сути став бродягой. Он преподавал, продавал соломенные сандалии и даже таскал на себе тяжелые тюки, в общем, выполнял любую грязную работёнку. Слышал, ему в голову взбрело пробудить в себе тайные искусства через суровую аскезу, но это и правда наивно. Иногда он возвращался на гору Чжуло повидать Су Жухуэя и я пару раз с ним сталкивался. — Янь Цзиньюй что-то вспомнил и усмехнулся. — Помню, кто-то плюнул ему в лицо и назвал шлюханом. Но видать, он привык жить, полагаясь на свою смазливую внешность, поэтому даже не осмелился возразить — бесхребетный трус. — А те сандалии у тебя есть? — спросил Шэнь Ту. — Нет, — опешил Янь Цзиньюй. — Какая жалость, — в интонации Шэнь Ту можно было различить сожаление. — Я бы хотел поносить сандалии, сделанные Су Гуаньюем. — Прародитель знал Су Гуаньюя? — осторожно поинтересовался Янь Цзиньюй. Шэнь Ту кивнул. — Я был его волчонком проводником. В то время я ещё не был прародителем оборотней, а он сказал, что я самый красивый волчёнок в снежных пустошах и с первого взгляда видно, что из меня получится ароматное жаркое. — Он склонил голову вбок. — Что такое жаркое? Янь Цзиньюй подумал, что ослышался. А Шэнь Ту продолжил. — Не смей трогать Су Жухуэя. Мы следим за этим ребёнком уже очень давно. Су Гуаньюй точно оставил ему нечто важное. — Нечто важное? — не понял Янь Цзиньюй. — Верно. Думаешь, Таньтай Цзин исследует его разум с помощью искусства Сон Хуасюй столько лет, потому что ищет тайный ключ управления марионетками? — Шэнь Ту улыбнулся. — Или Таньтай Цзин подозревает, что так называемый ключ и есть та вещь, которую оставил Су Гуаньюй? Не смей трогать Су Жухуэя. Даже мы, оборотни, опасаемся этого человека, а ты и вовсе слабый человечишка, как ты будешь бороться с ним? Янь Цзиньюй сжал кулаки: — Я знаю, что Су Жухуэй одарённый от природы гений, но если не попробовать, то как же узнать результат? Молю прародителя дозволить мне попробовать. — Обсудим позже. Я тоже страшно хочу его убить, но что касается Су Жухуэя, даже я не имею права решать. Янь Цзиньюй замер, стиснув зубы. — Точно… Ты можешь помочь мне найти одного… хм, нет, одну кошку? Шэнь Ту медленно повернулся и он наконец увидел, как тот выглядел. Внешность Шэнь Ту несколько поразила его, потому что под бамбуковой шляпой оказалась комичная маска обезьяньего генерала. Такие частенько продавали в уличных лавках и у каждого ребенка точно было по одной. Зловещий голос оборотня, называвшего себя Шэнь Ту, доносился из-под этой маски. — Кошку? — переспросил Янь Цзиньюй. — Да… тот Сан Чиюй, который убил твоих родителей, на самом деле, наше Священное дитя, названный сын владыки. Он маленький котёнок, который позабыл, что он оборотень. Шэнь Ту ласково погладил Янь Цзиньюя по голове. — Человечишка, тебе не следует убивать его. Иначе, я немедленно тебя обезглавлю. Ваше блюдо — тофу со свиными мозгами довольно вкусное. Как думаешь, с человеческими мозгами будет также вкусно?
