Если увидишь, как идет снег | 如见雪来 | If You See Snow

Наблюдая за развернувшейся сценой, Лу Сяцзы холодно усмехнулся, словно перед ним была комичная сцена из оперы. — Хань Е, посмотри на себя. Как с таким поведением ты всё ещё смеешь мечтать заменить молодого господина? Он окинул взглядом зал, каждое его последующее слово врезалось в кости каждого головореза. — Всё это произошло из-за вас. Вы — шайка бессовестных псов, поверили словам этого щенка Хань Е, который всё твердил, мол, раз господин смертельно болен, то лучше выменять его на шанс выжить. Откройте же свои слепые глаза и узрите, что только господин заботился о нас! Он надрывал сердце, тратил все свои силы, потому заболел и умер. Это господин изобрёл огнестрелы, чтобы вы, болваны без способностей, тоже могли выйти на поле боя. Вот что сделал молодой господин. А что сделал Хань Е? Он лишь обжимается с мужиками, да развратничает, отправляя вас умирать за него! Хань Е посинел от злости, на лбу резко вздулись вены. Су Жухуэй вновь тяжело вздохнул. И что ему теперь делать? Он же сам тогда раскрыл местоположение Тёмной улицы и перед уходом собирался переложить бремя власти на Хань Е, но тот опередил его на шаг и заделался главарём мятежников. В нынешних обстоятельства он уже догадался, почему Хань Е тогда внезапно предал его. Он был смертельно болен, на Тёмной улице нет лекарств, способных вылечить его, поэтому этот ребёнок долго размышлял и в конце концов додумался отправить его на лечение в тайную школу. Хань Е занял свое место силой и, несомненно, терпел упрёки все эти годы. В конечном счёте, это Су Жухуэй случайно подставил его. Речь Лу Сяцзы вызвала сомнения у многих, даже Чи Гуй больше не решился призывать к миру. Мрачные взгляды устремились к Хань Е. Лучше уж пожертвовать одним человеком ради мести, чем позволить бесчисленным невинным погибнуть. — Хань Е, — взгляд Лу Сяцзы колол, словно ледяным шипом, — этот паренёк А-Ци мечется меж двух огней. Он заигрывает с тобой, а потом с Сан Чиюем, зачем он тебе? Либо сейчас ты отдаёшь А-Ци нам, либо катишься вон с места бонзы. Но запомни, что бы ты ни выбрал, А-Ци наденет этот жилет. Хань Е метнул убийственный взгляд на А-Ци. — Подойди. Но Су Жухуэй не сдвинулся с места. От нахлынувшей злости у Хань Е потемнело перед глазами. Лу Сяцзы не сказал ничего нового, он уже наслушался подобных колких слов до тошноты, сейчас его злило внезапное предательство А-Ци. Он думал, что этот парень полюбил его, но всё оказалось простой игрой и притворством. Он так хотел прикончить этого засранца, что ярость жглась за рёбрами, но он унял свой гнев. — А-Ци, а ты мастак молоть чепуху с серьезным лицом. Если бы я не послал людей следить за твоим домом, то даже я бы поверил в твою ложь. Сан Чиюй ни разу не приходил к тебе — в доме были только ты и твой кот, откуда там взяться Сан Чиюю? Даже если ты грезишь о нём, ты правда думаешь, что он дорожит тобой? В его сердце уже давно другой человек, ты всего лишь подделка, замена — не более. Су Жухуэй растерянно моргнул. Сан Чиюй в кого-то влюблён? Он раньше подозревал, что Сан Чиюй влюблён в него, иначе зачем бы ему рисковать жизнью ради него и ночью врываться в тайную школу? Но если Сан Чиюй правда влюблён в него, то как же может быть таким жестоким и столько дней не интересоваться им? Так ещё же и каждый раз, когда они общались, он выглядел подчеркнуто отстраненным, а неприязнь к Су Жухуэю была буквально написана у него на лице. Но если у Сан Чиюя есть возлюбленный и он принимает его за замену, тогда всё становится понятно. Он похож на того человека, но не является его возлюбленным. Именно поэтому Сан Чиюй так противоречив. От всех этих мыслей Су Жухуэй по-настоящему расстроился. С самого детства у Сан Чиюя не было друзей, у него был только Су Жухуэй, который день ото дня лип к нему, как банный лист к жопе, и, как следствие, навлекал на себя неприязнь и побои. Но его круг общения был весьма узким. Если он и засмотрелся на какую-то лисичку-обольстительницу, то явно держал это в строжайшей тайне, потому что Су Жухуэй, близко знавший его столько лет, не ведал об этом ни сном ни духом. — Я потом с тобой разберусь, — сквозь зубы процедил Хань Е. — Сначала подойди. — Но ты ведь тоже считаешь меня заменой… — озадаченно произнёс Су Жухуэй. Хань Е на мгновение потерял дар речи. Возможно, поначалу он и правда считал А-Ци заменой, но Хань Е снова и снова вспоминал тот день на рынке Цайши, когда А-Ци, обернувшись, улыбнулся ослепительной улыбкой. Понадобилась лишь одна секунда, чтобы его сердце дрогнуло, и Хань Е не мог избегать этого. Если быть честным с собой, то он уже давно влюбился. — Разве я не говорил тебе? — немного неловко спросил он. — Тебе не нужно сравнивать себя с Су Жухуэем. Ты ничуть не хуже него. Короче, — стиснул он зубы, — я не такой, как этот лицемер Чиюй. Хватит нести бред. Ты правда думаешь, что здесь, кроме меня, есть ещё кто-то, кто сможет защитить тебя? Едва он договорил, а Су Жухуэй ещё не успел открыть рот, как раздался ответ. — Ещё есть я. Услышав этот холодный голос, все обернулись и увидели мужчину, на голову которого был накинут чёрный капюшон. Он медленно спускался по деревянной лестнице, а головорезы и проститутки невольно расступались перед ним, освобождая дорогу. Он вышел на свет и открыл лицо, позволяя всем увидеть себя. Головорезы со свистом втянули воздух, пробежался шепоток: «Сан Чиюй». А-Нань стоял на втором этаже, как вкопанный. Он ещё не успел опомниться, а господин Сан уже оказался внизу. — Это… ты как здесь оказался? — удивленно вопросил Чи Гуй. Сан Чиюй бросил на него равнодушный взгляд. — Мимо проходил. Это была настолько нелепая отмазка, что никто ни в жизнь в это бы не поверил. Кто же, проходя мимо, станет заходить в чужой бордель? Уж лучше бы он сказал, что пришёл потрахаться. У Чи Гуя глаза на лоб полезли и он выпалил: — Так это ты тот самый гэгэ, который безумно любит А-Ци и трахает его семь раз за ночь? Сан Чиюй промолчал. Су Жухуэй тоже прикусил язык. Когда он нёс тот бред, то не думал, что Сан Чиюй тоже будет здесь. С тех пор, как он ушёл в прошлый раз, он почти не изменился: прохлада безразличия отражалась в чертах его лица. Он был отрешённым от мира и недосягаемым, как холодная луна над заснеженными пиками гор. Сан Чиюй появился так внезапно, что все головорезы разом напряглись. Теперь он являлся главой храма Великой Скорби, он точно не явился сюда ради поздравлений с Новым годом. Сначала Су Жухуэй обрадовался, но тут же немного смутился от неловкости ситуации, потому что не знал сколько именно успел услышать Сан Чиюй. Затем он вновь вспомнил слова Хань Е о том, что он лишь замена для него и тут же спросил: — Сан-гэ, мне тут птичка напела, что ты меня за замену своего возлюбленного принимаешь. Это правда? — Ты не замена, — коротко ответил Сан Чиюй. От этих слов словно камень с души упал. Всё как он и думал: откуда бы у такого хладнокровного монаха взялся возлюбленный? — Тогда зачем ты сюда пришёл? — недоумённо заморгал Су Жухуэй, а затем расплылся в улыбке: — Ради меня пришёл? — Подойди, — только и ответил Сан Чиюй. Су Жухуэй чуть было не поддался своей привычке радостно подбежать к нему, но всё же усилием воли остался стоять на месте. Он ведь так и не получил ответ… — Так ты ради меня пришёл или нет? Если не ради меня, то зачем ты защищаешь меня? Неужели у тебя правда есть возлюбленный? — он намеренно провоцировал его. — Тот человек не любит тебя, поэтому ты довольствуешься мной? Кто это? Покажи мне его. Мы ведь женаты были — вдруг этот возлюбленный неправильно понял наши отношения? Я помогу тебе всё объяснить. — Хватит выдумывать, — нахмурился Сан Чиюй. Хань Е был уже так зол, что едва ли не харкал кровью. — Я вам двоим не мешаю? А-Ци, не трать силы, его возлюбленный давно умер. Ты увидишь его, только если сам спустишься в загробный мир. Повторяю последний раз, подойди ко мне. Слова Хань Е прозвучали так уверенно, что Су Жухуэй тоже засомневался. Так он замена или нет? — Он умер? — спросил он у Сан Чиюя, который становился всё более мрачным и напряженным. — Нет, — не подумав, ответил он. Улыбка сползла с лица Су Жухуэя также быстро, как появилась. — Сан-гэ… ты проговорился. Ты же только что сказал, что у тебя нет возлюбленного, а сейчас вдруг утверждаешь, что он не умер. Значит, ты всё же влюблён в кого-то… зачем ты меня обманываешь? — Хватает смелости быть непостоянным, но не хватает признаться? Ты вообще мужчина? — насмешливо вопросил Хань Е. — Пытаешься усидеть на двух стульях, всё ещё любишь того человека, но пудришь мозги А-Ци, чтобы он влюбился в тебя? Лицемер гребанный, хочешь я тебе помогу признаться? Ты влюблён в… — Палата Великого Блаженство это не место для вашего флирта, — с фальшивой улыбочкой перебил его Лу Сяцзы. — Имейте совесть. Сан Чиюй, я слышал, ты убил Хэй Гуаньиня и занял его место. Я полагал, что ты человек, наделенный выдающимися способностями, но никак не думал, что ко всему прочему ещё и ослеплённый похотью идиот. А-Ци наш человек и только нам решать умрёт он или будет жить. Даже не думай влезать в это. Сан Чиюй слегка выдвинул меч из ножен, сталь сверкнула холодным блеском осенних вод. Это был жест, наполненный угрозой расправы, который давал понять, что Сан Чиюй не боится оказаться в схватке со всеми присутствующими. Все знали, что он не простой чересчур храбрый громила, о его навыках боя на мечах было известно каждому в этом мире, поэтому в его способностях никто не сомневался. — Я его забираю. Вы не сможете меня остановить, — спокойно предупредил он. От столь безграничной дерзости у всех по затылку пробежали мурашки. Головорезы повскакивали со своих мест и один за другим потянулись к огнестрелам на поясе. Атмосфера накалилась, воздух словно наполнился липкой смолой, дышать стало тяжело. Когда дело приняло такой оборот, Су Жухуэю резко стало не до лисицы-обольстительницы в сердце Сан Чиюя. Он был его давним другом, а Лу Сяцзы верным подчиненным, так что он совсем не хотел, чтобы всё дошло до схватки насмерть. Будучи крайне беспомощным в этой ситуации, он громко спросил: — Старший Лу, как сейчас Ваша старая травма ноги, полученная при перестрелке у переулка Баошань на Тёмной улице? Получше? — Какое тебе дело до моей ноги? — Лу Сяцзы сверлил его тяжелым взглядом. — Юнец, не думай, что обменявшись со мной парочкой любезностей, ты сможешь избежать своей участи. — Старший Лу, — заискивающе улыбнулся он, — я тогда говорил тебе, что с больной ногой нельзя быть небрежным. Нужно регулярно делать компрессы с шафраном, корицей и мятой, затем добавить в свой рацион отвар из трутового гриба, чтобы облегчить боль и снять отёк. Постепенно это дало бы результат, но ты, вероятно, не принял этот совет всерьёз. Когда я увидел тебя сейчас, то сразу понял, что левая нога весьма слабая… ты постарел, должно быть, за эти годы пережил немало страданий? Эти слова повергли Лу Сяцзы в шок. Он выпучил глаза и удивлённо спросил: — Откуда ты знаешь об этом разговоре с молодым господином? Су Жухуэй не ответил ему, а лишь обернулся к Чи Гую. — Брат Чи Гуй, давненько не виделись, смотрю за эти годы, ты стал куда сдержаннее. Должно быть, после того случая пять лет назад, когда ты вёл себя со мной неподобающе и насмехался, что я не стираю носки, а я наказал тебя тремя днями уборки навоза, ты всё же запомнил урок. О том случае было известно только Су Жухуэю и Чи Гую. Тогда Чи Гуй напился на пирушке и стал насмехаться над тем, что Су Жухуэй, сынок богатеев, не занимается подобными мирскими делами. Эти слова быстро дошли до Су Жухуэя, и он приказал ему три дня выполнять чёрную работу. Уборка навоза — работёнка не из почётных: Чи Гуй, спрятав лицо, отработал три дня, а потом, поджав хвост, явился к Су Жухуэю отчитываться. Чи Гуй побледнел и лишился дара речи, только и тыкал пальцем в Су Жухуэя, бормоча «ты… ты… ты…», будучи неспособным и двух слов связать. Су Жухуэй обернулся и взглянул на Хань Е. С ним всё было сложнее, от попыток что-то придумать у него вскипели мозги. Злость Хань Е медленно сменилось изумлением. — А-Ци… — Я не А-Ци, — признался он. — Я Су Жухуэй. Автору есть что сказать: «Ты не замена» означает «Ты и есть мой возлюбленный».