Глава 7 Встреча в купальне
24 декабря 2024 г., 19:10
— Денежки плати. — Процедил верзила сквозь кривые с мерзким жёлтым налётом зубы.
Цун Синпин непонимающе уставился на него и обвёл взглядом всю компанию, окружившую его в мгновение ока. Он-то полагал, что просто по неосторожности в кого-то врезался пока шёл, не глядя перед собой. А эти задиры оказались никем иным, как местной уличной бандой? Сборищем ворья, что при всяком удобном случае вымогают деньги и ценности с путников и гостей города? Вот так свезло…
— Чего вылупился? — Мужик мотнул заросшим густой щетиной подбородком в сторону танцовщицы, которая уже спустилась с шеста и теперь наблюдала за развитием уличной потасовки. — Если смотришь на неё — плати.
Юноша удивлённо подняв брови, с наигранным вниманием огляделся по сторонам.
— Так ведь тут все на неё смотрели, — резонно заметил он и сложил руки поперёк груди.
— Но наш нежный лотос именно тебя одарила своим вниманием.
В стороне послышалось звонкое хихиканье. Девушка, которая несколько мгновений назад так щедро ласкала взор Цун Синпина нежной улыбкой, сейчас пряталась за своей подругой и, прикрыв рот ладошкой, смеялась.
— Прости старший братец, уж больно ты хорош собой, не смогла удержаться.
И снова залилась звонким смехом, не скрывая ноток сарказма в голосе.
Цун Синпин же теперь и вовсе не смотрел в её сторону.
— Разве это мои проблемы? — Со вздохом пробормотал он.
Надо же было попасться в такую глупую передрягу.
Поняв, что назревает драка, зеваки, расступились в стороны, чтобы не попасть под шальной клинок, но и далеко не уходили. Кто же упустит возможность поглазеть на бесплатное представление? Особенно ушлые и вовсе начали делать ставки на исход стычки, и Цун Синпин был явно не в приоритете. Пришлый же.
— Пять золотых! — Продолжал гнуть своё бугай с гнилыми зубами, вскинув вперёд руку с растопыренной пятернёй. — И это только за улыбку. А ведь она с тобой ещё и заговорила.
Цун Синпин не сдержался и закатил глаза.
«Час от часу не легче».
Верзила сделал пару шагов к молодому человеку и на цунь вынул тяжёлую саблю из ножен, не очень тонко намекая на последующее наказание за несговорчивость. В свете бумажных фонарей блеснула холодная сталь.
Учитель Чэнь постоянно твердил ему, что в любом споре всегда стоит попытаться решить проблему словом и миром, а не хвататься за оружие и не махать кулаками. Но что делать, когда противник изначально хочет драться?
Цун Синпин с силой ущипнул себя за переносицу и тяжёлым взглядом уставился на вымогателя. Ввязаться сейчас в перепалку — значило добавить проблем своим товарищам.
А не ввязаться, кажется, уже не представлялось возможным.
Он снова оглядел скудную компанию шантрапы. Их всего трое. Уж с такой уличной шушерой может и сам справиться, но кто знает, сколько ещё их собратьев по тёмным углам в округе засело. Не ходят такие борзые и охочие до чужих кошельков малыми группами. Всё чаще засадами работают, из тёмных углов кидаются.
— Что ж ты, гадёныш, теперь даже не смотришь на сестричку? Думаешь, так просто отделаешься, соблазнив её и бросив, растоптав чувства невинной красавицы? — От говорившего несло немытым телом и зловонием гнилых зубов, так что Цун Синпин невольно скривился и поморщил нос. А тот всё продолжал нести полную околесицу, которую юноша даже не слушал, лишь крепче сжал пальцы на рукояти меча. — За разбитое сердце нашей сестрички тебе и сотни золота не хватит, только кровью омоешь свой долг!
— Тц-тц-тц… — Рядом послышался раздражённый вздох. — Я всё думаю, что за шум. А тут, как всегда, все беды из-за женщин.
Справа от Цун Синпина возник высокий, широкоплечий юноша. С недовольным видом он грыз соломинку, да стрелял острым взглядом на местный преступный сброд.
Фэн Лилин — совсем юный и зелёный, а рассуждал точно уже познавший жизнь старик.
— С тебя что, ни на минуту глаз спускать нельзя? — Едко упрекнул он Цун Синпина, за малым не отвешивая подзатыльник. — Только отвернулся, а ты уже снова нажил себе проблем.
— Когда это я проблемы наживал? Ты и сам на неё пялился, я же видел. — Огрызнулся Цун Синпин.
— Да ты сам — одна большая ходячая проблема. Если бы не было нас рядом, давно бы пропал.
— Следи за собой, если бы не Вэньгуан-гэ, тебя бы давно прирезали за твой дурной характер и длинный ядовитый язык.
Ребята сыпали друг на друга едкие колкости, однако не спускали глаз с оппонентов.
— Да ты вообще должен меня старшим братом наставником называть. Сколькому я тебя научил, — не унимался Фэн Лилин.
— С какого дерева ты упал, что твои мозги превратились в рисовую кашу? Я вообще-то старше тебя — так с чего мне тебя старшим звать?
— Всего на пару месяцев старше, а вон как нос задрал. В обучении ты мне равно, что самый младший шиди. Шисюн тоже вообще-то младше тебя, а ты вон как к нему обращаешься.
Цун Синпин скорчил на лице приторную гримасу.
— А ты желаешь, чтобы я называл тебя Лин-гэгэ или Лилин-гэ?
У Фэн Лилина тело покрылось гусиной кожей, и он передёрнул плечами.
— Фу, мерзость, лучше закрой рот!
Лидер бандитов в конец потерял терпение и, блеснув обнажённой саблей, взревел:
— А ну оба заткнулись!
Молодые люди же продолжая игнорировать противника, снова сцепились в словесной перепалке.
— И кстати, ты чего тут переминаешься с ноги на ногу, как кисейная барышня, заткнуть их, что ли не можешь? Уж даже тебе они на один зуб.
— Кто тут барышня? Я просто не хотел создавать проблем нам.
— Да ты создал нам проблемы ещё днём, — парировал Фэн Лилин. — А с этими надо говорить коротко и не через рот.
Строптивец оскалил зубы в хищной полуулыбке и глянул на вонючего головореза.
— Такие, только грубую силу понимают.
Цун Синпин вдруг заметил странный довольный блеск в глазах противника и его сообщников и только он почувствовал неладное, как их окружило ещё с пол дюжины таких же головорезов, а стоящие впереди расступились, явив взору двух юношей в изысканных одеждах. Руки обоих были заломлены за спину, а к горлу приставлено по кинжалу.
Заговаривая зубы Цун Синпину, банда, видимо просто пыталась разделить их группу. Ход простой и не новый, но так часто действенный. И вот «богатые сынки» остались без присмотра своей «охраны».
Значит, следили они за ними довольно длительное время.
— Что же вы вытворяете посреди людной улицы, совсем страх потеряли? — Прорычал Цун Синпин. Наивно, но и смолчать не смог.
— Это же Наньпи, — просипел один из стоящих позади главаря мужик. — Тут закон один: каждый сам за себя. Остальным до тебя и дела нет.
Остальные его дружки сально засмеялись ему в ответ.
— Стало быть, — прервал их хохот голос Фэн Лиина, — если я убью пару-тройку отморозков, на меня никто и не взглянет косо?
— Ха, самоуверенный молокосос. — Гнилозубый смачно сплюнул себе под ноги.
Фэн Лилин тем временем глянул на Лю Яньюя. Холодная сталь крепко прижалась к его белой коже на шее, едва не оставляя тонкий порез. В глазах Фэн Лилина мелькнула ледяная ярость.
Лю Яньюй поймав взгляд своего шисюна, улыбнулся ему, чуть приподняв уголки губ, и сделав короткий знак другу, взмахнул свободной рукой. В тот же миг, Фэн Лилин и Цун Синпин одновременно обнажили мечи и, двигаясь, словно отражение в зеркале, синхронно сразили двух ближайших противников.
Один выронил короткий боевой топорик из вывихнутой руки, не сумев отразить мощную атаку Фэн Лилина. Другой попросту лишился кисти, которая теперь, обагряя камни, валялась на мостовой, по-прежнему сжимая рукоять сабли.
Улицу огласил полный боли и ярости скулёж.
Прижимая к груди кровоточащую культю, предводитель банды, потеряв все краски с лица, вопил раненым зверем. Позади него, там, где ещё недавно его товарищи держали двух пленённых молодых господ, теперь стояло лишь двое юных аристократов, а вокруг них в беспорядке валялось трое мужчин с ранениями разной тяжести. Тот, который ранее держал Лю Яньюя, извивался на пыльных камнях, надрывно кашляя и истекая кровью из всех семи цицяо. Остальные, закатив глаза валялись пыльными мешками с соломой не подавая признаков жизни, а Ли Вэньгуан с холодным выражением лица сжимал в руке чёрный кнут.
— Ублюдок! Сучий потрох, ты заплатишь! — Бугай, что потерял руку, в ярости буравил взглядом Цун Синпина и проревел, — не стойте столбами, не дайте им уйти живыми, их всего-то четверо! Убить и к чертям выпотрошить!
Молодых людей, окружили новые разбойники, они высыпали из-за ближайших зданий и спрыгивали с крыш. Для обычной группы дорожного ворья их было слишком много, и они умели обращаться с оружием. Видимо, они действительно желали пленить отпрысков богатой семьи, чтобы потом требовать выкуп у безутешного главы семейства лишившегося сразу двух наследников. Сколько же раз срабатывала подобная схема, что эти недостойные по сей день живы и открыто промышляют на улицах города?
Точно грибы после осеннего тёплого дождя на место сражённых перед юношами появлялись новые противники. Всего можно было насчитать не меньше двух десятков. Но во всей этой яростной круговерти легко можно было и обсчитаться. Да и кто бы сейчас стал считать?
Легкораненые, придя в себя, снова вступали в бой на место тех, кто корчился от ран посерьёзней, а то и вовсе убитых. Последних, надо сказать, было не много. Не желали юноши вешать себе на шею ярмо бесцельных убийств, хоть и отпетых бандитов и отморозков. Их души и сердца всё ещё полнились моралью и состраданием, и сияли чистотой и благородством.
Прошло всего чуть больше четверти часа, а перекрёсток трёх улиц стало теперь не узнать. Лоточники, разный актёрский уличный сброд и просто прохожие зеваки, завидев первую кровь, тут же ретировались и попрятались в крытые палатки и за широкие столбы, поддерживающие высокие арочные порталы, обозначающие выход с площади в трёх разных направлениях. Порядком опустевшую мостовую же усеивали тела мужчин убитых, либо пребывающих в бессознательном состоянии. Некоторые истекали кровью, иные без видимых ранений распрощались с жизнью лишь закатив глаза и заглотав собственные языки.
Посреди этой кровавой бани на ногах стояли лишь четверо друзей, да сверкали пятками около пяти уцелевших трусоватых оборванца.
В глазах зевак они явно были героями, однако юноши лишь хмурили брови и неопределённо качали головами.
Лю Яньюй спрятав в рукав цянькунь какую-то бутылочку, оправил пришедшие в беспорядок верхние одежды. Фэн Лилин и Цун Синпин стряхнули со своих мечей капли чужой крови и отправили их обратно в ножны. Они оказались самыми растрёпанными и заляпанными кровью с налипшей на неё поднятой жёлтой пылью. Ли Вэньгуан, щёлкнув по дорожному камню кнутом, вытянул руку — чёрный блестящий кнут в воздухе превратился в узкую чёрную же шёлковую ленту, которая плавно обернулась вокруг его правого запястья.
Цун Синпин впервые видел оружие Ли Вэньгуана, потому широко раскрытыми глазами глядел на него не скрывая восхищения. У всех трёх учеников были одинаковые комплекты одежды и одинаковые фиксирующие ленты для запястья, кроме той, что стягивала основание правой кисти Ли Вэньгуана. Отличалась она от прочих, и цветом и материалом. И только сейчас Цун Синпин узнал причину этого различия и пришёл в полнейший восторг.
— Вэньгуан-гэ! — Он вмиг подскочил к приятелю. — Так это и есть твоё оружие! Я никогда его не видел, сколько бы я с вами не ходил на ночную охоту. Оно такое…потрясающее! Такое красивое! И элегантное! Почему ты раньше его не использовал?
Ли Вэньгуана аж качнуло в сторону от такого напора энтузиазма.
— Ну что ты, ничего особенного. — Он смущённо коснулся кончика своего носа. — Признаться, эта безделушка совершенно бесполезна в противостоянии с нечистью и нежитью, потому я редко ею пользуюсь. Но… Я хочу ещё поработать над ним. Когда будет больше свободного времени.
— Поработать? — Изумлённо хлопнул глазами Цун Синпин. — Погоди. Хочешь сказать, ты сам его сделал? Какой же ты потрясающий!
Ли Вэньгуан от смущения не знал, куда деть руки, а взглядом уткнулся в пыльные носки своих сапог. Он принадлежал тому типу людей, что совершенно не любили говорить о себе. Легко мог хвалить успехи других и подбадривать, не скупясь на самые добрые и искренние слова. Но совсем терялся, когда кто-то обращал внимание на его достижения. Готов был провалиться на месте от смущения, а всё от того, что был совершенно неуверен в себе. Ему всегда казалось, что его способности в заклинательстве самые посредственные и от того не стоят не то, что похвалы, даже малейшего внимания. Хоть и шёл первым по старшинству в их тройке — во многом уступал своим шиди. И в силе и в уме. Только и того, что хорошо рисовал заклинания и печати.
Так думал про себя Ли Вэньгуан, и мягко запротестовал:
— Я создал его случайно, да и вышло совсем не то, что я планировал. Лишь неудачный результат моих опытов. Не важно. — Отмахнулся и, меняя тему, спросил, — ты не ранен? Весь в крови…
Кончики пальцев его коснулись острой скулы Цун Синпина, перепачканной потёками крови.
— А, это не моя. — Легкомысленно ответил тот. — Я цел и невредим! – И вытер изгвазданную щёку натянутым на кулак рукавом.
Лицо Цун Синпина раскраснелось после драки. Глаза горели азартом и похожи были на две яркие звезды в предрассветном сумраке. А рот то и дело кривился в то ли улыбке, то ли в довольном оскале. И всё это вопреки свалившимся на голову новым проблемам. Снова.
Толпа зевак постепенно стала возвращаться на площадь, переговариваясь. Кто-то, счастливо кудахча, собирал денежный выигрыш с тех, кто ставил на победу головорезов. С ним ругались и сетовали, что парней в итоге было четверо и победа спорщика не честная. Однако и бандитов оказалось не четверо, как на момент ставок, а раз в пять больше.
Всё это выглядело, откровенно говоря, дико и неуместно, в окружении мёртвых и раненых тел. Юноши озирались на циничную и беспринципную толпу, пока в тёмном углу, между торговой лавкой и трактиром и приметили жавшиеся к пустым плетёным корзинам две худенькие фигуры. То были танцовщица и её подруга с пипой. Они прижимались друг к дружке и дрожали всем телом.
Молодые люди подошли к ним вплотную и обступили так, чтобы отрезать путь к побегу. Но на побег, казалось, у девушек и не было сил. Их лица, что были белее снега, блестели от слёз. Бескровные губы не переставали шептать:
— Это не мы. Пощадите. Мы не причём. Нам просто заплатили, что бы мы вас завлекли. Это не мы. Мы, правда, не при чём.
Голоса, что тише комариного писка, срывались с дрожащих губ. Казалось, вот-вот они лишатся чувств от страха.
Ли Вэньгуан присел перед ними и строго спросил:
— Кто вам заплатил и что велел? Чего они добивались, они говорили?
— Пощадите, молодой господин. Пощадите… — Танцовщица, не слыша вопросов, залилась новым потоком слёз и на грани истерики уставилась на правую руку юноши.
После устроенного «представления» в их компании даже Лю Яньюя нельзя было назвать безобидным. И всё же он присел рядом со своим шисюном и повторил вопросы.
— Сестрица, если ответите нам честно, мы вас не тронем. Обещаю.
Девушка с пипой была немного старше своей напарницы, она слабо всхлипнула и таки ответила мальчику:
— Они часто разводят на деньги заезжих юных сынов богатой аристократии. И иногда просят нас устраивать вот такие сцены. Но чаще они цепляются к самим аристократам, а не к их охране? — На последнем слове девушка окинула вопросительным взглядом Цун Синпина и Фэн Лилина, видимо сама уже догадавшись, что с ролями и статусами этой компании, бандиты изначально прогадали.
— Но для обычных грабителей их было слишком много. — Заметил Цун Синпин.
Танцовщица вздрогнула, услышав его голос. Она подняла на него заплаканные глаза и залепетала.
— Господин, я правда не желала навлечь на тебя беду. Прости эту несчастную. — Девушка вдруг распласталась в земном поклоне перед Цун Синпином, чуть ли не целуя его сапоги. — Прости меня, братец. Ты так благороден, смел и прекрасен. Спасибо, что освободил эту несчастную от тех душегубов!
— Говори по существу! — Строго велел Ли Вэньгуан, оттащив зарёванную девушку от растерянного приятеля. На его лице всего на мгновение мелькнула крайняя брезгливость и тут же он снова вернул себе холодное, бесстрастное выражение лица. — Так вы на них работали или просто вы попались им под руку?
— Вас они приметили ещё в форте, — снова встряла в разговор девушка с пипой. — Кто-то дал Хуан Я наводку на вас, и он со своими людьми следил за вами от самой башни. Однако его предупредили, что вы можете оказать достойное сопротивление, потому он собрал почти всю свою группу.
Хуан Я, имя достойное его носителя.
— Мало похоже, что они желали нас просто ограбить, — проговорил Ли Вэньгуан.
— Я слышала, они собирались охрану убить, а молодых господ продать в рабство, либо тоже убить, если будут слишком проблемными.
— Для тех, кому просто заплатили за представление, вы слишком хорошо осведомлены.
Под холодным взглядом Ли Вэньгуана девушек снова пробил озноб. Цун Синпин положил ладонь на плечо приятеля, словно прося его оставить уже этих несчастных в покое. И похоже, что большего они действительно рассказать не могли. Вряд ли это была группа наёмников, нанятая исключительно для ликвидации ребят, а так как главарь, как и большая часть банды была обезврежена, то и дальше с ними возиться смысла не имело.
— Такие, как мы тем и живём, что устраиваем представления за деньги. И такие заказы не редки в этом городе. — Ответила старшая девушка.
Дождавшись, когда Ли Вэньгуан встанет на ноги и сделает шаг назад, танцовщица снова бросилась к Цун Синпину, крепко вцепившись в его ногу.
— Молодой господин! Прошу, не оставьте в беде бедную девушку! Вы так благородны и я вижу, что очень отзывчивы к бедам несчастных и обездоленных. Я так боюсь, что мной снова воспользуются такие бесчестные люди. — Девушка буквально стелилась перед ним по земле, вся в дорожной пыли и с размазанными по лицу слезами и размокшей косметикой. — Вы же не оставите несчастных в беде? У меня пятеро младших братьев и сестёр, все они на моих маленьких плечах непосильным грузом. Я буду молиться за ваши успехи, буду вам танцевать. Я много чего умею!
Её подруга сама онемела в изумлении, что и говорить о Цун Синпине. Он застыл на месте, не имея возможности и шагу ступить, а о его ноги тёрлась и сыпала мольбами и обещаниями та, кто только недавно потешалась над его неудачей. Но юноша в самом деле обладал очень мягким сердцем, более того он был весьма чувствителен к женским слезам. Рука уже начала тянуться к плечу девушки, чтобы её утешить, как его перехватили за запястье.
— Только не говори мне, что поверил в её слезливую историю? — Взгляд Ли Вэньгуана без слов говорил о том отвращении, кое он сейчас испытывал к девушке. — Я таких перевидал не один десяток. Поверь, кто не хочет так жить — не живёт. Всегда есть выход и способ жить честной жизнью, не прикрываясь нуждой и мнимыми детьми.
Девушка с пипой поймала острый, как игла, ледяной взгляд юноши и поспешила оттащить подругу.
— Простите мою сестрицу, наверное, от испуга она совсем помутилась рассудком. Я сказала вам, всё, что знала, теперь идите своей дорогой.
Вдруг с другого конца длинной улицы раздались душераздирающие вопли полные ужаса. От этих звуков в жилах стыла кровь, а волосы на затылке становились дыбом. Гудящая вокруг толпа на миг замолкла, но потом снова вернулась к своим занятиям. Кто-то мародерствовал, обчищая карманы незадачливых грабителей. Гробовщики уже потащили трупы к пустырю за городом, оставляя на камнях багровые дорожки. О раненых никто не заботился, и те, кто был в состоянии хоть как-то передвигаться, спешили покинуть площадь.
Несколько человек из банды ещё во время стычки, почуяв, что запахло жаренным и их ряды терпят стремительные потери подались в бега. Однако, Лю Яньюй успел-таки брызнуть на них несколько капель Медового эликсира.
Эти несчастные-то сейчас и разрывали глотки в криках ужаса. Вся мелкая и средняя нечисть, что не могла не обитать в столь неблагополучном городе, сейчас как один накинулась на беглецов, пугая, терзая и лишая их рассудка различными способами. Скорее всего, их жизням, как таковым ничего не угрожало, а вот разума неподготовленный человек вполне мог лишиться. Ещё минута и крики стали тише, удаляясь за пределы городских стен.
Ли Вэньгуан встряхнул широким рукавом и потянув оцепеневшего Цун Синпина за собой, направился прочь с площади, так и не отпуская его запястья. Впрочем, сделав пару шагов, он вновь развернулся к девушкам и бросил им пару серебряных лянов.
— За представление.
Сбивчивые благодарности уличных актрис потонули в общем гвалте многолюдного перекрестка трёх дорог.
***
Вернувшись в гостиницу, компания очень хотела тут же завалиться спать, но первым делом стоило посетить купальню на заднем дворе гостиницы, тем более, в столь ранний час там должно было быть пусто. В небольшом помещении для переодевания, вдоль стен высились стеллажи заставленные бамбуковыми кадками с мыльным корнем, ароматными бальзамами для тела и полотенцами для купания. Часть стены занимал такой же стеллаж, но для хранения одежды. Посередине комнаты стояла широкая лавка, для удобства раздевающихся и одевающихся посетителей. Сама комнатка была очень невелика, с лавкой и вовсе потеряла в просторе. Потому, как только юноши миновали вход, сразу стало ясно, что в купальне в столь ранний час они не одни. Приглушённые разговоры незнакомой компании мгновенно стихли. Поворачивать обратно было поздно. Те, кто находился в помещении, вошедших уже заметили, и встретили неожиданными и сдержанными аплодисментами. Купальни были раздельные, потому к женскому и мужскому бассейну вели разные галереи и раздевалки. Так что ожидаемо, что молодые люди в комнате столкнулись с компанией незнакомых мужчин. Их было шестеро. Довольно высокие, со смуглой кожей. Почти все они уже были только в нижних рубахах и штанах, и только один из них еще не скинул верхние одежды. На вид ему было лет сорок с небольшим. Вокруг глаз залегли ранние морщинки, а в висках уже поблёскивала серебром редкая седина. Одежды были приятного лилового цвета, а на отложном широком вороте двуполого халата вился причудливый узор с цветами гибискуса. — Когда вы, ребятки, так близко, ещё больше заметно, как вы юны! Ха-ха-ха-ха! — Мужчина разразился громогласным хохотом, от которого завибрировали деревянные панели на стенах комнаты. Молодые люди напряглись, внутренне подобрались, и снова собрали остатки сил в кулак, как перед новым броском в пекло. Каждый из них уже понял, кто перед ними. Здесь и сейчас, в комнате, они встретили никого иного, как ту самую группу заклинателей, которые ранее в башне с оглушительным треском провалили торги за демоническую сяо. Хоть мужчина сейчас и был без мантии с капюшоном, но ошибиться было сложно. Его телосложение и голос были запоминающимися. Да и в башне он не особенно скрывал свою личность. — Прошу простить мне мою грубость, — учтиво промолвил Ли Вэньгуан, лицо его, впрочем, оставалось холодным и безэмоциональным, — но разве мы с вами знакомы? — Ха-ха-ха, пока нет, — дружелюбно улыбнувшись, ответил мужчина. — Видели мы ваше показательное представление на музыкальной площади. Это было впечатляюще! Его товарищи продолжали молчать, но кивками головы подтвердили слова своего лидера. Они стояли на пороге у выхода в купальню, и по их босым ногам стелился лёгкий пар, словно утренний туман. Самому младшему из их группы на вид было не меньше двадцати трёх. Был среди них и пожилой старик, с седой, аккуратно стриженой бородой и собранными в тугой пучок белыми, как снег, волосами. Он был такой же высокий, смуглый и подтянутый, о его старости говорили разве что глубокие бесчисленные морщины на лице и худые узловатые кисти рук, что придавало ему статуса, но никак не стариковской дряхлости. — Когда мы возвращались из закусочной, услышали, как кто-то громко бранится, затевая драку, — продолжал свой рассказ мужчина. — Мы двинулись в ту сторону, чтобы в случае надобности разнять дерущихся и не дать пострадать случайным прохожим. А подоспев к месту, увидели небезызвестную в здешних кругах шайку Клыка. Вы же, в свою очередь, и без нас неплохо справлялись. — Пожал он плечами и окинул внимательным взглядом каждого из юношей. — Вы в самом деле очень забавные ребятки. Скажите, адептами, какого ордена вы являетесь? Или клана? Я не вижу на вас форменной одежды и каких-либо отличительных знаков. Какой заклинательской школе вы принадлежите? — А с чего даочжан решил, что мы вообще заклинатели? — В своей привычной грубой и небрежной манере спросил Фэн Лилин. — Ха-ха-ха! Да разве же возможно это не увидеть с первого взгляда? То, что умеете вы, не могут уметь обычные обыватели, даже те, кто несёт военную службу при императорском дворе. Так кто же вы такие? — Может, стоило бы сначала самим представиться, прежде чем требовать это от нас? — Выпалил Фэн Лилин прежде, чем Ли Вэньгуан успел его одёрнуть. Впрочем, парень озвучил мысли всей четвёрки, точнее троих из них, потому как Лю Яньюй, кашлянув, подал голос: — Шигэ, — обратился он к Фэн Лилину. — Судя по клановому узору, — он с прищуром ещё раз внимательно оглядел ворот верхних одежд, — эти господа — адепты клана Цяонань Су, из южной провинции Паньюй. А перед нами, если я ничего не путаю, сам глава клана — уважаемый Су Мэнъяо. Даже в самом бредовом сне, навеянном лихорадкой, его друзьям не могло бы привидеться, что Лю Яньюй способен что-нибудь забыть или напутать. Если он что-то говорил — значит, был уверен в своих знаниях. Если не знал, то держал рот на замке, либо честно признавал своё невежество. Сам же мальчик, произнеся это имя, склонился в почтительном поклоне. Мужчина, не скрывая лёгкого изумления, выгнул бровь. Он внимательно осмотрел юное создание, стоящее перед собой, совсем ребёнка, зацепившись взглядом за тонкую полосу пореза на его шее, полученную аккурат перед сражением с бандой Клыка. А ещё он прекрасно помнил стиль боя этого юноши, точнее его подсобные средства для сражения. — Удивительно прозорливый щеночек. Как много знаний в этой маленькой юной голове? — Су Мэнъяо сделал полшага на встречу Лю Яньюю. — Судя по тому, что я видел в твоём исполнении в той потасовке — знаний и практических умений ты хранишь не мало. Сколько тебе лет, малыш? Не успел мужчина окончить фразу, как между ним и юношей непроходимым рифом возник Фэн Лилин. Он был значительно ниже главы Су и доставал тому макушкой только до подбородка, потому стараясь, не задирать головы свирепо смотрел на мужчину исподлобья, грозно сведя густые черные брови у самой переносицы. Парень за малым, не рычал и не хватался за рукоять висевшего за спиной меча. — Я не имел дурных помыслов, — подняв ладони в миротворческом жесте, сказал мужчина, снова отступив назад. — Это было чистое любопытство, прости, не желал задеть ничьи чувства, — добавил он, виновато улыбаясь Лю Яньюю, чья макушка виднелась из-за широкого плеча Фэн Лилина. — Однако мой интерес вполне оправдан. Не буду слишком томить вас бесполезными разговорами и сразу перейду к делу. Видите ли, вы меня очень заинтересовали. Не желаете стать адептами нашего ордена? Если, конечно вы уже не принадлежите какой-либо школе. Хотя в последнем я очень сомневаюсь. Такого поворота в разговоре ребята ни как не ожидали, и растерянно стали переглядываться. Когда первое потрясение спало, старший ученик снова подал голос. — Ваше предложение очень лестное, но у нас уже есть учителя. И да, всё же глава Су прав, мы не принадлежим ни одной заклинательской школе, ордену или клану. Ли Вэньгуан коротко поклонился, чтобы хоть как-то смягчить свой отказ. — О… — Протянул мужчина, почесывая подбородок. — Стало быть, эти юные дарования — ученики некоего саньжэня, или даже отшельника с какой-нибудь горы? Хотя такие отшельники редко отпускают своих учеников в свободное путешествие по миру. — Наш шифу простой бродячий заклинатель. — И его имя вы, конечно, не скажете? — Поинтересовался Су Мэнъяо. — При всём моём уважении, вынужден просить у главы Су прощения за грубость. — Мягко отказал в ответе Ли Вэньгуан. — Жаль, я бы хотел познакомиться с этим выдающимся человеком, что воспитал такие самородки. Глава Су снова оглядел ребят и вдруг его цепкий взгляд остановился на Цун Синпине. Тот стоял позади всех, и почти скрывался за Ли Вэньгуаном. По какой-то причине, известной только Ли Вэньгуану, войдя в эту комнату он сразу же движением руки завёл друга себе за спину. И хотя попытка была похвальная, но спрятать юношу почти того же роста и более широкого в плечах — было задачей слабо выполнимой. — А вот этот парнишка не заклинатель. По крайней мере, духовное начало в нём еле теплится. — Мужчина прищурил глаза, словно стараясь разглядеть ещё что-нибудь скрытое под внешностью юноши. — Скажи, как ты вообще попал в эту компанию? Цун Синпин потупил взор. — Наш друг только начал свой путь в самосовершенствовании. Не судите строго. — Раздался мягкий голос Лю Яньюя. Но это заступничество лишь заставило Цун Синпина ещё больше смутиться. И только он протолкнул в глотку ком из стыда и неуверенности, как следующие слова заставили его и вовсе покачнуться. — В начале?! — С недоумением переспросил Су Мэнъяо и, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, продолжил, обращаясь непосредственно к Цун Синпину. — Как по мне так ты давно перешёл верхний возрастной порог для ученичества. Простыми словами — уже слишком стар для этого. Да, ты достойно обращаешься с мечом, почти на одном уровне с твоим спутником. — Короткий кивок в сторону Фэн Лилина. — Но этого не достаточно. В тебе не чувствуется никакого таланта к духовным практикам. Тебе бы перестать зря тратить время. И своё, и твоего наставника. Ты сильный и ловкий, лучше подайся в регулярную армию, там твои способности оценят. Что мог Цун Синпин сказать в ответ? Чем возразить? Этот незнакомец во всём был прав. Возможно, Чэнь Лэн именно согласно всем перечисленным фактам и не соглашался брать его в ученики. А он глупый, лишь тешил себя напрасными надеждами, обманываясь добродушием и мягкосердечностью мастера Чэнь. Цун Синпин стоял, кусая губы изнутри, и уже почувствовал растекающийся по языку солоноватый привкус. На вынужденного собеседника он даже не смотрел. Пустым взглядом уставившись на сжатые в кулак до побелевших костяшек руки стоящего перед собой Ли Вэньгуана. Повисло молчание. Су Мэнъяо словно ждал от парня ответа. Согласия с его суждениями или напротив контраргументов. В тишине даже было слышно, как кто-то скрипнул зубами. И вдруг поток тех самых контраргументов, а точнее просто буря нескрываемого негодования расколола тишину. Причём с той стороны, с которой не ожидал никто, а особенно сам Цун Синпин. — А почему бы тебе, уважаемый, не оставить своё никому не интересное мнение при себе?! — Взорвался подобно бочке с порохом Фэн Лилин. — Кому какая разница, что он делает с нами? Он наш брат по обучению и плевать нам на какие-то там врождённые таланты или их отсутствие. А про его способности судить никому кроме его учителя не положено. Раз взялся обучать, значит что-то да разглядел. Может, смотрит глубже и внимательнее чем некоторые? — С каждым словом всё больше распаляясь, он то, не глядя, тыкал пальцем в сторону Цун Синпина, то сжимал ладони в кулаки.— Да он за такой короткий срок научился большему, чем зазнавшиеся ученички богатеньких орденов, что годами протирают свои белоснежные штанишки за переписыванием заумных свитков. Так что шли бы вы со своим мнением… На его плечо спешно легла ладонь и крепко сжала его, за спиной раздался раздосадованный шёпот: — Шиге, помни о манерах. — Да какие ко всей демонической нечисти манеры? Ты слышал, что наговорил этот старик? Пусть со своими «простыми истинами» катятся к… к себе в орден, или что у них там? Клан? Замолчал. Видимо воздух в лёгких кончился. Замолк, чтобы продышаться. Один из спутников Су Мэнъяо было подался вперёд, видимо не желая больше мириться с такой вопиющей наглостью, но был остановлен одним только жестом ладони своего главы. Сам же Су Мэнъяо с ещё большим интересом разглядывал юношей, пряча в уголках глаз рвущееся наружу откровенное веселье. Или это просто возрастные морщинки, а вовсе не плохо скрываемая улыбка прорезала кожу вокруг глаз маленькими лучиками. Стоял, смотрел и ждал. Понимая, что поток возмущений у парня с мечом за спиной ещё не иссяк. Интересно ему стало, что же будет дальше. И Фэн Лилин его не разочаровал. — А ты?! — Обернулся он к Цун Синпину. — Ты-то чего молчишь? Со мной так такой остряк, а тут язык в одно место засунул! Тебя с грязью смешивают, а ты и рад нюни распустить. Стоишь, глаза в пол, как побитая собака! — Не распускал я ничего! — Попытался огрызнуться Цун Синпин, но напоролся лишь на очередной выпад. — О! Так не ты, оказывается, откусил себе язык, и не онемел от возмущения. Голос продрался. Так какого дьявола сам себя не защищаешь? — Фэн Лилин повёл плечом, скидывая вновь лёгшую ладонь Лю Яньюя, который всё пытался его урезонить. — Он тебя оскорбил, а значит и твоему учителю нанёс обиду. А оскорбил твоего учителя, следовательно, это оскорбление и нашего шифу! Странная логика Фэн Лилина — понятная только самому Фэн Лилину. И кто они все такие, чтобы её оспаривать. Ли Вэньгуан только прикрыл ладонью глаза на этот довод. Но в целом он был солидарен со своим названным братом. Ли Вэньгуан и сам собирался высказаться, разве что только в менее агрессивной манере. — Шиди, думаю достаточно. Ты высказал мысли всех нас, спасибо. Теперь не мог бы ты отдышаться и помолчать? — Пара красноречивых взглядов, один скупой жест и Фэн Лилин действительно, прикусив язык, отошёл ближе к своему младшему брату. — Глава Су, простите за столь жёсткие формулировки, но вы действительно пересту… — Вэньгуан-гэ, спасибо. — Перебил его Цун Синпин. — И тебе Фэн-ди. Цун Синпин выступил, наконец, вперёд и слегка поклонился мужчине напротив. — Глава Су, конечно, во многом прав. И признаться, я сильно растерялся, понимая, что возразить мне нечего. Я не больших талантов. Слишком много времени упущено. Мне тяжело даётся философия и глубокие нравственные учения, что иным посчастливилось впитывать ещё с малолетства. Но вот упрямства и силы воли мне не занимать. Так вышло что того самого человека, за которым я хочу идти я повстречал в свои уже семнадцать. И этот человек меня не оттолкнул, а протянул мне руку. И как считает уважаемый глава клана Цяонань Су, с такой верой в меня моего наставника, и с такой поддержкой моих друзей, смею ли я отступиться от своей мечты? Ли Вэньгуан легонько хлопнул его по спине между лопатками, давая понять, что поддерживает во всём сказанном и, намекнув держать спину прямо и больше верить в себя. Фэн Лилин лишь закатил глаза и еденько хмыкнул, но от комментариев воздержался. Су Мэнъяо двумя ладонями отёр лицо, словно на него успела налипнуть невидимая глазу паутина. И что-то обдумывая, ещё раз осмотрел всех четырёх подростков. Со вздохом уставшего от долгой жизни старца, он опустился на лавку и, усмехнувшись, посетовал, ни к кому конкретно не обращаясь: — И впрямь занятные ребята. Не компания, а сплошные противоречия и разрушение всяких стереотипов. Давно на меня не вываливали столько брани, — он покачал головой и с укором глянул на Фэн Лилина, которому, к слову, ни на секунду не стало стыдно, он лишь приосанился в ответ на это замечание, тем самым заставив мужчину только ещё больше растянуть губы в какой-то ностальгической улыбке. — Дерзкие, не по годам умные, спокойные и уравновешенные, упрямые и трудолюбивые… Он с силой снова потёр свои щёки и почти простонал: — О небо! Теперь я ещё больше хочу познакомиться с вашими наставниками. Кстати! — Мужчина глянул на самого воспитанного, по его мнению, юношу. — Как я понимаю, наставники у вас разные, но так как учитесь вы вместе, стало быть и наставники ваши идут вместе по пути самосовершенствование. И так как они оба бродячие заклинатели, смею предположить, что это супружеская чета? И в ответ ему было продемонстрировано четыре такие разные эмоции напротив. Один растерянно прикрыл ладонью рот, округлив глаза. Другой задумчиво возвёл глаза потолку, точно взвешивая услышанное и сопоставляя с известными ему фактами. Третий безуспешно давиться смехом и сдерживал расползающуюся на пол лица глупую улыбку. Четвёртый презрительно скривился и не сдержав едкого комментария выпалил: — Они вообще-то оба мужчины! — Фэн Лилин передёрнул плечами и разве что только брезгливо не сплюнул на пол. — Оу, тогда они верно братья? — Снова предположил Су Мэнъяо. Ему почему-то очень хотелось разобраться в этих чужих взаимоотношениях. — Нет, уважаемый глава Су, — вежливо возразил ему Ли Вэньгуан, — они просто очень хорошие друзья. — Вот как, — протянул мужчина в ответ, — что ж, можно и так. Я встречал разное. Хотя признаться, бродячих заклинателей, имеющих учеников, не встречал ни разу. Это больше в стиле отшельников засевших в горах, но они, как я уже сказал ранее, своих учеников чаще всего не выпускают в большой мир, обучая их в полной изоляции и уединении, считая, что так человек быстрее достигнет просветления. По мне так полная чушь. Заклинатель должен ходить по миру и приносить пользу. Толку от их вознёсшихся в чертоги Девятых небес просветлённых душ, если в соседней деревне распоясавшиеся гули, как топили рыбаков, так годами и продолжают топить? Ведь не у всех есть деньги для найма заклинателя из ближайшей заклинательской школы. — А Вы стало быть работаете бесплатно? — Не без сарказма уточнил Фэн Лилин. — Ну почему же, все хотят есть, — спокойно возразил ему глава Су. — А я ещё и отвечаю за три сотни подопечных моего клана. Но мы, всё-таки, можем плату взять и горячими паровыми булочками или овощами, а то и вовсе довольствуемся искренней благодарностью. Всё ведь зависит от обстоятельств. Накал страстей поостыл и даже Фэн Лилин сменил явную агрессию на свойственный его обычному поведению никого не обижающий сарказм. Су Мэнъяо, как человек воспитанный, извинился перед Цун Синпином за свою прямолинейность, и в качестве моральной платы дал ему несколько дельных советов, которые юноша с благодарностью принял и запомнил. Ещё несколько раз восхитился незаурядностью их маленького отряда и напутствовал и впредь быть такими же сплочёнными и дружными. А после, критично оценив перепачканный кровью и пылью внешний вид молодняка, предложил им составить компанию ему и его спутникам в купальне. Пообщаться на отвлечённые темы, не забыв упомянуть, что теперь мальчишки будут желанными гостями в его клане, всякий раз, когда они окажутся близ провинции Паньюй. Скинув остатки одежды, старшие направились в купальню, попросив молодёжь сильно не задерживаться. Пространство комнаты опустело и как-то резко наполнилось глухой тишиной. Такой плотной, точно всем четверым разом заложило уши. Стоило бы развернуться и сию же минуту покинуть предбанник и купальни в целом, чтобы не ввязываться в новую проблему. Стоило просто вернуться к себе в комнаты, обтереться полотенцем, смоченным в медном тазу, и уснуть. Отдохнуть, сбросив с плеч и натруженных мышц тяготы пары последних безумных суток. Ведь к вечеру им снова срываться в путь без лишних остановок, нагонять потерянное в Наньпи время. Стоило бы, но… Всегда есть это коварное и вездесущее «но». «Но», которое у каждого своё. Лю Яньюй сверкая глазами, уже обдумывал способ залезть главе Су Мэнъяо под кожу, дабы выспросить его личного разрешения посетить библиотеки клана Цяонань Су в качестве гостя. Мальчик был уверен, что свитки и книги там очень страдают без его внимания. И все они пылятся зазря на полках в далёких южных землях. Ли Вэньгуан хотел больше разузнать о таинственной демонической флейте и что на этот счёт мог рассказать общительный Су Мэнъяо, ведь то, с каким рвением они желали её выкупить говорит о том, что знают они об этой вещице чуть больше, чем остальные. Цун Синпин нутром чуял, что их новые случайные знакомые что-то знают о тех заклинателях, что покинули аукцион завладев сяо, отсыпав за неё более, чем внушительную сумму. Ему нужно было вызнать хоть какие-нибудь зацепки, словно от этого зависела его если не жизнь, то как минимум спокойный сон и здравый рассудок. Фэн Лилин же, попросту хотел искупаться. Обязательно и всенепременно смыть с себя грязь, пыль, пот и чужую кровь и окунуться в бассейн с тёплой водой. Желание простое и бесхитростное, но не терпящее отлагательств.
