Глава 4 Хмельные откровения
24 декабря 2024 г., 19:10
Когда Чэнь Лэн открыл глаза, за окном всё ещё стояла глубокая ночь. Лишь на горизонте неба едва коснулась предрассветная пудра.
После такого сумбурного сеанса медитации Чэнь Лэн ощущал себя разжёванным и перетёртым в пыль. Стоило поспать ещё хотя бы часок. Привести мысли в порядок и просто отдохнуть. Он очень надеялся, что его не побеспокоят сны странного и постыдного содержания. Хватило и того, что только придя в себя и своё тело, он узрел не восстание, но громко кричащее о произошедшем мокрое пятно на нательном белье.
Чёрт бы побрал этого демона. А ведь тот обещал, что те самые действия никак не отразятся на его физическом теле в миру.
Чтобы не развеять накатившую дрёму, в полусонном состоянии он стянул с себя испорченную одежду и бросил её на пол у кровати. Плотнее укутался в тонкое летнее одеяло и уснул крепким сном.
К счастью, остаток ночи не принёс ничего кроме мирного и спокойного сна. Без сновидений, мыслей и пробуждений.
Проснулся Чэнь Лэн от настойчивого стука в дверь и голоса, зовущего его по имени. Надо сказать, зовущего достаточно громко и взволновано. Это был Фэн Синцзюэ.
— Сяо Чэнь! — Снова раздался голос, — ты не отвечаешь, поэтому я вхожу!
Когда Чэнь Лэн уже собирался подать голос, дверь с силой толкнули, и она с жалобным скрипом распахнулась. На пороге стоял Фэн Синцзюэ и весь его вид свидетельствовал о его крайнем беспокойстве. Зато Чэнь Лэн напротив, неспеша приподнялся на локтях и, с ленцой потирая заспанные глаза, спросил:
— Что случилось, Фэн-сюн? Ты чего двери ломаешь?
Мужчина заразительно зевнул потягиваясь, и снова откинулся на мягкие подушки, рассыпав по ним шёлк чёрных прядей волос.
— Как же давно я так не высыпался. — Пробормотал он сонно.
— Ты… Ты просто спал?!
Не ясно было, Фэн Синцзюэ сердится или с облегчением вздыхает.
— Я звал тебя так долго и стучал в дверь. Уже позднее утро, а ты всё не выходил из спальни. Я волновался. За тобой таких поздних подъемов никогда не водилось.
— Я почти не спал первую половину ночи, вот и решил побаловать себя.
— Не спал? Почему?
На мгновение Чэнь Лэн запнулся, подбирая правильные слова.
— Читал… Да просто не спалось. Прости, что заставил волноваться.
Чэнь Лэн снова потянулся. Солнечный зайчик, покоившийся до этого момента на подушке, теперь слепил ему прямо в глаза. Он смешно поморщился от яркого света и прикрыл глаза ладонью.
— Ты уже завтракал? — Спросил Чэнь Лэн, глянув на Фэн Синцзюэ прищуренными глазами из-под ладони.
— Нет, тебя ждал. И не только я.
— Хмм?
Чэнь Лэн даже позу не поменял, лишь изумлённо приподнял брови, всё так же прикрывая глаза от ярких бликов.
— Наша шумная четвёрка пришла сегодня с рассветом. Ты всё спал, а твой ученик сидел под дверью, как верный пёсик и не желал уходить ни под каким предлогом. Мне стоило немалых усилий, чтобы отправить его к остальным, привести себя в порядок и отдохнуть с дороги.
Фэн Синцзюэ быстро подошёл к кровати и, подхватив за уголок, резко стянул с товарища покрывало.
— Так что хватит нежиться в кровати и пошли есть, я го…лоден. — Голос мужчины на мгновение дрогнул и осип.
Чэнь Лэну стало прохладно, и он вдруг вспомнил, что под одеялом-то он…
— Ох, святые бубенцы Будды! Чёрт возьми, ты почему голый?!
Воскликнул Фэн Синцзюэ, тем не менее не торопясь оторвать взор от открывшегося великолепия. Одёрнув себя, он всё же резко отвернулся, но собранные в тугой высокий хвост волосы не смогли скрыть заалевших краешков ушей и шею.
— Это моя комната и моя постель, разве не могу я спать так, как мне удобно? Я ведь тут один. Тебе не всё равно, в каком виде я сплю?
Чэнь Лэн был так же смущён, но старался сохранять хладнокровие. Однако покрывало, что до сих пор спасало его от стыда, сейчас валялось на полу, а его уголок Фэн Синцзюэ всё ещё сжимал в руке.
— Так ты всегда так спишь? — Фэн Синцзюэ даже обернулся.
Вопрос сквозил странной смесью удивления и надежны.
— Сегодня мне просто было жарко. — Не находя, чем бы прикрыться, он судорожно шарил рукой по кровати. — Может хватит на меня пялиться?
— А может, ты уже прикроешься?
— А ты что, завидуешь?
Чэнь Лэн сел на кровати и все-таки прикрылся подушкой.
— Было бы чему завидовать, — фыркнул Фэн Синцзюэ, неосознанно облизнув губы.
— Бога ради, Фэн-сюн, верни мне одеяло и выйди уже из комнаты. Я приду на кухню, как только приведу себя в порядок.
Не проронив больше ни слова, Фэн Синцзюэ не глядя швырнул тонкую парчовую ткань приятелю и со скоростью выпущенной стрелы покинул комнату, хлопнув дверью.
По коридору пронёсся приглушённый рык, а затем звук, будто кто-то решил проломить стену кулаком.
А в комнате тем временем, брошенное вслепую покрывало, лёгким парусом укрыло с головой сидящего на кровати Чэнь Лэна. И он был этому только рад. Словно от всего мира он спрятал свой позор.
Это же надо было предстать в таком откровенном виде, так ещё и в полной боевой готовности утренней эрекции!
«Это ты настолько рад меня видеть, сяо Чэнь?»
Удивительно, что Фэн Синцзюэ не сказал ничего в этом духе. Впрочем, ещё не вечер. Хорошо, что Цун Синпин с ним не зашёл.
Чэнь Лэн откинулся обратно на постель и стянув с головы покрывало, уставился в окно, туда, откуда блики солнечных зайчиков рассыпались по его подушке.
Северо-восточный склон пика Иньфэн, что своим монолитным телом прикрывал горную усадьбу Фэн от сухих западных ветров, даже летом был почти обнажен. Не считая цепляющихся за скалистую, практически отвесную стену, сосен, хаотично рассыпанных по склону рваными серо-зелёными клочками. Почти вся его поверхность до самых вершин представляла собой голые ощетинившиеся острыми клыками скалы. На тусклом сером камне, как россыпи битого стекла, тут и там на поверхность пробивались кварцевые породы. Самые крупные и отшлифованные ветрами и дождями в свете солнца сияли подобно зеркалам. Из-за них в утреннее время склон блестел солнечными зайчиками точно покрытый росой.
Вот эти самые зайчики, как раз в это время в солнечную погоду всегда заглядывали в окно Чэнь Лэна. И именно сегодня наконец-то они застали хозяина опочивальни на месте.
Мужчина снова сощурился от ярких тёплых бликов. За окном действительно было позднее утро. Судя по теням от деревьев, перевалило через половину часа змеи. Так долго он редко спал.
— Хмм, — ухмыляясь собственным мыслям, протянул молодой человек. — «Было бы чему завидовать» значит. Даже меня самого впечатляет то, что я там вижу, а тебя, стало быть, это не удивляет…
Вдруг к неловкости от недавнего происшествия прибавилось смутное чувство досады и обиды.
— Неужели у нашего господина-само-совершенство там дела обстоят покруче моего? Ладно, ладно мы ещё поглядим, кто из нас на кого будет смотреть сверху вниз.
Почему-то его эта короткая фраза брошенная вскользь его зацепила. Неожиданно для себя Чэнь Лэн обнаружил, что его гордость задета и душа требует реванша.
Эта сумасшедшая ночь и не менее сумасбродное утро положили конец спокойным и вялотекущим денькам. Теперь дни наполнились шумной суетой. Звоном юношеских голосов. Смехом и спорами. Ворчанием вечно недовольного излишним шумом Фэн Синцзюэ. Долгими разговорами Чэнь Лэна и Цун Синпина.
Часто вечера проходили на заднем дворе. Старшие сидели на террасе, коротая время за чтением и поглядывая на тренировки энергичных юношей. К всеобщему удобству их теперь было четверо и потому они легко делились на пары.
Лю Яньюй загорелся освоить стрельбу из лука, так как в ближнем бою у паренька почти не было шансов, возможность быть полезным на расстоянии его очень прельщала. Он уговорил нового товарища научить его стрелять так же метко и быстро. Что к слову в тайне от всех очень задело гордость Фэн Синцзюэ, ведь сам он был прекрасным лучником. Так от чего же малыш не обратился к своему шифу? Однако за этими тренировками на самом деле было интересно наблюдать со стороны, причем, обоим взрослым.
Самые шумные и эпичные по накалу страстей были спарринги Цун Синпина и Фэн Лилина. Оба парня обладали ярким темпераментом и бурной энергетикой, потому они постоянно спорили. Более опытный Фэн Лилин ругался и бранился на Цун Синпина, крича, что тот совсем тугодум и делает всё не так и не то, не слушает и вообще не умеет управляться с мечом. Второй же, не менее бурно реагировал и парировал тем, что его старший по опыту приятель совершенно не умеет общаться с людьми, и вообще не смыслит, как надо объяснять, чтобы его понимал кто-то кроме самого Фэн Лилина. К слову, вся эта перебранка совершенно не отвлекала их от боя, и мальчишки, бросая колкие словечки, продолжали высекать искры из тренировочных мечей.
Стоит ли говорить, что такие спарринги не длились долго. Парни быстро выдыхались, а после их наставники поучали парней трактатами о терпимости, спокойствии и концентрации.
Зато, когда жребий парных тренировок делил ребят на пары Лю Яньюй — Фэн Лилин и Цун Синпин — Ли Вэньгуан, наступало время гармонии и умиротворения. Тогда-то старшие и могли расслабиться на террасе, за пиалой чая с книгой в руках, периодически поглядывая на своих подопечных.
Однажды, за общим обедом речь вдруг зашла о Сысянь Даши. Чэнь Лэн уже и не помнил, кто поднял эту тему, но разговор сводился к вопросу о том, что делать с его запечатанной головой. Уничтожить. Развеять. Запечатать в глубинах моря, под вековыми замками. Сжечь. Разрубить на десятки частей и запечатать их, если нет возможности уничтожить.
Варианты сыпались, как из рога изобилия. И авторами этих вариантов в основном были Цун Синпин и Фэн Лилин, Ли Вэньгуан так же внёс своё предложение. Чэнь Лэн молча слушал, а грудь неприятно сжимало непонятное чувство.
Он украдкой взглянул на Фэн Синцзюэ.
— А ты что думаешь, Фэн-сюн?
Спросил, и понял, что страшится услышать ответ.
— Всё не так просто. Уничтожить его у нас не хватит сил. Это слишком древнее существо и если мы упустим хоть малую часть его духовной сущности, оно начнёт свой путь совершенствования по новой.
«Оно», от этого слова кольнуло в виске. Если бы только Чэнь Лэн мог рассказать, что Сысянь Даши глубоко внутри своего чёрного сердца попросту страдал от одиночества и желал общения и нормальных отношений с окружающими, но озлобился на весь человеческий род из-за своего заточения. Во всяком случае, так казалось Чэнь Лэну.
Но кто бы ему поверил?
Фэн Синцзюэ, который за малым не погиб от рук Сысянь Даши?
Цун Синпин, потерявший дорогого человека из-за демона и чуть не лишившийся жизни своих матери и брата, да и своей, там, в роще?
Фэн Лилин, который видел в этом порождении нижнего царства лишь жестоко убийцу и угрозу для всего человечества?
Возможно единственный, кто бы прислушался к словам Чэнь Лэна был бы Лю Яньюй, но это не точно.
Да и не заблуждался ли сам Чэнь Лэн на счёт демона, поведясь на его дружелюбное поведение?
Всё это было очень сложно. Чэнь Лэн совсем запутался в своих мыслях, чувствах, в том, как правильно и как хочется поступить. Но одна мысль была особенно ясной. Он не хочет, чтобы Сысянь Даши стёрли с лица земли. И осознание того, что это пока им не под силу, его немного успокаивало, так как давало время на раздумья. Впрочем снова запечатывать демона, было, наверное, в разы более жестоко по отношению к Сысянь Даши, нежели убить его окончательно.
Когда Цун Синпин рассказывал о том, как его не тронули призраки в одном из путешествий с его учителем и должно быть из-за того, что у него за плечами висел цянькунь с запечатанной головой, Чэнь Лэн вдруг кое-что вспомнил. Очень кстати, чтобы сменить, гнетущую его сердце, тему.
— Кстати, Фэн-сюн. — Вклинился в разговор Чэнь Лэн, впервые с начала обеда подав голос. — Я долго откладывал один разговор, ждал, когда ты полностью восстановишься, а тут и Цун Синпин коснулся этой темы.
— Что за разговор? Тоже насчёт останков демона?
— Нет, это никак не касается Сысянь Даши. И думаю продолжать перетирать эту тему нет смысла, раз мы пока ничего не можем предпринять. Он запечатан, надеюсь, этой печати хватит ещё на какое-то время. И ведь всегда можно повторить эту печать, разве нет?
— В теории да. — Ответил Фэн Синцзюэ, и немного поразмыслив, продолжил, — на самом деле я связался с одним человеком по этому поводу и пока жду от него ответа. Ему можно доверять, но не уверен, что он согласится нам помочь. Он давно отошёл от дел и зарёкся связываться с миром цзяньху. Поэтому, сяо Чэнь прав, оставим пока этот разговор. А запечатанную голову оставим на попечение Сяо Чэню. Вижу, он нашёл с достопочтенным "общий язык".
Мужчина не имел в виду ничего сверх того, что сказал, лишь то, что Чэнь Лэну удалось сразить демона и успешно запечатать его останки вместе с оставшимися духовными силами. Но Чэнь Лэна прошиб холодный пот. Словно Фэн Синцзюэ видел его насквозь. Укол совести заставил его поморщиться, но окружающие восприняли эту реакцию, как отвращение к возможности «дружбы» с древним демоном.
Цун Синпин заметно потемнел лицом. Его душой и сердцем всё ещё владела жажда возмездия и кровная ненависть к Сысянь Даши. Но его ли надо было ненавидеть, или тех, кто водил невинных людей к демону на убой, как жертвенных овечек?
— Сяо Чэнь, так что за разговор?
— Если коротко, я бы хотел, чтобы мы все вместе снова отправились в заброшенный город Исы. Там следует навести порядок. Возможно, нас хватило бы и двоих. Но…
Чэнь Лэн оглядел ребят, которые заметно оживились. Конечно, участвовать в настоящем походе им гораздо интересней, чем топтать траву на заднем дворе и вариться в собственном соку изо дня в день. Даже Цун Синпин хорошо себя показал в тот раз, а ведь был совсем неопытным юнцом. Для него так же выпадет шанс попрактиковаться в условиях, где нет права на ошибку, но рядом будут надёжные товарищи.
Видимо Фэн Синцзюэ был того же мнения, и потому стал подробнее расспрашивать о деталях, с целью готовиться к походу. Ученикам были розданы соответствующие инструкции по подготовке, и на пару дней в усадьбе воцарился покой и тишина. Шумный молодняк засел в ученическом домике, не нарушая спокойствия и столь долгожданного уединения Фэн Синцзюэ.
Вот и Чэнь Лэн пораньше отошедший ко сну, в тиши комнаты, тонущей в серой мгле, задумался о том, что с той странной ночи ни разу не наведывался во внутренний дворец. Не навещал Сысянь Даши, хотя обещал, что придёт снова.
Сысянь. Даши.
Что же с ним делать?
Не далее, как прошлой ночью, между Фэн Синцзюэ и Чэнь Лэном состоялся очень непростой разговор.
Всё началось с пустой болтовни.
Покончив с делами, они направились на поляну за ручьем, чтобы полюбоваться красочным закатом. Вечерний ветер с горных вершин дарил прохладу. Мелодичный шум воды успокаивал. Фэн Синцзюэ прихватил с собой мешочек с жареным арахисом и пару горлянок с водой.
Так, смотря на гаснущее небо и лузгая орешки, говоря о разной чепухе или просто слушая вечерние голоса природы, мужчины проводили день и встретили ночь.
Чем темнее становилось, тем больше звёзд проявлялось на небе. Фэн Синцзюэ открыл одну горлянку и, понюхав горлышко, протянул сосуд Чэнь Лэну.
— Это я прихватил для тебя. Я-то алкоголь не пью, но лишать тебя удовольствия, считаю, было бы нечестно. Мне сказали это абрикосовое вино не сильно крепкое, но приятное на вкус.
Сам же он хлебнул из другой тыквы, где была обычная вода с мёдом.
Впервые с тех пор, как оказался здесь Чэнь Лэн глотнул что-то крепче чая. Если не считать глотка того огненного пойла, которым его угостил торговец господин Гун Цзыяо.
— Ммм, действительно вкусно.
Лёгкая сладость и приятная крепость обволокли гортань и растеклись по телу нежным теплом, хоть напиток и был охлаждён.
Фэн Синцзюэ откинулся на мягкую траву и долго разглядывал звёзды, что искрами отражались в его тёмных глазах.
— О! — Вдруг воскликнул он и указал рукой куда-то в сторону запада. — Ты видел?
— Нет, что там?
— Звезда упала! Давно я не видел падающую звезду.
— А… В это время года, это нормально. — Пробормотал Чэнь Лэн и снова приложился к горлышку.
— Ох! Смотри, смотри! Ещё одна! — Фэн Синцзюэ, приподнялся на локти и широко раскрыл глаза, уставившись в ночное небо. — Ты же видел, сяо Чэнь? Что за звездопад нынче ночью!
Чэнь Лэн смотрел не на небо, а на друга, что был сейчас похож на восторженного ребёнка. Таким искренне радостным и удивлённым он видел его не часто.
— Почему их так много сегодня, как ты думаешь? — Не унимался Фэн Синцзюэ.
— Это же не звёзды, Фэн-сюн. — Тихо сказал Чэнь Лэн.
Так тихо, чтобы друг его не услышал, он не хотел портить тому такой радостный момент. Но Фэн Синцзюэ отличался отменным слухом.
— А что же это?
— Эмм… Просто метеориты. — Чэнь Лэн повёл плечами.
— Что такое метеориты?
— Ну… Небесные тела, из космоса. Бывает они пролетают слишком близко к планете и тогда попадая в поле земной гравитации они входят в слои нашей атмосферы, в верхних слоях под воздействием высокой силы трения с атомами кислорода они сгорают. Некоторые так и не долетают до земной поверхности. Ну, это если коротко.
Это алкоголь так его разговорил, или быть может, ему просто нестерпимо захотелось поговорить о том, что он знал. О том, в чём был уверен, что изучал с детства, что было ему знакомо и было тем, что знает даже ребёнок.
Фэн Синцзюэ смотрел на него не отрываясь и только когда Чэнь Лэн замолчал, спросил:
— Что такое планета, космос и гравицапа или как ты там сказал?
Чэнь Лэн поджал губы. Кажется, он наговорил слишком много. И как теперь выкручиваться?
— Расскажи, мне интересно.
И Чэнь Лэн рассказал. О строении солнечной системы, о планетах её составляющих, о метеоритах и астероидах. О том, что планета, на которой они живут шарообразная, и она вращается вокруг солнца. Где-то он справлялся словами, но это было сложно, потому как приходилось многие термины объяснять более понятными для этого мира и времени словами. Иногда приходилось использовать подручные средства для объяснения, камешки, ветки и даже сформировать маленький огненный шарик, чтобы было более наглядно.
Фэн Синцзюэ слушал очень спокойно и просто переспрашивал если чего-то не понимал. Он так внимательно наблюдал за Чэнь Лэном, словно пытался проникнуть к нему в сознание и понять, что же сокрыто там, между слов.
— Фэн-сюн, прости, я, наверное, тебя удивил.
— И да, и нет. — Уклончиво ответил мужчина, не сводя с собеседника блестящих в темноте глаз. — Скорее лишь подтвердил то, о чём я, итак, догадывался.
— Что?
Фэн Синцзюэ снова лёг на траву и посмотрел на небо.
— Я всегда задавался вопросом: если из года в год на протяжении столетий, падают звёзды, то почему же созвездий не становится меньше? Почему, привычные нам созвездия сотни лет остаются неизменными? Ведь не могут падать только те звёзды, которые не состоят в созвездиях. А оно вот как оказалось.
Чэнь Лэн облегчённо вздохнул. Ведь он опасался совсем другого ответа.
— А что же звёзды? Что это?
— Это такие же солнца, как и наше, только далеко.
— Далеко? Сколько ли? — Наивно спросил Фэн Синцзюэ.
Чэнь Лэн мягко рассмеялся.
— Боюсь, такой цифры ещё не придумали. Это так далеко, что мы успеем прожить сотню жизней, прежде чем увидим, что одна из них погасла.
— Ещё не придумали… — Одними губами повторил Фэн Синцзюэ. — Ты странный, сяо Чэнь, как не от мира сего.
Он будто говорил сам с собой, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Фэн-сюн! — Сердце забилось так часто, что в ушах зашумело. — Я…я, наверное, должен…
Язык словно присох к нёбу.
— Не надо, я не прошу тебя рассказывать мне о себе того, чего ты рассказать не готов. Я уважаю твои тайны и секреты.
Фэн Синцзюэ мягко похлопал друга по плечу.
— Каждый имеет право на недосказанности. То, что ты потерял память всегда было для меня сомнительным фактом, но и в то, что ты правда не знаешь кто ты, я тоже верю. Не представляю, что с тобой произошло, но порой ты говоришь странные вещи и используешь незнакомые слова. К этому я уже привык.
Мужчина закинул руки за голову и закрыл глаза.
— Я тоже не всегда с тобой до конца откровенен. Просто, когда будешь уверен, что готов со мной поделиться, я тебя выслушаю. Но даже вопреки тому, что сейчас сказал, я не могу не спросить. Сяо Чэнь, последние дни ты будто чем-то встревожен. — Фэн Синцзюэ поднялся с травы и, скрестив ноги сел напротив Чэнь Лэна, так, что от его пристального взгляда попросту теперь некуда было деться. — Твоё самочувствие в норме?
— Да, вполне. Я полон сил и энергии.
— Тогда тебя тревожит предстоящий поход?
— Нет, ничего такого. Не понимаю о чём ты, я вроде бы обычный, меня ничего не тревожит. — Чтобы избежать зрительного контакта Чэнь Лэн хлебнул вина и зажмурился, напиток согрелся и казался крепче.
— Может проблемы с учеником?
— Да нет же. Цун Синпин радует меня своими успехами, да и в целом он хороший парень. Брось, Фэн-сюн…
— Нет, я точно вижу, что ты стал часто уходить в себя и ещё, когда ты думаешь о чём-то серьёзном, начинаешь покусывать внутреннюю часть нижней губы.
— Что? — Чэнь Лэн коснулся пальцами своих губ. — Разве это не просто дурная привычка?
— Может твои волнения связаны с Сысянь Даши?
От неожиданности Чэнь Лэн так сильно прикусил губу, что рот тут же наполнил отвратительный привкус крови.
— Прости, это моя вина. Не стоило так много на тебя вешать. Сяо Чэнь ведь, итак, натерпелся от этого демона, тебя даже кошмары мучили. Так теперь ты ещё и за головой присматриваешь. Кстати, что с твоим внутренним дворцом? Наверняка ты меня не послушался и сам туда возвращался.
Рассказать или нет? Если сейчас сказать, поход могут отложить, а то и вовсе отменить. Фэн Синцзюэ будет волноваться, ребята расстроятся. А в то, что Сысянь Даши ему ничем не угрожает, они вряд ли поверят.
«Расскажу, когда вернёмся из Исы».
Молодой человек решительно покачал головой.
— Всё нормально. И с медитациями нет проблем. Как ты и сказал, то был просто кошмар.
— Что ж, если ты так говоришь. — И что-то обдумав, продолжил. — Давай я сам буду присматривать за Сысянь Даш…
— Нет! Я сам. Тебе лучше держаться от него подальше. — Перебив, твёрдо заявил Чэнь Лэн. — Со мной он просто забавлялся и не пытался убить, а вот твоя жизнь висела на волоске. Не хочу рисковать. Я сам о нём позабочусь. Теперь это моя ответственность.
Фэн Синцзюэ не моргая, смотрел на собеседника, нахмурив брови. Выражение лица его было очень серьёзным и сосредоточенным. Приблизившись к Чэнь Лэну, он протянул руку и, обхватив его подбородок, аккуратно, большим пальцем оттянул нижнюю губу. На ней обильно кровоточила ранка.
— Сяо Чэнь, — тяжёлым низким голосом обратился к нему мужчина. — Ты ведь сейчас говоришь мне правду?
Чэнь Лэн с трудом сглотнул ком в горле, не смея отстраниться, он только чуть кивнул.
— Я не прошу тебя раскрывать мне тайны твоего происхождения. Я закрою глаза на недомолвки о твоих странных знаниях. Но никогда не лги мне. Даже если ты считаешь, что это меня от чего-то убережёт. Я не знаю, что сейчас тебя так гложет, может я и ошибаюсь, но на будущее, любую ложь, я восприму, как предательство.
— Фэн-сюн… — Выдохнул Чэнь Лэн.
Тело пробивала мелкая дрожь. А в горле жгло.
— Надеюсь оно того стоит. — Фэн Синцзюэ снова глянул на ранку. — Мой милый сяо Чэнь.
Мужчина смахнул капельку крови с губы Чэнь Лэна и слизнул её с подушечки пальца.
Только сейчас Чэнь Лэн осознал, что на ресницах у него дрожит горячая солёная капля. На душе было так гадко.
Это так просто — всё рассказать. Но исходом этого будут попытки друга избавить Чэнь Лэна от ненужного соседства в его духовном пространстве. Неужели причина настолько проста: Чэнь Лэн не желает избавляться от Сысянь Даши? Ему хочется узнать это существо получше, попытаться понять его. И к чему приведёт вся эта история, никто не знал. Возможно, всё закончится тихо и мирно с исчезновением осколка сознания демона естественным путём, а может всё это выльется в большие проблемы. И хорошо если только для Чэнь Лэна. А после этих жёстких и безжалостных слов Фэн Синцзюэ, Чэнь Лэн уже заведомо чувствовал себя предателем.
Молодой человек всё ещё сидел неподвижно, глядя в одну точку перед собой рассеянным взглядом. Неожиданно его похолодевшие пальцы обхватила горячая ладонь.
— Прости, я был слишком резок? — Ладонь сильнее сжала тонкие пальцы.
— Нет, ты прав в своей позиции и принципах. — Голос был немного хриплым. — Дай мне немного времени. Мне есть, что тебе рассказать, но не сейчас.
— Что ж, хорошо. Надеюсь, это не что-то, что нарушает законы природы и мирозданья? — Усмехаясь, спросил Фэн Синцзюэ.
«Да всё, что я вижу на протяжении нескольких месяцев, с первого дня пробуждения, нарушает всякие законы природы, физики и мирозданья! Полёты на мечах, искрящаяся на кончиках пальцев духовная энергия, демоны и духи…»
Но Чэнь Лэн прекрасно понимал, о чём речь.
Ещё в первые недели пребывания в этом мире, до путешествия в Да Матоу, Чэнь Лэн наткнулся в одной из старых книг на трактат. Он был коротким, не очень полезным в практическом смысле, но касался темы переселения души. Там не было никакой информации ни о похожих инцидентах, ни о теории, как такое вообще возможно реализовать. Однако очень чётко и ясно говорилось о том, что любой факт переселения души, в живое или умирающее тело является запретной техникой.
Тот, кто будет пойман на подобной практике, подлежит немедленному суду Великим Дворцом Ба Чжичже и приговор за подобное преступление: раскол духовного ядра и пытка через отравление духовных меридиан с их последующим запечатыванием. По сути, это означало оставить человека калекой на всю оставшуюся жизнь. Любое вмешательство в духовное ядро наносило вред сердцу и вело к искажению ци, а отравление меридиан и их запечатывание так же закрывало нервные связи. Человек оставался овощем с повреждённой психикой.
Но наказывался не только заклинатель рискнувший опробовать запрещённую технику. Тело, в которое была переселена душа, умерщвлялось, а душа развеивалась без возможности вернуться в круг перерождений. Считалось, что дух, помещённый в чужое тело, уже пропустил этап перерождения и, даже после смерти он останется в мире смертных и будет блуждать в поисках нового тела, и так пока не станет одержимым злобным духом.
Вот что в этом мире называлось «нарушением законов природы и мирозданья». Что умерло не воскресить. Попытаешься — поплатишься жизнью.
Чэнь Лэн слишком глубоко задумался и затянул с ответом, но Фэн Синцзюэ, кажется, и не ждал мгновенного ответа, он склонился и слегка коснулся губами кончиков холодных пальцев. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь. Чэнь Лэн наконец-то пришёл в себя. Он удивлённо смотрел на Фэн Синцзюэ, который, всё ещё держа его за руку, снова лёг на спину и глядел на звёзды.
— Сяо Чэнь, потом ещё расскажешь мне что-нибудь, так же как сегодня? Мне понравилось. Это было интересно и познавательно.
Больше в ту ночь они не обменялись ни единым словом, даже расходясь по комнатам, каждый пребывал в собственных мыслях. И пусть Фэн Синцзюэ пытался отшутиться и приподнять настроение приятелю, тот разговор оставил кислый осадок где-то в гортани, что душил и не давал нормально сглотнуть.
В комнате совсем стемнело. Чэнь Лэн сел в привычную позу и закрыл глаза. Уже через пару минут, сознание оказалось в знакомой комнате с высоким потолком, однако вопреки ожиданиям, тут было светло. Точнее, мрак рассевал мягкий тёплый свет масляной лампы у письменного стола в дальнем углу просторной залы.
За столом сидел Сысянь Даши в человеческой форме, он что-то выводил тушью на бумаге.
— Лао Даши, — не повышая голоса, позвал Чэнь Лэн.
Демон тут же оторвался от письма и впился в мужчину долгим взглядом.
— Не ожидал увидеть Вас в этой форме и не спящим под пиалой. – Чэнь Лэн выдавил из себя улыбку.
— Снова вернулся к уважительной форме общения? Что так? — Язвительно заметил Сысянь Даши.
Он что, сердится? От чего такой сарказм и желчь в голосе, да и лицом демон был весьма угрюм. Ни тени радости от встречи.
— Да так, просто привычка. А вы…что-то писали? Можно будет когда-нибудь почитать? — Чэнь Лэн вытянул шею, бросая взгляд на изрядную стопку исписанных листов.
— Нет. Нельзя.
Да что же это такое. Мало Чэнь Лэну душевных терзаний наяву, так и тут ему какой-то бунт устроили. Мужчина так устал морально, что просто махнул рукой и прошёл к кушетке. Медленно опустился на неё и, откинувшись на спинку не смог сдержать тяжёлого вздоха.
Так он сидел с закрытыми глазами, пытаясь найти давно потерянное душевное равновесие. Тело вибрировало, точно в венах гудел рой диких пчёл. Перед глазами то и дело прыгали яркие точки. По правде, хотелось просто закричать и что-нибудь разбить, выплеснув тем самым всё накопившееся напряжение. В ушах пульс стуком отмерял минуты.
Чэнь Лэн поймал себя на том, что всё это время неистово кусает губу. Порядком истерзанная, она начала болеть.
На грудь, чуть ниже ключицы легла холодная и сухая ладонь.
— Ты что творишь, бестолочь? Снова хочешь схлопотать искажение ци?
Гул в теле начал медленно стихать. Яркие точки перед глазами сменились тёплым красноватым отблеском живого огня лампы.
— Неужели всё было так плохо? — Не открывая глаз, спросил Чэнь Лэн.
Рядом послышался тихий вздох. Затем шелест одежд.
— Твоя ци скачет по каналам, как вошь в бане.
Демон отнял руку и сел рядом.
— Что у тебя стряслось? Мне казалось, ты довольно весело проводил время, так что даже забыл своё обещание. И вдруг вернулся в таком разрознённом состоянии.
В спокойном голосе сквозила нотка обиды. Чэнь Лэн наконец взглянул на собеседника. И не смог скрыть улыбку.
— Лао Даши скучал? — В ответ тот лишь фыркнул, но не стал отрицать. — Меня ведь не было всего дней десять. В прошлый раз и полтора месяца для тебя не было большим сроком.
— Это было тогда. — Сысянь Даши тоже откинулся на спинку и продолжил, отвернувшись в сторону.— Я думал ты действительно на меня зол и больше не придёшь.
— Но я ведь обещал. А слово я держу. — Чэнь Лэн снова кинул взгляд на письменный стол. — Неужели Лао Даши всё это время ждал, не спал и писал?
— Нет, иногда я просто лежал.
— Так бездумно тратить духовные силы.
— А зачем мне их сохранять, если ты больше не придёшь?
Что не так с этим демоном? Ведёт себя, как обиженное дитя.
— Прости, у меня было много забот. Вернулся мой…ученик? И ещё ученики Фэн-сюна.
— Да-да, знаю, вам там было весело. Я хоть и не могу видеть и знать, что ты делаешь, когда бодрствуешь, но чувствую некоторые твои эмоции и особо яркие эмоции тех, кто рядом с тобой. И кстати, там снова не было ни одной женской особи.
Чэнь Лэн выставил перед собой ладонь.
— Прошу, даже не пытайся снова поднять эту тему. Это табу.
Так они немного поговорили о житейских мелочах. Сысянь Даши, подперев рукой щёку, слушал, как Чэнь Лэн делился успехами своего подопечного. Какие шумные концерты выдавали два строптивых подростка. О погоде там, в солнечном мире. Что июль близится к концу и по вечерам воздух дрожит от пения цикад. Что недавно начались сезонные звездопады.
Демон слушал и не перебивал. Он чувствовал, что парню надо просто выговориться и отвлечься от гнетущих мыслей, иначе его ци снова начнёт бунтовать. Обычно это Сысянь Даши болтал без умолку, так почему бы сегодня не примерить на себя роль слушателя?
— Наверное, в ближайшем будущем некоторое время я буду отсутствовать. Мы собрались наведаться в один заброшенный город, чтобы навести там порядок.
— Что это за место?
— Я бывал там однажды, как раз перед тем, как мы с лао Даши впервые имели удовольствие общаться тут, в этих чертогах. Этот город некогда был затоплен и, к сожалению, перед затоплением многие горожане не успели покинуть его пределы. За несколько десятков лет там развелось множество нежити. Гули, неупокоенные души. А ещё там было кладбище, где хоронили казнённых или запытанных до смерти заключённых, некоторых вообще хоронили заживо. Думаю, лао Даши представляет, какой там рассадник. Чтобы миновать то место торговцам приходится делать большой крюк, либо нанимать заклинателей в сопровождение.
— Так к чему отнимать у кого-то работу? Ты и сам бы мог на этом хорошо заработать.
— Нет, так нельзя. Позволять этому месту и дальше загнивать, лишь бы только набить собственный кошель.
Сысянь Даши как-то совсем потускнел лицом.
— Ты слишком добрый и доверчивый.
— Не впервые это слышу. Но дело тут не в доброте. А в совести.
— Я помню. То место. Неприятное. Ты же не один идёшь?
— Неужели лао Даши волнуется?
Но Сысянь Даши лишь пристально на него смотрел.
— Нет, мы идем вшестером.
Демон молча кивнул.
После они сыграли пару партий в го. Но Сысянь Даши, казалось, был совсем не заинтересован игрой. Оба раза он совершенно глупым образом проиграл человеку.
Почувствовав приближающийся рассвет, Чэнь Лэн поблагодарил за компанию. И наказал сильно не скучать и не тратить зазря духовные силы. Когда его фигура уже подёрнулась маревом, грозя вот-вот раствориться, Сысянь Даши вдруг схватил мужчину за запястье.
— А-Лэн, не ходи туда!
— Что, о чём ты?
— Не ходи в тот город. То, что там обитает, вас всех погубит.
Голос демона становился всё дальше, но остановить переход из духовного мира было уже невозможно без риска взбунтовать ци.
— Лао Даши? Я тебя почти не слышу…
— Прошу, не ходи!
Чэнь Лэн скорее не услышал, а прочёл по губам последние слова, да и испуганный и отчаянный вид демона говорил сам за себя.
— Обещаю, я буду осторожен…
Услышал ли его Сысянь Даши? Но тревог на сердце Чэнь Лэна прибавилось.
За окном, как оказалось ещё была ночь. Темно. Под влиянием последних слов демона, захотелось скорее развеять мрак ночи и Чэнь Лэн зажёг свечу.
Реакция Сысянь Даши на известия о том городе сразу показалась Чэнь Лэну странной. Стало быть, то, что мужчина тогда испытал, покидая город, то удушающее чувство, словно нечто смотрит прямо ему в душу, было не игрой воображения. Аура безнадёжной тьмы и убийственной жажды крови. Значит, ему это не показалось. «То, что там обитает, вас всех погубит», тем больше причин выяснить, что же там обитает, прикрываясь мелкой нежитью. Если оно способно встревожить даже Сысянь Даши, значит ему не место в мире живых.
Почему-то Чэнь Лэн не желал ломать голову над этим в одиночестве, и он посреди ночи пошёл разбудить Фэн Синцзюэ. В любом случае, он тоже должен знать о возможной скрытой угрозе. И плевать, что до рассвета ещё пару часов.
