Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Бяньду, квартал Шунькан. Пока Су Жухуэй бесцельно шатался по запретному городу, Сан Чиюй разогнал всех бродячих кошек на улице Наньда. После такого изнурительного дня он чувствовал усталость. Нанятая Су Жухуэем женщина оказалась ленивой и прожорливой, совсем не трудилась и даже украдкой съела еду, которая была приготовлена для Сан Баобао. Он сидел на полу и наблюдал за тем, как эта женщина, чавкая, доедает его варёные креветки, так ещё и ногой дёргает, пытаясь прогнать его. — Мелкая тварь, жрешь лучше, чем люди. Что это за несправедливость? — ругалась старуха. Доев креветки, она сварила овощи и поставила тарелку с ними перед Сан Баобао. — На, жри. Судя по тому, какой ты толстый, мясо ешь часто, да? Вот как раз сегодня овощей поешь, похудеешь немного. Сан Чиюй посмотрел на тарелку, наполненную ярко-зелёными овощами и моментально потерял аппетит. Женщина увидела, что он не притронулся к еде и фыркнула: — Раз ты сам не ешь, то и не считай будто это я к тебе плохо отношусь. Она забрала у него тарелку и, бормоча, что нечего переводить еду, сама всё съела. Он целый день ничего не ел и был ужасно голоден. Дождавшись, когда женщина уйдет, он собрал простыни и одежду, и перестирал за ней заново. Она совершенно не старалась, поэтому на ткани всё ещё было полно белой шерсти. Сан Чиюй избавился от шерсти, затем принялся убираться в комнате. Он аккуратно рассортировал марионеток, пластины, карты созвездий и мраморную астролябию, и сложил всё это в сундуки и ящички Су Жухуэя. Когда он открыл один из шкафов, на пол вывалилась гора грязных носков, а за дверьми другого шкафа обнаружился ком из скомканных трусов. Сан Чиюй: … Те девушки, которые боготворили Су Жухуэя, считая его мужчиной своей мечты, явно не догадывались, что их завидный жених использует один шкаф для хранения вонючих носков, а второй — для грязных трусов. Сан Чиюй задумался о том, как возможно, чтобы в мире существовал такой неряха, как Су Жухуэй? Сан Чиюй закинул носки в таз, отнёс его на кухню и только тогда обнаружил, что горячая вода уже закончилась. Снаружи уже стемнело, если не закончить стирку сейчас, можно оказаться разоблаченным Су Жухуэем. Времени кипятить воду не было, поэтому он взял холодную воду из глиняного чана и опустил в неё руки. Вода была настолько ледяной, что показалось будто в пальцы впились стальные иглы. Голодный и продрогший, он вдруг задумался зачем вообще помогает Су Жухуэю по хозяйству. Он выпрямился и принялся искать на столе в форме полумесяца фарфоровую банку с сушеной рыбкой. Он помнил, что Су Жухуэй хранил её именно там, но, открыв банку, он увидел, что рыбы осталось совсем мало. Сан Чиюй ошарашенно потряс содержимое. Он точно помнил, что в прошлый раз здесь было ещё много. Он вспомнил, что утром, когда Су Жухуэй уходил, у него на поясе висел пухлый бархатный мешочек. Тогда он подумал, что это мешочек с деньгами, но теперь понял, что на самом деле было внутри. Су Жухуэй любил кошек. Встречая их на своём пути, он никогда не мог удержаться, чтобы не присесть и не подозвать их, а затем гладил, проводя ладонью от самых ушей до кончика хвоста. Чтобы из квартала Шунькан добраться до запретного города, нужно было пройти несколько улиц, кварталов и рынков. Вероятно, он брал сушённую рыбу с собой, чтобы покормить кошек, если они встретятся по пути. Сан Чиюй мог прогнать кошек с улицы Наньда, но не мог заставить всех кошек в городе исчезнуть. Его взгляд вновь вернулся к тазу с носками. Сан Чиюй молча вернулся в комнату, вытащил трусы из шкафы, смешал их с носками в одну кучу за домом и сжег дотла. Су Жухуэй вернулся домой не сразу, сначала он зашёл на рынок и купил кусок мяса, а потом дошёл до переулка, огляделся, и не нашёл ни одной бродячей кошки. Той большой собаки, которая каждый день приходила к его дому и выпрашивала еду, тоже не было видно. Су Жухуэй подумал, что это странно. Где же они все? Придя домой, он обнаружил Сан Баобао, лежащим под карнизом. Он заметил, что Су Жухуэй вернулся, но лишь слегка приоткрыл глаза и бросил на него косой взгляд, не выказав ни малейшего намерения подняться и встретить хозяина. Су Жухуэй слышал от других, что их кошки целыми днями ждут их возвращения домой: стоит им вернутся, бегут к двери, мяукают, ласкаются, подставляют пузико для почесушек. Почему его кот такой безразличный? Как же это всё расстраивает. Он прошелся по комнатам и осмотрел двор — всё было идеально чисто, даже в плитке на полу отражался его силуэт. Значит, тётушка, которую он нанял, пришла и прибрала дом. Су Жухуэй удовлетворенно кивнул. Раз эта тётушка так хороша, то он будет нанимать именно её. Только тогда, когда он отнёс мясо на кухню и надел фартук, Сан Баобао соизволил снизойти и степенно войти на кухню, чтобы подождать, когда Су Жухуэй приготовит еду. Су Жухуэй разжёг огонь и поставил воду, но вдруг кое-что вспомнил. Он вышел наружу и принёс чашу для молока Сан Чиюя. Вымыв её, он насухо вытер чашу полотенцем, открыл панель системы и просмотрел доступные повседневные припасы. Помимо метеоритного железа, чёрного серебра и духовных камней, система предоставляла еду и напитки. Он пролистал несколько страниц, пока наконец не нашел «натуральное овечье молоко». Это был несомненный плюс системы, потому что овечье молоко — штука, которая легко портится, так ещё и очень дорогое. Если бы Су Жухуэю пришлось покупать его самому, то он бы точно этого не сделал. Взяв большую банку, он налил молоко в чашу, которую поставил перед Сан Баобао. Эта чаша показалась ему знакомой. Он принюхался, обошел её кругом, затем обернулся и посмотрел на улыбающегося Су Жухуэя. Но всё же нырнул головой в чашу и принялся сосредоточенно лакать молоко с громким чавканьем. Су Жухуэй вернулся к приготовлению отварной вырезки для Сан Баобао, который закончил с молоком и заметил, что дискомфорт в животе успокоился. Он сидел на полу и наблюдал за Су Жухуэем: куда бы тот не пошёл, его взгляд следовал за ним. Мясо сварилось быстро и Су Жухуэй, мелко порубив его, положил еду в фарфоровую мисочку, на которой был изображён петух. Сегодня Сан Баобао был особенно прожорлив и за один раз умял четыре миски варёного мяса. Вообще-то Су Жухуэй хотел оставить немного и себе, но в итоге всё отдал Сан Баобао. Кажется, в прошлой жизни этот кот был свиньёй. Поужинав, Су Жухуэй залил оставшуюся горячую воду в бочку, планируя искупаться. Он вернулся в комнату за сменной одеждой, но обнаружил, что всё его нижнее бельё исчезло. Он открыл шкаф, где хранил трусы, но внутри было пусто, ничего не осталось… будучи шокированным до глубины души, Су Жухуэй принялся повсюду искать свои трусы, но их нигде не было, кроме того, он обнаружил, что его носки тоже пропали. Неужели их украла та тётушка? Нет, что-то тут не так… зачем ей красть его носки и трусы? Неужели она извращенка? Чем больше Су Жухуэй думал об этом, тем хуже ему становилось, поэтому он быстро изменил своё мнение и принял решение больше не нанимать её. В момент, когда Су Жухуэй размышлял о том, что у него не осталось сменного белья, во дворике открылись врата, из которого вышло несколько головорезов. — А-Ци, — мужчина поклонился ему, — бонза хочет видеть тебя на Тёмной улице. Эти головорезы были ему незнакомы, раньше он их никогда не встречал. Обычно если у Хань Е появлялись вопросы к нему, он приходил лично. Почему же сегодня он зовёт его на Тёмную улицу? Су Жухуэй засомневался, однако всё равно вежливо улыбнулся. — Братья, прошу, подождите немного, я зайду в дом покормить кота и сразу вернусь к вам. Один из головорезов окинул дом взглядом и в окне увидел белоснежного Сан Баобао. — Какой прелестный котик, — заулыбался он. — Иди, мы подождём тебя. Су Жухуэй зашёл в дом, нащупал компас и попытался связаться с Хань Е. Символы мерцали долгое время, но никто так и не ответил. Похоже, дело дрянь… идти с этими людьми резко расхотелось. Головорезы за дверью болтали о всякой ерунде, Су Жухуэй слышал их ленивые голоса. — Слышали о произошедшем в храме Великой Скорби? — Ещё бы! Сан Чиюй убил Хэй Гуаньиня и стал новой главой храма. Хэй Гуаньинь, этот идиот, удумал переманить Сан Чиюя, но не подумал, что навлечет на себя самого Янь-вана, — насмешливо закончил головорез. Услышав это, Су Жухуэй передумал. Сходить на Тёмную улицу было бы неплохо, заодно сходит в храм Великой Скорби. Он потрепал Сан Баобао по голове, и на всякий случай прихватил огненную крысу, положив её в белую тканевую сумку, которую сшил собственноручно. Он запер двери и окна, захватил сумку и проследовал за головорезами в Врата Пустоты. Сан Баобао забрался на подоконник и проводил взглядом исчезающий в вихре силуэт Су Жухуэя. Только врата закрылись, он сразу же вытащил из выдвижного ящика свой компас и связался с А-Нанем из храма Великой Скорби. Его пушистая лапа легла на компас. — Я собираюсь на Тёмную улицу, — низким голосом произнёс он. — Слушаюсь, — поспешно ответил А-Нань. — Подождите немного, пожалуйста, я прикажу людям открыть врата. Стоило войти в Врата Пустоты, как картина перед глазами Су Жухуэя полностью переменилась. Взору открылись ряды бордовых фонарей из тонкого шёлка. Они медленно кружились, и их приглушенный свет заливал лица людей красным отблеском. Балки и колонны были увиты алым шёлком, на деревянных перегородках и высоких стенах виднелись яркие росписи, на которых обнаженные мужчины и женщины предавались сладким утехам. На куполе здания была вырезана огромная звёздная формация. Су Жухуэй узнал её, потому что это было делом его рук. Он создал её, чтобы целиком перемещать Тёмную улицу. Таких формаций было всего пять: эта — центральная, а остальные четыре расположены по углам улицы. Когда формация активируется, мастера Врат Пустоты встают возле четырёх формаций и применяют своё искусство, которое усиливается формацией в стократ, тем самым позволяя переместить Тёмную улицу в следующее тайное место. Звёзды в формации потускнели, а замысловатые звёздные нити, потерявшие своё сияние, напоминали иссохшее русло реки. То, что формацию давно не использовали, было понятно с первого взгляда. Су Жухуэй осмотрел помещение и понял, что обстановка ему знакома — это был главный зал палаты Великого Блаженства. Марионетки, одетые в длинные платья с узором бессмертных журавлей, бродили вокруг, держа в руках чашу с вином. Ворот платьев был нарочно приспущен, обнажая белоснежные, как нефрит, плечи и пышную грудь. По коже скользил блеск, словно их тела были покрыты слоем мерцающего масла. Многие головорезы собрались под этой крышей, но все сидели с крайне мрачным видом и ни у кого не было настроения заигрывать с проституками. Су Жухуэй заметил Хань Е, который восседал в почётном кресле в самом центре зала. С ним вроде всё в порядке… это и правда Хань Е позвал меня сюда? — недоумевал Су Жухуэй. Он раздумывал стоит ли поприветствовать его, когда этот мерзавец заметил его и жестом подозвал к себе. Су Жухуэй тут же услужливо улыбнулся, согнулся в почтительном поклоне и поднёс ему чашу с вином. — Ты зачем пришёл? — нахмурился Хань Е. — Разве не бонза меня позвал? — удивился Су Жухуэй. — Когда это я тебя звал? — брови Хань Е почти сошлись над переносицей. — Встань позади меня и помалкивай. Су Жухуэй кивнул и встал позади кресла, усердно изображая деревянный столб. Интуиция подсказывала ему, что этим вечером должно произойти нечто серьезное. И в самом деле, вскоре расписные двери распахнулись и в зал вошли люди с грозными лицами. Какое совпадение, большинство этих людей были знакомы Су Жухуэю, потому что все они являлись главами филиалов палаты Великого Блаженства в разных местах. Су Жухуэй украдкой рассматривал лица людей. За семь лет, что они не виделись, многие заметно постарели. Чи Гуй — широкоплечий мужчина с красным лицом; Лу Сяцзы — слепой на один глаз, а об остальных можно было и не говорить. Су Жухуэй осмотрел людей в зале и понял: тех, кто когда-то шёл за ним и в огонь, и в воду, почти не осталось. Все, кто был в зале, являлись подчинёнными Хань Е, а из его людей уцелел только Лу Сяцзы. Он сел, даже не удостоив Хань Е приветствием. Похоже, Хань Е за все те годы, что был у власти, так и не смог заставить его по-настоящему подчиниться. Когда все расселись, головорезы забили собой весь главный зал. Куда ни глянь — повсюду сплошная тёмная масса голов и пёстрые, размалёванные лица. В зале воцарилась мёртвая тишина. Хань Е встал, взял из рук Су Жухуэя чашу с вином и вылил его на пол. — Почтим братьев, павших у Великой стены в снежной пустоши, — глухо произнёс Хань Е. Все наполнили свои чаши и вылили вино на землю. — Почтим братьев, павших у Великой стены в снежной пустоши! — хором повторили они. — Должно быть, вы все слышали о том, что произошло в снежной пустоши? — громко спросил Хань Е. — Монстры вторглись в лагерь, а хрыч Таньтай отказался открыть городские ворота, что привело к гибели нескольких сотен людей от когтей этих чудовищ. Более тридцати братьев палаты Великого Блаженства погибли в бою, их разорвали в клочья. Теперь эти чудовища вновь затаились, но тайная школа так и не открыла ворота, позволяя простым людям становиться едой для тигров и волков. Братья, сколько ваших родных всё ещё страдают в снежной пустоши, днями и ночами опасаясь нападения чудищ? Вот какова вознёсшаяся над всеми тайная школа Куньлунь. Они изгнали нас, бросили одних, и теперь равнодушно наблюдают за нашей смертью. Толпа возмущенно загудела, их лица раскраснелись от свирепой ярости, бурлящей внутри. Су Жухуэй тяжело вздохнул. Хань Е окинул собравшихся взглядом, в которой таилась безумная ярость. — Через пять дней в Бяньду начнется дворцовый совет, на который прибудут главы семей из всех сорока восьми провинций. В течении этих пяти дней мы будем группами проникать в город через Врата Пустоты, а в день дворцового совета нападем на город и убьем хрыча Таньтай Цзина. Братья, я уже приказал оружейным мастерским разжечь огонь и работать круглосуточно. Пока мы здесь беседуем, огнестрелы и боеприпасы непрерывно доставляются в наш главный зал. Мы возьмем духовные огнестрелы и арбалетные стрелы, покрытые ядом, затем войдем в столицу и в день дворцового совета, на глазах у всех, всадим пулю в голову Таньтай Цзина! Хань Е вскинул руку и прокричал: — Разрушить тайную школу! Убить Таньтай Цзина! Отомстить за наших братьев! Головорезы в зале бурно закричали в ответ сорванными голосами: — Разрушить тайную школу! Убить Таньтай Цзина! Су Жухуэй смотрел на них и продолжал тяжело вздыхать. Несомненно, его дядя, отказавшись открыть ворота, погубил сотни простых людей, но оборотни готовятся к вторжению, так ещё и неизвестно сколько из них скрываются среди народа, в знатных семьях и даже среди высшего руководства тайной школы. Если в такой критический момент дядя погибнет, тайная школа останется без опоры, а демоны неизбежно воспользуются моментом и задавят массой. Су Жухуэй понял: нападение оборотней на лагерь было преднамеренным. Они наверняка рассчитали, что дядя не станет открывать ворота ради простых людей, тем самым они разожгут вражду между Тёмной улицей и тайной школой Куньлунь, а сами оборотни спокойно пожнут плоды чужого конфликта. Когда тревога окончательно охватила его, Лу Сяцзы возле длинного стола холодно фыркнул. — Бонза, Вы горячий юнец и принимаете желаемое за действительное, — голос Лу Сяцзы звучал хрипло. — Сколько мастеров тайных искусств у нас, а сколько в тайной школе? Так опрометчиво атаковать тайную школу равносильно тому, чтобы пытаться яйцо использовать в качестве камня. Лу Сяцзы поднялся и велел принести деревянный ящик длиной почти в половину человеческого роста. — У меня есть безупречный план. Господа, прошу выслушать. Хань Е долго смотрел на него и взгляд его становился всё мрачнее. Когда-то Лу Сяцзы был подчинённым Су Жухуэя, который следовал за ним многие годы и был предан до глубины души. Правда характер у него был ворчливый, он часто говорил: «молодой господин, Вам бы поменьше смотреть на всякие непристойности» или «молодой господин, примите лекарство», и прочие фразы, вызывающие смущение. Накануне мятежа Хань Е нарочно отправил Лу Сяцзы на поиски редких лекарственных трав для Су Жухуэя. Тот отсутствовал целый месяц и пропустил момент, когда войско тайной школы подошло к стенам Тёмной улицы, а Хань Е успешно передал им Су Жухуэя. Су Жухуэй внимательно смотрел на этих двоих и ему было очевидно, что они терпеть друг друга не могут. Вокруг повисла тишина. Когда говорил Лу Сяцзы, никто не осмеливался перебивать. — Раз уважаемому Лу есть что сказать, тогда нам следует послушать, — кивнул Хань Е. — Благодарю бонзу за то, что Вы всё ещё готовы слушать такого старика, как я. Лу Сяцзы криво усмехнулся и открыл деревянный ящик. Внутри лежал жилет из хлопка. Достав его, он аккуратно разложил вещь на столе. Лу Сяцзы взял ножницы и стал разрезать подкладку жилета. — Я долгие годы служил молодому господину. Хоть умом я и не отличался, но всё же кое-чему научился у него. Однажды молодой господин сказал, что если в чёрных порох добавить множество мелких гвоздей, то сила взрыва становится куда разрушительней, чем у чистого пороха. Я сам видел, как господин изготовил подобную бомбу: внутри она была доверху набита гвоздями и порохом. Когда эта бомба взорвалась, гвозди разлетелись во все стороны, не оставив в живых ни одного человека. Все поняли о каком молодом господине он говорит, и в их глазах застыли воспоминания о былых днях. Хань Е задумчиво кивнул. — Бомба с гвоздями? Неплохо… это можно использовать для штурма города. — Нет, я говорю не об этом. Ля Сяцзы разрезал подклад до конца, и все увидели, что внутри на аккуратно выстланной подложке из ваты лежит множество белых фарфоровых шариков. Лу Сяцзы взял один из них. — Посмотрите. Это фарфоровые шарики, доверху наполненные порохом. Точно так же, как бомба с гвоздями при взрыве поражает всё вокруг, так и эти шары, стоит им взорваться, как острые осколки разлетаются вокруг, действуя ничуть не хуже гвоздей. В одном таком жилете спрятано сто шаров. К слову, я уже всё испытал. Стоит жилету взорваться и у людей в радиусе двадцати чжанов не останется ни единого шанса выжить. У Чи Гуя загорелись глаза. — Если кто-нибудь войдёт в этом жилете в храм Бэйчэнь, Таньтай Цзин обречён! Едва прозвучали эти слова, как по толпе прокатился шепоток, на лицах многих появилось радостное выражение. Лу Сяцзы хрипло рассмеялся. — Верно. С таким смертоносным оружием нам не придется штурмовать город, заваливая улицы трупами. Лицо Хань Е стало ещё мрачнее, а между бровей пролегла морщинка. Казалось, он что-то понял. — Но кто из нас сможет войти в храм Бэйчэнь? — спросил Чи Гуй. Лу Сяцзы холодно посмотрел на Су Жухуэя своими мутными глазами. — Поблагодарим бонзу за его мудрость. Он заранее внедрил своего человека в ряды тайной школы. Младший брат А-Ци, полагаю, ты не побоишься пожертвовать собой ради великого дела. Су Жухуэй наконец понял, кто заманил его сюда. Он тихонько вздохнул: зная Хань Е, тот точно заставит его надеть этот смертоносный жилет и взорвать дядю. Сегодня ему точно неоткуда ждать поддержки. Он украдкой окинул помещение взглядом, прикидывая примерное количество головорезов здесь и одновременно быстро перебирая в голове планы побега, в попытках выбрать наилучший. — Не согласен, — вдруг сказал Хань Е. Су Жухуэй замер. Этот ответ превзошел все его ожидания. — А-Ци ещё совсем юнец, мы не можем поручить ему такую важную миссию, — холодно пояснил он. — Если он может быть шпионом, то в чем сложность просто надеть жилет? Бонза, ему семнадцать. Не припоминаете, что Вы сделали в семнадцать? В тот год Вы предали молодого господина ради статуса бонзы, так что семнадцать это не ребенок. На втором этаже в темном углу появились А-Нань и Сан Чиюй, на голову которого был накинут чёрный капюшон. А-Нань съежился возле перил и невольно покосился на Сан Чиюя рядом с собой. Этот равнодушный холодный человек оставил в его душе неизгладимый след… он до сих пор помнил, как Сан Чиюй убил Хэй Гуаньиня. А-Нань не знал, зачем Сан Чиюй пришёл в палату Великого Блаженства, но почему-то был уверен, что сегодня кому-то точно не повезет. Он снова украдкой покосился на Сан Чиюя. Капюшон скрывал его лицо, оставляя на виду лишь кончик белоснежного подбородка. На поясе висели меч и духовный огнестрел, поверх узкого рукава закреплен наручный арбалет. Он сосредоточенно наблюдал за происходящим внизу. Атмосфера в зале накалилась. Сан Чиюй отчётливо ощутил хладнокровную жажду убийства. Хань Е и Лу Сяцзы не ладили, конфликт грозился вот-вот вспыхнуть. Он выровнял дыхание — всё его тело было натянуто, как канат. Лу Сяцзы подал знак взглядом и кто-то тотчас же схватил Су Жухуэя за плечо и вытолкнул вперёд. Он невольно сделал шаг, но Хань Е сжал его предплечье, удержав на месте. — Я же сказал, что не согласен, — отчеканил Хань Е. Чи Гуй тоже встал. Обычно этот здоровяк был вспыльчив и первым лез в драку, но сегодня он неожиданно стал миротворцем и вмешался в разговор. — Бонза, зачем же ссориться с главой зала Лу? А-Ци, ты не беспокойся, мы уважим твою жертву ради великого дела и будем хорошо заботиться о твоих родных. — Благодарствую, — сухо улыбнулся Су Жухуэй, — но я сирота, у меня нет родных. — Так даже лучше, — хмыкнул Чи Гуй, — нет привязанностей — нет забот. А-Ци, ты согласен надеть этот жилет и во время дворцового совета убить этого старого хрыча Таньтай Цзина? Его буквально водрузили на решётку над кипящим маслом, разве у Су Жухуэя есть хоть малейший шанс отказаться? Он собрался тянуть время: пылко излить свою преданность Тёмной улице, яростную ненависть к тайной школе, усыпить бдительность, а затем уличить момент и сбежать, но за спиной раздался голос Хань Е. — У него есть семья. — У меня правда нет… — начал Су Жухуэй. Хань Е резко дёрнул его к себе и отстранил за спину. — Отныне я — названный старший брат А-Ци. Я его семья. И если кто-то ещё раз посмеет строить на него планы, я сожгу его заживо и развею прах по ветру. А-Наня пробила дрожь. Он ощутил, как мужчину рядом с ним окутало черное облако убийственной ледяной ауры. Они были в тёплом помещении, но А-Наню показалось будто он внезапно оказался посреди снежной пустоши, где завывают холодные ветра. Сан Чиюй отвернулся и собрался уйти, что вызвало у А-Наня непонимание. Он уходит? Снизу донёсся звонкий юношеский голос. — Подождите! Мне есть что сказать! А-Нань посмотрел вниз, говорил тот самый юноша по имени А-Ци. — Бонза, прошу простить, я принимаю вашу доброту с благодарностью, — он вышел из-за спину Хань Е, — но я много лет живу на Тёмной улице и всегда признавал только младших братьев, а не старших. В этом мире есть только один человек, которого я называю гэгэ. Хань Е замер, и на его лице появилось недоверие. — Вернись, — сквозь зубы процедил он, — я сделаю вид, что не слышал твоих слов. Чи Гуй с любопытством наблюдал за ними, переводя взгляд с одного на другого. Его совершенно не беспокоило, станет ли обстановка ещё хуже. — Мне вот очень любопытно, кто же этот гэгэ нашего младшенького? Су Жухуэй посмотрел на Хань Е. Всё это было сложно. Они явно были связаны судьбой, но не были предназначены друг другу. Если сейчас не пресечь желания Хань Е, то дальше всё станет только хуже. Су Жухуэй игриво вскинул брови и широко улыбнулся. — Сан Чиюй! Мой высокий, грозный и мужественный Сан-гэ! Сан Чиюй остановился. — Поэтому вы и правда не можете трогать меня, — развел руками он. — Мой гэгэ питает ко мне нежные чувства и бережёт, как собственную жизнь. Если с моей головы упадёт хоть один волосок — он непременно устроит здесь кровавый потоп, чтобы отомстить за меня. Хань Е помрачнел. — Ты сказал мне, что давно порвал с Сан Чиюем. — Соврал, — спокойно отозвался Су Жухуэй. — Мы тайно встречались каждую ночь и шептали на ушко нежности по семь раз за ночь. А-Нань заметил, что Сан Чиюй остановился, и решил, что, должно быть, этому юноше сегодня не выжить. Сан Чиюй явно не был человеком, который будет терпеть подобный порочащий его имя вздор от подонка с Тёмной улицы. А-Нань выхватил огнестрел и прицелился. — Господин Сан, Ваш слуга готов убить этого дерзкого сопляка, осмелившегося порочить Ваше доброе имя! Он уже был готов нажать на спусковой крючок, когда Сан Чиюй остановил его. — Всё в порядке. А-Нань бросил внимательный взгляд на него, но не увидел и тени гнева. Невольно восхитившись широтой его души, он убрал оружие и выпрямился. — Господин Сан великодушен, а я, Ваш слуга — мелочен. Тогда уходим. — Когда я говорил, что собираюсь уходить? — нахмурился Сан Чиюй. А-Нань почесал затылок. Неужели только что Сан Чиюй отвернулся не потому, что захотел уйти? Он просто… хотел размяться?